Текст книги "Наагатинские и Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 38 страниц)

– Ого, – выдохнул Иерхарид.

– Прапрабабка благополучно скончалась через год, не позволив Збану себя переубедить, и Авана стала обладательницей огромного состояния. Но к тому моменту её здоровье было сильно подорвано и ухудшалось всё стремительнее. Это только предположение, но, возможно, Рони пытался добраться до её состояния… – Врей многозначительно приподнял брови. – Но после смерти жены он оказался в очень затруднительном положении. Авана составила завещание, в котором указала только свою дочь. Состояние должно перейти к Лийрише, когда той исполнится тридцать лет. До этого времени оно передано в управление Жаанидыйскому банку, и его управляющие очень строго соблюдают все условия завещания.

– Но если с госпожой Лийришей что-то случится, то наследниками окажутся её ближайшие родственники. Она даже завещание составить не может, так как формально ещё не владеет состоянием и не имеет права им распоряжаться, – Иерхарид зашипел от досады.

– Госпожа Авана предусмотрела и это, – Врей перевернул страницу завещания. – Здесь указано, что если Лийриша умрёт до достижения возраста тридцати лет и виновниками прямо или косвенно окажутся Холлые, то наследство переходит другому лицу. Если девочка вдруг заболеет и умрёт, то Холлыев могут обвинить в том, что они плохо опекали девочку, и тогда все богатства уплывут.

– А к кому перейдёт наследство в случае смерти Лийриши?

– К старшему брату госпожи Аваны, Ариму Довыю. Мы его видели вчера. Она специально выбрала его, потому что Рони не ладил с её родственниками. Для него это стало бы болезненным ударом.

– Она доверяла своему брату?

– Не думаю, – покачал головой Врей. – В завещании также указано, что если вдруг Арима уличат в виновности в гибели племянницы, то наследства сестры ему не видать.

– А если и Холлыев, и Арима Довыя признают виновными?

– Тогда состояние бьётся на множество мелких частей и жертвуется многочисленным храмам, школам и тому подобным учреждениям. Части слишком мелкие, чтобы специально убивать ради них кого-то.

– Очень хорошее завещание.

– Да, я тоже так думаю, – согласился Врей. – Я нашёл в нём только один просчёт.

Иерхарид вопросительно вскинул брови.

– Здесь ничего не сказано о самоубийстве. Формально в самоубийстве виновник один – тот, кто убил себя.

Хайнес помрачнел.

– А салейские законы не призывают к ответу тех, кто мог подтолкнуть или довести до самоубийства, – закончил Врей. – Хотя, может быть, она просто хорошо знала свою дочь…

Иерхарид зажмурился и закусил губу.

Тёмные, девочка не замуж хочет! Она просто хочет найти безопасное место!

Корыстная. Глава 6. Крылатый опекун

Пока Винеш осматривал спящую девочку, а хайнес держал совет со своим помощником, по дворцу успела расползтись шокирующая новость: сам повелитель пришёл и забрал старшую дочь семейства Холлый! В описании произошедшего версии расходились, но бродил слушок, что девушку забрали насильно. Она вроде бы так сопротивлялась, так плакала… Припомнили, что накануне на балу хайнес танцевал с ней ридеру.

Отец девушки, Рони Холлый, ясности в произошедшее не внёс и вообще отказался говорить о дочери, когда к нему подошли знакомые. Выглядел он мрачно, а его жена, сарена Гиаша, казалась обеспокоенной.

К полудню гости уже изнывали от неизвестности. Стали поговаривать, что бал отменят. Напряжение возросло. И быстро перешло в тревогу, когда появился новый слух, будто девушка скрывала болезнь и хайнес лично изолировал её от общества.

Когда главный лекарь хайнеса, господин Винеш, покинул лекарское крыло в вполне благожелательном расположении духа, тревога улетучилась, но любопытство перешло все границы.

Врей взглядом отвадил очередного пернатого, вознамерившегося пролететь мимо окна кабинета хайнеса. Будь его воля, помощник бы отстреливал наглецов. Раз, и к пышному оперению хвоста добавилось бы ещё одно перо. А у владельца хвоста появилось уважение к чужим тайнам.

– Ничего не сломано, – басил Винеш. – Даже старых переломов нет. Сарен утверждает, что дочь по собственной неосмотрительности выпала из окна второго этажа. Приземлилась боком на кусты. Это-то и спасло от более серьёзных травм. Её хотели оставить дома, но она напросилась на бал, заявив, что хорошо себя чувствует.

– Ты думаешь, правда? – Иерхарид отложил в сторону дочитанное завещание.

– Не знаю, – пожевал губами лекарь. – Синяки появились не от побоев, а от очень сильного удара, пришедшего на всю правую половину тела. То ли швырнули, то ли сама упала… Но проблемы в семье точно есть, иначе чего б девчонка так истерила. Это страх, Иер. Она боится, её запугали. И уж точно она не сумасшедшая, хотя если запугивания продолжались достаточно долго, то это могло повлиять и на душу, – Винеш задумчиво почесал обросшую щёку. – Надо посмотреть за ней. Как дальше себя поведёт. Ты надолго её мне отдаёшь?

Иерхарид тяжело вздохнул.

– Не меньше чем на два года.

– Господин! – Врей обернулся и возмущённо посмотрел на повелителя.

– Не могу оставить ребёнка в беде, – хайнес взглянул на помощника с укором. – Объявим над ней опеку. Опеку от правящей семьи.

– Вы знаете, какие слухи поползут!

– Разнообразные, – равнодушно отмахнулся Иер. – Может, придумают что-то новое. Даже интересно услышать.

– Ну, я тогда за ней пригляжу, – удовлетворённо протянул Винеш. – Только, Иер, ты уж подготовься. Девочка явно боевая, как Риш твой.

– Вот мечтал о дочери и домечтался, – косо улыбнулся хайнес. – Риш и Риша. Звучит?

– Господин, пойдут сплетни, что хайрен присмотрел её для себя, – предупредил Врей.

– Пусть ходят, – милостиво дал позволение хайнес.

– Одумайтесь. Всегда можно попросить позаботиться о девочке кого-то из сторонников. Того же Бодыя, – пытался достучаться до благоразумия повелителя Врей. – У вас много обязанностей, и вы не сможете таскать девочку всюду с собой, как когда-то маленького хайрена. Или Вотых попросите.

– Отдать прелестную девочку в волчью стаю? – хохотнул Винеш. – Она оттуда никогда не выберется. Если один раз назовёшься Вотым, то Вотым на всю жизнь и останешься! И чего ты талдычишь господину всё о государственных делах? Помимо дел в жизни должно быть и что-то этакое… иное. Чтобы жизнь жизнью была. Для души полезно, как лекарь говорю.

Врей нехорошо посмотрел на Винеша, но ничего не ответил. В конце концов, он покидает пост помощника хайнеса и со слухами разбираться уже не ему придётся.

– Позови сарена Холлыя, – распорядился Иерхарид.

Когда сарен Рони Холлый переступил порог кабинета хайнеса, тот встретил его проникновенным холодным взглядом, а затем вежливо, без тепла улыбнулся.

– Мой господин, – сарен поклонился.

– Проходите, – хайнес милостиво указал на кресло по другую сторону стола, и гость покорно сел.

Внешне он выглядел совершенно спокойно. Слишком уж спокойно для отца, чью полуголую дочь забрали утром без его дозволения. Мужчина скользнул взглядом по столу хайнеса и невольно зацепился за тонкую стопку документов, по какой-то случайности лежавшую вверх тормашками по отношению к хайнесу. И лис смог беспрепятственно прочитать крупный заголовок «Завещание». Стоящий за креслом хайнеса Врей отметил, как дрогнули ресницы сарена и с каким трудом тот выровнял сбившееся было дыхание.

– Я доставил вам сегодня много беспокойства, простите, – повелитель величаво склонил голову.

– Не думаю, что могу принимать извинения, – отозвался господин Рони. – Моя старшая дочь всегда была источником неприятностей. Мне стоило не поддаваться на её уговоры и всё же оставить дома.

– Но я рад, что вы поддались.

Жёлтые глаза невольно опять притянулись к документу. Интерес сарена был очевиден, но хайнес не поспешил спрятать бумаги. И Рони воспринял это как намёк.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

По спине прошёл озноб.

– Каждый раз, когда происходит подобное, мне становится очень неловко, – Сильнейший позволил себе тонкую виноватую улыбку. – Ваша дочь Лийриша разбудила сердце мужчины моей семьи. И согласно давнему обычаю, я прошу вас оставить дочь под нашей опекой, чтобы она могла присмотреться к моему родственнику и, надеюсь, полюбить.

И без того бледный лис побелел ещё сильнее.

– Вы можете не переживать за судьбу дочери, – продолжал мягко вещать хайнес. – Никто не будет неволить её в чувствах. Всем известно, что мужчины нашей семьи предпочитают строить браки на взаимной любви.

– На… – сарен облизнул пересохшие губы, – на какой срок вы хотите взять заботу о моей дочери?

Хайнес улыбнулся ещё шире.

– На два года.

Сарен, уже не скрываясь, уставился на завещание.

– Если за это время в её сердце не проснётся ответная любовь, она будет полностью, – голос хайнеса зазвучал особенно вкрадчиво, – свободна.

– Боюсь, вы мало знаете мою дочь. Она беспечна, непослушна и… не всегда владеет собой. Лекарь душ подозревает, что её внутренний мир слишком отличается от нормального. И вряд ли это можно изменить.

– Мой лекарь уже осмотрел её, и на его взгляд госпожа Лийриша – очень здоровая и энергичная девушка. В ней нет ни единого признака сумасшествия. Да, она несколько запугана, – синие глаза прищурились, – недоверчива и подозрительна, но эти черты, как правило, чаще проявляются не из-за ущербности души, а из-за образа жизни. Если не считать её ран, она совершенно здорова.

– Боюсь, она будет скучать по сёстрам, – не сдавался сарен.

– Они могут приезжать к ней, когда захотят, и быть здесь столько, сколько пожелают, – милость хайнеса была воистину безгранична.

– Лийриша очень упряма, вряд ли она захочет покидать семью.

– Я уверен, что захочет, – несмотря на улыбку, повеяло холодом. – Мне показалось, что она мечтает сбежать.

– У Лийриши возраст противостояния. Она не может простить мне смерти матери, хотя моей вины здесь нет. Но, повзрослев, она будет сожалеть.

– Сарен, – теперь уже исчезла и улыбка, – я могу провести небольшое расследование, в которое попрошу включиться управляющих Жаанидыйского банка, и это расследование не завершится для вас ничем хорошим. Даже если за вами нет грехов. Если я что-то хочу – я это получаю, – в голосе Сильнейшего зазвучала сталь. – А я хочу, чтобы ваша дочь Лийриша осталась в моём доме. Вы посмеете мне отказать?

В кабинете повисла тишина. Сарен и хайнес не отрываясь смотрели друг другу в глаза, и сарен не выстоял и отвёл взгляд.

– Не посмею.

– Рад, – хайнес подтянул завещание к себе.

Под завещанием лежал ещё один лист, который повелитель и подтолкнул к лису.

– Подпишите.

В документе прописывалось, что он, Рони Холлый, уступает право опеки над своей дочерью Лийришей Иерхариду Ийехаѝдыю. Внизу уже стояли сдержанная чёткая подпись хайнеса и дата. Сарен ещё раз посмотрел на повелителя и его помощника, размял пальцы и всё же потянул руку к перу.

В тот же миг, как подпись была поставлена, бумагу выдернули из его рук, и помощник хайнеса деловито заверил передачу опеки своей подписью.

– Благодарю, – повелитель снова улыбнулся. – Я пришлю слуг, чтобы они забрали вещи госпожи Лийриши. Светлого вам дня, сарен.

– Спасибо, повелитель.

Сарен поднялся и со слегка оглушённым видом покинул кабинет.

Холодность тут же исчезла с лица Иерхарида, и он с интересом посмотрел на Врея.

– Ну как?

Тот поспешил округлить глаза в восхищении.

– Вам так идёт властный образ!

Лийриша проснулась к вечеру, но занятый делами хайнес смог прийти только ближе к ночи, пропустив ради беседы с девушкой бал.

Приоткрыв дверь, Иерхарид с интересом заглянул в слабо освещённую комнату и тут же столкнулся со злыми зелёными глазами. Глаза смотрели на него из-под края одеяла, в которое девчонка завернулась, как в кокон, и, нахохлившись, сидела по центру кровати.

Увидев хайнеса и его помощника, женщины-сиделки мгновенно вскочили и поклонились.

– Прошу оставить нас наедине, – ласково попросил он и многозначительно взглянул на Врея.

– Одинокой молодой девушке неприлично оставаться наедине с мужчиной. Особенно с неженатым мужчиной, – непреклонно заявил помощник, и Иерхариду пришлось смириться с его присутствием.

Женщины торопливо покинули комнату, и Иерхарид, подтащив кресло ближе к постели, сел. Девчонка воззрилась на него с обжигающей ненавистью.

– Простите меня, госпожа Лийриша, – Сильнейший неожиданно покаянно опустил голову, а его помощник недовольно поджал губы, – я неправильно оценил ваши устремления и едва не отобрал у вас надежду на лучшее.

– Вы о чём?! – дикой кошкой зашипела Лийриша.

– Я увидел в вашем желании выйти замуж лишь юношескую глупость, в то время как вы пытались сбежать из семьи и стать для них недосягаемой.

– Вы… – девушка непонимающе уставилась на него, и Иер продолжил:

– Согласно законам Салеи, вступившие в брак считаются совершеннолетними и имеют право вступить в наследование, даже если в завещании оговорен иной возраст. Вы ведь из-за этого хотели выйти замуж? Вам больше не нужно идти на это. Правящая семья объявила над вами опеку как над возможной невестой…

Некоторое время девчонка смотрела на него широко распахнутыми глазами, а затем в ярости вскочила на ноги. Одеяло легло на её плечи плащом.

– Я знаю, что вам нужно! Думаете, я поверю, что вы хотите помочь?

Утренняя истерика всё ещё не до конца выветрилась из головы Лийриша, и эмоции с лёгкостью захлестнули её, вытесняя способность здраво мыслить.

– Это всё из-за этого проклятого наследства! Вы хотите прибрать его к рукам! – девчонка обличающе ткнула пальцем в ошарашенного хайнеса. – Выдадите меня за кого-нибудь из своей семьи, заморите и заберёте всё себе.

– Боги, госпожа, да зачем нам это? – поразился Иерхарид. – Правящая семья, слава богам, довольно богата.

– Казне нужны деньги всегда! – уверено заявила девушка.

– И не поспоришь, – оценил довод Врей.

– Врей, выйди, – мгновенно взъелся на помощника хайнес.

Тот оценил злость господина и без спора покинул комнату.

– Госпожа Лийриша, прошу, выслушайте. Правящая семья не может так просто забрать вас у родителей, – попытался объяснить Иер. – Мы не можем нарушать законы Салеи и подавать дурной пример. Мы можем либо принять вас в семью как нашего ребёнка, но тогда вы потеряете право на наследство матери, либо раскрыть над вами крыло официальной опеки. Опеки обоснованной.

– Как над возможной невестой?! – злилась девушка.

– Госпожа, ваш отец жив, – вкрадчиво произнёс Иерхарид. – При живых родителях опеку можно взять, только если они оказались… плохими родителями. Возможно, ваш отец… плох. Но… безответственность бросит тень не только на него, но и на всю семью Холлый. На ваших сестёр тоже.

Тяжело дышащая Лийриша замерла, и злость в её глазах поумерилась.

– И это было бы дольше. Откровенно говоря, – хайнес смущённо улыбнулся, – у меня нет времени заниматься расследованием. Проще немного нажать на вашего отца, вынудив его подписать передачу опеки, и объявить вас возможной невестой.

– Вы врёте, – продолжала стоять на своём Лийриша, но уже без прежнего энтузиазма, – обманываете меня.

– Госпожа, – хайнес неожиданно поднялся и взошёл на кровать.

Пискнув, девушка отшатнулась к изголовью, но повелитель шагнул за ней и, поймав её дрожащие ладони, прижался к ним губами.

– Не нужно меня бояться, – ласково произнёс он, заглядывая под нависший над лицом Лийриши угол одеяла. – Вы такой ребёнок, а совы не могут убивать детей. Я даю вам слово, что за два года, что вы пробудете здесь, никто не посмеет принуждать вас к замужеству. И я сделаю всё, чтобы исключить возможность покушения на вашу жизнь. В тридцать лет вы станете самостоятельной и очень богатой женщиной.

– И я не выйду замуж? – тихо-тихо спросила девушка.

В её глазах отчётливо мелькнул страх.

– Если не захотите, не выйдете, – осторожно ответил Иерхарид.

– Статус невесты правящего рода отпугнёт всех, – теперь страх звучал отчётливее.

И хайнес заподозрил, что девочку воспитали с мыслью, будто без поддержки мужа или отца женщине не выжить. Иерхарид остро ощутил страх этого одинокого ребёнка, который всех боится и боится остаться один.

– Думаю, через два года вам самой не очень-то захочется замуж, – улыбнулся он.

– А если захочется? – огрызнулась девушка.

Иерхарид лукаво прищурился.

– Тогда я сам на вас женюсь.

Пару секунд Лийриша хлопала глазами, а затем сообразила, что хайнес шутит, и фыркнула. Странно, но шутка заставила её расслабиться.

– Вы старый, – закатила она глаза, – и красивый.

Иерхарид рассмеялся и погладил девушку по голове. Точнее, по одеялу.

– Тогда постарайтесь и найдите себе за эти два года молодого и некрасивого мужа. Иначе быть вам моей женой, а ваше наследство бесследно канет в государственной казне.

– Не надо со мной шутить, – Лийриша попыталась увернуться от ласковой руки, – я вам всё равно не поверю.

Мама говорила, что отец тоже сперва был очень ласков и нежен. Но она, Лийриша, такой глупой не будет!

– И не надо говорить, что вы меня никогда не обманете!

– Я? – весело вскинул бровь Иерхарид. – Но я же уже обманул вас. Сегодня. С ядом. И обману ещё не раз.

И, рассмеявшись, сошёл с кровати, оставив обескураженную девушку.

– А сейчас отдыхайте, госпожа Риша. Я не думаю, что вам стоит появляться на балу. Конечно, не запрещаю, но… – белые брови Сильнейшего многозначительно приподнялись, – давление вниманием будет грандиозным. Спокойной ночи.

Дверь за спиной оборотня закрылась, и Лийриша с размаху села на постель.

– И ещё, – дверь опять открылась, и хайнес заглянул в комнату. – Не кусайте больше Винеша. У него золотые руки, и каждый откушенный от них кусочек я буду воспринимать как кражу.

Корыстная. Глава 7. Безопасное место

– Всё ещё думаешь, что забота об этой девчонке – хорошая идея? – Риш скептически посмотрел на отца.

Тот в свою очередь смотрел на золотисто-красные осколки полусаженной вазы, украшавшей холл. До этого момента украшавшей. Прекрасный образец золотой керамики, покрытый красной глазурью и расписанный мелкодетальными сюжетами. Рисунки состояли только из чёрных линий, и глаз не сразу мог выхватить на красном фоне все части. Оттого Иерхарид любил смотреть на вазу, почти всегда находя что-то новенькое.

Древняя ваза стояла в нише в четверти сажени от пола. Слуги всегда с большим почтением обмахивали её от пыли, а раз в три месяца приезжал реставратор, неизменно восхищавшийся предметом искусства и не находивший в нём изъянов. При следующем визите его ждёт большое потрясение. Надо Винеша попросить сразу отрядить в помощь старику кого-нибудь из учеников, а то прихватит сердце или ум помутится.

Почувствовав взгляд, Иерхарид повернул голову и тут же засёк Лийришу. Девчонка выглядывала из-за арки на третьем пролёте лестницы и смотрела на него искренне испуганным взглядом. Что бы она ни замыслила изначально, бить вазу, похоже, не собиралась.

– Эй, мелкая, что это такое? – Риш тоже засёк девочку и клыкасто ей улыбнулся.

Та вместо ответа шагнула за арку, но полностью не скрылась, продолжая наблюдать за хайнесом.

– Риша, ну зачем ты так? – Иерхарид добросовестно добавил в голос как можно больше печали и с сожалением взглянул на осколки. – Мне очень-очень нравилась эта ваза.

Девчонка ощутимо занервничала, в глазах помимо испуга мелькнул стыд. Иерхариду даже померещился виновато извивающийся рыжий хвост. И почему-то не один.

– Простите, – пискнула лисичка и позорно ретировалась.

– Куда? – гаркнул Риш. – От «простите» ваза не склеится.

– Риш, оставь, – Иер придержал сына за локоть.

– Ты её балуешь, – строго выговорил ему Риш и, присев, подобрал один из осколков.

Внимательно осмотрев золотой скол, хайрен с досадой вздохнул.

– Какую красоту угробила, поганка. Такое сейчас не делают.

Увы, Иер не мог не согласиться, и утеря вазы его искренне печалила. Изготовлением золотой керамики продолжали заниматься и ныне, но современные поделки на сколе были куда светлее и разбалованному хорошими вещами хайнесу казались просто жёлтыми. Вздохнув, Иер отступил, дозволяя мнущимся рядом слугам заняться уборкой.

– Может, отправим её к Вотым? – предложил Риш. – Их стая детёнышей давно уже перебила всё мало-мальски ценное.

– Почему вы сразу вспоминаете про Вотых? – Иер, прищурившись, посмотрел на Врея, заподозрив заговор. – Вы боитесь малышку?

– Что? – изумился Риш.

– Просто не понимаю, почему вы предлагаете отправить её к нашим самым сильным и опасным союзникам. Опасаетесь, что кто-то другой с ней просто не справится? Помилуйте, господа, это просто перепуганный недоверчивый ребёнок. Нужно всего лишь проявить терпение и понимание. С тобой, Риш, проблем было куда больше. И припомнить не могу, сколько ты перебил всевозможных ваз.

Скривившийся сын промолчал. Врей же сделал вид, что вовсе не услышал обвинений в трусости.

Почему помощник и сын с такой настороженностью относятся к девочке, Иерхарид понять мог.

Врей в принципе ко всем относился с подозрением. Должность помощника хайнеса не позволяла ему относиться к кому бы то ни было с доверием.

Риш же… в душе оставался ревнивым ребёнком. Иерхарид позволил себе сдержанную улыбку. Его мальчик привык, что папа всегда только с ним, папа отдаёт ему всё внимание, какое может, и что папа ни о ком не заботится так, как о нём. А тут появляется какая-то рыжая коротышка, на которую отец смотрит с такой нежностью, словно перед ним неоперившийся птенчик.

Ну и наверняка мальчику досаждали слухи. Как только объявили, что правящая семья взяла под опеку дочь семьи Холлый, пошли сплетни, что рыжая красотка приглянулась самому хайрену. И появление новой любовницы у Узээриша не заткнуло сплетникам рты.

А может, ещё и сам нрав Лийриши несколько раздражал сына. Девочка, мягко говоря, вела себя недружелюбно и очень подозрительно.

С момента объявления воли правящей семьи прошло семь дней. Бал уже завершился, большинство гостей разъехалось. А девочка всё ещё ждала от хайнеса какой-нибудь каверзы. Иеру порой хотелось не отказывать себе в удовольствии и подшутить над ней, но приходилось держать себя в руках.

Зато Лийриша шутила над ним.

Ну, он воспринимал её выходки как беззлобные шуточки, а вот Риш и Врей были не столь снисходительны.

Лийриша хайнесу не доверяла и подозревала в злых умыслах, кои и пыталась раскрыть, провоцируя его на гнев. Прямо не нарывалась, но пакостила по всему дворцу: разливала масло перед дверями, опрокидывала цветочные горшки, в портретной галерее подрисовала всем женщинам усы малиновым вареньем, а мужчинам – большие-большие уши помидорным соусом. Над портретом самого Иерхарида она особо расстаралась, натерев ему волосы зелёным с помощью салатных листьев. Вчера наловила в парке с десяток ужей и притащила их в залу, где собирались за вышивкой придворные дамы. Большая часть с визгом разбежалась, а одна очень юная госпожа не смогла совладать со зверем и устроила охоту на пресмыкающихся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слуги жаловаться на баловницу не смели, придворные тоже, но Врей старался за всех и предрекал, что выйдет у хайнеса второй Риш.

Но Иерхарид видел испытующий взгляд девочки, каждый раз, когда ему докладывали о её хулиганствах. Она совершенно точно ждала наказания и считала, что хайнес притворяется добрым, чтобы втереться в доверие.

Проверяла. Испытывала.

– Её наказывали за каждую оплошность, – сказал ему Винеш на следующий день после объявления Лийриши невестой правящего рода. – Она не сама мне это сказала. Так увидел. Таз с водой опрокинула. Он катиться ещё не закончил, а она уже голову в плечи вжала и зажмурилась. И потом долго смотрела на меня с таким подозрением и непониманием… Ну, словно я из привычной картины мира выбился. Потом уж её сестричек потряс и те сказали, что у Лийриши очень неуживчивый характер и она никогда не слушает родителей. Поэтому те сурово относились к её воспитанию.

– Как сурово? – нахмурился Иер.

– Прости, – Винеш развёл руки, – я так покраснеть, как эти малышки, не сумею. Ничего внятного не ответили. Мямлили только, что сурово, и всё. Но яйца у неё те ещё! С норовом девчонка. Сама боится, трясётся, но зубы скалит. Так что готовься, испытывать тебя будут!

– Меня? Зачем?

– А ты тоже в привычный мир не вписываешься, – хмыкнул Винеш. – Ты, друг мой, вообще не от мира сего! Поэтому будут тебя разоблачать, как притворщика. Ох, чует сердце, шалить будет рыжая плутовка!

– А если я захочу выпороть её за шалости?

– Падёшь в её глазах!

Падать в испуганных зелёных глазах Иерхариду не хотелось. Пороть девчонку за её выходки – тоже. Он и на Риша-то ни разу руку не поднял, хотя тот всеми силами нарывался на трёпку. Оттого-то и вырос таким страшно избалованным, хоть и в целом хорошим парнем.

Да и было бы за что действительно пороть! За порогом дворца Иерхарида ждали разбирательства с преступниками и интриганами всех мастей, волнения в стране, не утихающий ропот её жителей, обострившиеся отношения с кочевниками на северо-востоке… А тут на тебе, масло у двери. Такая милая в своей наивности шалость. Хотелось даже схватить девчонку и насмешливо зашептать в краснеющее ухо: «Ай-яй-яй, какая нехорошая девочка! Цветы не жалко? Какое тут замуж, ты же ещё ребёночек».

Но Иер держал себя в руках и лишь добродушно журил на расстоянии, что тоже приводило лисичку в замешательство. Как же так? Не ругается, не сверкает злобно глазами, а лишь ласково-ласково укоряет. До чего ж опасный тип!

– Неужели тебя совершенно не беспокоит, что она разносит дворец? – продолжал недоумевать Риш.

– Дворец разносил ты. А масло под дверью меня совсем не беспокоит.

Тем более что поскользнулся не он, а Врей.

Но кое-что Иерхарида всё же волновало.

Ещё в первую ночь в лекарском крыле девчонка попыталась улизнуть на улицу, прихватив с собой подушку и одеяло. Охрана довела до её сведения, что так поступать нельзя, и вежливо подсадила вместе с одеялом и подушкой обратно в окно. На вторую ночь лисичка, уже находясь в выделенных для неё покоях, попыталась свить постель в гардеробной, но нянечка-сиделка нарушила планы и свила ей прекрасное гнездо на кровати.

К третьей ночи Иерхариду наконец доложили о странном поведении воспитанницы и добавили, что она уже ночевала в парке, когда только приехала с семьёй во дворец.

– Безопасное место ищет, чтобы отоспаться, – уверенно заявил Винеш. – Ей невдомёк, что на территории дворца на неё всегда кто-то смотрит.

– И что делать? – растерялся Иерхарид.

– А ничего! Пусть привыкает, что самое безопасное место – собственная кровать. Ну первое время передавливать тоже не надо, – спохватился лекарь. – Пока лето, тепло, можно раз в недельку отпускать почивать на свежем воздухе. Пусть думает, что всех перехитрила и сбежала.

Иерхарид подумал и решил, что чувство победы – очень оздоравливающая вещь. И донёс до охраны, что девочка может гулять везде, кроме безоговорочно опасных мест. Не разрешил только пускать в свой кабинет – иначе Врей бы его съел, – в сокровищницу и в лаборатории придворных магов. Больше никаких запретов он не установил, поэтому девушка могла творить почти всё, что хотела.

Сверху раздались грохот, визг и сочная ругань, которой явно было не место во дворце.

– Если это опять… – взвившийся Риш уже вознамерился идти смотреть, что там произошло, но отец подхватил его под локоть и повлёк в сторону трапезной.

– Риш, ты же любишь развлекаться? Вот и не мешай развлекаться другим.

С вазой как-то нехорошо получилось.

Лийриша никак не могла отделаться от давящего чувства вины. Она всего-то хотела освободить место в приметной нише и повесить туда портрет хайнеса. Того, что с зелёными волосами. Отец бы подобной насмешки точно не стерпел. Даже если бы в гостях были управляющие Жаанидыйского банка. Высек бы!

Но план провалился. Ваза оказалась слишком тяжела, а Лийриша – слаба.

И ладно, если бы хайнес разозлился! Но он огорчился, а это совсем другое.

Лийриша неуютно завозилась в постели и посмотрела на кресло, в котором сладко посапывала нянечка. На неё квадратами падал свет волчьего месяца, а над головой тяжело порхал ночной мотылёк, заглянувший в гости через открытое окно.

И зачем ей нянечка? Страшный лекарь – господин Винеш – пытался заверить её, что это на случай, если вдруг ночью плохо станет. А с чего бы плохо быть? Отшибленный бок почти не болел, а яркий синяк, благодаря мазям того же лекаря, стремительно отцветал. Лийриша чувствовала себя здоровой и бодрой.

И бодрость нужно было куда-то девать, а то она подпитывает чувство вины. Ну подумаешь, вазу разбила! Да, дорогая. Да, редкая. Чего ж они тогда её в холле поставили? Но искренне расстроенный взгляд хайнеса не позволял успокоиться.

Приподнявшись, девушка ещё раз взглянула на нянечку, а затем на окно. Опять на нянечку, на окно… И нырнула под одеяло. Через полминуты послышался хруст, заставивший почтенную женщину всхрапнуть, но не проснуться. Ещё через пару минут на пол бесшумно спрыгнула лиса, мгновенно метнувшаяся к окну.

Едва её хвост скрылся за рамой, как нянечка перестала похрапывать и открыла глаза. Неодобрительно покачав головой, женщина встала, вытащила из вороха одеял рубашку и, аккуратно её расправив, повесила на спинку кресла. После чего опять уселась, приготовившись досматривать яркий сон.

Выскользнув в окно, лисичка тенью перелилась на карниз, почти слившись в темноте со стеной, и бросилась бежать. Около каждого открытого окна она останавливалась, принюхивалась и, если ей хоть что-то не нравилось – а не нравилось ей всё, – то перебегала к следующему. Так она добралась до угла, едва не поскользнулась на притаившейся склизкой плесени и со страху шмыгнула в первое попавшееся окно. Запуталась лапами в занавеске, чихнула и, вырвавшись из плена, несколько раз тявкнула, распугивая возможных врагов. И едва не обмерла от ужаса, увидев перед собой высокую фигуристую… вазу. С растрёпанной гривой цветов.

Разъярённо облаяв цветы, лисичка опомнилась и завертелась, выискивая настоящего врага. Застыла она на четвёртом повороте, ошарашенно уставившись на огромную конструкцию из веток.

Гнездо. Гнездище, в которое поместился бы целый ездовой дракон.

Лиса настороженно обошла его по кругу. Пахло от него просто замечательно. Перьями, как от мамы. Рыжая трусиха даже позволила себе расслабиться и поддаться любопытству.

Гнездо покорило бесхитростную душу зверя. От него одуряюще пахло деревом, травами, мхом – зелёные мохнатые пятна укрывали края– и перьями. Ширококрылая мама пахла также.

Отступив, лисичка азартно вильнула хвостом и, разбежавшись, прыгнула. Молодые сильные лапы без видимого труда вскинули вверх лёгкое тело, но приземлиться на край не удалось. Голова перевесила, и рыжая кубарем скатилась внутрь, к лапам огромной снежной совы. Звериное сердечко заполошно заскакало в груди, лиса мгновенно на заднице отшатнулась назад и упёрлась в стенку.