Текст книги "Наагатинские и Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)

– Что здесь происходит? – прогремел грозный голос матери.

– Ваше величество…

– ШАШ!!!

От оклика кот ощутимо сжался, недовольно повёл ушами и начал осторожно цепляться зубами за ворот платья девушки, но тот слишком плотно прилегал к телу.

– Эй, решётка вообще открывается? – злился невидимый Лаодонии мужчина. – Или меня запустите, или сами гоните его прочь. Шаш, а ну живо оставил девочку в покое! Ты своим языком с неё кожу снимешь. Или платье. И не смей её утаскивать!

– Шаш? – повторила Лаодония и, повернув голову, посмотрела прямо в склонённую над ней морду. – Наагасах, это вы?

Кот ласково стукнулся лбом с её лицом, заваливая девушку наземь, и сердце у той вновь зашлось, но уже от радостного удивления.

– Гони его!

– Нет! – резко воспротивившаяся девушка суетливо приподнялась, путаясь в юбках, и на коленях подобралась к коту, впиваясь пальцами в шерсть на его груди. – Это мой гость! Не смейте. Я… – она обвела растерянным взглядом перепуганную няню, мрачных стражников и заинтересованную мать. – Я просто не сразу его узнала. Это ко мне…

Цена тайны. Глава 10. Любовь к котам и нелюбовь к змеям

Кота вполне устроило, что зализанная девушка уселась между его передних лап, прижавшись к его мощной груди и вцепившись пальчиками в шерсть. Трескуче замурлыкав, он с удовольствием потёрся огромной башкой о голову Лаодонии. Не успевшая закрыть рот принцесса, чихнула и отплевалась от шерсти.

Императрица, приподняв бровь, окинула снисходительно удивлённым взглядом скального кота, собственную дочь, которая, похоже, была готова защищать «гостя» от стражи голыми руками, и Мьериду, уже уставшую бить «глупую животину» по рёбрам и теперь лишь вяло, исключительно на остаточной злости, попинывающую кота по ляжке, на что тот не обращал никакого внимания.

– Наагашейд, – она перевела суровый взгляд на повелителя нагов, который продолжал стоять за решёткой (и весьма неплохо за ней смотрелся), – объяснитесь. Что здесь делает… м-м-м… наагасах Шашеолошу, да ещё и в таком виде?

– Шаш, – Дейш недовольно сложил руки на груди, – отпусти девочку.

– Но он меня не хватал! – упёрлась принцесса, прижимаясь к кошачьей груди сильнее. – Я сама его держу. Мама, – Лаодония умоляюще посмотрела на императрицу, – можно мы посидим немного вместе? Он в таком виде даже спросить у меня ничего не сможет, а я обещаю ничего ему не рассказывать. Ну посмотри, он же совершенно безвреден!

Госпожа Дамадрия с большим сомнением поглядела на «безвредного» кота, задница которого перекрыла всю дорожку.

Выбравшийся из царапучих розовых ветвей Унер с ненавистью затрепетал ноздрями. От ругани его удерживало лишь присутствие её величества и её высочества. Его только что унизили, заставив как жука беспомощно барахтаться на спине, и он жаждал поквитаться. Не пугали даже размеры обидчика.

Скрипнула решётка, и в сад степенно заполз наагашейд.

– Прошу прощения, – начал он с извинений. – Звериная половина моего сына довольно чувствительна, а помощник моей супруги позволил себе высказаться о милой принцессе как о беспомощном детёныше, чем спровоцировал зверя Шаша.

Щёки Лаодонии ярко вспыхнули, и она смущённо посмотрела на полуприкрытые глаза кота. Робко погладила его по усам и… с упрямым выражением на лице плотнее утрамбовалась между его лап. Пусть теперь кто-то попробует её достать! Хотя ужасно хотелось взглянуть на отца наагасаха, но девушка мужественно отказала себе в удовольствии.

– Не переживайте, ваше величество, – успокоил Дейш императрицу, – он не обидит принцессу. Да и её высочество… не очень огорчена, – в голосе прозвучала усмешка, а левая бровь ехидно приподнялась.

Мьерида задохнулась от возмущения, решив, что сиятельный наг намекает на развязность в поведении принцессы.

– Почему я должна огорчиться? – мрачно из-под кота спросила Лаодония. – Меня огорчает только то, что я не сразу узнала своего гостя. Мне… просто не доводилось видеть его… таким.

– А другим доводилось? – прищурилась госпожа Дамадрия.

– Вам наверняка уже доложили, что наагасах пару раз нанёс мне визит, – прищурилась в ответ Лаодония. Всё же она унаследовала кое-что от характера матери.

– И его просили больше так не поступать, – напомнила мать.

– И он не поступал, – обиженно ответила принцесса. – Я очень рада его видеть. Пусть он останется?

Расслабившийся кот явно не думал, что его могут выдворить, и снисходительно посматривал на окружающих.

– Шаш, это скандал, – Дейш урезонивал сына вяло, без видимого энтузиазма. – Подумай, какой урон нанесёт твоя туша девичьей репутации её высочества.

– Какой урон моей репутации может нанести кот? – недовольно отозвалась Лаодония. – Господин Шаш, вы можете оставаться, моей чести ничего не угрожает.

– Госпожа! – ужаснулась Мьерида. – Он же оборотень. Неужели вы думаете, что сплетники забудут об этом…

– А кто будет сплетничать? – прищурилась Лаодония. – Ты? Матушка? Наагашейд? Стража? Или может господин Унер?

Все перечисленные, кроме Дейша и императрицы, возмущённо округлили глаза.

– Как вы могли подумать такое про меня?! – задохнулась от возмущения Мьерида.

– Это вы сами про себя подумали, раз про сплетни речь завели, – невозмутимо отозвалась Лаодония. – Он же просто кот. Только чуточку побольше обычного.

– Чуточку побольше обычной лошадки, – ехидно отозвалась Дамадрия, которую ситуация уже веселила.

Зная об отношении нагов к женщинам и детям, она уже не столь сильно переживала за дочь, когда ей только доложили, что в сад принцессы пробрался огромный кот. Тем более, она помнила галантного и очень вежливого наагасаха. Тот не позволял себе непочтительного отношения к женщинам и с большим уважением относился к чужой чести. Ни разу за время его визитов в Дардан наагасах не стал причиной фривольного скандала. Если верить донесениям соглядатаев, даже на родине о наге не ходило скабрёзных слухов. Его единственный существенный недостаток – звание главы Затуманенных.

И императрице не хотелось бы, чтобы наагасах использовал Лаодонию в своих целях.

– Разве? – Лаодония наигранно удивлённо округлила глаза. – Зато он мягче и у него нет копыт. Ничего и никому не отдавит.

– О, поверь, дитя, – снисходительно протянул невидимый ей наагашейд, – эти твари оттопчут всё, что можно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кот недовольно рыкнул на него, оскорблённый наветом. И нежно-нежно потёрся мокрым носом о плечо и шею Лаодонии. Той уже было всё равно, её и так обслюнявили, помяли и поваляли в пыли.

– Но-но, на кого рычишь, поганец? – Дейш подполз к сыну ближе, но тот вновь на него зарычал.

Возмущённо. И развернулся, загораживая девушку от отца.

– Скальные коты очень ревнивы, – доверительно поделился опытом Дейш с императрицей.

Шаш опять недовольно зарычал, будто отец неправду сказал.

– Мамочка, не будь злой, – умоляла Лаодония. – Ты смотри, как он нервничает. Ему же тяжело. Наагасах наш гость, мы обязаны как хорошие хозяева позаботиться о его душевном спокойствии. Я хорошо о нём позабочусь, – она будто уговаривала мать разрешить ей завести котёнка. – Наагашейд, вы можете не беспокоиться, я не обижу его.

Дейш посмотрел бы на смельчака, рискнувшего обидеть его сына.

– Ваше величество, боюсь, нам придётся каждое утро видеть моего сына в этом саду, – скорбно возвестил он. – По утрам он обычно разминает лапы, и сомневаюсь, что он не сможет пробраться сюда ещё раз. Увы, со его зверем я не могу договориться. Сам Шаш не всегда может договориться с ним. Может, вы не будете против недолгих визитов вежливости? Уверен, её высочеству не помешает приятная компания, тем более в обществе Шашеолошу ей ничего не угрожает.

Лаодония умоляюще посмотрела на мать, и сердце той всё же дрогнуло.

– Думаю, господин Шашеолошу может присоединяться к нам за утренней трапезой.

Принцесса радостно пискнула и зарылась лицом в густую шерсть.

– Но только в своём двуногом облике, – выставила условие её величество. – Если конечностей будет больше или меньше, ему лучше не приходить.

– Слышал? – Дейш косо посмотрел на сына. – Приходи в себя и отпускай девочку. Дай мне хотя бы познакомиться с ней.

Кот взглянул на него круглыми глазами, будто отец сказал что-то глупое. И, оскалившись, зашипел на него. Дейш приподнял обе брови, явно не понимая, отчего сын так недоволен. Слегка развернувшись, зверь ещё и лапой на него замахнулся, словно пытаясь отогнать. Прищурившись, наагашейд нахмурился. Шаш не позволял себе неуважительного отношения к родителям даже в своевольной звериной форме. Отчаявшись что-то до него донести, кот мордой пихнул цепляющуюся за него принцессу в руки нянечки и с хрустом выгнулся.

– Отвернись, – приказала Дамадрия дочери. – Наш гость решил обернуться.

– Так пусть уходит и оборачивается где хочет! – возмутилась Мьерида и покрепче обхватила принцессу, чтобы та не оглянулась в самый неподходящий момент.

Мурашки прошлись по телу, когда за спиной раздался неприятный, довольно пугающий хруст. Нянечка ахнула, один из стражников, побелев, опустил взгляд в землю. Хруст сменился болезненным шипением и шелестом, а Мьерида сильнее прижала к сухой груди подопечную.

– Не оборачивайтесь, – резко, даже раздражённо бросил Шаш, поднимаясь с земли. – Отец, ты же знаешь, что её высочество боится змей. Какое знакомство? Хочешь довести её до обморока?

– Ах вот что… – Дейш почувствовал облегчение, найдя объяснение странному поведению сына. – Но сам-то с хвостом…

– Не мог же я предстать перед её величеством совсем голым, – Шаш раздражённо искривил губы и подобрал хвост ближе к себе, чтобы ненароком не прикоснуться к ногам принцессы.

Та и так стояла напряжённая. Небось воображает сейчас, какой ужас творится за спиной…

Сердце у Лаодонии действительно зашлось от страха, она даже подумала, что всё-таки рухнет в обморок, но застлавшая глаза пелена разошлась, а гул в ушах стих, когда до неё дошло: наагасах, чтобы уберечь её от неприятного вида, предстал перед всеми в совершенно неподобающем голом облике. Оттолкнув нянечку, девушка решительно сделала шаг в сторону и растянула юбки в сторону, прикрывая нага собой.

Помогло на самом деле мало. В нажьем облике Шаш был сильно выше своей защитницы, и его обнажённая грудь с коричневыми сосками прекрасно виднелась над плечами принцессы. И императрица вполне благосклонно осматривала всё, доступное взгляду. До этого не смущающийся наг посмотрел на золотистую макушку и слегка порозовел. Закативший глаза Дейш принялся развязывать пояс.

– Прошу прощения, ваше величество и ваше высочество, – вкрадчиво протянул Шашеолошу. – Это моя вина. Я не всегда хорошо контролирую зверя, мне стоило следить за ним лучше.

– Это не ваша вина, – уверенно заявила Лаодония. – Наагашейд уже объяснил, что вас спровоцировали.

– Но мне не стоило поддаваться провокации.

– Поддались не вы, а ваш зверь. А он не может понимать всю важность контроля. Наагасах, не переживайте, на вас никто не злится.

Господин Унер поджал губы.

– Если бы я была оборотнем, то тоже пришла к вам, – заверила нага принцесса.

Мьерида в ужасе ахнула и, кажется, приготовилась рухнуть в обморок. В сознании её удержала только мысль, что за спиной подопечной стоит голый мужчина.

Императрица отнесла к словам дочери спокойнее, лишь улыбнулась. К непосредственности Лаодонии она давно привыкла и находила её умилительной. Как бы Дамадрии хотелось сохранить эту детскую черту дочери на как можно более долгий срок.

Дейш наконец снял с себя верхнее одеяние и передал его сыну. Шаш торопливо облачился, и нянечка вздохнула с облегчением. От Лаодонии это не ускользнуло, и она подозрительно прищурилась.

– Вы оделись? – правильно истолковала она расслабление няни.

– Да, но поворачиваться не стоит.

– Я не буду смотреть вниз, – пообещала принцесса и, не дождавшись ответа, повернулась.

Откровенно говоря, было страшно. Сердце грохотало в груди, мысли слегка путались, и девушка только и успевала изгонять из воображения видения змеиных хвостов, которые должны были сейчас стелиться по земле. Но сознание не ускользало, и Лаодония ощутимо приободрилась. Даже решила, что общение с наагасахом благотворно сказывается на детских страхах и, может, теперь она сможет смотреть на змей, а не нырять в беспамятство.

– Ваше величество, вы скрывали истинное сокровище, – пророкотал Дейш, разглядывая принцессу. – Подданные могут обвинить вас, что вы скрываете от них красоту.

– Самым ценным со всеми не делятся, – Дамадрия осознавала, насколько Лаодония прелестна, но, как и любой матери, ей приятно было слышать похвалу из чужих уст.

– Рада с вами познакомиться, – Лаодония слегка присела и с любопытством уставилась на могущественного наагашейда, о котором даже она в своём уединении слышала очень многое.

В отличие от наагасаха тот выглядел воистину не по-человечески. Девушка едва смогла подавить дрожь, взглянув в насыщенно-зелёные с вертикальным зрачком глаза. Владыка нагов вежливо улыбался, и Лаодония могла оценить его клыки. У господина Шаша тоже имелись клыки, но она никогда не обращала на них внимания. А тут взгляд оторвать не могла. Вот с ним бы она точно не хотела общаться. Страшно. Она знала, что наагасах пытался выяснить что-то про её семью, но господин Шашеолошу всё равно ничуть её не пугал. Почему-то даже подумалось, что и хвост у наагасаха приятнее на вид…

Лаодония стрельнула глазами вниз быстрее, чем успела подумать. Выламывающее грудь сердце испуганно кувыркнулось, и сознание накрылось чёрным чешуйчатым полотном, едва девушка взглянула на хвост наагашейда.

– Госпожа! – перепуганный Шаш подхватил обмякшее тело.

– Куда вы её жмёте?! – разгневанная Мьерида, увидев подопечную на руках едва одетого мужчины, с силой, которой Шаш не мог от неё ожидать, вырвала Лаодонию и едва не рухнула на землю.

Благо наагашейд пришёл на помощь и подхватил девушку вместо сына.

– Боги, глупая девочка! – в сердцах шипела испуганная императрица. – Ей же велели не смотреть.

– Прошу за мной, – нянечка потянула Дейша за рукав.

– Беги за лекарем, – велела ей Дамадрия. – Я сама провожу. Наагашейд, прошу сюда.

Раздражённый Шаш с досадой хлопнул хвостом по земле и расстроенно посмотрел вслед отцу и её величеству. А затем искоса взглянул на стоящего неподалёку Унера. Мужчины ничего друг другу не сказали, но прищурились одинаково неприязненно.

Цена тайны. Глава 11. Тайна императорской семьи

Шаш не был обидчивым или мстительным. Но отомстить дяде Ссадаши всё же хотел. Останавливало его только то, что ушлый наагалей всегда оставался в выигрыше. Попытаешься ему отплатить, и он отсчитает на сдачу больше уплаченного. Нет, в случае с дядей месть должна быть блюдом холодным. И желательно, чтобы повар остался не узнанным.

Мрачный наагасах ожидал, что среди гостей и придворных начнут расползаться пикантные слухи об утреннем происшествии, и чувствовал себя виноватым. Женская честь очень хрупка и ломается при соприкосновении с более незначительными вещами, чем увесистый кот-оборотень, который подмял под себя саму принцессу.

Но о её высочестве по-прежнему не говорили. В центре разговоров был приезд императрицы, и придворные боязливо предполагали, что могло стать причиной визита её величества. Та пока не появлялась перед глазами публики, но ходили упорные слухи, что на вечернем приёме она заменит сына-императора.

Только вот где будет сам император?

Шаш чуял, что сегодняшней ночью он может разнюхать что-то воистину значительное. Нужно только уклониться от приёма по уважительной причине. Ехидничающий отец мигом предложил отмазаться нервным состоянием «папочки Шаша», который слегка не в себе из-за переживаний за одного миленького котёночка. Мама тут же нарычала на него, чтобы не насмехался над кошачьими чувствами сына. Но Шашу версия понравилась. Сама императрица видела, как сильно он подвержен инстинктам! Для достоверности легенды, наагасах весь день не покидал покоев и пять раз отправлял слугу узнать, как там принцесса. Последний раз тот приполз с отповедью от императрицы, которая заявила, что такое беспокойство уже неприлично.

Принцесса же ничего ему не передала. Вряд ли бы у неё получилось, но Шаша расстраивало отсутствие вестей от неё. Будто они уже долго дружили и были достаточно близки. Кот подначивал его пробраться по крышам в уже знакомую опочивальню, но лезть туда днём было слишком опасно.

Едва занялся вечер, и Шаш начал готовиться к ночному проникновению. Обернулся котом, поорал погромче, мол, «я действительно себя ужасно чувствую», покусился на хвост дядюшки Ссадаши, который приполз то ли извиниться, то ли поглумиться, и полчасика заунывно повыл. После чего с чувством выполненного долга ещё час повалялся в постели, вспоминая, как тонкие девичьи пальчики тянули его за шерсть, и засобирался на разведку.

Подбираться к башне Кривого Мизинца через парк в этот раз он не стал, решив попробовать найти проход в здание через подвальные помещения. В конце концов никто и никогда не видел, чтобы император заходил туда через двери. Выскользнув из своих покоев в двуногом облике, Шаш пробрался в апартаменты дяди Ссадаши и оттуда, воспользовавшись тайным лазом, проник в разветвлённую систему подземелий.

Уже перед поворотом в знакомый коридор наагасах обратил внимание на изменения. На месте плавного поворота коридора налево появился отвилок, тянущийся строго вперёд. Светлячок осветил довольно свежую кладку, не успевшую должным образом потемнеть под наслоениями плесени. Через пять саженей рукав изгибался направо. Шаш оценивающе посмотрел на уже знакомый коридор и всё же нырнул в неизведанное.

– Ого, – тихо выдохнул наг.

За поворотом его ожидала обрушившаяся стена. Груда кирпича лежала по центру прохода. Шаш ненадолго присел рядом, оценил твёрдость раствора и пришёл к выводу, что кладка не сама рассыпалась, размокнув от сырости. Кто-то чем-то крепко ударил. Наотмашь. Будто что-то гибкое приложилось всей силой, как при ударе кнутом. По середине удар вмялся глубже, а по краям лишь слегка придавил кирпич.

Перебравшись через завал, Шаш потушил светляк и дальше пошёл осторожнее, внимательно всматриваясь во тьму и принюхиваясь. Слышалась тихая капель, иногда с заполошным писком перебегали мыши, один раз почти из-под ноги вывернулась наглая крыса, хлестнув голым хвостом по голенищу. Спустя некоторое время коридор вывернул на круглую площадку, от которой в разные стороны расходились два рукава. Чувство направления Шаш не потерял и под землёй. Один коридор заворачивал на юго-восток, второй – строго на восток и больше соответствовал расположению Кривого Мизинца, куда наагасах планировал выйти изначально. Да и восточный коридор выглядел новее, явно ровесник отвилку, из которого он только что вынырнул.

Шаш завернул на восток и некоторое время шёл в полной темноте и тишине. Здесь даже мыши не водились. Видимо, их больше привлекал юго-восточный рукав, из которого слегка попахивало нечистотами. Вероятно, где-то в той стороне проходит канал с отходами. Коридор резко оборвался необозримым простором. В темноте наагасах не сразу смог понять, куда вышел. Чувства на несколько десятков секунд пришли в растерянность и смятение, не в силах оценить и понять, что перед ними открылось. Появилось ощущение, что стены и потолок очень-очень далеко, стало ощутимо прохладнее и свежее. Из-за неясного опасения мужчина никак не мог сделать шаг вперёд. Наконец до его слуха донёсся тихий плеск, и сознание мигом признало в свежести запах воды.

Подземная река.

Шаш знал, что под дворцом протекает река, но ни разу до этого с ней не сталкивался. Рискнув запалить светляк, наг осмотрелся. Крошечный огонёк был не в силах отогнать тьму, но осветил кромку закованного в камень берега, стены рядом и заплясал в мелких волнах. Будто подводные чудовища распахнули жадные глаза и уставились на нежданную добычу. Обнаружив, что между стеной и водной гладью проходит узенькая каменная дорожка, Шаш свернул по ней на север.

На самом деле он уже не ожидал найти что-то интересное, решив, что всего лишь натолкнулся на один из тайных ходов, по которому император в случае опасности мог покинуть дворец по воде. Только лодки для такого случая не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Саженей через сто стена оборвалась углом, а каменная дорожка вдруг стала ещё уже. В неверном сиянии светляка Шаш не сразу понял, что наткнулся на ступени, и едва не сверзился в ледяную воду. Подумав, он вновь загасил светляк и, опустившись на четвереньки, начал подниматься наверх. И почти сразу остановился, решив, что магический огонёк всё ещё горит. Но блеклый свет кромкой разливался поверху, вероятно, площадки, на которую вели ступени. Шаш прислушался.

Плотная тьма неохотно пропустила неразборчивый шелест голосов. Наг увереннее полез наверх, лёг животом на площадку и всмотрелся в очертания чего-то, похожего на беседку: круг колонн и купол крыши. Откуда-то снизу, из центра сооружения, лился тусклый свет. Шаш заполз наверх по ещё одному пролёту ступеней и замер. Вместе с колоннами и крышей открылся невысокий цоколь. Мужчина различил два тёмных силуэта. Кто-то сидел, опёршись спинами и локтями на бортик цоколя, и тихо переговаривался. Осмотревшись, Шаш принюхался к себе, привычно убеждаясь, что амулеты работают исправно, и забрал правее, решив обойти «беседку» и подобраться немного ближе.

Прокравшись вдоль стены, прячась от света в её тени, Шаш вышел к «беседке» с противоположной стороны, приблизился ещё на три сажени – ближе мешал свет, – но и этого было достаточно. Лица говоривших больше не скрывала тень, а их голоса звучали чётче.

– Я бы тоже хотел побывать на приёме, – недовольно проворчал один из мужчин.

Плечи обоих были голы. От цоколя поднималась лёгкая дымка, искажавшая их облик. Шаш сообразил, что они сидят в бассейне с горячей водой.

– Нечего было злить маму, – раздражённо отозвался второй.

Широко распахнув глаза, наагасах едва удержался от того, чтобы не податься вперёд. Он видел перед собой императора Ашшидаша.

Двух императоров!

Отерев лицо ладонями, Шаш всмотрелся пристальнее, пытаясь найти отличия. Наверняка второй просто близкий родич его величества. Сильно похожий родич! А пар мешает присмотреться. Но сколько он ни глядел, существенных различий между мужчинами не находил.

– А я и не злил! – огрызнулся один из них. – Кто знал, что она приехала?! Я думал, это Аркшаш идёт.

– А Аркшаша зачем злить?! – взбесился второй. – Чтобы он нам на собрании ещё запретил участвовать?!

– Не запретил бы, – не слишком уверенно отозвался первый. – Мы – император. Какое собрание без нас?

– А ты вспомни, как мы «заболели» и Аркшаш ходил на собрания за нас и нам же потом «писал отчёты».

Мужчины с непримиримым раздражением посмотрели друг на друга и, фыркнув, отвернулись, явно обиженные. Шаш ошарашенно хлопал глазами. Он успел себя ущипнуть и даже подумал, что мог отравиться канализационными парами. Или даже вовсе никуда не ходить и видеть сон у себя в постели.

– Не трогай меня! – раздражённо вскинулся один из «императоров».

– Я тебя не трогал! – зарычал второй.

– Ты меня пихнул!

– Не пихал я тебя!

Раздался сильный плеск, из воды хлыстом взметнулась змеиная чешуйчатая конечность, а ей навстречу вскинулась вторая. Схлестнувшись, они бултыхнулись в воду, обдав затаившегося соглядатая брызгами.

Шаш больше не считал, что спит. В груди занялось хищное торжество. В огненный клубок смешались недоверие, восхищение, злость с нотками обиды – и как они просмотрели?! – и злорадство. Ай да императрица Дамадрия! Вот же натуральная хитрая змеища! Как утаила? Как провернула?! Тёмные! Ему не редко удавалось добираться до таких секретов, что даже у отца по чешуе мурашки бежали. Но эта тайна превосходила всё, что Шашу когда-либо удавалось раскрыть!

На давриданском троне сидит наг! И, похоже, не один. Отец будет в восторге! Шаш уже начал прикидывать в уме, как можно разыграть эту карту. О, какие возможности открывало подобное знание!..

В бассейне в это время назревала драка. Опасаясь, что повздорившие «императоры» выползут и налетят на него, Шаш начал осторожно отступать. Он рассмотрел чёрный зев входа и решил нырнуть туда. Хотя безопаснее было бы вернуться прежним путём: если его сейчас поймают, то не спасёт и титул наагасаха. Но успех опьянял и подстёгивал идти на риск. Вдруг откроется ещё какая-то ошеломляющая тайна.

Сразу за входом-выходом начинались ступени, крутым винтом уходящие наверх. Прислушавшись, Шаш медленно начал подниматься, постоянно останавливаясь, чтобы убедиться, что навстречу никто не идёт. Поднявшись сажени на три, мужчина начал различать по обе стороны от себя не стены, а мутные очертания механизмов. И заподозрил, что всё же добрался до башни Кривого Мизинца. Лестница закончилась тёмным коридором, в конце которого белел тусклый свет, будто в окно вливалось сияние месяца. Ни одной двери, только лестничный спуск за спиной. Появилось ощущение ловушки, и Шаш поторопился миновать коридор.

За углом коридор продолжался. Окон здесь не было, но в противоположном конце на стене играл пламенем факел. Зато по левую руку Шаш увидел три двери. Ощущение ловушки не пропало, но появилась надежда, что назад поворачивать не придётся. Мужчина сперва решил проверить, что его ждёт в конце коридора, и лёгким, бесшумным шагом пролетел по каменным плитам, стараясь ни на одной из них не задерживаться. И едва успел остановиться, когда ему навстречу вывернуло привидение.

Почти полминуты наагасах и принцесса Лаодония, одетая в светлое лёгкое платье и из-за этого похожая в полумраке на духа, ошеломлённо пялились друг на друга в гробовом молчании. Ни наг, ни девушка даже не попытались вскрикнуть. Наконец Шаш растерянно моргнул и приоткрыл рот. Лаодония тоже пришла в себя и с возмущением на него уставилась.

– Что вы тут делаете?! – разъярённо зашипела она, сжимая в руках полотенца.

Шипела-то разъярённо, но вот глаза испуганно блестели. Шаш отметил, как она зыркнула за его спину, будто пытаясь понять… Похоже, она не была уверена, что он раскрыл их маленькую семейную тайну. Значит, какая-то из трёх дверей должна была вести к выходу…

Додумать Шаш не успел. Послышались торопливые шаги и зов:

– Лаа, подожди меня!

Не успела девушка опомниться, как наг сгрёб её в охапку и уволок за ближайшую дверь. Увы, там оказалось что-то вроде каморки сажень на сажень в глубину и ширину. Шаш крепко вжал принцессу в стену, сминая её юбки и закрывая рот девушки ладонью. Та возмущённо выпучила глаза и не жалеючи впилась в его руку зубами. Не ожидавший такого от милой Лаодонии Шаш вздрогнул, но ладонь не отнял. Мимо двери по коридору кто-то торопливо прошёл. Девушка отчаянно завозилась, пытаясь освободиться и позвать на помощь.

– Госпожа, – умоляюще зашептал наагасах, – клянусь, я ничего вам не сделаю!

Та разъярённо зыркнула глазами и сжала зубы крепче. Зашипев, Шаш выдрал ладонь и попытался прижать к губам принцессы затянутое в рукав запястье, но девушка выкрутилась и поднырнула головой под его руку. Чтобы не дать ей закричать, мужчина вжал её личиком в свою шею, но та заворошилась, носом отпихнула в сторону воротник и опять его укусила. Причём прихватила какой-то комок нервов. Прострелило болью вверх до самой макушки и вниз, под рёбра. Беззвучно ахнув, Шаш почти отпихнул девушку от себя, и та, злобно сверкая глазами, приоткрыла потемневшие от прилившей крови губы и…

Шаш стремительно подался вперёд, впиваясь собственными губами в приоткрытый рот и впихивая в его глубину горячий язык.

Цена тайны. Глава 12. Обида

Собственный поступок шарахнул по мозгам не хуже кувалды. Шаша повело, и он, позабыв, где находится, с тихим задушенным стоном прижался плотнее к приоткрытым в ошеломлении губам, мягким, прохладно-свежим и упоительно вкусным. Маленький язычок робко, будто бы в недоумении или случайно мазнул по его языку, и тот мигом ожил. Жадно приласкал «провокатора», прошёлся упругим кончиком по нёбу и попытался сплестись с девичьим языком. На Шаша накатило чисто кошачье желание – а, может, и не только кошачье – вылизать застывшую в его руках хрупкую девушку от этих самых губ до розовых пяточек.

Разум ему вернула сама принцесса, безжалостно сомкнувшая зубки на его наглом языке, прихватив вместе с ним и нижнюю губу.

Шаш, застонав, попытался отстраниться, застонал вновь, и наконец был отпущен. Отшатнувшись к двери, он замер под злым взглядом принцессы. Из коридора доносился звук удаляющихся шагов, господин Аркшаш – а голос явно принадлежал ему – уже прошёл мимо и, видимо, сейчас завернёт уже на лестницу.

– Прошу вас! – тихо взмолился наагасах. – Если меня поймают, то точно убьют!

Лаодония, уже открывшая рот, замерла, яростно дыша и продолжая смотреть на него почти с ненавистью. Но, похоже, возненавидела она его недостаточно сильно, чтобы сдавать советнику. И, вероятно, понимала, что наг не давил на жалость, говоря, что его убьют, если поймают тут.

– Что вы здесь делаете?! – голос девушки дрожал и кипел яростью, шёпот сбивался, порой превращаясь в свист. Она судорожно стискивала кулачки и, кажется, не была взволнованна поцелуем так, как был взволнован сам Шаш.

Он даже ощутил совершенно не подходящее ситуации разочарование и глухую досаду. Не впечатлил…

Шаш тряхнул головой, выбрасывая откровенно странные мысли, и виновато опустил подбородок.

– Простите меня, ваше высочество, – покаянно протянул он. – Я растерялся и… повёл себя недостойно. Мне не следовало целовать вас… так.

– Вам вообще не следовало меня целовать! – яростно прошипела принцесса и пнула его в голень. Мужчина молча снёс заслуженный удар. – Как вы только посмели… вы… Бесстыжий! Многих вы так затыкаете?!

– Не приходилось раньше использовать этот метод.

– Правда? – Лаодония наигранно недоверчиво вскинула брови и процедила сквозь зубы: – Почему же? Вам явно нравится этот метод!

– Именно поэтому и не использую. Легко потерять голову. Вот я и сейчас потерял, – Шаш позволил себе лёгкую, светлую улыбку.

Но раздраконил принцессу ещё больше. Сжав кулачки, Лаодония, едва сдерживая ярость, коротко взмахнула ими, но всё же сдержалась и не ударила. Мало того, что она поймала этого наглеца на шпионаже, так он ещё посмел её хватать, утаскивать и целовать. Её! Целовать!

Поцелуй вызывал больше всего возмущений. Да как он вообще посмел, как мог, как… Как можно язык… Лаодония почувствовала, как краска всё же неумолимо заливает лицо, и разозлилась ещё сильнее. Конечно, она воображала свой первый поцелуй, представляла, как муж или жених – если ему до свадьбы смелости хватит – нежно и ласково прижимается к её губам, его цветочное дыхание льнёт к её коже, за спиной догорает красочный закат, а над головой выводят затейливые трели птички. Всё, как описано в сентиментальных романах.