Текст книги "Наагатинские и Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 38 страниц)

За спиной раздавались страшные звуки. Глухие стоны, шлепки очень похожие на шлепки теста о столешницу, брусчатка слегка сотрясалась от падений… Прошивший праздничную какофонию вопль заставил Лаодонию съёжиться. Она не смогла бы повернуться при всём желании, всё тело одеревенело. Она даже не понимала, что плачет.

– Госпожа? – осторожно позвал её наагасах. – Не поворачивайтесь.

Он обошёл её и встал прямо перед девушкой, глядя на неё с непонятной для Лаодонии виной.

– Сильно испугались? – наг осторожно привлёк её ближе. – Уже всё закончилось.

Заглянув ей за спину и оценив разбросанность тел, Шаш улыбнулся и продолжил:

– Сейчас я вас подниму и понесу, а то вас ноги не держат. Только не смотрите по сторонам.

Он поднял её, и Лаодония торопливо вжалась мокрым лицом в его шею.

– Вы их убили и растерзали? – тихо-тихо спросила она.

– Что? – опешил Шаш. – Боги, какие книги вы читали? Они живы. Сейчас мы дойдём до стражи и попросим забрать их.

Всхлипнув, девушка плотнее в него вжалась и обняла за шею. Она не подняла голову, даже когда наагасах завёл разговор со стражей.

– Вот тварины! – грубовато возмутился один из них. – Будто праздник для них устроен! Они вам не навредили, господин?

– Нет, только напугали мою дочь.

Дочь? Лаодония передумала плакать.

– Надеюсь, больше никто не омрачит ваш праздник.

Когда они немного отошли, девушка всё же дала волю веселью и шепнула:

– Дочь? Серьёзно?

– Я не смог назвать вас женой, – шутливо протянул наагасах.

Лаодония откровенно затряслась от смеха и, оторвавшись от шеи нага, насмешливо на него посмотрела.

– Вы могли назвать меня сестрой.

Искренне обескураженное выражение лица нага вызвало волну хохота. Неприятный инцидент стёрся и поблек.

– Вы даже не подумали об этом! Вы! Великий ум и… – продолжала веселиться принцесса.

– Среди моих сестёр нет таких милых и нежных девушек как вы, – смутился Шаш. – Вы не похожи на мою сестру…

Его прервал грохот. Над толпой взмыл яркий огненный путь, расчертивший ночное небо. БАХ! И среди звёзд расцвёл ослепительно прекрасный алый цветок. Лаодония замерла на руках нага, с восхищением смотря на взлетающие кверху и распускающиеся огненные цветы. Снопы искр рассыпались в её огромных прозрачных глазах.

Шаш довольно улыбнулся, порадовавшись, что неудавшееся ограбление не смогло испортить прогулку. Он посторонился, пропуская медленно едущий сквозь толпу экипаж. Слегка покачнувшаяся в его руках Лаодония хихикнула, весело посмотрела на него и скользнула взглядом по радостным лицам горожан, по ярким огням и гербу на дверце кареты.

И судорожно вцепилась пальцами в плечи Шаша.

– Наагасах, – голос её задрожал, – это экипаж моей матери.

***

В спальню принцессы они ввалились через окно именно в тот момент, когда туда заскочила нянечка. Та сперва не поняла, кого видит, и замерла в ужасе, решив, что в опочивальню проникли грабители. Но спустя пару секунд она узнала в самом тщедушном из них перепуганную принцессу и ошеломлённо распахнула рот.

– Ваше высочество… – почти беззвучно протянула она и задохнулась, узнав уже наагасаха. Ноздри её негодующе раздулись, она открыла и закрыла рот и, не в силах выразить свои эмоции, яростно погрозила пальцем, а затем и затрясла кулаками. – Ваша мать здесь! Что вы творите?! – едва слышно прошипела она.

– Мы… – Лаодония испуганно посмотрела на Шаша.

– Потом! – выпучила глаза Мьерида и, схватив наагасаха за руку, поволокла его к гардеробной. – Сидите и не шевелитесь, – велела она, запихивая мужчину за дверь. – А вы живо переодевайтесь и берите в руки книгу. Спящей притвориться не выйдет. Вашу матушку не проведёшь.

Через пару минут копошения дверь гардеробной вновь распахнулась, и нянечка впихнула в руки нага одежду и обувь принцессы.

– Куда?!

Дверь опять открылась, и Лаодония, облачённая в длинную ночную рубашку, сильно-сильно – как Сина своего тряпичного дракона – стиснула Шаша в объятиях и выскользнула наружу, оставив дурашливо улыбающегося мужчину сидеть среди юбок в обнимку с её одеждой и сапогами.

Цена тайны. Глава 8. Императрица и мать

Только Лаодония устроилась на постели с книгой, как двери тихо отворились и внутрь прошла её величество императрица Дамадрия.

– Матушка? – удивлённо протянула принцесса, приподнимаясь и откладывая чтение в сторону. – Вы?

– Ваше величество, – почтительно вторила ей нянюшка, сгибаясь в поклоне.

– Здравствуй, Мьерида, – императрица взмахом ладони заставила её распрямиться и решительно направилась к постели дочери. – Ты ещё не спишь, моя девочка? – перина с тихим шелестом просела под её весом, и Лаодонию окутало облако нежных и терпких материнских духов. Она сама как котёнок подставила голову под мамину ладонь и заползла ей подмышку.

– Я скучала, – принцесса солнечно улыбнулась, жмурясь под рукой матери.

– Не так уж и сильно, раз уговорила Аркшаша, чтобы он не отправлял тебя домой, – ласково пожурила мама.

Императрица Дамадрия, за которой остался титул вежливости из-за уважения к её выдающимся заслугам, всё ещё выглядела величественно, несмотря возраст, перешагнувший шестой десяток. Статная, столь прямая, словно внутренний стальной стержень не позволял ей согнуться даже физически. Тень увядания распустилась по лицу морщинками, но прежняя красота всё ещё не отцвела. Роскошные в прежние времена золотистые волосы стали почти белыми, нежный овал лица стянулся острыми линиями челюсти и скул, губы истончились, превратившись в сурово сжатую нить.

Няня как-то сказала, что лицо её матушки несёт на себе печать той тяжёлой жизни, которую ей пришлось прожить. Когда приходилось много терпеть, принимать сложные решения, убирать врагов раньше, чем они станут предателями, нести на своих плечах бремя заботы об империи, постоянно раздираемой расовыми противоречиями. Быть прежде всего императрицей и уже в последнюю очередь живым человеком. Женщиной.

Но Лаодонии было сложно увидеть в маме ту жёсткость и несгибаемость, о которых она порой слышала и из-за которых императрицу Дамадрию продолжали бояться и уважать. И в особенности стали опасаться, когда красота её начала меркнуть, а вместе с ней начала меркнуть и снисходительность, с которой власть имущие относились к красивым женщинам. Возраст давал ей свои преимущества, а нахождение в тени трона после пришествия к власти сына развязывало руки, позволяя с ещё большей свободой действовать тайно. И мало кто хотел столкнуться с гневом бывшей повелительницы Давридании.

Лаодония же видела в матери нежность и любовь. Да, мама была строга. И ласкова. И Лаодония трепетно её обожала.

– Мне хотелось побыть тут ещё немного, – девушка жалобно посмотрела на мать. – Поглядеть хотя бы издали, украдкой.

Мама болезненно поморщилась и, прижав её к боку, поцеловала в золотистую макушку.

– Я не сержусь, милая, – заверила она. – Тебе никто не докучает?

– Увы, – печально вздохнула дочь.

– Вот из-за чего точно не нужно грустить. Твои братья хорошо о тебе заботятся?

– Чересчур.

– А этот поганец…

– Мама! – Лаодония возмущённо посмотрела сперва на мать, потом на распахнутое окно и укоряюще протянула: – Сама мне говорила, что у дворца везде уши, и сама же не проявляешь никакой осмотрительности.

– Прости, – императрица едва сдержала улыбку, подозревая, что дочь просто не хочет слышать напоминания о событии пятнадцатилетней давности, которые всегда начинались с «этого поганца».

– Ты за мной приехала? – взгляд принцессы был почти умоляющим и пылал отчаянно надеждой на отрицательный ответ. – Можно я останусь? Пожалуйста…

– Я собираюсь задержать до отъезда глав земель. Но потом ты уедешь вместе со мной.

Лаодония радостно пискнула и стиснула маму в объятиях.

– А мне можно будет общаться с гостями?

– Я подумаю.

– Ну пожалуйста…

– Я подумаю, Лаа, – мать напустила в голос строгости. – А сейчас отдыхай. Я вообще удивлена, что ты до сих пор не спишь. Что такого увлекательного можно читать? – она заглянула на обложку, и тонкие брови приподнялись, увидев сказания о жизни святой Арлитины.

– Сон никак не идёт, и я решила, что чтение поможет мне заснуть.

Сложно найти книгу, которая бы нагоняла сон меньше.

– Что ж, отдыхай. Я зайду к тебе утром.

Поцеловав дочь, императрица вышла. Нянечка и её подопечная выждали в напряжении пару минут, и Мьерида бросилась к двери. Вышла, проверила, что госпожа действительно ушла, и вернулась назад. Лаодония тут же соскочила с постели. Дверь гардеробной она распахнула рывком и сурово уставилась на наагасаха. Но тот встретил её такой ослепительной улыбкой, что принцесса не выдержала и улыбнулась в ответ.

– Что, надеялись услышать что-то важное? – Лаодония насмешливо приподняла брови и сложила руки на груди.

– Госпожа, вы не одеты! – всполошилась Мьерида.

– Как вы могли обо мне так подумать? – лукаво сверкнул глазами Шаш. – Я здесь только ради вас.

– Что вы вообще здесь делаете? – напустилась на него няня. – Нет, не говорите, – она схватилась за сердце. – Только не говорите, что честь…

– Няня! – Лаодония залилась краской смущения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я бы не посмел! – горячо заверил Шаш. – Мы просто прогулялись. Клянусь, это останется только между мной и её высочеством.

– Боги, за что мне это?! – горестно воззвала Мьерида, но почти тут же умерила страдания и почти деловым тоном подогнала нага: – Уходите отсюда. И не дай боги вас кто-то заметит! Живее, живее…

Она схватила мужчину за руку и потянула его к окну.

– Вы ещё придёте? – с надеждой спросила Лаодония.

– Бесстыдница! – возмутилась няня.

А наагасах только улыбнулся и выскользнул наружу.

Нянечка тоже высунулась, придирчиво осмотрела кусты под окнами и вызывающе громко захлопнула створку.

– Настоящий мужчина! – то ли недовольно, то ли восхищённо выдохнула она.

***

Меньше всего разбуженный стуком Аркшаш ожидал увидеть на пороге своих апартаментов императрицу Дамадрию. Даже решил, что на самом деле не проснулся и видит сон.

– Мама? – неуверенно протянул советник, и женщина, улыбнувшись, погладила его по щеке.

– Доброй ночи, Аркшаш.

Мысли о сне вылетели из головы, и мужчина яростно потёр глаза. Не дожидаясь приглашения, императрица сама прошла мимо него в гостиную и с комфортом устроилась в кресле, вытягивая затёкшие от долгой дороги ноги.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Аркшаш, усаживаясь напротив.

Запоздало сообразив, что он вообще-то в одних портках, мужчина подтянул одну из диванных подушек и обнял её.

– Нет. Меня просто обеспокоили твои письмо о наагасахе Шашеолошу, – Дамадрия нахмурилась. – Ашшидаш и Ссейшес всё ещё слишком беспечны, а на твоих плечах и так целая империя.

– Я контролирую…

– Наагасах Шашеолошу известен своими способностями ходит по теням, – перебила Аркшаша императрица. – Он и его отец не раз пытались влезть в наши дела. Наше положение и положение всей империи очень шаткое. Шанса на ошибку не имеем. Один просчёт – и ни нас, ни империи не станет. Для Ашшидаша и Ссейшеса всё это пока игрушки. Ты прекрасно справляешься, но у тебя и без того много обязанностей. Занимайся гостями и государственными делами. А я в кои-то веки побуду матерью и прослежу за этими дуралеями.

– Буду рад, – искренне выдохнул Аркшаш, сразу почувствовав, как полегчал груз ответственности. – Вам они не посмеют перечить. А я тогда смогу вплотную заняться… – советник сбился. Сразу налетели мысли, чем бы он мог заняться, будь у него больше времени. Усталость отступила, загорелась жажда деятельности. – Приезд повелителей Давридании открывает множество возможностей, для короны будет полезно ими воспользоваться.

– Никогда в тебе не сомневалась, – императрица тепло улыбнулась ему. – Ты хорошо усвоил все знания и опыт, которые я тебе передала. Мне не суждено будет это увидеть, но, надеюсь, в будущем Давридания будет процветать в ваших руках.

Она не стала упоминать о мудрости своего старшего сына, которая позволяет ему смотреть на власть без иллюзий и не желать владеть ею полностью. Аркшаш никогда не хотел быть во главе империи, видя на её собственном примере, что каждодневная борьба за влияние не приносит счастья. Важным для него была только их небольшая семья. В то время, когда Дамадрия железной рукой держала власть и отдавала все силы и время империи, он заботился о братьях. И теперь для него всегда на первом месте семья.

– Я возложила на твои плечи тяжёлую ношу, – императрица виновато улыбнулась. – И умру раньше, чем эту ношу с тобой смогут разделить. Прости меня. Я сделала тебя своим сыном в угоду своим личным устремлениям, но ты стал действительно моим сыном. И мне безумно жаль, что когда-нибудь я оставлю тебя одного справляться со всем.

– Не переживайте, мама, – Аркшаш подался вперёд и накрыл сухую ладонь императрицы своей горячей рукой. – Они быстро вырастут.

– У моих детей почти нет детства, – грустно улыбнулась Дамадрия. – Порой я думаю: стоила ли власть всех этих усилий и жертв? Я смогла вырастить только Лаодонию. Ашшидаш и Ссейшес больше боятся меня, чем любят. Матерью для них стал ты, – с её губ сорвался смешок.

– Они тоже вас любят, – уверил её Аркшаш. – У этих поганцев просто возраст такой. Вы боролись не за власть, а за мир и стабильность в стране…

– Нет, нет и нет, – закачала головой Дамадрия. – Я была юной девчонкой и больше горела желанием отомстить за смерть возлюбленного и доказать всем, что чего-то стою. Осознание, что трон – это не то, чего я хотела, пришло позже. Собственно тогда, когда я встретила тебя, – голубые глаза затуманили воспоминания.

– Ваше величество, – советник Ко̀сий склонился перед императрицей, которая почтила присутствием подземные казематы. – Мы пока проводим дознание, не думаю, что вам стоит присутствовать при допросе…

– Я сама о себе подумаю, – холодно оборвала его Дамадрия. Видом пыток её уже не напугаешь.

Она скользнула беглым взглядом по решёткам узилищ, всматриваясь в перепуганные лица заговорщиков, и задержалась на перемазанной мордашке мальчишки лет двенадцати. Страшно оборванный он сильно выделялся среди заговорщиков не только возрастом, но и одеждой.

– А это кто? – Дамадрия смерила взором мальчика с головы до ног.

Светлые глаза смотрели на неё одновременно с ужасом и ненавистью.

– Уличный попрошайка, – услужливо ответил советник Косий. – Его использовали как посыльного. Начинающий мятежник, – бросил мужчина презрительно. – Такие дети как он быстро начинают вести вольную жизнь. Родителям до них дела нет, – Дамадрия вздрогнула, будто это её обвинили, – вот и растут преступники. Ничего, эту заразу мы на корню перешибём.

– Выведи его ко мне, – императрица проигнорировала последние слова советника и отдала приказал стражнику.

Тот растерянно посмотрел на господина Косия, но поторопился открыть решётку и выволочь пацана в коридор. Тот сопротивлялся изо всех сил, отчаянно кусал губы, но о снисхождении не молил. Под удивлённым взглядом советника её величество сцапала юного мятежника за руку и потащила за собой, передумав присутствовать на допросе.

В голове зрел отчаянный, пока ещё неясный план.

Выйдя из подземелий, Дамадрия тут же столкнулась с многочисленными взглядами придворных, которые удивлённо смотрели на грязного оборвыша. Тот уже не сопротивлялся, только украдкой вытирал рукой сопливившийся нос и слезящиеся глаза. Императрица дотащила его до своего кабинета, выгнала из приёмной помощника и, подступив ближе, склонилась над перепуганным ребёнком, требовательно всматриваясь в его лицо.

Хорошее лицо. Правильные черты, высокий лоб – можно надеяться, что мальчик неглуп, – живые испуганные глаза, выражение которых менялось ежесекундно: вероятно, ребёнок обладал живым воображением и хорошо мыслил, отчего его теперь бросало от одной эмоции к другой. Волосы светлые, глаза серые, внешность незаурядная, может даже сойти за благородного.

– Представься, – потребовала Дамадрия.

Губы пацана отчаянно задрожали.

– М-мин.

– Откуда ты?

– Я… я здешний… столичный. Сирота. Я… я не мятежник, – видимо, мальчик уже пытался убедить в своей непричастности, голос звенел безысходностью. – Меня просто просили передать письмо… несколько раз… деньги платили…

Дамадрию его история мало интересовала. Она прекрасно знала, что беспризорников как посыльных использовали и вольные, и стража, и торговцы, и обычные горожане.

Она положила ладони на щёки мальчишки, приподняла его голову и, глядя прямо в светлые глаза, холодно произнесла:

– Твоей прошлой жизни больше не существует. У тебя будет новое имя и новая судьба. Ты, – она склонилась, почти прижимаясь к его лбу, и страстно, почти зло прошептала, – станешь моим старшим сыном!

– Боги, я наверняка показалась тебе страшной женщиной! – поморщилась от воспоминаний Дамадрия.

– Да, – не стал отрицать улыбающийся Аркшаш, – я потом месяц по ночам в подушку плакал.

– Прости меня, мой мальчик, – императрица накрыла его ладонь, до сих пор сжимающую её руку, своей ладонью. – И спасибо, что стал моим сыном на самом деле. Это больше твоя заслуга. Заслуга твоей привязанности и способности видеть лучшее там, где его нет.

– Оно там есть, – не согласился Аркшаш, – иначе бы вы не ответили мне взаимностью.

– Ты всегда был слишком хорошего мнения обо мне, – пожурила его Дамадрия. – Хотя я взвалила на тебя ношу, которую должна нести сама как мать. Это тебе придётся учить их всему и передавать тот опыт, который когда-то я передала тебе, – она вздохнула. – Жаль я не доживу до момента, когда они станут взрослыми.

– У вас ещё есть шанс.

– О, не утешай меня, – отмахнулась императрица. – Правление высосало из меня слишком много жизненных соков. Я уже устала от жизни. Единственное, что ещё могу успеть, – это позаботиться о Лаодонии и найти ей хорошего и заботливого мужа, чтобы она никогда не жила той жизнью, которой жила я. Ну и… – на её лице мелькнуло неожиданно игривое выражение. – Может быть ты присмотрел достойную девушку и порадуешь меня свадьбой?

– Ой, да до того ли… – мигом напрягся Аркшаш и выдернул ладонь из ставших цепкими ручек матери.

– Я могу сама заняться поиском хорошей невесты, если ты так занят…

– Мама! – возмутился Аркшаш. – С этим я тоже сам справляюсь. И не смотри на меня так хитро! Ты не проведёшь меня!

Цена тайны. Глава 9. Провокация

– Императрица Дамадрия прибыла этой ночью, – сообщил отец Шашу вместо утреннего приветствия.

– Знаю, – наагасах опустился на подушки и прильнул кончиком хвоста к ноге матери.

Та, не отрывая взгляда от окна, за которым сладко и звонко пели рассветные песни птицы, погладила его и почесала ногтями чешуйки. Шаш блаженно то ли взмуркнул, то ли рыкнул и наконец заметил дядю. Тот, устроившись животом на подушках, спал прямо на полу. И спал так крепко, будто всю ночь активно ползал или тренировался.

– Что это с ним?

– Тейс приспичило посреди ночи пойти прогуляться, – Дейш неодобрительно зыркнул на невозмутимую супругу. – Разве могла эта бледная немочь пропустить такое развлечение? Откуда ты знаешь о приезде Дамадрии? Я запретил тебя будить.

– Мы почти столкнулись в покоях принцессы.

– Ты был в покоях принцессы? – отец прижмурился и, лукаво улыбнувшись, приподнял брови.

А вот мать обеспокоилась и с тревогой посмотрела на сына.

– Я был там с приличными намерениями, – поспешил успокоить её Шашеолошу.

– Что можно делать приличного в покоях хорошенькой девушки ночью? – папа заинтригованно шевельнул хвостом.

– Прятаться, – Шаш тоже лукаво улыбнулся. – Мы гуляли по городу, когда увидели карету её величества…

– «Мы» – это кто?

– Я и принцесса Лаодония.

– Ты украл принцессу? – удивился отец.

Дейш не то что бы не подозревал, что его сыновья способны на подобное. Всё же они очень на него похожи. Но зачем Шашу похищать её высочество?

– Похитил из сострадания. Представляешь, ей не позволяют гулять за пределами небольшого сада. Ограждают от гостей. А она так хотела посмотреть, что же находится за стенами. Разве можно отказывать ребёнку в такой малости? Тем более прошлой ночью в городе был праздник. Мы очень хорошо погуляли.

Выражение лица у Шаша действительно было очень и очень довольным. Даже слегка мечтательным. На родителей он не смотрел, взор его был направлен в стену, и мужчина словно бы видел что-то интереснее драпировочной ткани. Дейш посмотрел на жену, поймал её малость настороженный взгляд и вновь присмотрелся к сыну.

– Вместо того, чтобы подбираться к императору, ты гулял с его сестрой? – наагашейд внимательно следил за выражением лица Шаша.

Тот ничуть не устыдился, не переменился, продолжил блаженно улыбаться и смотреть в стену.

– К нему я тоже подбираюсь.

– Через принцессу? – отец прищурился. Ему показалось, что он начал что-то понимать.

– Нет, она вредненькая, – нежно протянул Шаш, – ничего не рассказывает. Но я узнал, что советник Аркшаш ей как брат, а значит он очень близок к семье Митреск и стоит проследить за ним.

– За советником следить не так интересно, как за принцессой, – с наигранным сожалением заметил отец.

– Почему же? – не оправдал его ожиданий наагасах. – Господин Аркшаш явно многое скрывает, я столкнулся с ним в башне Кривого Мизинца. Наверняка он знает очень многое. И императрица сразу после визита к дочери пошла к нему, а не к сыну. Я бы проследил и за самой императрицей…

Казалось, он предвкушал и строил планы. Только очень уж мечтательный взгляд заставлял усомниться, что они касаются слежки за императорской семьёй.

– Смотрю, у тебя хорошее настроение, – заметил отец.

– Да, – Шаш зажмурился, улыбнулся ещё шире и с хрустом потянулся. – Так хорошо спал. Лёгкость во всём теле, а в груди что-то радостное, предвкушающее. Будто крохотная птичка оперением сердце щекочет.

По лицу Дейша расползлась откровенно хищная ухмылка. Зелёные глаза вспыхнули, зрачки вытянулись, и он тихо, искушающе посоветовал:

– Ну так выпусти птаху, не держи в неволе.

Шаш ещё несколько секунд сидел и улыбался, затем до него дошёл тайный смысл слов отца, и он смущённо встрепенулся.

– Всё не так! Принцесса просто вызывает у меня живое участие.

– Я не говорил о принцессе, – коварно прищурился Дейш. – Я про птичку в твоей груди…

Шашеолошу досадливо прикусил губу.

– Папа, ты действительно не о том подумал.

– Только не держи птичку долго. Лучше выпустить, пока она маленькая, нежная, ласковая… Да, Тейс, – Дейши хитро посмотрел на жену. – А то как сцапает когтищами…

Вместо того, чтобы одарить мужа укоряющим взглядом, мол, не доводи ребёнка, Дариласа задумчиво глядела на сына.

– Мама, неужели и ты тоже?! – поражённый Шаш слегка повысил голос и разбудил Ссадаши.

Тот встрепенулся, обвёл присутствующих злым взором невыспавшегося нага, но, увидев наагасаха, расплылся в улыбке и проворковал:

– Нагулялся? Понравился праздник?

– Откуда… – начал было Шаш, но тут же сообразил и вопросительно посмотрел на мать.

Та не смутилась.

– Не один ты захотел сходить на праздник, – ответил за неё Дейш.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Мы столкнулись с вами совершенно случайно, – дядя улыбался так, что верить ему не хотелось. – Вы так миленько смотрелись. Котик Шаш и котёночек.

Шашеолошу едва ли не на месте подбросило из-за вскинувшегося внутри кота. Слова дяди подтолкнули его вообразить Лаодонию как маленького золотистого котёнка, и ассоциация вышла столь яркой, что кот мигом вспомнил, что он ещё не гулял, лапы не разминал, когти не точил. Прикрыв глаза, Шаш попытался успокоить зверя, но неугомонный дядя продолжил:

– Мы столкнулись с вами, как раз когда ты её дочерью назвал. Она так горько плакала у тебя на руках, так испугалась, маленькая…

Зверь вновь отпихнул сознание Шаша в сторону, и мужчина, окинув присутствующих диковатым взглядом, высунул длинный язык и мазнул им по щеке, облизывая невидимые усы. Хитро прищурившийся Ссадаши искусительно нашептывал дальше:

– Женщины в столь юном возрасте очень впечатлительны. Наверняка уже в своей постели она вспомнила нападение и опять плакала. Свернулась тёплым клубочком под одеялом и всхлипывала, утирая пальчиками мокрые щёки.

«Кот» негодующе оскалился, но тут его всё же сместил Шаш, и разъярённое шипение досталось ухмыляющемуся дяде. Взвинченный из-за зверя, наг вскочил и выполз за дверь, даже не попрощавшись. Тейс с укором посмотрела на друга, но тот ничуть не раскаивался и продолжал лениво потягиваться на подушках. Дейш к игре на нервах сына отнёсся вполне благодушно.

– Нет, сиди, – он хвостом сдёрнул вниз вставшую жену. – На ночь меня оставила, так что в это утро ты вся моя!

Волнующаяся за сына Тейс обеспокоенно посмотрела на дверь. Если Шаш был очень воспитанным и вежливым, благородным и галантным, то кот у него отличался вредноватым нравом.

Как подтверждение её мыслям, из коридора донёсся грозный рык и звук вынесенного мощным телом стекла. По лицу Ссадаши расползлась довольная улыбка.

– Тёмные, – скривился Дейш, поднимаясь. – Только скандала с императорской семейкой не хватало! Какого Тёмного ты его дразнил? Ползи теперь и успокаивай.

– Шам ушпокоитша, – позёвывая отозвался Ссадаши. – Котёночка своего найдёт и успокоится.

Дейш выругался и, решив, что и так дал сыну приличную фору, стремительно пополз на выход.

***

Несмотря на ночное приключение, Лаодония вскочила ранним утром. Как можно спать, когда время пребывания гостей во дворце ограничено, а значит и возможность урвать развлечение тоже? Отоспится, когда жизнь станет скучнее.

– Матушка ваша хотела вместе на прогулку пойти, – попеняла ей на нетерпеливость нянечка.

– Когда она проснётся, сходим ещё раз. Я и одна могу пойти.

– Вот ещё! Не тогда, когда в сад пробираются всякие господа. Это будет просто неприлично, если они застанут вас в одиночестве!

– Их не так много, чтобы называть их «они».

Сад встретил их утренней прохладой, насыщенным ароматом распустившихся роз и халезских вьюнов и звонким птичьим пением. К удивлению Лаодонии, по тропкам неспешно прогуливался господин Унер. Выглядел он свежо и бодро, не скажешь, что ночью весело проводил время, и, озабоченно хмурясь, беззвучно шевелил губами, словно разговаривая с собой или репетируя речь.

– Ваше высочество? – мужчина удивлённо распахнул глаза, видимо не ожидая увидеть её так рано.

– Господин Унер, – принцесса изящно склонила подбородок, приветствуя его, – вы сегодня так рано. Что-то случилось?

Подмывало спросить, хорошо ли он погулял, поделиться своими впечатлениями от праздника, но тогда пришлось бы выдать себя, а господин Унер наверняка доложит Аркшашу. Нет, тогда у наагасаха будут проблемы, и он больше к ней не придёт.

– О, нет, – мужчина рассеяно улыбнулся и как-то странно посмотрел на неё, будто ожидал чего-то. – Я плохо спал… тревожные сны мучили… решил прогуляться. Похоже, сегодня я первый ваш гость.

Он переживает, что наагасах может вновь пробраться к ней и рассказать, что видел его в городе? Лаодония едва удержала ехидную улыбку.

– Увы, кроме вас у меня почти никого не бывает, – печально протянула принцесса. – Нет, ваше общество очень мне приятно! Но мне хотелось бы быть больше вовлечённой в жизнь дворца.

– Поверьте, здесь мало интересного, – облегчённо выдохнул господин Унер. – Но много неприятного. Обитатели дворца любят сочинять слухи. Даже про меня ходят…

– Правда? И о чём говорят?

– О таком неприятно рассказывать, – поморщился мужчина. – Не будем омрачать прекрасное утро сплетнями и…

Он не договорил. Его прервал крик часового на стене:

– Кот лезет в сад принцессы!

– Не стрелять!

– Но он лезет!!!

– Сказано: не стрелять!

– О чём они… – Унер с недоумением осмотрелся и застыл, увидев, как в край стены вцепилась когтями мощная чёрная лапа. Рот его изумлённо распахнулся, когда в зоне видимости появилась крупная кошачья голова, а глаза расширились, стоило коту полностью взобраться наверх.

– Принцесса, уходите! – закричала стража.

– Что ты её пугаешь?! Ваше высочество, он вам не навредит. Но лучше уйти во дворец.

Зачарованно смотря на скального кота, Лаодония спиной отшатнулась в указанном направлении, но пойти дальше не смогла. Продолжила оторопело глядеть на зверя, хотя нянечка дёргала её за руку и едва не плакала.

– Как не стрелять, если он к её высочеству лезет?! Зверьё же…

– Да оборотень это! Змеиный сынок. Он каждое утро по парку гуляет. Нежели не видел?

Вниз громадная животина спрыгнула, не посмотрев на высоту. Только земля под лапами дрогнула.

– Господин, – Унер отважно заступил оборотню дорогу, – вам стоит уйти и не смущать её высочество…

Его прервал утробный рык, исторгнутый из задрожавшей груди. Липкая жуть расползлась по членам, и нянечка перестала тянуть Лаодонию, в бессилии усевшись прямо на мощёную дорожку. Сердце в груди забухало так, словно Лаодония змею увидела и вот-вот рухнет в обморок. Но чёрные глаза зверя заставили её оцепенеть и застыть на месте в полном сознании.

– Госпожа, ничего не бойтесь, я… – бормотал Унер.

Кот вдруг сменил гнев на нежность и ласково замурчал. Осторожно потянулся носом к мужчине, принюхиваясь, игриво облизнулся и неторопливо подступил ближе. Обманутый его поведением Унер лишь непонимающе хлопал глазами, не зная, как поступить и что сделать. В следующий миг коварная кошатина боднула его башкой в грудь, заваливая в кусты роз, и затем той же башкой вмяла-вдавила ругающегося мужчину в переплетение колючих ветвей глубже. И, хищно прищурившись, развернулась к принцессе.

У той пульс грохотал в ушах, и она уже не слышала ни ругани господина Унера, ни охов нянечки, которую одинаково ужасали и кот, и ругательства, ни криков стражи, которая уже спустилась со стены и теперь бежала к ним. Кот оказался прямо перед ней за один скачок и жадно, шумно обнюхал её лицо большим влажным носом. Пахнуло тёплой шерстью и пылью, которую зверь стёр со стены. Лаодония видела перед собой только мощную грудь, свитую из тугих узлов мышц. Кот весь был одной сплошной мышцей. Он одновременно представлял собой образец силы, ловкости, быстроты, гибкости и изящества. Нос склонился над головой девушки, и шумное дыхание разворошило волосы. Послышалось влажное причмокивание и…

Горячий влажный и очень шершавый язык, прошедшийся от её макушки по шее до лопаток, мигом вывел Лаодонию из оцепенения. Она охнула и съёжилась. Кот недовольно взмуркнул, прижал её лапой к груди и начал куда активнее вылизывать прикрытые платьем плечи, спину, опять голову и очень нежную шею.

– Нет… н-нет… мне щекотно! – девушка локтями пыталась закрыть лицо, отиралась от слюны и отпихивалась от зверя. – Да прекратите…

– Уйди от неё, чудовище! – нянечка била животное по боку, то тот даже не вздрагивал и продолжал заниматься своим делом.

Стража неуверенно мялась рядом, не зная, как выдрать госпожу из чужих лап, чтобы не повредить ей. Недовольный сопротивлением принцессы кот мягко завалил её прямо на дорожку и пошёл вылизывать её поверх платья, всё ближе и ближе подбираясь к краю подола и дёргающимся ножкам.