Текст книги "Наагатинские и Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 38 страниц)

Парочка соглядатаев скрылась за углом, и Шаш, развернувшись, быстро и сноровисто полез по стене вверх. Перемещался он совершенно бесшумно, под ногами в мягких сапогах даже потрескавшиеся карнизы не трещали. Добравшись до третьего этажа, мужчина ненадолго притаился в тени между двумя полуколоннами, ожидая, когда пройдёт очередная пара охранников, и двинулся по карнизу направо.

Надо отдать должное, охрана сразу сообразила, где стоит его искать, и направилась к крылу самого императора. Хотя Шаш завёл их в парк и пытался убедить, что слинял в город. Видимо, им дали очень чёткие указания: пусть высокий гость ходит, где хочет, но не на личной территории его величества.

Шаш не знал, чего ждать от нынешней ночной вылазки. Она больше была разведывательной. Пока он точно не знал, где ночует император: здесь или, как в детстве, в башне Кривого Мизинца. Не знал, что может увидеть и что найти. Но в этом самая прелесть и азарт работы соглядатая. Никогда не знаешь точно, что найдёшь и найдёшь ли вообще.

Завернув за угол, мужчина различил в темноте язык выступающего подоконника. Окно открытой галереи было в каких-то двух саженях от него. Место здесь было замечательно тёмное, карниз – узенький, только если ворона пройдёт. Ну или Шаш. А внизу шелестели густые кусты и сразу за ними блестела ровная гладь прудика. Охрана здесь могла только если пролететь или проплыть.

Добравшись до выступающего языка, Шаш уцепился за его край и резко подтянулся, одновременно разворачиваясь лицом к окну и наваливаясь на подоконник.

И ошеломлённо замер, во все глаза смотря на длинноволосое привидение, стоящее прямо напротив. Через пару мгновений он сообразил, что это, увы, не привидение. На него смотрела принцесса Лаодония. Судя по ещё не сошедшей блаженной улыбке, она ещё не до конца осознала, что перед ней кто-то есть. Но светлые глаза уже испуганно округлялись.

Так они и застыли. Светлая как призрак Лаодония, стоящая в одной рубашке и с лёгкой накидкой на плечах, и тёмный как дух Шаш с горящими в ночи глазами и намотанной на шею косой.

Шаш был почти уверен, что ночью никого здесь не встретит. Если бы император имел обыкновение гулять по галерее в это время суток, то наагасах не сомневался бы, что его величество всё же ночует в этом крыле. А юным благовоспитанным принцессам после полуночи полагалось лежать в постельке под охраной нянек и горничных.

Улыбка принцессы окончательно превратилась в гримасу ужаса, и Шашу показалось, что она сейчас либо завизжит, либо упадёт в обморок.

– Ваше высочество, – он ослепительно дружелюбно улыбнулся, – простите, я не хотел вас пугать.

Лаодония с шумом выдохнула, вдохнула и яростно ткнула в него пальчиком.

– Вы… – она сама дёрнулась от своего громкого возгласа, испуганно обернулась и вновь разгневанно уставилась на нага. – Что вы здесь забыли?

Осторожно выбираясь из покоев, девушка никак не ожидала, что её тихое наслаждение от созерцая ночного неба будет прервано явлением чёрной тени со светящимися зелёным глазами. Она появилась резко и бесшумно, как настоящий призрак или дух. Боги, да она едва душу не отдала! Сердце теперь так колотится, что в груди больно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужчина немного подался вперёд, сильнее наваливаясь на подоконник, и скупой нынче лунный свет выхватил его белое лицо из тьмы. Лаодония окончательно перестала его бояться, только ещё сильнее рассердилась за недавний испуг.

– Я так надеялся на нашу встречу.

Вторая встреча с принцессой была так же неожиданна, как и первая. Шаш подготовил несколько вариантов ответов для стражи, придворных, слуг, самого императора на случай, если он с ними встретится. Для принцессы объяснений он не приберёг и уцепился за банальную романтическую подоплёку визита.

– Что?! – судя по шёпоту, за благопристойностью принцессы всё же кто-то следил, и её высочество боялась привлечь его внимание. – Здесь?

– Это наивно, но я надеялся, – наагасах улыбался искренне и очень доброжелательно. – Я бы не посмел лезть в ваши окна, но как мальчишка тешил себя надеждой, что вы почувствуете мои устремления и выйдете на ночную прогулку. Право, я не имею дурных мыслей… Просто хотел ещё раз вас увидеть. О, вы же не одеты…

Надежды, что скромная и нежная девушка со смущённым писком поспешит скрыться, не поднимая шума, не оправдалась. Лаодония подозрительно прищурилась.

– У меня всё закрыто, – она сурово сложила руки на груди. – И не говорите мне, что вы в своём двухвековом возрасте приходите в смущение от вида ночной рубашки. Тем более в чём ещё вы думали встретить меня после полуночи?

– Мне кажется, я особо не думал, – очарованно улыбнулся наг.

Милая принцесса оказалась не столь уж наивна.

– Как вы пробрались вообще? – Лаодония двинулась было к окну, но в тот же миг отпрянула.

Заметив лёгкий испуг, Шаш поторопился успокоить:

– У меня ноги.

– Хоть о чём-то подумали, – пробурчала девушка и всё же высунулась в окно, чтобы посмотреть на узкий карниз, по которому наагасах и пришёл. – Для влюблённого дорожка узковата, – с сомнением протянула она и повернула голову, почти сталкиваясь нос к носу с мужчиной.

Шашу отстраняться было некуда. Лаодонии – не за чем. Наоборот, такая близость была ей в новинку и очень волновала. А наг, несмотря на всю подозрительность его поведения, всё ещё был страсть как интересен. И он её совсем не пугал. Даже вот так, когда они были ночью, наедине и в весьма странной ситуации, она всё равно его не боялась.

– Вы меня не знаете. Чем я вас так очаровала? – принцесса подозрительно прищурилась, приближаясь ещё больше.

– Госпожа, – девушка всё же отпрянула, когда тёплое дыхание овеяло губы, – слухи говорили правду, утверждая, что прекраснее и солнечнее никого на свете нет.

– А вы льстец и лицемер, – Лаодония выпрямилась и строго посмотрела на «воздыхателя».

– Почему? – Шаш обескураженно моргнул.

– Вам больше двухсот, а, значит, вы видели уже множество красивых женщин и красота вас уже не должна трогать. По крайней мере не так, чтобы вы потом начали лазить по чужим окнам. В вашем возрасте мужчины говорят малознакомым женщинам, что они красивы, только если хотят польстить. Или если вам что-то от них нужно.

– Это неправда, – позабавленный Шаш рассмеялся. – Кто вам такое сказал?

– Мама, – Лаодония гордо вздёрнула носик. – Ей я верю больше, чем вам.

– Это правильно, – вынужденно согласился наагасах.

– Кроме того, вы главный соглядатай нагов, – девушка насмешливо на него посмотрела.

– Вы уже так много обо мне знаете? – удивился Шаш.

– Вы мне понравились, поэтому я всё о вас выспросила.

Боги! Шашеолошу расплылся в улыбке. Эта прямота умилительна.

– Как жаль, что вы такой жук, – принцесса опечаленно вздохнула. – Уходите, пока я стражу не позвала.

– Как? Уже?

– Вот как пришли, так и уходите, – ответила на первый вопрос Лаодония.

– И вы отправите меня назад таким опасным путём? – наг лукаво приподнял брови. – А если я упаду?

– Будет вашим наказанием за то, что смотрели на меня в рубашке. И воспоминания о моём же прекрасном облике в рубашке станут вашей наградой за смелость, – Лаодония ехидно прищурилась. – Для влюблённого это же достойная награда?

Шаш уже на самом деле искренне рассмеялся.

– Да, встреча с вами уже награда.

– А теперь идите, пока я действительно не позвала стражу.

– Вы жестоки, – картинно простонал мужчина, но всё же перебрался на карниз и довольно быстро миновал расстояние до угла.

– Наагасах, – высунувшаяся в окно Лаодония шёпотом позвала его, – вы только при следующей встрече не пугайте меня.

– Если вы заранее предупредите о своём появлении, то я постараюсь.

Девушка отскочила от окна, прижимая ладони к горящим щекам. Такого с ней никогда не случалось! Настоящее приключение! Она была уверена, что мужчина приходил сюда не с теми намерениями, что озвучил, но он всё равно ей очень нравился. Пожалуй, охране она про него говорить не будет. Только…

Пару минут спустя она стучала в дверь. Пришлось подождать, пока хозяин апартаментов услышит и проснётся. Позёвывающий Аркшаш отворил дверь и замер, с недоумением смотря на Лаодонию, которая в ответ глядела с невинностью ребёнка, пришедшего проситься на ночь в его постель. Только подушку с собой против обыкновения не прихватила.

– Аркшаш, я сейчас в галерее столкнулась с наагасахом Шашеолошу.

– Ты гуляла ночью? – возмутился советник. – Одна?

– Ко мне потом присоединился наагасах, – съязвила обиженная принцесса. – Он уверял, что надеялся на встречу со мной, но мне кажется, его больше интересует брат.

– Безусловно, – Аркшаш в который раз вознёс хвалу рассудительности Лаодонии.

– Я подумала, тебе нужно знать.

– Всё правильно. Где он сейчас?

– Ушёл куда-то по карнизу.

– Ясно, – советник обеспокоенно пожевал губами.

– Аркшаш, а мне с ним вообще нельзя общаться? – Лаодония посмотрела на него большими умоляющими глазами. – Я его совсем не боюсь, когда он с ногами. И могу отвлекать от брата.

– Я против вашего общения, – советник строго на неё посмотрел. – Наагасах очень умный мужчина. Ты сама можешь не заметить, как в разговоре с ним скажешь что-то лишнее.

– А если я опять с ним столкнусь? Мне нужно бояться его?

– Ну… вред он тебе не причинит. Он наг и очень обходителен с женщинами. Я не слышал, чтобы наагасах Шашеолошу позволял себе что-то лишнее или предосудительное в женской компании. Но, Лаа, он не тот, с кем можно просто поговорить на приятную тему. Если тебе так не хватает общения, то я могу познакомить тебя с одним милым молодым человеком.

Плечи Лаодонии печально опустились, но отказываться от предложения она не стала.

Грех упускать новое знакомство, когда оно само плывёт в руки.

Цена тайны. Глава 4. О тепличных цветах

На утро у Шаша состоялся не очень приятный разговор с советником императора, господином Аркшашем, графом Лиреск. Нет, на самом деле беседа не оставила неприятного осадка, хотя должна была, если бы предъявленные претензии действительно отражали истинные намерения главы Затуманенных. И Шаш внутренне тихо посмеивался, выслушивая о недопустимости ночных визитов в апартаменты принцессы. Судя по прищуренному взгляду советника, тот подозревал, что наг проник в императорское крыло отнюдь не для того, чтобы полюбоваться нежным лицом Лаодонии, но бездоказательные обвинения предъявить не мог. Больше всего беседа напоминала предупреждение. Мол, наагасах, будьте осторожно и не лезьте туда, где вас не ждут. Иначе до императора дойдут слухи о ваших похождениях.

Шаш подозревал, что принцесса расскажет о его визите хотя бы нянечке, чтобы поделиться эмоциями. Или брату-императору. Но та пошла сразу к главному советнику и, если судить по разговору с господином Аркшашем, оставила венценосного родича в неведении. И это очень много говорило о её рассудительности. Ведь господин Аркшаш был самым близким к императору человеком, имел огромное влияние и при этом никогда бы не стал разводить шум, дабы не испортить и без того сложные отношения. Она обратилась к человеку, который разрешил бы маленькое ночное недоразумение с наибольшей деликатностью и осторожностью.

– К тебе утром приходил советник Аркшаш, – отец не спрашивал. Пронзительные зелёные глаза вопрошающе смотрели на сына, который заполз в их с женой апартаменты, чтобы пожелать доброго дня.

– Да, – Шаш благодушно улыбнулся и, опустившись на подушки, потянулся к матери-кошке. Ткнувшись лбом в её лоб, он тихо-тихо зарычал, извиняясь, что не составил ей компанию на утренней прогулке. – Моя ночная вылазка не удалась, и он приходил с претензиями.

Признавать свои ошибки Шаш не стеснялся. Отец был очень строг к просчётам, и снисходительно он относился только к неудачам дочерей. Но его третьего сына это никогда не пугало, он не опасался упасть в глазах папы. Каким бы слабым или невезучим он ни был, сыном своего отца он быть не перестанет.

– Тебя поймала охрана? – Дейш удивился.

Поймать Шаша, которого с раннего детского возраста называли Тенью наагашейда, было весьма сложно. Он мог сидеть на самом виду и не привлекать внимание.

– Нет, – развалившись на подушках, Шашеолошу сощурился в насмешке, предлагая всем повеселиться над его неудачей. – Я случайно столкнулся с принцессой. Второй раз.

– Да ты везунчик, – тень недовольства сменилась ехидством, и наагашейд слегка приподнял уголки губ. – Её здесь пока никто не видел. Кроме тебя. Хорошенькая?

Кошка посмотрела на мужа с укором.

– Бесподобная, – не поскупился на похвалу сын. – На вид совсем ребёнок, но отчитала меня как мама.

Теперь укор достался Шашу. Когда это его отчитывали?

– Пришлось притвориться, что я сражён её красотой и пришёл в надежде на тайную встречу.

– Поверила? – с искренним интересом спросил отец.

– Нет, – уверенно ответил Шаш. – Назвала меня льстецом и лицемером, а потом ещё и советника натравила.

– Зубастенькая, – оценил Дейш.

– Господин Аркшаш дал понять, что не заблуждается насчёт моих истинных намерений. Но он должен был понимать изначально, зачем я приехал.

Про господина Аркшаша говорили едва ли с неменьшим почтением, чем про самого императора. Он имел огромную власть и мог принимать решения большой важности даже без предварительного согласования с его величеством. Впрочем, имея почти неограниченное доверие, советник не торопился им пользоваться, поэтому главы земель Давридании его терпели. Сквозь зубы, но терпели.

Появился граф Лирекс при дворе после восшествия императора Ашшидаша на трон. Императрица Дамадрия представила его как сына мало кому известного обедневшего рода. Многие никогда не слышали про Лирексов. Хранители основ аристократии, знавшие подноготную почти всех семей не только Давридании, но близлежащих стран, с горячностью заявляли, что были уверены – никого из семьи Лирекс не осталось. Как выяснилось, один-единственный росточек сохранился. И императрица его нашла, приблизила и взрастила верным соратником сына.

Более преданного семейству Митреск пса найти было сложно.

Господина Аркшаша отличала большая осторожность в принятии решений, деликатность в общении с властителями Давридании и глубоко скрытая хитрость, которая проявлялась резко и неожиданно. Главным образом, когда советник уже достигал желаемого, оставляя противника в дураках.

– И что думаешь делать? – Дейш лениво почесал жену хвостом под брюхом, и та также лениво на него огрызнулась. Опешив, наг запустил вниз уже руку и, ругаясь, выцепил из шерсти под ляжкой репей.

– Свести более тесное знакомство с принцессой.

– Хм… – в сомнении протянул наагашейд. – Есть ли смысл?

– Она не позвала охрану, усомнилась в моих намерениях и сообщила о моём визите именно советнику Аркшашу. Подозреваю, эта солнечная девочка может что-то знать.

Мать с возмущённым рычанием взметнулась. Она могла ждать такой циничности от Риалаша, но не от галантного Шашеолошу.

– О, я буду очень осторожен. Думаю, её высочество несильно воспротивится моей компании. Мне показалось, что ей очень, очень скучно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дверь открылась без стука, и внутрь заглянул наагалей Ссадаши. Выражение его лица было самым пакостным, и Дейш мгновенно подобрался.

– Где ты ползал?

– О, – наг проник в комнату полностью, – я столкнулся на входе с господином Аркшашем и немного с ним побеседовал.

Наагашейд мстительно прищурился и уставился на Уста жены куда благожелательнее.

– Мне кажется, – в голосе Ссадаши обида, – я ему не понравился.

– Очень на это надеюсь, – хмыкнул Дейш.

Обещанный Аркшашем новый знакомый действительно был молод и невероятно скучен. Лаодония предвкушала знакомство с ним всю ночь и утро, здорово волновалась, когда её представляли юному сыну виконта Ренца – столь же взволнованному, – но разочаровалась уже через пару часов общения.

Щеголеватый Унер не желал разговаривать на какие-либо темы кроме погоды, искусства и ездовых ящеров. Ладно, про ящеров было интересно. Парень страстно увлекался полётами. Но тема быстро исчерпала себя, а Лаодонии очень хотелось поговорить об обычной жизни, о людях, о самом Унере… Она хотела услышать о том, что желала увидеть, но парень был слишком воспитан, чтобы обсуждать с принцессой столь «низкие» темы.

К полудню он ей уже смертельно надоел. Лаодонии хотелось заняться чем-нибудь интересным – залезть на стену, к примеру, – но господин Унер считал своим долгом сопровождать её везде, а выдавать тайные места не хотелось. Нянечка сперва радовалась, глядя на них, умилялась, а потом поскучнела и посматривала на парня с плохо скрываемым осуждением. Лаодония так и слышала не высказанное ворчание. Менее всего няня привечала чопорно-воспитанных господ. Она была уверена, что такие мужчины не способны по-настоящему завоевать женщину. Наверное, потому ей и приглянулся наагасах: благовоспитан, вежлив, галантен, но сумел-таки пролезть на охраняемую территорию и как всамделишный мужчина бросился на помощь, когда Лаодония упала в обморок.

– Эти розы прекрасны, – Унер, откинув голову назад, с высокомерной изысканностью придержал пальцами алый цветок. – Помните, как в стихах непревзойдённого Ита̀ния…

Парень осёкся, уловив тень недовольства на лице принцессы. Лаодония видела цветы каждый день, они были символом её затворничества. И менее всего ей хотелось обсуждать их красоту и стихи, им посвящённые.

– Я утомил вас, – решил господин Унер.

Полагалось бы заверить, что нет, наоборот, беседа с ним освежила чувства. Но Лаодония поспешила ухватиться за возможность избавиться от скучного разговора.

– Мне со вчерашнего дня неможется, – со слабой улыбкой призналась она.

– Госпожа, – няня тут же бросилась к ней, обеспокоенно всматриваясь в её лицо.

– Я провожу вас.

– Не стоит, господин Унер. Я хочу посидеть в беседке. В тени и покое мне полегчает быстрее, чем в духоте комнат. Мне право жаль, что мы так быстро расстаёмся…

– Я приду вечером, – решительно заверил парень.

Глядя ему вслед, Лаодония расстроенно комкала подол юбки.

– Боги, что за мужчин воспитывают? – няня сокрушённо поцокала и потянула подопечную в тень беседки. – Смотришь, вроде муж. Слушаешь, и не понятно, кто он. Настоящего мужчину слышно по разговору. А тут всё какое-то безликое… Погода, картины, стихи… Мы с вами каждодневно говорит о том же, а мы женщины. Как понять, каков мужчина, если он говорит о том же, о чём говорят все ежедневно?

– А о чём говорят настоящие мужчины? – Лаодония любознательно вскинула голову.

Нянечка замешкалась.

Лаодония слышала разговоры Аркшаша с папой. Они говорили о политике, ценах, урожае… Пару раз, когда они не знали, что девушка рядом, до её слуха доносились разговоры о женщинах, сплетни и даже ругань. Но это разговоры между мужчинами. А о чём говорит настоящий мужчина с женщиной?

– Ну… – няня силилась подобрать ответ. – Он может говорить обо всём том же, но он будет звучать как мужчина.

Лаодония непонимающе свела брови.

Она уже села на скамейку и обдумывала слова няни, когда услышала тихий кашель, будто кто-то деликатно оповещал о своём присутствии. Вскинув голову, она с изумлением уставилась на улыбающегося наагасаха Шашеолошу, возвышавшегося над кустами.

– Не напугал? – заботливо уточнил наг.

– Что вы здесь делаете? – Лаодония осеклась, сообразив, что в её голосе слишком много радости.

Улыбка мужчины стала лукавой, и он весело сощурил глаза.

– Решил прогуляться и вспомнил, что здесь прекрасный сад. И, конечно, надеялся встретиться с вами.

– Как вы сюда попали? – няня была больше заинтересована, чем возмущена. – Здесь полно охраны, и все входы перекрыты.

– Правда? – наг перестал улыбаться и чуть удивлённо вскинул брови. – Но я опять никого не встретил.

Мьерида с улыбкой погрозила мужчине пальцем, но его всепроникаемость определённо ей нравилась. В совокупности с галантным обхождением, воспитанием и образованностью это даже выглядело как достоинство.

– Я могу приблизиться или вы хотите отдохнуть в одиночестве? Я без хвоста.

– Нет, я не устала! – поспешно заявила Лаодония, даже слегка подпрыгнула на месте.

Удача сама шла ей в руки длинными ногами! Да, Аркшаш против общения, но наг пришёл сам. Так что её вины нет.

Няня наградила её странным многозначительным взглядом и присела рядышком. На приближающегося наагасаха она смотрела с большей благосклонностью, чем на уходящего Унера.

– Погода сегодня прелестная, – Шаш не стал заходить в беседку и остался снаружи, только облокотился на перила. – Солнечные лучи так переплелись с вашими локонами, что вы вся кажетесь потоком солнечного света.

– Вы безбожный льстец! – и тем не менее Лаодония зарумянилась. – И пытаетесь усыпить мою бдительность, чтобы что-то выведать про моего брата.

– Ваши обвинения ранят меня в самое сердце, – Шаш не подумал обижаться и тихо рассмеялся. Он даже не пытался убедить прозорливую принцессу в обратном.

Тонкая весёлая пикировка приносила удовольствие, и при этом не оставалось гадкого ощущения обмана. Будто они играли в игру «Кто кого перехитрит». И Шаш был в себе очень уверен.

Няня же очень многозначительно смотрела на свою подопечную. Мол, обрати внимание, как ведёт разговор мужчина. Тоже говорит о погоде, но как!

– Вы что-то вынюхиваете здесь? – Лаодония любознательно подалась вперёд. – Или ваша цель я?

– Вы, – Шаш весело стрельнул на неё чёрными глазами. – Не мог избавиться от искушения посмотреть на самый яркий цветок этого сада.

– О! – принцесса распахнула глаза так, словно что-то поняла, и перевела взгляд на няню. – Я теперь поняла, как звучит настоящий мужчина. Наагасах, – она радостно посмотрела на нага, – а вы самый настоящий мужчина.

Шаш ошеломлённо моргнул и посмотрел на зардевшиеся щёки няни.

– Теперь я знаю, как он должен выглядеть. Наагасах, вас послали мне в помощь боги.

– Госпожа, – Мьерида смущённо её одёрнула.

– Я что-то не то сказала? – испугалась Лаодония. – О, наагасах, простите, я не хотела вас смутить.

– Я больше польщён, хоть и удивлён.

– Просто я несколько минут назад закончила беседу с молодым господином, и… – девушка замешкалась.

Всё же неправильно за спиной говорить, что беседа была крайне скучна.

– Он был очень осторожен в словах, – Лаодония также осторожно подбирала свои слова, – и наш разговор получился немного сухим и… и… – она беспомощно посмотрела на няню, и та не стала размениваться на сантименты.

– Господин в своей осторожности был слишком чопорным. Не так себя ведут мужчины, которые в будущем могут претендовать на руку девушки.

– А он может? – поразилась Лаодония.

– Молодой господин проявил к вам мало интереса? – Шаш искренне удивился.

– Нет, что вы! – поспешила заступиться за Унера принцесса. – Просто… – она опять замялась. – Мне хотелось бы немного больше поговорить о том, что творится за пределами этого сада, а не о погоде, искусстве и цветах. Я надеялась, что наша беседа будет более увлекательной.

Шаш изумился в очередной раз. На родине он нередко сталкивался с тем, что отцы ограждают дочерей от всех напастей мира. Нажьи инстинкты порой заставляли перегибать с защитой. Но за пределами княжества с подобным сталкиваться приходилось редко.

– Вам мало рассказывают о том, что происходит… в мире?

– Я тепличный цветок, – девушка солнечно улыбнулась, в её глазах не мелькнуло тени обиды. Только лёгкая грусть. – Мне хотелось бы знать больше, что такое настоящая жизнь.

– А разве вы живёте ненастоящей жизнью?

– Моя жизнь – это оранжерея, – Лаодония заливисто рассмеялась под укоряющим взглядом няни. – Красиво оформленная, ухоженная, просто идеальная. А настоящая жизнь неидеальна.

Улыбка сошла с лица мужчины, и он куда серьёзнее взглянул на принцессу. Её рассудительность Шаш смог оценить прошлой ночью. Сейчас же его удивило сочетание мудрости, реалистичности взглядов и наивности, которая происходила из отсутствия достаточного жизненного опыта. Да и где его набраться в таких условиях? Веселье, с которым девушка описывала свою жизнь, вызывало внутри глухое раздражение и жалость.

– А вы хотели бы увидеть неидеальную жизнь? – вкрадчиво поинтересовался наг.

– Очень, – короткое слово вырвалось из самой глубины души и отразилось отчаянным желанием в глазах.

– Почему вы не попросите брата или отца помочь вам?

– Да было бы там, что смотреть, – раздражённо вклинилась в разговор няня. – Ваше высочество, вы живёте лучшей жизнью. И эта жизнь тоже настоящая.

Лаодония грустно посмотрела на Шаша и не стала отвечать на вопрос. Няня уже ответила.

– Вот замуж выйду и уговорю мужа, – девушка сморщила носик в хитрой улыбке. – Он мне и покажет.

– Боги, глупости какие… – начала было няня.

– Вы собираетесь замуж? – полюбопытствовал наагасах.

– Пока нет, но я принцесса и очень богатая невеста. Мне положено выйти замуж, – беспечно отозвалась Лаодония.

– И вы будете ждать до замужества, чтобы посмотреть мир?

– А что мне остаётся? – солнечная улыбка вновь скользнула по губам девушки. – Я оранжерейный цветок. Ничего не умею, ни к чему не способна. Без чужой помощи я там быстро завяну. Мне, – она хихикнула, – не муж нужен, а садовник.

Шаш попытался улыбнуться, но сложно было искривить губы в улыбке, глядя на золотистую птичку, сидящую в прекрасной клетке. Птичку, смирившуюся со своей неволей, потому что крылья подрезаны и летать она не могла. Было даже сложно представить, как она жила, осознавая, что есть её мир и мир всех остальных людей. В детстве Шаша тоже очень долго ограждали от любых опасностей из-за болезненности. Но он не жил в закрытом мире. Он сталкивался с пороками, грязью, болью… Просто смотрел на всё это из-за спины отца.

– Неужели никто и никогда не пытался украсть вас в «настоящий» мир?

Лаодония удивлённо посмотрела на мужчину и замерла, невольно любуясь хитрой улыбкой нага. Что значит «украсть»? Похитить?

– Ну, вроде бы, – она начала нерешительно, – меня пытались похитить. Мама иногда возмущалась. Но лично я никогда не видела этих плохих людей.

– Я могу стать этим плохим человеком, – хитро прищурившийся Шаш улыбнулся ещё шире и посмотрел на возмущённо вскинувшуюся няню, – и побыть на время неплохим садовником.

– Что? – обескураженная Лаодония с неясной надеждой уставилась на него, но…

– Так, никаких «похищений», – строго заявила няня и заставила принцессу подняться. – Было приятно с вами пообщаться, наагасах, но нам пора. И вам тоже.

И решительно потянула подопечную за собой. Шаш остался стоять у беседки. Пару раз он поймал брошенный через плечо растерянный взгляд принцессы, и этот взгляд тревожил что-то неясное в душе.

А ещё очень захотелось отомстить императору за печаль одной золотой птички.

Цена тайны. Глава 5. Башня-головоломка

В этот раз наагасаха пасли ещё добросовестнее. Шаш, сложив ноги кренделем, сидел в кустах и виновато смотрел на бесшумно снующие тени. Даже как-то неудобно. Может, на обратном пути попасться?

Застывший совсем рядом мужчина тихо прошипел короткое, но ёмкое мнение о госте, и чувство вины сразу отступило.

Шаш перевёл взгляд на башню Кривого Мизинца, чья острая крыша виднелась между шелестящими листьями шиповника. Лунный свет обливал короткий шпиль, в ночном небе нарождалось двоелуние. Мелькнула мысль, что завтра, когда оба светила выкатятся идеально круглыми дисками, в городе пройдёт ночное гуляние. Красочное, многолюдное, с открытыми до самого рассвета торговыми рядами. Такое можно увидеть только в двоелуние и в то время, когда в Дардане собирались главы земель Давридании, а вместе с ними на великое торжище со всех концов страны и из-за ближнего зарубежья стекались торговцы.

Так, нужно сосредоточиться на башне и её содержимом. Шаш тряхнул головой.

Как ни странно, но Шашеолошу не мог выбросить из головы своё же предложение о похищении. Оно будоражило его так, будто это не он предложил, а ему предложили украсть ненадолго юную принцессу. В свои двести с лишним лет Шаш был очень рассудительным нагом, но он никак не мог объяснить желание всё же совершить кражу. Поделиться бы с кем-то знакомым, спросить совета, но кто из нагов его осудит и отговорит? Никто. Отец вообще считал, что он чрезмерно благоразумен и ему следует хотя бы иногда шалить.

А может, причиной стал отчаянно надеющийся прощальный взгляд госпожи Лаодонии? Он проникал в саму душу, терзал и едко нашёптывал: «Ты сам предложил, сам раздразнил».

В какой-то момент Шаш понял отца, говорившего, что детям иногда стоит шалить. А принцесса совершенно точно очень мало шалила в детстве. Как и сам Шаш.

Выбросив из головы мысли о совершенно бесшабашной шалости, наг полез прочь из кустов. Меж веток он просочился как тёмный бесплотный сгусток. Шиповник продолжал легонько подрагивать и шелестеть на ветру, а наг уже затерялся где-то в пяти саженях от него.

Как ни странно, у Кривого Мизинца было меньше всего охраны. Так, пара-тройка позёвывающих бородатых оборотней, которых больше интересовал сон на свежем воздухе, чем сохранность покоя башни.

Император Ашшидаш, будучи принцем, провёл всё детство и юность в этой башне. После его рождения одну из малых башен спешно переделали по приказу императрицы. Перестройку делали в строжайшей тайне. Разные строители сменяли друг друга, никто из них не мог похвастаться, что отделал более двух саженей любой из поверхностей башни. Ходили слухи, что приезжали приглашённые мастера из соседних стран для создания системы схронов и разработки ловушек. Императрица приложила очень много усилий, чтобы создать безопасное место для своего сына на то время, когда тот бывал во дворце.

Шаш уже как-то пытался проникнуть в башню. Войти труда не составило. Но расположение коридоров и комнат было очень запутанно, и наг подозревал, что некоторые участки меняли своё положение. В тот раз он смог обследовать только половину первого этажа. И большую часть времени потратил, чтобы выбраться из каменного ящика, куда оказался упакованным, когда стена и пол неожиданно сменили положение. А сейчас наг подозревал, что с его последнего визита на уже обследованной территории появилось немало нового.

Дверь в башню оказалась заперта. Причём, судя по тому, как сильно проржавел замок, заперта она была уже несколько лет. Пришлось лезть через окно. Створки одного из них открылись подозрительно легко, и Шаш пошёл покорять более неуступчивую раму.

Стража даже не попыталась обернуться на скрип. Только один оборотень вскинул голову, почему-то посмотрел в окно верхнего этажа и поёжился. Шаш отметил это для себя. Про башню ходили слухи, что она является пристанищем призраков. Очень часто в глазницах её окон мелькают загадочные огоньки, а из-за стен слышатся странные, пугающие звуки.

С подоконника Шаш сполз прямо вровень со стеной, стараясь не ступить лишнего шага. Помедлив, он шагнул влево и вновь замер. Как и большинство помещений Мизинца, эта комната была пуста. Её пространство пронизывал ночной свет, так что наагасах мог осмотреться. Что ж, тут он либо никогда не бывал, либо император счёл необходимым провести переделку. Четыре окна, ни одной двери или лестницы, ведущих за пределы комнаты. Полностью замкнутое пространство.