Текст книги "Наагатинские и Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 38 страниц)

Может, и гордилась. Лийриша боялась, что так и не поймёт, что такое любовь, и не научится любить. Но уже после первой брачной ночи она, ошеломлённая, ходила по дворцу и говорила всем, что, оказывается, уже влюблена в хайнеса, то есть в мужа, но только сейчас это поняла. Что ж, Иерхарид тогда очень старался…

– Ой, – раздался тонкий девичий голос, и Иерхарид, подняв голову, увидел в другом конце коридора госпожу Лоэзию в сопровождении тонкокостного белобрысого мужчины – господина Юдриша. – Простите…

– О, не переживай, – постарался улыбнуться Иер, – ты не побеспокоила меня.

– Простите, я только хотела пройти в другое крыло, – Лоэзия стиснула кулачки от смущения.

– Я даже рад, что кто-то нарушил моё уединение, а то мне здесь так тоскливо, – бывший хайнес хотел печально вздохнуть, но поперхнулся воздухом и натужно закашлял.

Вообще-то жилое крыло тщательно охранялось и список тех, кому здесь дозволялось появляться, был очень ограничен. Узээриш помешался на безопасности семьи. Но – вот загадка – госпоже Лоэзии Бодый разрешалось появляться в любой части дворца, кроме кабинета хайнеса, зала совещаний – когда там проходили совещания – и сокровищницы. Никто не препятствовал ей, и Иерхарид заподозрил, что Узээриш расположился к девушке сердцем. Как отец он был рад за сына. Как правитель, пусть и бывший, он видел в этом союзе некоторые препятствия, и главной из них был негласный «отец» Лоэзии – Мариш, Теневой Хайнес Салеи. Иерхарид, конечно, не думал, что, избежав казни, Мариш начнёт вести мирную жизнь рядом с госпожой, но не ожидал, что тот уже вошёл в прежнюю силу и власть.

Не так давно Узээриш рассказал ему о роли Мариша в подавлении мятежа. Причины, по которым Мариш решил выступить на стороне ненавистной ему власти, всё ещё были неясны, но Иер знал, что Узээриш заключил с Теневым Хайнесом что-то вроде мирного договора. Негласного, конечно же, с такими же негласными условиями сотрудничества, помощи и поддержки. Но это не давало Маришу и его подчинённым доступ в особо охраняемые помещения дворца. И если малышку Лоэзию опасаться не стоило, то вот её сопровождающий господин Юдриш, являющийся правой рукой Мариша, смотрелся здесь крайне странно. Вот из-за его присутствия Иер и решил, что Риш по-особому относится к Лоэзии и идёт на некоторые уступки ради неё.

– Как вы? – обеспокоенная девушка подбежала ближе, но прикоснуться к хайнесу не рискнула. Он выглядел таким больным и слабым, что она боялась сделать ему больно.

Рикий деловито прижал ладонь к груди больного, и через пару секунд кашель отступил, а рёбра перестало сводить от боли.

– Уже лучше, – отозвался Иер. – Смог добраться до коридора.

Лоэзия смотрела на него с жалостью и виной, словно ей было стыдно за свой здоровый и цветущий вид.

– В последнее время ты часто здесь бываешь, – заметил Иер. – Тебе нравится дворец?

– Да, – девушка потупилась, а затем украдкой осмотрелась, будто выискивая кого-то.

Чем только укрепила подозрения Иера.

– Узээриш сегодня очень занят, – опечалился оборотень.

– Да? – Лоэзия растерялась.

– Слышал, что-то произошло в библиотечном крыле. Кажется, опять кого-то где-то закрыло.

– Правда? – девушка воодушевилась, зато Юдриш явно не пришёл в восторг.

Видимо, Мариш и его «семья» не были в восторге от выбора Лоэзии.

– Ох, что-то я замёрз. Рикий, помоги мне.

Рикий с готовностью спустил ноги хайнеса на пол и помог тому подняться. Затёкшие члены подвели, и колени подломились. Рикий поймал Иера сразу же, но сердобольная Лоэзия охнула и поспешила подпереть бывшего хайнеса с другой стороны. Иер невольно завалился на неё чуть сильнее, и девушка сдавленно пискнула.

Сперва Иерхарид решил, что у него в глазах потемнело, и обречённо подумал про обморок. Но секунду спустя он понял, что откуда ни возьмись рядом появился высокий мужчина в плаще с капюшоном. Он оттеснил Лоэзию, подпёр Иерхарида и, подождав, когда Рикий поудобнее перехватит его, отошёл. Иер успел заглянуть под капюшон и поражённо приоткрыл рот, увидев слегка светящуюся голубоватую окаменевшую кожу.

– Господин Ёрдел, – личико Лоэзии так прояснилось и просияло, что Иерхарид понял сразу: именно этого незнакомца она и ждала. – Я вас искала.

Тёмный хаги – а Иерхарид был уверен, что видел тёмного хаги – промолчал, только посмотрел, судя по направлению зева капюшона, на Юдриша.

– Я слежу, – недовольно отозвался оборотень.

– Можно я сегодня побуду с вами? – девочка, воспитанная с мыслью, что напрашиваться в компанию к мужчине неприлично, смотрела на тёмного безо всякого стеснения и, кажется, была уверена, что ей не откажут.

Тёмный не ответил, но Лоэзия просветлела ещё больше. Иеру даже стало обидно за Узээриша.

– Господин, давайте вернёмся, – Рикий потянул его в сторону спальни и тем привлёк внимание тёмного.

Он обернулся и пристально уставился на Иера. Тот видел в глубине капюшона светящиеся – необычно для хаги – глаза, но не понимал, о чём думает мужчина перед ним, в каком он настроении и как вообще его сюда пустили. Успокаивало, что даже Рикий не очень испугался его явления, хотя и выглядел впечатлённым.

Вдруг тёмный протянул руку и беззастенчиво пощупал пустой рукав Иера, а затем, поднявшись выше, и плечо – всё, что осталось от правой руки.

– Её нет, – бесстрастно констатировал хаги.

– Господин, – залившаяся краской смущения Лоэзия вцепилась тонкими пальчиками в ладонь тёмного, – не нужно трогать. Господину больно.

– Ты чего творишь?!

Присели все, кроме Рикия и Иера, которым просто нельзя было сгибаться. Побагровевший от ярости Винеш топал к ним и грозил мощным кулаком.

– Рикий, у тебя яйца вообще есть? Ты хоть раз можешь сказать: «Нельзя!»?

– Господин, – возмущённый Юдриш кивнул на Лоэзию.

Лекарь малость остыл и наконец заметил, что в коридоре стоят не только его нерадивый ученик в обнимку с нерадивым другом.

– О, Ёрдел, – невесть чему обрадовался Винеш. – Шидай просил передать тебе, чтобы ты к нему заглянул. Он тебе кое-чего про женщин расскажет.

– А мне можно? – встрепенулась Лоэзия.

Юдриш тоже встрепенулся.

– Даже тебе можно, – Винеш больше успокоил Юдриша.

Тёмный ничего не ответил. Только развернулся, сжимая в ладони тонкие девичьи пальцы, и исчез.

– Я просил так не делать! – рыкнув, Юдриш скакнул вперёд и… тоже исчез.

– Наш новый главный маг, – пояснил Винеш изумлённому другу. – Родной брат Майяри. Узээриш его едва заманил и теперь не знает, чего с ним делать. У парня не пойми что на уме. Иди отсюда! – лекарь шуганул ученика и сам обхватил друга. – Представляешь, придворные на него жалуются. Миловаться им не даёт. Он отчего-то решил, что все красивые женщины дети, а к детям с непотребствами лезть зазорно. Вот Шидаю поручили беседу с ним провести.

– Брат Майяри? – удивился Иерхарид.

– Ага. Вот тоже семейка! Один хлеще другого! – Винеш с лёгкостью доволок друга до постели и сгрузил его на подушки. – Представляешь, Риш ему приказал, мол, сотри всю вражескую волшбу со стен дворца, а он в тот же миг всё стёр, тайные ходы запечатал и исчез. Пришлось стены разбирать, чтобы вызволить тех, кто в Подземном городе застрял. Так и не дозвались! И вот теперь получается, что главный маг у нас вроде как есть, но его постоянно нет. Риш пробовал через Майяри до него достучаться, а та сама не знает, что делать. Но он вроде нашёл подход к нему. Я уж не знаю, почему так, но этого парня почти всегда можно найти рядом с Лоэзией Бодый, так что Риш там о чём-то договорился с Маришем и тот отпускает девчонку во дворец.

Иер тихо рассмеялся, сообразив, в какое заблуждение попал.

Оказывается, присутствие Юдриша вызвано не особым расположением Узээриша к Лоэзии, а особым его расположением к главному магу.

Обманщик. Глава 4. Крыло

У Ёрдела во дворце была своя лаборатория. О её предназначении главный маг хайнеса лишь догадывался, а само слово запомнил не с первого раза. Путь же к ней он и вовсе самостоятельно найти в подземных закоулках не мог. Первый раз тёмного туда проводил помощник хайнеса, которого почему-то прозывали Святым, второй раз пришлось обращаться к тому же помощнику и брать с собой Лоэзию. Она хорошо запоминала дорогу.

Лабораторию заполняло множество предметов неясного предназначения. Ёрделу они не мешали, порой он просто отодвигал их к стенам, а иногда находил что-то нужное.

– Тут так холодно, – поёжилась Лоэзия и обеспокоенно посмотрела на тёмного, который в любую погоду ходил в одном и том же.

Девушку тут же окутал кокон тепла, даже Юдришу перепало, чтобы оборотень не ворчал и не погнал их наверх слишком рано. Ёрдел его, конечно, не слушал, но без Лоэзии было как-то… не так. Тёмный не понимал, чего именно ему не хватало, но здесь, в подземной комнате, он не хотел находиться в одиночестве.

Одиночество.

Он лишь недавно начал понимать смысл этого слова.

Одиночество – это когда ты один и при этом тебе не хочется быть одному.

– Зачем мы здесь? – Лоэзия с любопытством осмотрелась.

Ёрдел не знал. Точнее, он пока не понимал.

По углам помещения и в центре потолка вспыхнули осветительные шары, и яркий свет залил три длинных стола – два у стен и один по центру, – заставленных стеклянными сосудами, непонятными тёмному инструментами и заваленными кипами чистой бумаги. В левой половине комнаты у потухшего камина стояло два плетёных кресла, широких, с подушками и пледами.

Юдриш сразу прошёл к камину и занялся растопкой.

Лоэзия тихонечко подошла к господину Тёмному сзади и выглянула из-за его плеча. Он как раз вытащил из кармана замызганную бумажку и теперь старательно разглаживал её на столе. Графитные линии полустёрлись, смазались, но девушка различила очертания крыла. И как заворожённая уставилась на пальцы господина Ёрдела, почти сплошь покрытые голубоватыми пятнами окаменевшей кожи. Тёмный голубым ногтем отчертил крайнее маховое перо, нарисованное очень небрежно.

– Это не птица, а крыло. Господин, а вы встречали искусственные крылья?

– Крылья нет, но идеи встречал. Трудноосуществимо. Сложность разработки, энергия, деньги… Хочешь попробовать?

Вопрос был задан не ему, но…

Ёрдел с трудом понимал собственные эмоции, но сейчас ему казалось, что он хочет попробовать.

Пальцы нащупали графит и вытянули из стопки лист, и тёмный начал уверенно набрасывать другой рисунок, куда более аккуратный и точный. Лоэзия, приоткрыв ротик от любопытства, подалась вперёд, рассматривая всё более явно проступающие на бумаге очертания руки. Дух захватывало от того, насколько реалистичной получалась картинка.

– Вы умеете рисовать? – поражённо выдохнула девушка.

Ёрдел не понял вопроса. Он видел в голове образ и наносил его на бумагу. У него не возникало мыслей, как это сделать, не болела голова от усилий, как во время чтения. Он просто переносил желаемый образ на бумагу. Это было проще, чем писать.

Нарисовав руку по самое плечо, Ёрдел замер, всматриваясь в рисунок и пытаясь понять, что бы ему хотелось сделать дальше.

Искусственное крыло… Сделать его?

А из чего состоит живая рука? Что заставляет пальцы шевелиться? Может это «что-то» заставить пошевелиться искусственные пальцы? Как это работает? Почему…

Ёрдел стоял и почти не мигая смотрел на рисунок, а в голове множились и теснились вопросы, на которые он не знал ответов.

– Мне, – тёмный с трудом разлепил губы и хрипло выдохнул, – нужна книга.

И помолчав, добавил:

– Много книг.

Лицо Лоэзии просветлело, и она улыбнулась так ярко, словно солнечный луч отразился в алмазной глубине.

– Вы хотите в библиотеку?

Ёрдел уставился на неё с лёгким удивлением. И как ей удаётся находить ответы на вопросы, на которые он сам не может найти? Как ей удаётся находить дорогу в места, расположение которых Ёрдел не знал? Он даже не знал порой, какое именно место ему нужно. А она знала.

Может, она знает ответы и на другие вопросы?

– Из чего состоит рука?

– Вам нужен анатомический справочник, да?

В груди Ёрдела потеплело, и он уточнил:

– Там указано, почему она двигается?

Серебристые глаза девушки заискрились радостью: ей было так хорошо, оттого что она хоть чем-то могла помочь.

– Тогда нам нужен лекарский отдел. Пойдёмте… Хотя стойте.

Уже схватившая тёмного за руку девушка вернулась к столу, сгребла побольше графита и стопку бумаги попухлее. И заторопилась на выход.

– Пойдёмте, – поторопила она тёмного, – я провожу вас до библиотеки.

Какое она всё-таки сокровище. Душу Ёрдела охватил пока мало ему понятный восторг, и он покорно последовал за девушкой.

Юдриш с досадой швырнул дрова в камин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вот-вот… О, и теперь вон туда! Да-да, постойте здесь, я сейчас до неё доберусь.

Тонкий женский голос, полный энтузиазма, разносился по тихому библиотечному залу, пробуждая любопытство у немногочисленных посетителей. Отдел, отданный под лекарское искусство, посещали не так часто и в основном придворные лекари и их ученики. Богатое воображение тут же нарисовало прелестную ученицу лекаря, добросовестно изучающую толстенные запылённые фолианты в компании робких бледноватых соучеников.

Но тех, кто рискнул поддаться любопытству и посмотреть на нарушительницу тишины, ожидало лёгкое потрясение. У полок стоял высокий мужчина в чёрном плаще, на плече которого безбоязненно сидела прекрасная госпожа Лоэзия Бодый, совершенно не переживающая о приличии своего положения. И присутствие мрачного Юдриша, ходящего за прелестной госпожой заместо компаньонки, менее предосудительным это положение не делало.

Лоэзия наконец дотянулась до корешка, стащила книгу с полки и вновь уселась на плечо тёмного. Она была самую малость смущена и в то же время очень рада. Вообще-то она просто сказала, что нужно добраться до верхней полки, подумав, что господин возьмёт приставную лестницу, но он неожиданно сам поднял её и водрузил на своё плечо.

Девушка передала книгу недовольному Юдришу и скомандовала:

– А теперь туда!

Ёрдел покорно понёс её к следующему стеллажу и замер, ожидая, когда Лоэзия передаст книги Юдришу.

– Куда столько? – проворчал оборотень. – Уже много, господин их за сегодня и не пересмотрит.

– А? – Лоэзия озадаченно уставилась сверху на опасно накренившуюся в руках Юдриша стопку. – Вон там стол, Юдриш, отнеси книги туда. Господин, меня тоже можно отнести туда.

Лоэзия произнесла последнюю фразу на одном дыхании и замерла, поражённая собственной смелостью. Господин Тёмный, казалось, не придал её словам особого значения и спокойно отнёс к столу, где и ссадил на пол.

– Вот, садитесь, – девушка сама подтащила тяжёлый стул и подпихнула его под колени Ёрдела.

Перед ним тут же легла стопка бумаги, пук графита, а Юдриш крайне небрежно сгрузил книги, которые мгновенно рассыпались по всей столешнице.

– Где анатомический справочник? – Лоэзия суетливо заворошилась в книгах и, выудив искомое, распахнула толстенный том перед Ёрделом. – Читайте, а я пока посмотрю, что здесь ещё есть. Я могу и почитать, если хотите. Вы только позовите, и я помогу. Хорошо?

И девушка с сияющими глазами едва ли не вприпрыжку бросилась к стеллажам. Юдриш последовал за ней, прихватив лестницу. При этом он так посмотрел на Ёрдела, словно что-то хотел сказать взглядом, но тёмный намёков пока не понимал.

Ёрдел опустил глаза и зашуршал страницами.

В строении руки он не увидел ничего сложного. Путающийся в собственных ощущениях, не способный найти дорогу в городе, Ёрдел с лёгкостью разобрался в скелете и мышечном строении. Работа мышц не вызвала у него вопросов: в ней присутствовала определённая логика, которой не было в мыслях и городских застройках. Стоило только найти, понять эту логику, и почти всё становилось понятным.

Ёрдел нарисовал ещё одну руку, состоящую только из костей и мышц. Проще всего сделать кости, для них подойдёт любой твёрдый материал. Из чего сделать то, что приводит их в движение, Ёрдел пока не знал.

И не понимал самого главного: что заставляет мышцы двигаться? Мысль? Как донести её до искусственной руки? Что-то иное?

Хаги потянулся к следующей книге, но замер, уставившись на Лоэзию.

Девушка стояла на верхушке лестницы и сосредоточенно перебирала корешки, а сверху, сквозь стеклянный потолок, на неё падали солнечные лучи. Ёрдел ощутил странное, не посещавшее его ранее оцепенение, смотря на окружённую светом фигуру, и вдруг, отложив в сторону набросок руки, начал зарисовывать увиденное.

Спустя три месяца

На скамейку Иерхарид почти рухнул. Тело нещадно дрожало, тряслось, мышцы скручивало болью, перед глазами плавал туман, но обморока не случилось. Шест со стуком выпал из ослабевших пальцев, и Иер с трудом отёр покрытый испариной лоб.

– Ну вот, – довольно протянул Рикий, – а учитель говорил, не выдюжите.

В конце Иер сам засомневался, что выдюжит.

Винеш настаивал, чтобы друг не особо рвал жилы, тренируя покалеченное и ослабевшее тело. Тот, конечно, его не слушал. Падал в обмороки, тянул слабые мышцы, разбивал лицо (один раз, и, к чести Рикия, помощника лекаря просто не было рядом). Тело выло от боли, но дух креп быстрее и сдаваться не собирался.

Ведь его ждала Лийриша.

Узээриш умудрился повидать её ещё раз. Приехал в монастырь якобы с инспекцией. Должен же он был проверить, как используются подаренные монастырю земли. И заодно, как терзаемый беспокойством сын, справился о здоровье мачехи. Настоятель вроде бы был не очень доволен, но отказать хайнесу в такой малости не смог.

– Голова такая же оранжевая, и стрижётся коротко. Но выглядит бойко. Гонялась с лопатой за каким-то послушником, а потом ещё орала под деревом, на которое его загнала, что таких идиотов-братьев у неё точно нет. Похоже, её там не обижают, но ей там не нравится.

Его Лийрише там не нравилось, и Иерхарид хотел как можно быстрее вернуть её домой.

– Вот так и знал, что здесь найду! – на пороге тренировочного зала появился Винеш. Лекарь с наигранной неприязнью взглянул на друга и ученика и неторопливо направился к ним.

Хоть Винеш и ворчал, но усилия Иерхарида давали ощутимые плоды. Если три месяца назад осунувшийся, сильно похудевший и едва передвигающийся Иер был похож на тень самого себя, то сейчас же закатанные до колен штаны и рубашка обрисовывали не только выпирающие кости, но и что-то похожее на прежние мышцы. Да и передвигался Иер самостоятельно, ходил гулять по снегу с детьми и даже позволял себе иногда поднимать одной рукой Иию. Зиша не поднимал, сын был тяжелее.

Винеш бесцеремонно пощупал лоб друга, откинул назад сбившиеся волосы и неловко попытался их пригладить. Он предлагал Иеру обрезать гриву, особенно когда тот, вставая на корточки, нечаянно наступил на прядь коленом, но друг не захотел. Длинные белые волосы очень нравились Лийрише, и она с большим удовольствием их расчёсывала. Вдруг она не забыла это.

– И стоит так убиваться? – проворчал Винеш.

– Лийрише нужно будет заново в меня влюбиться, – попытался пошутить Иер, – это будет проще, если я буду красивым.

– Так ей красивые не очень-то нравились.

– Я ей нравился.

Особенно ей нравились кубики на его прессе. Любила водить по ним тонким пальчиком.

– Доброго дня, граф, – радушно поприветствовал посла Нордаса хайнес.

Тот замешкался с ответом, обескураженно смотря на горб, что выпирал у повелителя Салеи спереди.

– Моя жена, – представил Иерхарид, спрятавшуюся под его плащом от холода супругу.

– Рад вас видеть, – посол неловко поклонился хайнесу. – Гуляете?

– Наслаждаемся свежим воздухом.

– Не буду мешать, – граф поспешил убраться, гадая про себя, как же выглядит загадочная жена хайнеса. За три дня, что прошли с приезда повелителя Салеи на северо-восточную границу с Нордасом, ему так и не довелось увидеть хайнеси, хотя та ходила за супругом хвостиком, но либо пряталась у него за спиной, либо под плащом.

– Иер, мне холодно, – страдала под тяжёлым меховым плащом Лийриша, переминаясь маленькими ножками на сапогах супруга.

– Я предлагал тебе остаться во дворце.

– Ты не понял, – страдания сменились укоризной. – Мне. Холодно.

Маленькие ладошки скользнули под шерстяную накидку мужа, вытянули рубашку из штанов и забрались на подрагивающий живот. Иер едва сдержал стон и с вежливой улыбкой посмотрел на стражу. Те поспешили удалиться на двадцать саженей.

– Я мучений хочу, – горячий шёпот Лийриши прожёг несколько слоёв одежды. – Давай сбежим.

Боги, а как он хочет!

– На полчасика, – искушала жена.

Скулы хайнеса порозовели, и он обнял скрытую под плащом Лийришу.

– Пожалуйста-пожалуйста, Иер! Я буду себя потом очень хорошо вести…

Ей невозможно отказать!

– О, Ёрдел! Ты чего здесь забыл?

Удивлённый голос Винеша выдернул Иерхарида из воспоминаний, и бывший хайнес увидел замершего прямо перед ним тёмного. И тоже немного удивился.

Иер уже привык, что хаги ходит всегда в одном и том же, но сегодня тот был одет в новый тяжёлый зимний плащ, и вообще вся его одежда была новой. Под мышкой Ёрдел держал какой-то продолговатый свёрток. Протянув руку, он неожиданно схватил Иера за правое плечо и с треском оторвал завязанный узлом рукав, обнажая покалеченную руку.

– Ты чего… – Винеш поражённо осёкся.

Ёрдел бесцеремонно сгрузил на колени бывшего хайнеса свою ношу и откинул край ткани.

– Ёрдел… – теперь Иерхарид непонимающе заморгал, пытаясь осмыслить увиденное.

На его коленях лежала железная рука, едва прикрытая пластинами, между которыми можно было рассмотреть железные же кости и тускло блестящие камни. Иер даже не успел осмотреть её целиком, запомнить, насладиться зрелищем, как тёмный поднял её и небрежно натянул на его покалеченное плечо. Железный сустав ткнулся в зарубцевавшуюся кожу, и Иера словно искра ударила. А затем ещё одна и ещё одна посильнее, когда Ёрдел защёлкнул крепления. Плечо будто огнём обожгло, мышцы свела судорога и все жилы болезненно натянулись.

А затем… он вдруг почувствовал… запястье. Это почти забытое ощущение ошеломило Иера ещё больше. Первые месяцы после потери руки ему постоянно казалось, что он чувствует пальцы, которых уже нет. Они порой зудели, нестерпимо чесались, а иногда и ныли. Несуществующие пальцы.

И сейчас он опять чувствовал руку, которой нет. Местами, участками. Пятнышко предплечья, запястье, ложбинка между большим и указательным пальцем… мизинец. Он почувствовал мизинец! От яркости впечатлений перед глазами поплыли цветные круги. Он чувствовал мизинец, большой палец и…

Железные мизинец и большой палец дёрнулись и пошевелились.

Иер задохнулся.

– Это мои… я их чувствую, да? Боги… – он облизнул пересохшие губы.

Мизинец тихо клацнул, сгибаясь, и… его заклинило. Но Иер продолжал чувствовать его.

Ёрдел без всякого выражения наблюдал за работой своего творения и понимал, что у него не получилось. Рука не работала, шевелилась только парочка пальцев. Что же не так?

Работа над искусственной рукой оказалась не такой простой, как ему представлялось. Во-первых, для костей не годился любой твёрдый материал. Что-то грелось слишком сильно, что-то не сочеталось с другими материалами, что-то с большим трудом поддавалось обработке… Во-вторых, создание деталей оказалось не таким простым процессом, как рисование эскизов. Благо терпения и времени у Ёрдела было больше, чем у кого-либо. В-третьих, он так до конца и не разобрался, какие силы заставляют живую руку двигаться. Он прочитал и прослушал много книг – Лоэзия очень помогла, – изучил анатомические справочники и теперь очень многое знал о загадочных «нервах». Но как заставить эти нервы воспринять железную руку как живую? Как сделать такие нервы в железной руке?

Ёрделу казалось, что он нашёл решение, но нет. Шевелилось только два пальца.

Он молча отстегнул руку, завернул её в ткань и исчез. Это произошло так быстро, что ни Иер, ни Винеш не успели его остановить.

– Стой! – Иерхарид бросился вперёд, слепо обшаривая воздух перед собой левой рукой. – Мой мальчик, стой…

Дрожащие ноги подвели, и он упал, но продолжил с отчаянием ползти вперёд. Только что ему дали потрогать надежду и забрали её. Иера трясло от ужаса и восторга.

– Ёрдел, стой! – завопил Винеш. – Отдай её нам, мы доработаем!

Рикий, единственный, кто сохранил разум, выскочил в коридор и заорал:

– Госпожа Лоэзия, помогите!!!

Обманщик. Глава 5. Освобождение

Два месяца спустя

Едва слышно заклацали-защёлкали стальные суставы, по длинным тонким прутам артефакта, затейливым частям конструкции и просто мелким завитушкам, которые Ёрдел, казалось, добавил исключительно для художественной красоты, расползлись мягкие блики светящихся камней. Иерхарид с трудом сглотнул и испуганно – вдруг не оценит – посмотрел на друга. И расслабился, позволив восторгу полностью охватить сердце. Старый друг, один из самых уважаемых магов Салеи, бывший мастер-артефактчик, ныне вышедший на покой, был так поражён, что невольно приподнялся с места. Рот его приоткрылся, сухое лицо выражало высшую степень ошеломления, а в глазах начинал разгораться огонь благоговейного восхищения.

Иерхарид вновь зашевелил пальцами своей новой, железной руки, согнул-разогнул локоть и даже сделал куда более сложное движение, вывернув руку ладонью наружу и опять её согнув. Задрожали и заныли ослабевшие мышцы плеча, но движение удалось.

– Ёрдел, мальчик мой… – Иерхарид посмотрел на главного мага хайнеса потрясённым и благодарным взглядом. – Она прекрасна.

Главный маг – или, как его ещё называли во дворце, Дух мага – был единственным из присутствующих, кто сохранял хладнокровие. Собственно, в лаборатории присутствовали только он сам, бывший хайнес и друг господина Иерхарида, достопочтенный маг Ордѐй.

– Какое образование вы, юноша, получили? У кого обучались? – с жадностью спросил у Ёрдела господин Ордей.

Тот лишь пожал плечами. Память не хотела возвращаться полностью, что Ёрдела мало печалило, и обучение в общине он помнил урывками, а из учителей крепко запомнился только дед.

– Это потрясающая работа! – искренне похвалил маг, наконец поднимаясь и приближаясь, чтобы получше рассмотреть артефакт. – Я, конечно, понимаю, что вам, как хаги, проще, чем обычному магу, наполнить артефакт подобной мощности силами. Но это изделие свидетельствует не только об огромной силе и весьма обширных знаниях в области артефактологии, но и о техническом понимании. Иер, посмотри на эти безупречные суставы, – маг любовно огладил железные костяшки и фаланги пальцев. – Потрясающее техническое решение!

Столь прекрасное техническое решение было заслугой не только Ёрдела, но и Винеша, прекрасно разбирающегося в анатомии птиц-оборотней, и господина Лезѐна, одного из лучших артефактчиков в стране, и господина Руза с учениками, мастерами кузнечного дела. Но все они благородно отнекивались и приписывали заслуги Ёрделу. Лишь бы тот не бросил работу над рукой. Тем более он быстро учился и на завершающем этапе посторонняя помощь ему уже не понадобилась.

Иерхарид с благоговением смотрел на уже четвёртый вариант руки. С недочётами первой Ёрдел справился уже через неделю после первой демонстрации, и в сравнении с ней нынешний вариант казался утончённым шедевром перед примитивно выструганной поделкой. Но первую руку Ёрдел делал в одиночестве. Почти. Госпожа Лоэзия помогала чем могла, и её не страшил ни чад плавящегося металла, ни взрывы не очень удачных попыток… Получив уже работающий протез, Винеш поднял самых знающих друзей, чтобы те помогли усовершенствовать руку. Иерхариду нравилось и то, что было, он бы не посмел обременять мальчика просьбами сделать что-то ещё. Но за друзей просить проще, чем за себя, и Винеш не постеснялся обременить главного мага ещё немного и потом ещё немного. Ёрдел не роптал, не ругался, не говорил ничего против, но Иеру чудилось, что он видит в спокойном взгляде «Как же вы меня достали!».

Первая рука вышла тяжеловатой и топорной в движениях. Она работала не так, как живая, для движений требовалось меньше мышечных усилий. Не в смысле, что мышцы меньше напрягать приходилось, меньше мышц требовалось. Некоторые из них от бездействия могли окончательно ослабнуть и высохнуть на плече, чего Винеш допускать не хотел. Тем более Ёрдел нашёл способ сплести для железной руки «нервную систему». Нужно было просто постараться и выплести более затейливое и сложное кружево, а терпение у тёмного было огромное.

– Для талантливого мастера терпение – самое важное достоинство! – как-то нравоучительно заявил мастер Руз своим ученикам и всем присутствующим заодно. – Даже если руки у тебя растут из задницы, можно научиться работать ими как боженька, если терпеливо делать свою работу. Нет, Ёрдел, у тебя руки растут откуда надо. И это ещё одно твоё достоинство!

Льстили главному магу безбожно! Лишь бы продолжал работать. Но тот к лести вроде бы оставался глух. Сложно понять, о чём он думал, и это самую малость напрягало.

Второй вариант – совместное творение многих мастеров – получился в разы лучше первого. «Нервы» плёл сам Ёрдел – он так и не смог внятно объяснить, как это делается, – а остальные холили и лелеяли руку. Иер был от неё в полном восторге и несколько дней ходил с дурашливой улыбкой, заново привыкая к телесной полноценности.

Впрочем, обернувшись птицей, он вспомнил, что кое-что всё же утрачено.

И, к собственному удивлению, поймал Ёрдела в коридоре и застенчиво спросил:

– Ёрдел, мальчик мой, а можно сделать так, чтобы она… м-м-м… ещё и крылом была… Нет, я понимаю, что прошу очень многого, и если нельзя…

Ёрдел молча смерил взглядом его железную руку и исчез, так и не сказав ни слова.

Глубокой ночью к Иерхариду пришёл озадаченный Винеш и поинтересовался:

– А ты не знаешь, чего это наш драгоценный мальчик вытащил меня из постели и про крылья спрашивал?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Иер стыдливо признался. Винеш сперва малость возмутился, мол, многого хочешь, парень и так вон что сотворил. Но потом с не меньшим энтузиазмом понадеялся, что что-то из этой затеи и выйдет.

– Сообразил же он как-то, как заставить её шевелиться, а это ого-го о чём говорит! Мыслит не по стандарту! – лекарь наставительно поднял палец вверх. – Мож, и хорошо, что он не всё из своей жизни помнит. Не знает, что кое-что сделать невозможно. Мы, дурни, поначалу, когда ему что-то объясняли, добавляли, что это и это-то невозможно. Малышка Лоэзия умнее всех нас оказалась! Читала при мне трактат Валѐса «Об искусственных пальцах», а я его уже наизусть знаю. И слышу, пропустила замечание, что «пальцы согнуть – сие возможности нет». Я ей указываю, что не дочитала, а эта милая хитрюшка смотрит на меня ясными глазами и говорит: «Господин же хочет знать, что можно сделать. Про то, что нельзя, он не интересовался». Чуешь, какого ума девка? Она у него, кстати, в лаборатории за ширмой сейчас спит. Узнает кто, слухи поползут…