Текст книги "Наагатинские и Салейские хроники (СИ)"

Автор книги: Екатерина Гичко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 38 страниц)

– Куда? – строго окликнула его Иша, когда он опять подался в угол. – Сюда! – женщина ткнула на постель. – Там дует. Отморозишь себе всё!

– Но…

– Живо.

Оборотень под её суровым взглядом, всё так же стараясь не поворачиваться левым боком, прошёл к постели и присел на краешек.

– Вот так-то лучше.

А то действительно отморозит себе всё, и что ей тогда делать?

Иша озадаченно прищурилась.

А ей что-то надо с этим делать?

Тряхнув головой, женщина пошла закрывать дверь на балкон. А вернувшись, встала перед гостем и грозно сложила руки на груди.

– Ну и?

А гость-то был симпатичным. Иша наконец смогла рассмотреть его лицо. И волосы вон какие белые, даже в полумраке ясно видно, что снегу подобны. Обычно Ише не нравились красивые мужчины, настороженно она как-то посматривала на симпатичных братьев. А к этому странному незнакомцу она чувствовала пусть и слабую, но всё же необъяснимую расположенность. Наверное, оттого, что он так перед ней дрожит.

– Что ты делал на моём балконе?

– Госпожа, я так виноват, – забормотал оборотень. – Я просто… не смог устоять… мне нужно было посмотреть…

Он сбился, и наступило молчание.

– Что посмотреть?

Под любопытным взглядом лисички оборотень подтянул одеяло с правой стороны повыше, закрывая рассечённый шрамом сосок.

– Я… я… У меня здесь есть кое-кто, кого бы я страстно желал увидеть.

Гость продолжал пристально, с лихорадочным огнём в зрачках смотреть на Ишу.

– Так прошли бы в ворота!

Мужчина растерялся.

– Но я не могу. Согласно уговору с последователями монастыря, я не могу видеться… с ним.

У Иши внутри что-то тоненько тренькнуло. Душа задрожала и заволновалась, дыхание сбилось. Метнувшись взад-вперёд, лисичка подтащила стул и села напротив гостя.

– Не можешь? Но почему? Братья же заботятся от тех, о ком больше никто не может позаботиться. Например, обо мне. Если ты хочешь позаботиться о ком-то, то…

Лицо гостя стало ещё более растерянным.

– Если бы я мог, я бы давно забрал… его отсюда, – горячечно прошептал он. – Но мне согласились помочь только при условии, что я больше никогда не буду искать встречи с… ним. Но я не могу больше быть так далеко. Мне нужно посмотреть хотя бы… раз. Я только хотел увидеть… его. Видят боги, госпожа, я не собирался пугать вас! Я… вот этот светильничек должен был меня скрыть, но он так не вовремя закрылся, – мужчина посмотрел на горшочек, который продолжал лежать в углу на полу. – Я хотел полетать, посмотреть в окна и найти… его, но… вот но, – он виновато улыбнулся женщине. – Клянусь, в моих мыслях не было дурного.

Почему-то Ише хотелось ему верить. Она чувствовала себя растерянной и немного подавленной. Настоятель говорил, что все братья и сёстры, которые оказались здесь из-за болезни, были брошены. Он не упоминал, что есть и другие…

– А почему тебе запретили видеться с ним? – строго нахмурилась Иша.

Может, этот оборотень страшный негодяй, а она ему своё одеяло отдала!

– Не знаю, – гость смотрел на неё так простодушно-растерянно, что в неискренности заподозрить его было стыдно. – Может, они не хотели делиться какими-то секретами врачевания. Я был в таком отчаянии, что согласился.

Иша заёрзала.

– А кто именно? Может, я знаю?

– Простите, госпожа, – оборотень виновато улыбнулся. – Я не могу доверять вам. Вдруг… ему навредят, если узнают, что я нарушил обещание и прилетел сюда.

Ну, звучит разумно. Но Иша всё равно не позволила себе поверить ему полностью.

– Я знаю, что прошу о многом, но, госпожа, не могли бы не выдавать меня и сохранить мой визит в тайне?

– Вы думаете… – лисичка надменно вскинула носик, но именно в этот момент раздался вкрадчивый стук.

И гость, и женщина медленно повернули головы в сторону двери. Иша уставилась на неё с недоумением – кого Тёмные принесли в такой час? – а оборотень с нехорошим прищуром.

– Ишенька, – раздался сдавленный шёпот брата Сузы. – Ты спишь, душа моя? Я принёс стихи, хочешь почитаем вместе?

Иша воспламенилась мгновенно и, позабыв о госте, подскочила к каминной подставке. Выхватить кочергу не успела. Внимание привлёк приподнявшийся оборотень. Женщина с ненавистью уставилась на дверь. Вот если бы она в спальне была одна, то точно бы открыла дверь. И так бы отходила этого стихоплёта кочергой, что в свои покои он полз бы на бровях! Но пришлось ограничиться беззвучным ругательством и пару раз ударить кулаками воздух.

Брат Суза ещё раз тихонечко поскрёбся и ушёл.

– Что это такое?! – полный негодования и ярости шёпот гостя заставил Ишу подскочить. – Как он смеет стучаться к девушке ночью?! Эти братья здесь все такие?!

Ярость мужчины неожиданно польстила Ише и нашла бурный отклик в её душе.

– Другие братья очень благовоспитанные. Это только брат Суза такой. И только ко мне такой!

– Безобразие! – низкий сдавленный рокот вызвал у Иши целую толпу мурашек. – Такая низость – пугать и тревожить покой женщины ночью!

– Меня так просто не запугаешь, – Иша самодовольно улыбнулась. – Уж не помню, кем я была в прошлом, но наверняка преступницей. Так что такие царапания в дверь меня не проймут!

– Боги, госпожа, с чего вы решили, что были преступницей? – поразился мужчина. – Кто вам сказал подобное?

– Я сама вижу в себе все задатки, – лисичка ногой выпихнула из-под кровати полено и кивнула на него. – Видите? Там их ещё полно, и я их все украла.

– Зачем? Неужели братья так жестоки, что заставляют вас спать в холоде? – возмутился гость.

– Нет, на самом деле дров можно брать сколько угодно. Но мне захотелось именно украсть. И вообще, – Иша с сомнением посмотрела на дверь, – может, я падшая женщина? Иначе чего он за мной ходит.

– Вы не можете быть падшей женщиной, – горячо прошептал оборотень. – Поверьте мне, падшие женщины совершенно другие. У них есть свои отличительные черты. И даже я не буду говорить какие!

– Правда? – воспряла Иша. – Нет, на самом деле я это знала. Вот если бы вас здесь не было, я бы открыла дверь и так бы этого рифмоплёта отходила…

Выхватив из стойки кочергу, женщина запальчиво взмахнула ею и ткнула вперёд на манер рапиры.

– Если он постучится ещё раз, я открою светильник и исчезну. И вы можете делать с ним всё, что пожелаете, – улыбнулся гость Ише.

Он окончательно ей понравился.

Бросив кочергу в стойку, женщина протянула оборотню левую руку и с улыбкой представилась:

– Иша.

Мужчина неуверенно улыбнулся и тихо прошептал:

– Харид. Меня зовут Харид.

Левая рука под одеялом дёрнулась, но мужчина вовремя опомнился и перехватил протянутую ладонь правой. Попробовал пожать, но пожимание вышло неловким и забавным, и оборотень галантно потянул женскую ладошку к своим губам.

Он едва коснулся длани, как его тело прошибла сильная дрожь. Глухо застонав, он вдруг с силой прижал ладонь Иши к своим глазам и, задыхаясь, судорожно прошептал:

– Боги… госпожа, простите… простите меня… прошу вас, позвольте… позвольте мне ещё немного… немножечко посидеть так… умоляю… чуть-чуть…

Он задыхался, сотрясался всем телом и так сжимал её ладонь, что даже было больно.

Растерянная Иша хотела выдернуть руку из его хватки, но вдруг её ладони коснулось что-то влажное и тёплое. Тихий вой сорвался с губ оборотня.

– Да… конечно… – пробормотала обескураженная женщина, ощутив острый укол жалости.

Иерхарид еле сдерживался. Босая Риша в одной рубашке бегала по комнате, хозяйственно наводя уют, чтобы приветить позднего гостя. Она уже вытащила из шкафа чайничек и маленькую жаровню, щипцами подкинула в неё из камина горячих углей и поставила кипятиться отвар. Пока чайник тихо сопел, Риша шныряла по всей комнате, по всем укромным уголкам, куда, как белка, припрятала всякие вкусности. Иер остро пожалел, что не прихватил с собой какой-нибудь гостинец. Он уже забыл, каким тяжёлым был путь, как нелегко дался ему перелёт… Любые усилия стоили того, чтобы увидеть Ришу.

Долгое лечение истощило жену, и Иер с тревогой смотрел на тонкие хрупкие запястья и острые косточки щиколоток. Его трясло от дикого желания прижать к себе это худенькое тело, обнять его руками и ногами, согревая собственным жаром и защищая собой. Хотелось расцеловать ярко-рыжую голову, тонкий зигзаг шрама, бледное личико и тонкую шейку. Хотелось обнять Ришу и почувствовать, что она действительно живая! На губах всё ещё сохранялось тепло её маленькой ладошки, и это тепло согревало истерзанное тревогой сердце. Впервые за многие месяцы Иер ощутил покой. Нет, он не был умиротворён, волнение бурлило в крови, но горький страх наконец отступил.

Риша была жива.

Она не помнила его, но Иера печалило это меньше всего.

– Вот! – Риша с гордостью поставила между рассыпанными горстями сухофруктами, орехами, печеньем и конфетами в промасленных обёртках чашку дымящегося отвара.

Такая довольная и совсем его не боится. Почти не изменилась с их последней встречи.

Иер помнил время, когда Риша боялась всех. За годы супружеской жизни она осмелела, стала уверенной в своих силах женщиной, и Иер с гордостью понимал, что это и его заслуга.

Мужчина привычно потянулся левой рукой – он старался как можно больше использовать протез, – но опомнился и всё же взял чашку правой. Но одеяло слегка приподнялось, и любопытная лисичка тут же скосила глаза на блеснувшие пальцы.

– Что у вас там? Перчатка?

– Нет, госпожа, там…

Глаза оборотня забегали. Иер боялся, что Риша испугается железной руки. Он и так выглядел довольно потрёпано, но шрамы лисичку не отвратили, только любопытство распалили.

– Так что там? – судя по взгляду, Риша подумывала, не будет ли большой наглостью, если она сорвёт с гостя одеяло.

Иер на всякий случай вцепился в него покрепче.

– Боюсь, вы испугаетесь, – признался он.

– Я ничего не боюсь! – высокомерно соврала лисичка. – Так что там?

Рано или поздно она должна об этом узнать. Может, даже будет лучше, если она узнает сейчас, когда ещё не понимает, кем для неё является Иер.

– Я… лишился своей руки, и вместо неё теперь железная.

Оборотень осторожно высунул из-под одеяла железные пальцы.

– Ого! – восторженно выдохнула Риша. – А я-то думала, чего вас полено не проняло. Можно посмотреть? Я честно не испугаюсь!

– Простите, нет, – Иер мягко улыбнулся.

Он пока не был готов представать перед женой в таком виде. Ладно железная рука, но вот переход живой плоти в железную… Пока Иер не хотел, чтобы Риша это видела. Не сейчас.

– Как вас потрепало, – Риша забралась на постель и натянула рубашку на озябшие ноги. – Весь в шрамах, с железной рукой… Что с вами случилось?

– Большое несчастье.

– Это и так понятно. Какое несчастье?

– Мне не хотелось бы печалить вас этой историей. Я и так сильно озаботил вас своим появлением.

– Тоже мне, озаботили, – фыркнула женщина. – Скуку развеяли, а то тут порой тоскливенько.

Иер дёрнулся и едва усидел. Так хотелось прижать Ришу к груди, пожалеть. Его милая лисичка боялась быть одна, а он отправил её сюда.

– С братьями поговорить не о чем, а все остальные здесь какие-то пришибленные. Вспомнить своё прошлое не могут и из-за этого не могут уйти из монастыря. Вот и жуют сопли от жалости к себе. Меня вот тоже все бросили, но я же не раскисаю! И обязательно всё и всех вспомню.

Бросили… Чувство вины сменилось яростью, и Иер поторопился поднести чашку к губам.

– А…

За дверью в коридоре раздался какой-то шум. Иер и Риша одновременно посмотрели в сторону двери и настороженно замерли. Донеслось глухое ругательство, тихое громыхание и шарканье удаляющихся шагов.

Иерхарид опомнился. Он хотел просто посмотреть на Ришу, убедиться, что её не обижают, что ночами до неё не домогаются какие-то странные братья. Он хотел только посмотреть, а теперь сидит у неё в комнате и пьёт горячий отвар. Если его сейчас поймают, то все их планы по вызволению Риши провалятся.

– Простите, госпожа, мне пора. Я и так злоупотребил вашей добротой.

– Жалко, – уголки губ лисички печально опустились. – Но если вы опять прилетите искать вашего друга, то залетайте. Я буду рада, а то тут так тоскливо. Я провожу вас.

Соскочив с постели, Риша поспешила к балконной двери и распахнула её. Она хотела выйти и посмотреть, не гуляет ли кто под окнами, но ворвавшаяся стужа заставила её остановиться.

На улице шёл снег с дождём.

Риша нерешительно посмотрела на оборотня.

– А вы в такую погоду лететь сможете?

Иер хотел ответить, что ему главное за стену перемахнуть, а там в рощице у него припрятаны вещи и он переждёт непогоду за костром. Но не сказал. Ведь ему так не хотелось улетать.

Риша захлопнула дверь и грозно сложила руки на груди.

– Никуда вы не полетите! Хвост только отморозите. Как распогодится, так и отправитесь.

– Но так и до утра можно ждать… – растерялся Иер. – Вам нужно отдыхать.

– Мы поместимся здесь и вдвоём, – Риша уверенно указала на постель.

– Боги, госпожа, это совершенно недопустимо! – встрепенулся оборотень. – Я не могу повести себя столь неприлично.

– Да что тут неприличного? – женщина сморщила носик. – Холодно же, а вы ещё и голый.

– Вот именно.

Похоже, Риша забыла кое-что очень важное…

– Ох, ну если вы такой стеснительный, то оборачивайтесь птицей и забирайтесь на кровать, – раздражённо предложила женщина.

Иер распахнул было рот, чтобы объяснить ей, что именно неприличного в том, когда незнакомые мужчина и женщина делят постель, но замер.

– Д-да, это выход, – неловко пробормотал он, пряча вспыхнувший взор.

– Вот и отлично, – Риша одну за другой задула свечи в канделябре.

– Только, госпожа, моя вторая половина очень любит… нежности. Вы не бойтесь…

– Боги, ну не склюёте же вы меня? Хватит мяться!

Лисичка плюхнулась на постель и завернулась в одеяло, показательно повернувшись к оборотню спиной. Ну чего смущать, раз он такой стесняшка? Но когда раздался хруст, женщина всё же не удержалась и обернулась.

Оборотень выбрал самый дальний угол, который было сложно рассмотреть из-за падающего из камина света. Риша только увидела, как очертания двуногой ипостаси сминаются, меняются, и вместо неё появляется кто-то, формой напоминающий стог сена в три четверти сажени высотой. Стог повернул башку, и на Ришу уставились два круглых светящихся глаза. Стало малость жутковато. Затем стог немного пригнулся и вдруг как ринулся в сторону Риши!

Лисичка заполошно пискнула и рванула на противоположный край кровати, но птица взмахнула крыльями – левое вспыхнуло голубым – и рухнула на неё сверху. Женщина испуганно упёрлась рукой в грудь птицы, пытаясь отпихнуться и выбраться из-под неё, но та вдруг прижалась башкой к её плечу и выдала нежное и трогательное:

– О-ко-ко-ко-о…

Крылья – жёсткое и холодное слева и мягкое и тёплое справа – подгребли напряжённую девушку с обеих сторон, подпихивая её под птичье брюхо.

– Тьфу ты! – облегчённо сплюнула лисичка. – Ну и нежности у вас!

Обманщик. Глава 8. Неладное в монастыре

Вылетел Иер только следующей ночью. Ледяной дождь стих к утру, рассвет они с Ришей проспали, а при свете дня лететь было опасно. Светильничек скрывал птицу от посторонних глаз, но в момент перелёта через стену, при переходе защитного барьера, артефакт переставал действовать. Какая-то секунда, но Иера могли заметить. Так рисковать он не мог, тем более что оборотней – снежных сов не так много и монахи быстро догадаются, к кому летала птица.

Лийриша была откровенно счастлива, и её радость льстила и умиротворяла Иерхарида. Женщина устала сидеть в одиночестве, с монахами ей говорить не хотелось, с другими обитателями монастыря толком не побеседуешь… Птица тоже разговорчивостью не отличалась, но оборотень смотрел на неё такими живыми глазами и так смешно семенил за ней по комнате, что хватало и его присутствия. Несколько раз женщина уходила за дровами, три раза убегала за едой и под полой притаскивала гостю что-нибудь поесть. Пока её не было, Иер сидел в углу с открытым светильничком и терпеливо ждал. Возвращаясь, лисичка, хихикая, искала его на ощупь и торопливо рассказывала, что и кого видела.

Иер улетал без желания, но с лёгким сердцем. А в мыслях царила такая эйфория, что он забыл залететь в рощицу и забрать свои вещи. Так и улетел без них.

На путь он потратил всего половину суток и к полудню прилетел домой, во дворец. Пока он летел, светильник закрылся и крышечка примёрзла, поэтому часовые на башне сразу же его заприметили, поднялась суета, и сов поспешил нырнуть в галерею жилого крыла. Где его тут же перехватил запыхавшийся Винеш.

– Так и знал, что здесь сядешь! – друг обличительно ткнул в оперение пальцем. – Живо в покои!

И погнал прямо в птичьем облике по коридору.

– Исчез на двое суток! Никому ни слова не сказал! – рычал лекарь. – Узээриш с ума сходит от беспокойства, а я вздрагиваю, когда слышу, что нашли труп очередного замёрзшего недоумка, зачем-то полетевшего в такую непогоду. Детки хнычут, боятся, что злой колдун украл тебя вместе с Ришей. А Ёрделу влетело за вас обоих! Он-то ладно, на голову ушибленный и лечится. А у тебя-то из всего тела именно голова целой и осталась! У-у-у-у… – мужчина едва удержал ногу, чтобы не поддать под пушистый зад. – Потерпеть не мог? Знал бы, руку твою в схрон спрятал!

Не успели они миновать порог спальни, как дверь в гостиную с грохотом распахнулась и внутрь влетел взбешённый Узээриш. Судя по официально-нарядному виду, сорвался он с какого-то совещания.

– Где этот артефакт? Я его разобью!

Сов поспешил подгрести светильничек под себя и оседлать его как яйцо. Разъярённый Риш упал на пол и запустил руку меж птичьих лап, но отец сноровисто клюнул его сперва в ладонь, а потом и в лоб. И отмахнулся железным крылом. Пока сын, шипя, тёр голову, Иер лапой запихнул артефакт под кровать и начал оборачиваться.

– Явился, красавец! – ядовито, но уже без прежнего жара процедил Винеш, глядя на кутающегося в одеяло смущённого друга.

– Ты с ума сошёл? – напустился на отца Риш. – Ты мог хотя бы взять кого-нибудь с собой?! Тебя могла подстрелить охрана монастыря, ты мог заблудиться, замёрзнуть, упасть вниз от усталости!

– Заблудиться – это к Ёрделу, – справедливости ради поправил Винеш.

– Ты только недавно научился ровно летать, а тебе уже не сидится на заднице ровно! – рычал Риш.

– Зато теперь понятно, в кого ты такой, – попытался отшутиться Иерхарид.

Узээриш рыкнул так, словно был не птицей, а волком.

– Ты смотри-смотри, – лекарь с охами и ахами склонился над бывшим хайнесом, – перышко помял. И вот здесь!

Вместо того чтобы осмотреть тело друга и убедиться в его полном физическом здравии – в здравие душевное Винеша теперь совсем не верил, – лекарь склонился над железной рукой и начал придирчиво её рассматривать.

– Взял бы с собой хотя бы Врея, – мрачный Узээриш плюхнулся на постель.

– Он летать не может, – виновато улыбнулся Иер, но честно попытался представить, как Врей, размахивая всеми четырьмя лапами и помогая куцым хвостом, летит за ним. Завершилась фантазия звучным хрустом, с которым подломился балкончик Риши под весом приземлившегося медведя.

В голове довольного Иера витало легкомыслие, и ему хотелось смеяться.

– Тебя видели? – Риш строго посмотрел на отца.

Тот ответил виноватым взглядом, и сын застонал.

– Мы же договорились, – сквозь зубы процедил Узээриш. – Сперва выясняем всё, что можем, про лечение типишцев и чем может грозить Рише отъезд из монастыря. И до этого времени никаких лишних движений, ничего, что могло бы их спровоцировать. Ты понимаешь, что сейчас они могут сделать с ней что угодно и развести руками. «Простите, но не хватило умения спасти вашу жену», – тоненько передразнил Риш неизвестного монаха.

– Иер, ну правда же, – вторил хайнесу Винеш. – Тёмные знают, что они с ней сделали. Может, они ей в голову печать вживили, которая убьёт её при выходе из монастыря или если воспоминания проснутся. Надо же со всем сперва разобраться. А ты на рожон лезешь… точнее, уже залез! Кто тебя видел?

– Риша, – едва слышно выдохнул Иерхарид.

Узээриш и Винеш с удивлением уставились на него. Они, конечно, понимали, что обеспокоенный муж захочет увидеть жену, но не думали, что Иер рискнёт предстать перед обожаемой лисичкой в столь потасканном виде. Он же сильный могучий сов, готовый надавать крыльями по мордам всем обидчикам Риши!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Случайно вышло, – бывший хайнес поёрзал. – Я нашёл балкон её комнаты, но не заметил, что при посадке светильник закрылся. Она меня увидела и поленом огрела.

Узээриш фыркнул от смеха.

– Так тебе и надо.

– Ах вот от чего пёрышки помялись, – Винеш недобро зыркнул на друга.

– Я соврал, что искал другое окно. Что у меня в монастыре друг, которого я очень хочу видеть. Она вроде бы мне поверила. Горячим отваром угостила, – по губам Иера расползлась дурашливая улыбка, – конфетами…

– А наутро всем разболтала, что к ней залетал горячий сов! – закатил глаза к потолку Риш.

– Она обещала молчать и вообще очень мне сочувствовала.

– Будем надеяться, что она действительно промолчит, – угрюмо отозвался Винеш. – Больше нам всё равно ничего не остаётся.

– Ну, Риша в прошлом была не очень болтлива, – заметил Узээриш. – О своей беременности она мне не говорила пять месяцев, пока я сам не заметил, что она потолстела. И чего молчала только? Не сглазил бы я её!

Риш припомнил свои первые впечатления, когда осознал, что станет братом. Сперва сильно заревновал, сообразив, что отец будет уделять ему ещё меньше внимания, а потом понял, что всё-таки внимание одного маленького существа, слабого, беззащитного и глупого, ему гарантировано. Узээриш ничуть не сомневался, что братик или сестричка будет обожать его.

И ведь не ошибся же! А Лийриша ещё заявляла, что он слишком самоуверенный, ха!

– Возможно, так даже лучше, – поразмыслив, решил Риш. Глаза его вспыхнули, а выражение лица стало чуточку хищным. – Даже, может быть, мы исключим разговор твоего ученика с Лийришей…

– М-м-м? – Винеш озадаченно посмотрел на него, а затем, видимо, тоже додумавшись до чего-то, приподнял брови.

– Исключим риск, что его заподозрят и вышвырнут, – глаза хайнеса забегали, мысленно он уже перекраивал существующий план. – Пусть сосредоточится на выяснении тайны монастыря. Его уже начали допускать во внутренний двор, быстро продвигается.

– Этот прохвост умеет втираться в доверие, – с гордостью отозвался Винеш. – Пока тебя не было, – лекарь перевёл взгляд на заинтересованно приподнявшегося Иерхарида, – пришла весточка от ученичка моего бывшего, который Зразый.

Иер воодушевился. Этот Зразый, которого Винеш с теплом в голосе называл обалдуем и недоучкой, смог поступить в младшие ученики в монастырь Типиша. И именно он должен был втереться в доверие братьев и выяснить про их учение всё, что можно. Младших учеников допускали на внутренние дворы монастыря не сразу и учить тоже начинали не сразу.

– Толковый малый, – одобрительно проворчал Винеш. – Добыл кое-что действительно важное.

– Ага, – согласился с ним Узээриш. – Например, теперь мы знаем, что настоятель и старшие братья что-то скрывают от остальных своих товарищей.

– Внутри монастыря очень строгая иерархия. Лечением занимаются только старшие братья, остальные ухаживают за больными и хозяйничают на территории. Младшие же братья ни до чего, кроме хозяйства, не допускаются. И опять же, о том, кем являлись больные в прошлом, знают только старшие братья! Они же забирают больных в монастырь, привозят их и лечат. Остальные ничего не знают. И не особо стремятся знать. Младших подбирают из нелюбопытных, из тех, кто ради хорошей жизни будет держать глаза и уши закрытыми.

– Больных обычно доставляют ночью и уносят в часовню, возведённую в честь Типиша, – подхватил рассказ Узээриш. – А там – вот эта информация на вес золота! – переносят в подвал, куда доступ строго запрещён всем, кроме настоятеля и старших братьев. И последним нужно разрешение настоятеля.

– Скорее всего, секрет последователей Типиша скрыт под часовней, – Винеш широко улыбнулся.

– Осталось только туда проникнуть.

– Я верю в Зразыя. Этот поганец раз десять пролезал в мою лабораторию, которую я опечатывал от него различными способами. Последний раз я её просто перенёс втайне от всех в другое место и всё равно наутро обнаружил его там, – лекарь рассмеялся.

– Врей тоже не сидит сложа руки. Я вообще удивляюсь, как ты успевал читать всё, что он находил, – Риш поморщился.

– Привык, – скромно улыбнулся Иер, замяв, что иначе Врей бы ему спать не дал.

– Теперь будем надеяться, что Риша действительно промолчит, – Узээриш красноречиво посмотрел на отца. – И надеяться, что ты больше ничего подобного не учудишь.

Иерхарид виновато улыбнулся.

Узээриш и Винеш попесочили его ещё с полчасика, потом Иер притворился страшно уставшим, и они, ворча, наконец ушли. А бывший хайнес быстренько оделся и, открыв светильник – чтобы его никто не остановил, – направился в подземелья, в лабораторию Ёрдела.

К удивлению Иера, тёмный оказался там и даже открыл дверь.

– Ёрдел, мальчик мой, – оборотень виновато улыбнулся, – прости меня. Надеюсь, тебе не сильно досталось?

Ёрдел не очень понял, что ему должно было достаться, и отрицательно мотнул головой.

– Ох, хорошо, а то я переживал. Я тут хотел у тебя кое-что спросить, – Иерхариду было неловко от собственной наглости. – Скажи, а у тебя случайно нет второго такого же светильника? – бывший хайнеса поднял вверх артефакт.

Тёмный проникновенно посмотрел на оборотня и бесстрастно ответил:

– Теперь есть.

И спокойно закрыл дверь перед носом мужчины.

– Есть? – Иер не поверил своим ушам и радостно воззрился на запертую дверь. – Ты отдаёшь этот светильник мне? Мальчик мой, огромное тебе спасибо! Ты меня так выручил!

И совершенно довольный оборотень радостно заспешил прочь.

Нужно собрать гостинец. Не лететь же с пустыми лапами!

Ишенька с мрачным видом сидела на скамье и хрупала морковью. В саженях десяти от неё на грязном снегу валялась сестра На̀ра, женщина уже очень взрослая, с серебристыми нитями в чёрных волосах и с морщинами на лице. Рядом с ней в одной хламиде кружил дородный и лысый брат О̀кся, плащ он набросил на голосящую женщину и теперь пытался её успокоить.

– Это Тёмный дух живёт во мне, – причитала сестра Нара, придерживая плащ и раскачиваясь из стороны в сторону.

Иша презрительно фыркнула и вгрызлась в морковь.

– Ну что ты, сестра, – успокоительно басил брат Окся, – то душа твоя вторая, половина от сути.

– Не моё, – всхлипнула женщина, – не моё…

И она живёт в монастыре третий год? Иша с неодобрением и в то же время с жалостью посмотрела на сестру Нару. Та устраивала истерики каждый раз, когда её зверь – тощая облезающая волчица – вылезал наружу. Сам зверь вёл себя тихо. С тоскливым видом нюхал воздух и бродил по парку, будто выискивая кого-то. А госпожа Нара приходила в ужас и была уверена, что у неё внутри живёт злой дух, который пьёт её жизнь. И не бросается на других лишь потому, что защитные заклинания монастыря сдерживают его злобную натуру. Мало того, она верила, что все в монастыре одержимы духами и держат их здесь, чтобы обезопасить мир.

Глупости, конечно, Иша в эти россказни не верила. Сама она первые две недели после того, как начала осознавать окружающий мир, даже не понимала, что внутри неё есть кто-то ещё. Она отмечала мысли-образы, появляющиеся в голове невесть с чего, но так у неё голова и ранена была. Да и откуда ей было знать, как голова работать должна? Принимала как должное. И что странного можно увидеть в желании обнюхать корявую березу, если ты не помнишь, что это странно?

В лису она первый раз перекинулась как раз на третью неделю. Спонтанный оборот, ошеломляющий и одуряющий. Иша тогда очень перепугалась, но настоятель ей объяснил, что ничего страшного не произошло. Так и должно быть. И он, и она родились с двумя ликами, в этом нет ничего ужасного, в мире бесчисленное множество таких, как они. Брат Мастюня даже перекинулся перед ней в медведя, показывая, что она не одна такая. И Иша успокоилась. В самом деле, чего переживать, есть так и должно быть?

Погодка выдалась ныне отменная, в воздухе витал знакомый-незнакомый запах влажной земли, с веток и крыш капало, громко и протяжно каркали вороны. Иша чувствовала, что что-то меняется. Больше душой чувствовала. В сердце поселилось ожидание чего-то волнующего, тёплого, сводящего с ума. Братья говорили, что скоро прилетят первые птички – предвестники весны. Для Ишы такой птичкой стал загадочный Харид, прибывший из неведомого мира за стеной. Он очень понравился Ишеньке. Так ей ещё никто не нравился. Вообще никто! И она очень хотела ему помочь.

С самого утра Иша ходила по братьям и сёстрам и заводила с ними разговоры, пытаясь понять, кого из них ищет Харид. Но все они были вялыми, беседовали неохотно, о прошлом, которое так и не вспомнили, и вовсе говорить отказывались. Ише они казались блеклыми тенями, слоняющимися по территории монастыря. Вот уж точно духи! Сложно было представить, что кого-то из них ищет Харид.

Ишенька попробовала аккуратненько вызнать, от кого ещё отказались близкие. Харид же не отказывался от… своего друга. Значит, надо искать среди тех, кто оказался здесь просто на лечении-попечении.

Но таких не нашлось. Все, с кем лисичка успела поговорить, с безразличием отвечали, что от них отказались или не осталось никого, кто бы смог взять заботу о них. Иша опросила ещё не всех, но всё же странно… Закрадывались сомнения, которые заставляли лисичку ёрзать и беспокоиться. А может… может, врёт брат Мастюня? Вдруг там, за стеной, её тоже ждут? Как Харид своего друга. Только зачем брату врать, ради чего?

В своих мыслях Иша совсем распереживалась и так расстроилась, что голова заболела. Страшно было представить, что братья врут, ведь, кроме их слов, она ничего не знала о мире. А если они врут, то значит, она вообще ничего не знает.

– Внутри меня Тёмный дух… дух… – продолжала выть на одной ноте и раскачиваться сестра Нара.

Иша сердито на неё посмотрела. Эта ещё душу травит!

– Тпр-р-р-ру-у-у-у-у! – седобородый брат Цыбай натянул вожжи и устало сгорбился на передке телеги.

Молоденький крепкий брат Зразый тут же соскочил с брёвен и начал торопливо развязывать стягивающие дерево верёвки, одновременно с этим истово стуча ногой в дверь дровяного сарайчика.

– Эй, братья! – заголосил он. – Тепло приехало, разбирай, пока не отсырело!

– Что ж вы так быстро… – из сарая с самым недовольным видом вышли двое парней.

Седобородый прикрикнул на них:

– Вам бы только портки студить, сидя на поленьях! Брат Зразый и так заместо вас уже третий раз в лес мотается, самую тяжёлую работу делает, а вы, свиньи неблагодарные, ещё и ворчать смеете. Настоятелю как пожалуюсь на вас, так на всю весну и лето на поле отрядит.

Парни испуганно подобрались и поспешили подступить к телеге.