Текст книги "Ты заслуживаешь знать (ЛП)"

Автор книги: Эгги Блум Томпсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5

Глава 5

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен сидит, сжавшись в комок и подтянув колени к груди, прямо напротив мужчины в темно-бордовой рубашке и черном галстуке. Его густые черные волосы зачесаны назад, напоминая образ эстрадного певца старой школы, из тех, чьи пластинки слушали на проигрывателе ее бабушка с дедушкой.

Судя по визитке, которую он ей протянул, перед ней детектив Джей Салазар из полицейского управления округа Монтгомери. И Гвен догадывается: пиджак и галстук на нем только потому, что ему поручили сообщить ей страшную весть.

Тело Антона нашли в переулке в центре Бетесды. Его сбила машина.

– Позвольте спросить… – начинает он, но Гвен поднимает палец, призывая к молчанию: через гостиную, словно Гамельнский крысолов, шествует Эйми в сопровождении всех пятерых детей.

У самой двери Эйми останавливается:

– Я отведу всех к Лизе и сразу же вернусь.

Гвен кивает и машет на прощание Джорджу и Рафи. Мальчишки толкаются и, кажется, вовсе не замечают чужого мужчину в костюме посреди их гостиной. Они даже не обратили внимания на то, что Антон отсутствовал, когда они проснулись. Но рано или поздно ей придется рассказать им о случившемся. От этой мысли перехватывает дыхание, и ее начинает трясти. Это уничтожит ее милых мальчиков. Иначе и быть не может. Их жизни навсегда расколются надвое: «до смерти отца» и «после». Осознание чудовищного масштаба трагедии наваливается на нее всей тяжестью. Гвен с трудом подавляет рвущийся наружу всхлип.

– Принести вам что-нибудь? – спрашивает детектив. – Воды? Салфетку?

Очнувшись от своих мыслей, Гвен поднимает глаза на сидящего напротив человека. Его темные глаза неотрывно смотрят на нее, и, кажется, он видит ее насквозь. Чувствуя себя неуютно, она отводит взгляд и упирается им в шевронный узор ковра под журнальным столиком.

– Нет, нет, спасибо. Я просто не хочу, чтобы они что-то услышали. Я сама скажу им позже. Пусть у них будет хотя бы еще одно утро нормального детства, прежде чем все изменится навсегда.

– Разумеется, это разумно. Вам повезло иметь таких хороших соседей.

– Повезло, – повторяет Гвен. Меньше всего на свете она сейчас чувствует себя везучей.

– Неудачно выразился. Прошу прощения, миссис Хоури.

Гвен обхватывает колени еще крепче.Миссис Хоури. Она заставляет себя собраться, но чувствует, как сознание замыкается, уходя в глухую защиту. Этому трюку она научилась еще в детстве, когда родители орали друг на друга или срывались на нее. Своего рода диссоциация, позволявшая пережить происходящее, не пропуская боль внутрь себя. Хотя боль все равно просачивалась. А годы терапии ясно дали понять: механизмы психологической защиты из детства во взрослой жизни оборачиваются против тебя самой. Она пару раз моргает и пытается сфокусироваться на черном галстуке детектива, сделанном из ткани, которая мягко переливается в лучах света, льющихся из окна гостиной.

– О чем вы говорили? Простите… где нашли Антона?

– В переулке возле бара на Висконсин-авеню. «Виллиан энд Сэйнт». Вам знакомо это заведение?

Гвен кивает:

– Конечно. Это вроде нашего местного бара. – Настоящая злачная дыра, совершенно нетипичная для Бетесды: темная, пропахшая пивом, с липким полом и туалетом, от одного вида которого чесаться хочется. Полный контраст с расположенными неподалеку барами на крышах, где подают коктейли по двадцать долларов за бокал и открываются отличные виды для «Инстаграма». – Один из отцов в школе наших мальчиков играет в кавер-группе «Мужья-трофеи», они там иногда выступают. Так что да. Мы там бывали. Антон был там вчера вечером?

– Мы пока не уверены, заходил ли он вообще внутрь, – произносит Салазар. – Он говорил вам, что собирается туда?

– Нет. – Перед глазами тут же встает отчетливая картина: пьяный Антон, шатаясь, идет по переулку между женским фермерским рынком Бетесды и баром. – Значит, кто-то сбил его на машине прямо в переулке? Водитель скрылся с места аварии?

Детектив пересаживается поудобнее:

– Судя по всему, наезд был совершен намеренно.

Она пытается сглотнуть ком, вставший поперек горла, но не может.

– Как… почему вы так решили?

Детектив качает головой:

– Я не имею права вдаваться в детали, но удар был нанесен не один раз. Понимаю, слышать такое невыносимо, но смерть вашего мужа расследуется как умышленное убийство.

– Убийство, – повторяет Гвен, чувствуя, как ее накрывает ледяное оцепенение. – Вы хотите сказать, его убили.

Гвен хватает диванную подушку и судорожно прижимает ее к груди.Этого не может быть. Она раскачивается взад-вперед, пытаясь удержаться в этой комнате, в этой реальности, в то время как каждая клеточка ее тела молит о побеге.

Детектив раскрывает небольшой блокнот:

– У вас есть идеи, что он мог делать в том переулке прошлой ночью? Он направлялся в бар?

– Э-э… я не знаю. – Она смотрит на него, не понимая, как вообще можно сидеть в чужой гостиной и рассуждать о смерти с таким невозмутимым спокойствием.Соберись, Гвен, приказывает она себе. – Может, пошел выпить. Я легла спать сразу после того, как уложила детей.

– Он часто так делал? Уходил выпить ночью, когда вы с детьми уже спали?

Гвен улавливает в его голосе легкие нотки осуждения. Она мельком смотрит на его руку, на золотое кольцо на безымянном пальце. Женат. Изменяет ли он своей жене? Врет ли ей? Случаются ли у них громкие, разрушительные скандалы? Или он из тех невыносимых святош, которые называют супругу лучшим другом и никогда не ложатся спать в ссоре?

– Иногда, – отвечает Гвен. – Как я уже сказала, там выступает группа, которая нам нравится. Антон любит живую музыку. – Она повторяется. И это даже неправда.Зачем она это ляпнула? Это ведь она прошлой осенью силой потащила его на концерт «Мужей-трофеев» . Тогда собралась большая компания школьных родителей. Но Антон весь вечер просидел с кислой миной в углу, цедя свой напиток, пока она, Эйми, Лиза и другие мамочки отрывались на танцполе под каверы на The Police и Matchbox Twenty.

– Вчера эта группа выступала?

– Кажется, нет, – говорит она. – Но я не уверена.

– Мы это проверим. Он мог с кем-то встречаться?

– Нет. То есть, насколько мне известно, нет. Я вообще не знала, что он ушел из дома. – Ее первая откровенная ложь. Она почти ждет, что детектив сейчас вскинет голову, словно он живой детектор лжи. Но он лишь продолжает что-то чиркать в блокноте.

– Ваш муж преподавал писательское мастерство в Американском университете. Мог ли он встречаться со студентом? Или с кем-то из коллег?

Гвен вздрагивает от того, что Салазар знает о работе Антона. Но чему тут удивляться? Стоит вбить в поисковик «Антон Хоури», как тут же всплывает его книга и должность в университете. Наверняка детектив первым делом это и сделал, как только нашли тело и документы. Разве не так поступают все, знакомясь с новым человеком? Гуглят. С чего бы полиции действовать иначе? Интересно, что еще они успели нарыть в сети?

– Вряд ли.

– На работе все было гладко, без конфликтов? Недовольных студентов не было?

Гвен качает головой:

– Нет. Студенты его обожают. И с коллегами он отлично ладит.

– А что насчет денег? – Салазар оглядывает комнату, оценивая минималистичный, но дорогой интерьер. Он не может знать, что они сидят на модульном диване стоимостью пятнадцать тысяч долларов. Она купила его, когда Антон был на пике славы. В те сытые времена Гвен совершенно не считала деньги. Ей и в голову не приходило, что они могут однажды закончиться.

– А что с ними?

– Писательский труд ведь не особенно прибылен, не так ли, миссис Хоури?

– Для большинства писателей – да, но мой муж не относился к большинству. Его первая книга стала грандиозным хитом. – Она понимает, что ее тон звучит слишком оборонительно, и сама поражается тому, что какая-то часть ее все еще отчаянно хочет, чтобы окружающие видели в Антоне успешного человека. Она не собирается признаваться ему, что второго грандиозного хита так и не случилось, что деньги кончились и теперь они сидят на шее у ее родителей, которые оплачивают их счета за машину и ипотеку.

– Понимаю.

– Она разошлась тиражом более двух миллионов экземпляров по всему миру. «Последний цикламен». Вот ее название.

– Никогда не слышал, – Салазар качает головой. – Если честно, я не особый любитель чтения. Последнюю книжку, наверное, еще в школе открывал. А вы? Вы работаете?

– На полставки. В пиар-агентстве «Блю Дот» в Джорджтауне. – Гвен опускает ноги на пол и вытягивает их. Эта тема ей неприятна. Когда они с Антоном только начали встречаться, она работала в пиар-компании в Нью-Йорке. Родители подбрасывали ей денег; платили там сущие гроши. Она надеялась однажды дорасти до партнера, может, даже открыть собственное агентство, но замужество и материнство пустили эти планы под откос. Она продолжала работать в пиаре в Бостоне, но после переезда в округ Колумбия пришлось хвататься за все подряд: неполный день, фриланс. В итоге ей с трудом удалось устроиться на рядовую должность в крошечное бутиковое агентство в Джорджтауне, где в основном она пишет пресс-релизы для авторов нон-фикшна и спикеров. Она воспринимала это как колоссальный шаг назад.

– Значит, проблем с финансами не возникало?

Гвен прикусывает изнутри щеку, вспоминая бесконечные скандалы из-за трат Антона. Именно так три года назад она и узнала о его измене: по непонятной строчке в выписке по кредитке за те выходные, когда она с детьми уезжала к родителям в Вирджинию. Стоило копнуть глубже, как выяснилось, что деньги ушли на спа-массаж для двоих в роскошном отеле Бостона. Полный контроль над семейным бюджетом был одним из условий, которые Гвен выдвинула, согласившись остаться с ним.

– Нет, проблем с деньгами у нас не было.

– Он любил азартные игры?

– Игры? – голос срывается на фальцет. – Конечно нет! С чего вы вообще это взяли?

Детектив вскидывает бровь:

– Это стандартные вопросы. Не хотел вас обидеть.

Входная дверь открывается, и в прихожую с виноватым видом входит Эйми. Гвен обращается к ней, словно игнорируя детектива:

– Мальчики в порядке?

– Все у Лизы, – отзывается Эйми. – Все нормально.

Детектив поднимается со своего места:

– Еще раз, миссис Хоури, примите мои глубочайшие соболезнования. – Он быстро записывает что-то на листке бумаги. – Позвоните по этому номеру, чтобы согласовать время опознания тела вашего мужа и забрать его вещи. Я буду на связи.

Он идет к выходу, и Эйми распахивает перед ним дверь. Стоит ему уйти, как она тут же запирает замок и бросается к Гвен. Та поднимается навстречу и позволяет подруге крепко обнять себя.

– Господи, Гвен, какой кошмар...

Гвен отстраняется:

– Я в шоке.

– Что случилось?

– Его сбила машина. Прошлой ночью, в переулке возле «Виллиан энд Сэйнт». Они думают, это было намеренно.

– Ты имеешь в виду, убийство? Но кому могло понадобиться убивать Антона?

Мысли в голове Гвен замирают, образуя сплошную пустоту. Она не может сейчас это обсуждать. Только не сейчас.

– Прости, Эйми. Мне нужно идти. Надо обзвонить родных. – Она поднимает бумажку, оставленную детективом, точно какой-то жуткий пропуск.

– Конечно. Мне, наверное, тоже стоит показаться на работе, – говорит Эйми и на мгновение запинается: – Если только ты не хочешь, чтобы я все отменила и осталась с тобой?

– Нет. Не надо. Спасибо тебе, но у меня куча дел.

– Если передумаешь и захочешь, чтобы кто-то был рядом – просто напиши. Лиза присмотрит за детьми, а когда я вернусь, приготовлю ужин на всех.

Они вместе направляются к выходу. Эйми вдруг замирает и хмурится:

– Кажется, я на что-то наступила. – Она наклоняется и снимает что-то с подошвы.

– Не обращай внимания, – торопливо бросает Гвен. Но уже поздно. Эйми выпрямляется, держа в пальцах керамический осколок. Гвен была абсолютно уверена, что убрала все подчистую еще прошлой ночью.

– Это что, кровь? – спрашивает Эйми, поднимая его к свету.

Гвен выдавливает фальшивый смешок:

– Да я на днях чашку в раковине разбила. Видимо, порезалась. Дай сюда, я выброшу. – Она протягивает ладонь и смотрит, как Эйми роняет острый обломок ей в руку. – Спасибо тебе за все.

Она обнимает Эйми прежде, чем та успевает что-то сказать, и тут же распахивает входную дверь.

Провожая Эйми взглядом, она мысленно проклинает себя за эту дурацкую ложь. Если чашка разбилась в раковине, какого черта осколок валялся на полу в гостиной? Остается только молиться, чтобы Эйми не сопоставила факты. Меньше всего на свете ей сейчас нужно, чтобы подруга начала совать свой нос не в свое дело.

Глава 6

Глава 6

НАСТОЯЩЕЕ

– Да что происходит-то? – Лиза распахивает дверь, сжимая в руке огромную мятно-зеленую термобутылку с торчащей трубочкой. – С вами все в порядке?

Эйми шагает в прихожую и оглядывается по сторонам:

– Где дети?

– Все на заднем дворе. Ну давай, выкладывай.

– Ноа тоже?

– И Ноа. Эйми, ради бога, что стряслось? Я же сейчас лопну от любопытства.

– Детям мы пока ничего не говорим, ладно? – просит Эйми. – Гвен хочет сама рассказать своим мальчикам, да и я бы предпочла поговорить со своими позже. Пусть хотя бы сегодняшний день проведут без этого кошмара.

– Какого кошмара? Что случилось?

– Антон… Мне тяжело это говорить, но он мертв. Сегодня рано утром его тело нашли в одном из переулков в Бетесде.

У Лизы отвисает челюсть.

– Полиция считает, что его сбила машина, – продолжает Эйми. – Но они пока ни в чем не уверены.

– В смысле, пьяный водитель?

– Возможно. Они сами пока толком ничего не знают. Но Гвен сказала, что полиция считает это убийством.

– Убийством?! С ума сойти… Ты хочешь сказать, кто-то сбил его намеренно? – Лиза ошарашенно качает головой. – Поверить не могу. Кому вообще такое могло прийти в голову?

– Не знаю, но Антона больше нет. И сейчас главное – позаботиться о Джордже, Рафи и Гвен. Бедные мальчики…

– А они знают? Они вроде не выглядели расстроенными.

Эйми с легким раздражением качает головой:

– Нет. Я же сказала: детям пока ни слова, так что, пожалуйста, держи язык за зубами.

– Можешь на меня положиться, – кивает Лиза. – Бедная Гвен. Как она вообще держится?

– Насколько это возможно в такой ситуации. То есть паршиво. Думаю, у нее шок. Настоящее осознание накроет ее позже. Нам нужно сейчас быть рядом с ней.

– Чем мы можем помочь? У меня просто сердце разрывается за Джорджа и Рафи. Представить страшно…

– Сейчас главное – подстраховать ее с детьми, как сегодня, это уже огромная помощь. Мне нужно съездить на работу на пару часов, но на обратном пути я захвачу пиццу. Ты не против присмотреть за ними до этого времени? Скотта тоже вызвали на работу, иначе я бы тебя не дергала.

– Даже не думай об этом. Я всегда рядом, Эйми. И для тебя, и для Гвен, и для этих милых мальчишек. Помогу всем, чем смогу. Может, черкнуть в соседский чат?

Эйми передергивает:

– Нет! Я же говорю: об этом пока никто не знает. Понятно, что скоро новость просочится и в новости, и в чаты, но нам нужно держать это в тайне, пока Гвен сама все не расскажет детям. Меньше всего хочется, чтобы они узнали обо всем от какого-нибудь случайного соседа. Так что телик не включайте, ладно? Никаких новостей.

Из полумрака столовой бесшумно появляется Ноа:

– Я не хочу здесь оставаться. Я хочу к Кэти.

– Ноа, милая, я тебя и не заметила.

– Я хочу посмотреть на котят.

– А разве ты не хочешь остаться здесь со своими братьями? – слащаво-напевным голосом спрашивает Лиза, наклоняясь к ней и уперев руки в колени. – Мы придумаем столько всего веселого!

Ноа угрюмо хмурится. Эйми понимает, что Лиза просто пытается быть милой, но Ноа терпеть не может, когда взрослые сюсюкают с ней елейным тоном. Она трогает Лизу за плечо:

– Дай нам минутку, хорошо?

– Конечно, – Лиза заметно колеблется. На секунду Эйми пугается, что та снова начнет читать нотации о методах воспитания. Лиза уже не раз намекала, что Эйми слишком носится с Ноа, чуть ли не обвиняя ее в социальной тревожности ребенка. Она даже взяла за привычку пересылать статьи из Apple News о тревожных детях, которые Эйми сразу же удаляла, не открывая. Какое счастье, что Лиза просто уходит вглубь дома. Слушать весь этот бред «идеальной мамочки» сейчас совершенно нет сил.

– Кэти не против, чтобы я приехала, – говорит Ноа.

– И откуда ты это знаешь? – удивляется Эйми. Ноа вытаскивает из кармана телефон, в котором Эйми мгновенно узнает свой собственный. – Мой телефон у тебя?

– Я вытащила его из твоего кармана, когда мы были у Гвен, – в ее голосе звучит искреннее раскаяние, но ровно через две секунды она снова оживляется: – Но Кэти сказала, что я могу приехать! Написала, что можно в любое время до четырех.

Эйми выхватывает трубку из рук дочери:

– Что я тебе говорила о том, чтобы брать мой телефон без спроса?!

– Но ты была занята, – начинает канючить та.

– Нельзя брать чужой телефон, Ноа!

– Прости… – Ноа опускает голову.

Эйми открывает сообщения и действительно видит целую переписку с Кэти. Она шумно втягивает воздух сквозь зубы.

– Ноа Хелен Краудер, так делать нельзя. Никогда. – Голос Эйми срывается на куда более резкий тон, чем она планировала. Дочь испуганно отшатывается.

– Но ты же обещала, что спросишь ее, – тихо, но с упрямой настойчивостью возражает Ноа.

– Нет, я этого не говорила. И это все равно не дает тебе права переписываться с людьми с моего телефона!

– Говорила! – с абсолютной уверенностью праведницы заявляет Ноа. – Ты сама сказала. Ты сказала: «Я ее спрошу». Ты сказала это сегодня утром на кухне!

Правда сказала? Эйми не помнит. Может, и брякнула что-то такое, просто чтобы Ноа перестала к ней приставать. То утреннее время на кухне кажется бесконечно далеким. Другой мир – хаотичный, привычный, нормальный мир, где главной катастрофой был поиск няни, а не убитые мужья и дети-сироты.

– В общем, – бубнит Ноа, – она не против. Она сама так написала.

Как объяснить ребенку, что даже когда люди говорят «я не против», на самом деле они могут быть очень даже против? Ноа все воспринимает слишком буквально.Буквальная. Ригидная. Именно такие слова использовала ее школьная учительница в характеристике.

Младший из трех ее сводных братьев в детстве был точно таким же, и семья долго ломала голову, пока ему не поставили диагноз: расстройство аутистического спектра. Диагноз помог выбить специальную поддержку в школе и дал ее отцу с Деб понимание, как с этим работать, но самого брата он не изменил. Сейчас ему за тридцать, а он до сих пор живет с родителями, в крошечном домике, который они построили для него на задворках своего участка. Он работает в семейном питомнике растений, в бухгалтерии, и, по всеобщим отзывам, прекрасно справляется со своими обязанностями. Но самостоятельным его назвать нельзя ни в коей мере. Вся эта взрослая ответственность, которую сейчас модно называть «взрослой жизнью», для него просто недоступна. Отец и мачеха платят за его коммуналку, покупают ему продукты и раз в неделю нанимают клининг, чтобы жилье не заросло грязью.

Неужели такое же будущее ждет и Ноа?

Эйми мотает головой, отгоняя навязчивые мысли. Она забегает вперед. Она ведь даже не видела результатов обследования. Куча детей воспринимает все буквально или страдает от импульсивности, а потом вырастает и живет полноценной, независимой жизнью. Новость о гибели Антона выбила ее из колеи, напугала до полусмерти. Когда нечто столь чудовищное и жестокое случается в таком безопасном месте, ощущение защищенности рассыпается в пыль. С кухни доносится дикий визг мальчишек, разносясь по всему дому, и Ноа вздрагивает. Она всегда болезненно реагировала на громкие звуки и яркий свет. Провести целый день в компании четырех пацанов и Лизы, которая просто рявкнет на нее: «Прекрати придуриваться», – станет для девочки сущим адом. Кэти бывшая учительница и она умеет ладить с детьми. Ее дом – тихий оазис посреди просторного участка.

– Ладно, садись в машину. Поедешь к Кэти.

– Правда?! – Ноа срывается с места и мчится к пикапу, даже не дожидаясь ответа. Эйми кричит вглубь дома Лизе, что уезжает и забирает Ноа с собой, и не ждет ответа. Выйдя на улицу, она видит, как дочь уже забирается на пассажирское сиденье. Эйми успевает пройти лишь полпути до машины, когда ее кто-то окликает. Обернувшись, она замечает детектива, который вылезает из припаркованного возле дома Гвен седана.

– Эй, подождите минутку! – Он машет ей рукой, и она замирает в паре шагов от своего грузовичка.

– Я могу вам чем-то помочь? – внутри все сжимается от неприятной догадки: он явно поджидал именно ее.

Детектив бросает взгляд за ее плечо в салон, где сидит Ноа:

– Простите, мисс Стерн, не хотел задерживать вас с дочерью, но я собирался спросить об этом еще раньше. Мы сейчас опрашиваем соседей и проверяем, есть ли у кого записи с камер видеонаблюдения за прошлую ночь. Ну, знаете, умные дверные звонки и все такое. Пытаемся установить точное время, когда мистер Хоури покинул район. У вас установлена камера?

Эйми кивает:

– У нас есть камера в дверном звонке.

– Отлично. К ней есть доступ с телефона?

– Вы хотите, чтобы я посмотрела прямо сейчас? – Она с тревогой косится на Ноа.

– Если вас не затруднит, – говорит детектив. – Меня интересует период начиная с девяти вечера.

Эйми чувствует, что выбора у нее нет. Она открывает приложение на телефоне и поворачивает экран так, чтобы детективу было видно.

– Она начинает запись при любом обнаруженном движении, – поясняет Эйми, испытывая странную уязвимость, будто собирается выдать какую-то постыдную тайну. Она нажимает на вчерашний архив и перематывает на девять вечера.

Вдвоем они смотрят, как по улице идет незнакомый мужчина с маленькой собачкой и позволяет ей забежать к ним на газон, наложить кучу.

– Некрасиво, – комментирует детектив.

Запись перескакивает вперед: на дорожке к дому появляется мужчина, неуверенно держащийся на ногах. Он то и дело прижимает ладонь к виску. У Эйми перехватывает дыхание, она с трудом сдерживает судорожный вздох.

– Это Антон, – срывается у нее с губ. Мужчина подходит ближе к крыльцу и слегка поворачивает голову: на лбу отчетливо видна глубокая кровоточащая рана.

Мгновение спустя на порог выходит Скотт. Он уже в куртке; выходя, он аккуратно прикрывает за собой дверь. Вдвоем они спускаются по дорожке и скрываются за границей обзора камеры, погружаясь в темноту ночной улицы.

Затем таймкод перескакивает на час вперед: камера снова фиксирует движение. Скотт возвращается. Один.

Эйми застывает от потрясения, но изо всех сил старается удержать маску невозмутимости. Интуиция кричит: нужно вести себя максимально спокойно. Возможно, показывать это видео детективу было огромной ошибкой, но усугублять ее нельзя.

– Вы знали, что Антон приходил к вам вчера ночью? – спрашивает детектив, распрямляя спину.

Эйми качает головой:

– Нет. К тому моменту я, должно быть, уже спала.

– Это ваш муж ушел вместе с ним?

– Да.

– Есть предположения, куда они направились?

Эйми нервно сжимает ключи в кулаке:

– Простите, нет. Послушайте, мне нужно отвезти дочь, а потом ехать на работу.

– Без проблем, – он примирительно поднимает ладони и улыбается. – Ваш муж сейчас дома?

– Ему пришлось выйти на работу.

– Ничего страшного, я заеду к нему позже. А пока, вы не могли бы скинуть мне эту запись на почту? – Он достает визитку и протягивает ей. – Мой электронный адрес в углу.

– Да, конечно, – она берет карточку.

– Сделайте это прямо сейчас, если вас не затруднит? – его тон звучит мягко, но приказ читается безошибочно. И какой у нее выбор?