Текст книги "Ты заслуживаешь знать (ЛП)"

Автор книги: Эгги Блум Томпсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

Глава 34

Глава 34

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен остается у входа в сарай, пока Эйми бежит к машине и распахивает дверцы настежь.

– Скотт! Скотт! – кричит она, мечась от одной стороны к другой.

Воздух здесь затхлый и сырой, пахнет плесенью и мышами. Кроме чёрного внедорожника, в сарае только несколько ржавых садовых инструментов, висящих на крюках на стене. Рядом с Гвен скулит Сабаба.

– Все хорошо, мальчик, – говорит она, наклоняясь и гладя его по голове, хотя прекрасно понимает: все далеко не хорошо.

Эйми выбирается с заднего сиденья со слезами на глазах.

– Пусто.

– Давай я проверю багажник. – Гвен открывает его, но внутри ничего нет, кроме нескольких многоразовых пакетов для продуктов и футбольного мяча.

– Мне так жаль, Эйми, – произносит Гвен, захлопывая багажник. Она и не рассчитывала найти Скотта внутри, но отчаянно пыталась хоть чем-то помочь.

Эйми оседает прямо на пол сарая, привалившись спиной к колесу машины, и роняет голову. Длинные волнистые волосы падают завесой, закрывая лицо, но Гвен слышит ее всхлипы. Это застает Гвен врасплох: Эйми никогда не теряет самообладания. Гвен опускается на корточки рядом с ней.

– Эйми, все будет в порядке, мы найдем его. Это ведь хорошо.

– Хорошо? – Эйми поднимает заплаканное лицо. – Что в этом хорошего?

– Это значит, что он был здесь. Теперь у полиции появится зацепка. Я сейчас им позвоню.

Поднимаясь на ноги и набирая номер, Гвен вдруг ловит себя на мысли, что сама ни за что не отреагировала бы так на исчезновение Антона. Она даже не разрыдалась, когда узнала, что его убили. Ей до странности завидно, что Эйми испытывает такую сильную боль, ведь в ней отражается вся глубина ее любви к Скотту. Сама Гвен уже забыла, каково это. Не то чтобы она перестала кого-то любить: своих мальчиков она любит больше всего на свете. Но она забыла, что значитбыть влюбленной .

После звонка в полицию Гвен вместе с Джин уводит Эйми обратно в дом.

– Я понятия не имела, что эта машина там, – шепчет Джин, пока они усаживают Эйми на диван.

– Вас никто не винит, Джин, – успокаивает ее Гвен. – Присмотрите за Эйми минутку? Мне нужно попросить кого-нибудь забрать ее детей из школы.

Гвен думает было обратиться к Барб, но передумывает: матери придется слишком долго и сложно все объяснять. Остается Лиза. Связываться с ней тошно, но ради Эйми Гвен пишет ей сообщение. Лиза отвечает тут же:

«Без проблем. С Эйми все в порядке? Это из-за Скотта?»

«Она в норме. Потом все расскажут».

Гвен намеренно не написала«я все расскажу» . Кто-нибудь расскажет, но точно не она. Будь ее воля, она бы вообще больше рта не раскрыла в сторону Лизы. Маркусу та, может, и запудрила мозги, но Гвен знает всю правду о ней и Антоне.

Гвен возвращается к Эйми, чтобы дождаться полицию. Наконец приезжают двое офицеров; Джин уводит одного из них к сараю, а второй проходит в дом. Офицер Том Нгуен выглядит так, будто окончил школу только в прошлом году, но, несмотря на мальчишеское лицо, он, кажется, сразу улавливает всю серьезность ситуации.

Гвен охотно берет инициативу в свои руки, понимая, что Эйми слишком раздавлена для долгих разговоров. Она излагает всю историю: как Кэти Стокер притворялась, что живет здесь, хотя на самом деле просто присматривала за кошкой с котятами; что Скотт так и не вернулся вчера вечером домой; и как они нашли его машину в сарае у Джин. Сейчас это ее долг, но в глубине души она надеется, что это поможет вернуть хоть каплю доверия Эйми. Ей нужна подруга, и мысль о потере этих отношений для нее невыносима.

– Где он может быть? – спрашивает Эйми в пустоту. – Я не понимаю. Он не мог просто так исчезнуть.

– Мы здесь как раз для того, чтобы это выяснить, – отвечает офицер Нгуен.

– Его похитили?

– Пока неизвестно. Давайте не будем делать поспешных выводов, – говорит он. – Поговорим о Кэти Стокер. У вас есть о ней какая-нибудь еще информация? Даже если она кажется незначительной. Она упоминала каких-то друзей?

– Я не знаю ничего сверх того, что вам уже сказали, – отвечает Эйми.

– Ваш муж когда-нибудь с ней встречался?

– Нет, никогда. У него не было причин.

– Но между ними может быть связь, – осторожно вмешивается Гвен. – Мы только сегодня узнали, что кто-то шантажировал Скотта. И эта женщина, Кэти, могла быть замешана.

Офицер Нгуен, все это время стоявший на ногах, опускается на стул рядом с Эйми.

– Это правда? Вашего мужа шантажировали? – Он выдерживает паузу, ожидая ее ответа. Эйми кивает. – Это слишком важная деталь, чтобы о ней умалчивать.

– Мы не умалчивали, – говорит Эйми. – Я понимаю, насколько это важно. Поэтому мы и рассказываем вам прямо сейчас.

– Чем именно его шантажировали?

– Я не знаю. Я сама узнала об этом только сегодня от частного детектива, которого Скотт нанял разобраться в деле.

– Почему вы не позвонили в полицию сразу, как только выяснили это? – спрашивает Нгуен. – Что заставило вас приехать сюда?

– Не знаю. – Эйми опускает взгляд на свои руки. У Гвен сжимается сердце от жалости к подруге. Это была глупая затея, и теперь со стороны все выглядит еще хуже. Но Эйми была вне себя от горя.

– Думаете, вашего мужа шантажировала именно Кэти Стокер? – уточняет офицер.

Эйми смотрит на Гвен, словно ища одобрения. Гвен кивает. Выбора нет. Если они хотят найти Скотта, нужно выложить все карты на стол.

– Нет, это была не Кэти, – говорит Гвен. – Это был мой муж. Его зовут Антон Хоури, и его убили в пятницу вечером.

Офицер несколько секунд пристально смотрит на Гвен, затем поднимается:

– Прошу прощения, мне нужно сделать звонок.

Он выходит из комнаты минут на десять, и все это время Гвен слышит его приглушенный голос, пока он говорит по телефону. Она гадает, о чем он говорит. Вся эта история кажется полнейшим безумием. Наконец он возвращается и говорит, что они могут ехать домой.

– На данный момент у меня есть все необходимые показания. Но позже к вам обеим заедет детектив для беседы, – сообщает он. – Ах да, мне нужно свежее фото вашего мужа, если есть.

Когда Эйми не реагирует, Гвен сама находит фотографию Скотта и отправляет офицеру сообщением: за последний год совместных ужинов и отпусков у нее накопилось предостаточно снимков на выбор. Получив разрешение уйти, она выводит Эйми на улицу.

– Хочешь, я поведу? – предлагает Гвен.

Эйми качает головой.

– Я в порядке, правда.

Дорога домой проходит в неловком, давящем молчании. Гвен вытаскивает озябшие, влажные ноги из перепачканных шлепок и поджимает их под себя. Дома она сразу выбросит эту испорченную обувь, долго будет отмывать в душе Сабабу, а потом и себя. Обо всем остальном позаботится Барб. Гвен хочет спросить у Эйми, как она себя чувствует, но боится, что подруга сорвет на ней всю накопившуюся за день горечь. От Эйми за версту веет нежеланием разговаривать, и Гвен решает не лезть в душу. Мысли путаются от всего, что открылось сегодня, и у нее попросту нет сил это переварить. Например, тот факт, что Антон знал о Кэти. Гвен чувствует, как на нее давит груз его вины. Она ведь не шантажировала Скотта, но как жена Антона ощущает свою причастность.

Ей так хочется перешагнуть через ту пропасть, что разверзлась между ней и Эйми, свернуться вместе калачиком на диване с бутылкой вина и выговориться обо всем. Вдвоем у них было бы куда больше шансов во всем разобраться. Но Эйми от нее закрывается.

Когда машина останавливается перед домом Эйми, Гвен выныривает из своих мыслей.

– Мне надо зайти к Лизе за детьми, – бросает Эйми, выходя наружу.

Гвен снова натягивает мокрые шлепки и перехватывает поводок Сабабы. Предвечернее солнце скрылось за плотными белыми облаками, в тяжелом воздухе повис запах приближающегося дождя.

– Дай знать, если я смогу чем-то помочь, – говорит Гвен, пока Эйми ставит пикап на сигнализацию.

– Спасибо, – сухо отзывается Эйми через капот.

– Может, тебе стоит расспросить Лизу о Кэти?

Эйми хмурится:

– Лизу? Думаешь, она что-то знает о Кэти?

– Ну, она ведь закатила истерику, когда ты сказала, что Ноа собирается поехать к ней.

Эйми смотрит куда-то вдаль.

– Да, это правда.

– И если она спала с Антоном, возможно, он ей что-то рассказывал.

– Гвен, мы этого не знаем.

– Ты мне не веришь?

– Я уже не знаю, во что верить, – с раздражением отрезает Эйми. – И мне сейчас и без этого тошно.

– Конечно. Ты ведь никогда ни о ком не хочешь думать плохо. – Гвен поворачивается к своему дому, дергая за собой Сабабу, который нашел на асфальте какую-то дохлятину и пытается ее обнюхать. На самом деле ей хочется закричать:Ты всегда старалась видеть в ней только лучшее, но Лиза – психопатка, а у твоего муженька таких скелетов полон шкаф! И пора бы тебе уже повзрослеть и взглянуть правде в глаза. Но прямо сейчас Гвен кажется, что Эйми, ее единственная подруга на всем белом свете, и потерять ее нельзя. Поэтому Гвен выдавливает из себя улыбку. – И это одна из тех черт, за которые я тебя так люблю, Эйми. Просто будь осторожнее с теми, кому доверяешь.

Глава 35

Глава 35

НАСТОЯЩЕЕ

Маркус открывает дверь в фартуке и с порога заключает Эйми в объятия.

– Ты как, держишься? – Он отстраняется, заглядывая ей в лицо. – От Скотта есть новости?

Эйми качает головой:

– Нет. Но мы нашли его машину. Я расскажу внутри.

– С Гвен все в порядке? – спрашивает Маркус, кивая через тупик улицы на крыльцо ее дома, где все еще стоит Гвен.

Эйми оборачивается и смотрит, как та скрывается за дверью.

– Не совсем.

Эйми идет за Маркусом на ярко освещенную кухню, где ее встречает аромат чеснока и сливочного масла.

– Креветки с рисом, – говорит Маркус. – Я наготовил с запасом, если захочешь взять немного домой для детей.

– Ты такой милый, – отзывается она, чувствуя накатившее изнеможение. Об ужине она даже не думала, и предложение Маркуса кажется спасением, но навязываться не хочется. – Не хочу вас стеснять.

– Никаких стеснений. – Он достает из шкафчика большой пластиковый контейнер и начинает перекладывать еду прямо с противня. – Я всегда готовлю вдвое больше, чтобы оставалось на потом. А теперь рассказывай, что происходит? Лиза сказала, что Скотт пропал.

Она пересказывает ему урезанную версию событий: как Скотт не пришел ночевать и как ее клиентка, на самом деле, вовсе не жила в том доме, который выдавала за свой. Историю о шантаже со стороны Антона Эйми умалчивает из чувства защиты по отношению к Скотту. Что бы он ни натворил, она хочет сначала услышать его версию, прежде чем выносить приговор. Она знает, что остальные тут же подумают о худшем, даже такие близкие друзья, как Маркус.

– Хотел бы я знать, что не так с этой Кэти, – произносит он. – Как думаешь, Скотту угрожает опасность?

– Понятия не имею. Просто надеюсь, что полиция найдет его как можно скорее. – Она бросает взгляд на часы. – Пойду предупрежу детей, что пора собираться. Ты же знаешь, им всегда нужно время на раскачку.

– Я сам, – говорит Маркус. Он подходит к двери в подвал, засовывает два пальца в рот и издает оглушительный свист: – Бенджи? Макс? Ваша мама пришла!

Снизу доносятся разочарованные возгласы.

– Пятиминутная готовность! – кричит им Маркус и закрывает дверь.

– Отличный трюк со свистом, – замечает Эйми.

– У моей мамы был железный треугольник, в который она звенела, и мы с братьями слышали его, даже если убегали на самый край парка. – Он открывает холодильник и достает кочан салата и морковь. – Мне удается готовить ужин только в те дни, когда работаю из дома. Обожаю готовить. В другой жизни я бы точно открыл собственный ресторан.

– Повезло Лизе, – сухо отзывается Эйми. Морально истощенная, она совершенно не настроена на светские беседы. Ей просто хочется домой. – Ноа тоже там, внизу?

– Она в моем кабинете, свернулась калачиком с книгой. Сестра отдала мне коллекцию «Волшебного дома на дереве», когда племянник из нее вырос, и Ноа ее раскопала.

– Как мило, – говорит Эйми. – А Лиза ушла?

– На пилатес. – Маркус берет большой нож и принимается шинковать салат. – Тут на днях Гвен приходила, знаешь ли… изрядно пьяная. Наговорила кучу безумных обвинений.

– Да, я в курсе.

– И ты знаешь, о чем речь? – Маркус перестает резать и смотрит на Эйми, приподняв одну бровь.

– Да. – Эйми кивает.

– Хотел бы я, чтобы она просто успокоилась и поговорила с нами, – вздыхает он. – Думаю, смерть Антона сильно по ней ударила. Ну, не только в очевидном смысле. – Он сбрасывает нарезанный салат в деревянную миску и берется за морковь. – Если бы она пришла и спросила меня, я бы объяснил, что Лиза и Антон просто случайно пересеклись в Тампе.

– Ты знал об этом?

– Конечно. Лиза рассказала мне сразу, как вернулась. Они сходили в какой-то ресторан, напились, повеселились. Антон был на какой-то конференции. Она говорила, там были и другие писатели.

– Мне кажется, у Гвен немного сдают нервы, – осторожно подбирая слова, произносит Эйми. Ей не хочется вдаваться во все подробности тех тайн, которые Гвен скрывала от нее. Недавняя злость немного улеглась, и Эйми пока сама не понимает, как теперь относиться к подруге. – Это стресс из-за смерти Антона. Не просто смерти, а убийства.

По дороге к дому мальчики бегут вперед, а Ноа идет рядом с ней. Эйми перехватывает поудобнее теплый контейнер в руках, размышляя над словами Маркуса. Она не знает, чему верить. Мысль о романе между Лизой и Антоном кажется полным абсурдом, и все же Гвен была так уверена. И в одном Гвен оказалась права: то, как взбесилась Лиза, узнав, что Ноа проводит время у Кэти, выглядело очень странно. Но сейчас невозможно понять, было ли это просто очередной вспышкой Лизы в ее привычном репертуаре или же она действительно знала о делах Антона. Чтобы докопаться до истины, Эйми придется спросить ее лично и самой оценить реакцию.

– Мамочка, а Кай сказал, что папу Джорджа и Рафи убили. Но ты же говорила, что он погиб в автокатастрофе. – В голосе дочки звучат легкие обвиняющие нотки.

– Ну… его сбила машина. Я именно так и сказала.

– Кай сказал, что убийца разгуливает на свободе.

– Что он сказал? – Эйми резко останавливается.

– Сказал, что мне нужно подпереть дверь стулом, чтобы убийца не забрался ко мне. Но мне кажется, он просто хотел меня напугать.

– Ему не следовало так говорить, – твердо произносит Эйми. – Я поговорю с Лизой.

– Нет! Не надо. Пожалуйста, ничего не говори. Обещаешь?

Эйми вздыхает и идет дальше:

– Ладно, не буду. Но я не хочу, чтобы ты боялась. Никто не собирается причинять тебе вред. Он мальчикам то же самое сказал?

Ноа качает головой:

– Нет, только мне. Но это была случайность? Или его нарочно?

Мальчишки уже забежали в дом, оставив входную дверь распахнутой настежь. Эйми замирает на крыльце, не зная, что ответить. Взрослые вроде как должны знать ответы на все вопросы, но у нее нет ни одного.

– Мы пока не знаем точно. Полиция сейчас пытается во всем разобраться. Но я не хочу, чтобы ты тревожилась. Ты в безопасности. Хорошо?

Ноа кивает и переступает порог темного дома. Эйми идет следом, переходя из комнаты в комнату и щелкая всеми выключателями подряд. На кухне она нарезает морковные палочки и ломтики яблок, раскладывает рис с креветками по тарелкам и зовет всех ужинать.

– Раз папы нет, можно мы посмотрим что-нибудь за едой? – спрашивает Ноа.

Мальчики тут же подхватывают идею, затевая спор о том, какое шоу включить. Эйми уступает: у нее нет сил воевать сегодня за экранное время. Дети хватают тарелки со стаканами и убегают в гостиную. Эйми остается за кухонным столом одна, глядя в глухую черноту заднего двора. Прожекторы во дворе Гвен вспыхивают и тут же гаснут. Может, она выпустила Сабабу. А может, датчики движения сработали на лису. До дома Гвен всего каких-то десять метров, но кажется, будто их разделяют миллионы километров. До чего же странно: каждая из них выполняет привычный пригородный ритуал вечернего ужина, пока их мужья отсутствуют.

Пропал без вести. Но не погиб. Скотт вернется.

После ужина дети сгружают посуду в раковину и уносятся наверх. Обычно они со Скоттом моют посуду вдвоем. Уборка на кухне всегда была их временем поделиться тем, как прошел день. Она думает о его машине, запертой в том сарае. Как она там оказалась? Он сам заехал туда? Его заставили? Эта неизвестность невыносима. Всю свою жизнь она стремилась к стабильности, а теперь вынуждена признать, что, возможно, совсем не знает человека, на которого привыкла полагаться во всем.

Слова Джона Блока всплывают в памяти злой насмешкой:

«Не перестаю поражаться. Люди могут быть женаты и спать в одной постели десятилетиями, понятия не имея, кто находится рядом с ними».

Эйми поднимается наверх и начинает перебирать ящики Скотта. Она не ищет ничего конкретного, но надеется, что какая-нибудь вещь всколыхнет запрятанное воспоминание, разбудит спящее знание. Но в ящике с носками или под аккуратно сложенными свитерами Скотта нет никаких скелетов. В его прикроватной тумбочке она находит стопку открыток с недавнего дня рождения. Одна от нее, самодельные от детей и одна в желтом конверте с обратным адресом из Северной Каролины, где живет его тетя Кей. Эйми открывает открытку и пробегает глазами текст. Стандартная карточка от Hallmark – тетя просто черкнула свое имя внизу, и все. Она – единственная оставшаяся родня Скотта, и сейчас этот факт кажется Эйми особенно значимым. С тремя сводными братьями, отцом и Деб у самой Эйми всегда был целый клан за спиной. Праздники они неизменно проводили в Балтиморе, и со дня их свадьбы Скотт всегда с радостью ездил с ней, наслаждаясь тем, что стал частью большой шумной семьи. Ей нравилось, когда он был рядом на этих семейных посиделках. Он ладил со всеми и каким-то поразительным образом помогал ей самой чувствовать себя своей среди родных. Но теперь она с подозрением думает о тете Кей.

Эйми бросает взгляд на часы: всего начало десятого. Еще не слишком поздно для звонка. Только не по такому важному делу.

Ее потряхивает от волнения. Ей еще никогда не приходилось звонить тете Скотта. Номер сохранился в телефоне лишь потому, что пару лет назад они проезжали через Северную Каролину и заглянули к ней на скорый обед.

Тетя Кей снимает трубку сразу же. Они перебрасываются парой дежурных фраз, и Эйми снова вспоминает, что, несмотря на весь свой ум, Кей, являясь преподавателем математики в местном муниципальном колледже, напрочь лишена навыков светского общения.

– На самом деле я звоню с тяжелыми новостями.

– Надеюсь, тебе не нужны деньги, – сразу перебивает Кей. – У меня их нет. Я вообще сдала комнату жильцу.

– Нет, нам не нужны деньги. Дело в Скотте.

– Он что, опять во что-то вляпался?

Сердце Эйми пускается вскачь:

– Что значит «опять»?

– Неважно, говори быстрее, что тебе нужно. Мне нужно проверять работы.

– Скотт пропал, тетя Кей. Его ищет полиция. Я очень за него боюсь, – она делает паузу, но Кей молчит. – Кажется, его шантажировали. Вы случайно не знаете, с чем это связано?

– Мне не нужны неприятности. – На том конце провода слышится шуршание бумаг.

– Конечно, – говорит Эйми. – Мне тоже.

Что Кей имела в виду? Это было непохоже на обычную осторожность пожилой женщины, привыкшей к одиночеству. В ее голосе сквозила резкость. Где хоть капля тревоги за племянника?

– Я была рада приютить его и помочь ему окончить школу, встать на ноги. Я дала ему крышу над головой и еду.

– Я знаю. И он всегда был вам очень благодарен.

– Но на этом все. Я не собираюсь ни во что впутываться. Желаю удачи, но помочь ничем не могу. Пожалуйста, больше сюда не звони.

Эйми судорожно втягивает воздух, не в силах скрыть ошеломление:

– Тетя Кей, вы же не серьезно?

– Вполне серьезно. И на твоем месте я бы наняла хорошего адвоката.

Глава 36

Глава 36

ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ

Вопрос, который Лиза никак не могла выбросить из головы, звучал просто: что знает Эйми?

Она ни за что не смогла бы напрямую спросить подругу, в курсе ли та, что ее муж может быть убийцей и скрывается. О таких вещах не говорят невзначай посреди разговора о том, в каких летних лагерях еще остались свободные места на август.

Но Лиза понимала, что ей необходимо выяснить, сколько Эйми известно о прошлом Скотта. Если это и ее тайна тоже, если она взяла на себя обязательство выгораживать Скотта, тогда Лиза поможет ей и тоже будет держать язык за зубами. Это свяжет их еще крепче. Ничто и никогда не сможет встать между ней и Эйми. Но если Эйми ничего не знает, тогда Лизе придется принять решение. Бездействовать нельзя. Какой смысл таскать с собой шашку динамита, если никогда ее не взрывать?

В День поминовения стояла удушающая жара, и на общем пикнике в местном клубе при бассейне яблоку негде было упасть от семей с детьми. Вооружившись квартой картофельного салата из «Giant», Лиза отправилась к бассейну вместе с Маркусом и Каем. Гвен пришла к самому открытию и успела занять полдюжины шезлонгов, накрыв их турецкими полотенцами в бело-голубую полоску, а заодно окупировала один из немногих стеклянных столиков под зонтом.

Оставшись караулить места, Лиза села за столик вместе с Эйми, пока остальные отправились стоять в длинной, извивающейся очереди к шведскому столу.

Лиза достала флакон с маслом для загара и принялась втирать его в плечи. Благодаря средиземноморским корням она никогда не обгорала и чувствовала себя на высоте, только когда ее кожа покрывалась бронзовым загаром. Напротив нее в тени зонта сидела Эйми и щедро мазала веснушчатую кожу густой белой жижей. Лиза долго размышляла, как подступиться к теме прошлого Скотта, чтобы прощупать почву и понять, знает ли Эйми хоть что-то. Не хотелось выглядеть навязчивой или подозрительной, а лишь по-дружески любопытной. Найти идеальный баланс было главной задачей. Лиза была уверена: Эйми понятия не имеет, что Скотт когда-то жил в Калифорнии, как показал недавний разговор о поездке в те края, но ведь это не исключало того, что Эйми знала: Скотт от чего-то бежит?

– Кроме Внешних отмелей, у вас есть какие-нибудь грандиозные планы на лето? – спросила Лиза.

Эйми надела огромную соломенную шляпу от солнца.

– Да нет. Все как обычно. Выберемся на недельку к папе с Деб.

Лиза кивнула. Она знала, что отец и мачеха Эйми держат питомник растений недалеко от Балтимора, а их дом стоит так близко к Чесапикскому заливу, что Эйми с детства привыкла к каякам и лодкам. Всякий раз, когда Эйми рассказывала о детстве или о поездках домой, Лиза чувствовала укол зависти. Ей самой возвращаться было некуда. С матерью она перестала общаться через пару лет после колледжа из-за инцидента с облигациями на предъявителя. Лиза нашла их в коробке на дальней полке бельевого шкафа и обналичила, чтобы оплатить мебель, телефон и приличную одежду для своей первой настоящей работы в офисе. Это был импульсивный, глупый поступок, но мать, узнав обо всем, снисхождения не проявила. Она пригрозила пойти в полицию. У Лизы не осталось иного выбора, кроме как вычеркнуть ее из своей жизни. Она уехала из Сиракьюса в Вашингтон и больше никогда не оглядывалась назад.

– Звучит красиво, – произносит она.

– Тебе стоит как-нибудь приехать. Там так здорово, сплошной релакс. Можно провести целый день на воде, да и до Балтимора рукой подать. Сходить в океанариум, погулять по Феллс-Пойнт. Там весело.

– Я бы с удовольствием. – Лиза говорила искренне. Проблема была в том, чтобы вообще выбраться куда-то летом из-за бесконечных спортивных лагерей Кая. Даже одна неделя на Внешних отмелях означала пропуск целой недели тренировок в футбольном клубе.

– А как насчет семьи Скотта? – спросила Лиза. – Выбираетесь в Северную Каролину проведать его тетю?

Эйми покачала головой:

– Да не особо. У нее крошечная квартирка. В последний раз мы заезжали несколько лет назад, когда мальчишки были еще совсем карапузами. Тетя Кей – женщина со странностями.

– А в Нью-Мексико, где Скотт вырос, бывали? Тебе ведь наверняка любопытно, каким было его детство.

Лицо Эйми за темными очками и полями шляпы оставалось непроницаемым.

– Я бы хотела, – осторожно говорит она. – Но Скотту это не интересно. Он не из тех, кто ностальгирует. Я вот люблю возвращаться в рестораны и закоулки своего детства. Наверное, это помогает мне сохранять связь с мамой. Она выросла в том же городке, что и я, и похоронена там же, рядом с бабушкой и дедушкой. Так что мне нравится возвращаться к истокам. А Скотту? Не особенно.

Лиза пытается расшифровать этот ответ. Она чувствует легкое напряжение в голосе Эйми, но вызвано ли оно скрываемой тайной или попыткой оправдать странную отчужденность мужа от собственного прошлого, Лиза понять не может.

Краем глаза она замечает, как к ним спешат Рафи, Джордж и один из мальчиков Эйми, кажется Макс, держа в руках тарелки с горой еды. Время на исходе. В панике Лиза выпаливает первое, что приходит на ум:

– А ты листала когда-нибудь старые школьные альбомы Скотта? Я смотрела выпускные альбомы Маркуса, и это просто умора. В девятом классе у него был такой фейд, клянусь, начес почти как у парня из «Kid ’n Play», – она тараторит не переставая, но это жест отчаяния. – У Скотта были смешные прически в старшей школе?

Эйми снимает солнцезащитные очки и качает головой:

– Наверное, были, но я ни разу не видела его детских фотографий. Не думаю, что он сохранил школьные альбомы. Куча всего потерялась, когда умерла его мама и он переехал из Нью-Мексико в Северную Каролину к Кей. – Эйми расплывается в улыбке: – Эй, Бенджи, а где Макс?

Разговор был окончен. Сердце Лизы колотилось, по спине катился пот. Чтобы сбросить нервное напряжение, она принялась суетиться вокруг Рафи и Джорджа: помогала втыкать трубочки в пачки с соком, доставала салфетки.

Эйми не знает.

Никаких сомнений. Теперь было очевидно, с какой легкостью Скотт обвел ее вокруг пальца. Детство в Нью-Мексико, выпускной класс в Северной Каролине. Но что насчет промежутка между ними? Тот год или даже годы, она не знала точно, которые он без сомнения провел в округе Гумбольдт, штат Калифорния. Он попросту вырезал этот маленький эпизод из своей биографии, а Эйми ни о чем даже не догадывалась.

Когда все вернулись к столу с едой, Лиза и Эйми заняли очередь, которая заметно поредела. Лизу поражало, как можно оставаться в такой слепой относительно собственного мужа. О Маркусе она знала абсолютно все, вплоть до имен его бывших девушек и адресов, где они живут сейчас.

В ту ночь Лиза не могла уснуть. Со сном у нее всегда было туго, и именно поэтому ей выписали «Эмбиен». Обычно одна таблетка вырубала ее мгновенно, но только не сегодня. Она лежала в полузабытие, пока внезапная вспышка озарения не заставила ее окончательно проснуться.

Эйми находилась в абьюзивных отношениях.

Сама она этого, разумеется, не понимала. Скотт одурачил ее – он одурачил их всех. Своим напускным обаянием, легкой улыбкой. Но ведь Эйми жила с лживым, расчетливым убийцей.

Но как предупредить подругу об опасности и при этом не оттолкнуть ее? Лиза слишком хорошо знала, чем это обычно заканчивается. Она перевернулась на бок. Когда в колледже она соблазнила парня Рут, чтобы доказать ей, какое он ничтожество, Рут во всем обвинилаее . Нет, второй раз на эти грабли она не наступит. Женская дружба казалась ей непостижимой головоломкой. Мало было любить подруг без остатка и желать им лучшего, нужно было еще ируководить тем, как ты их любишь.

Она действительно любила Эйми. Нуждалась в ней.

А Эйми угрожала опасность.

Она подумала о том, чтобы связаться с властями в Калифорнии. Сообщить им, что Скотт-он-же-Майкл находится здесь. Но она уже представляла себе реакцию Эйми. Если ее мужа арестуют, а семью разорвут на куски, Эйми обвинит во всем Лизу. Классическая казнь гонца, принесшего дурную весть.

Должен быть другой способ: посеять сомнения и вбить клин между ними. Цель заключалась в том, чтобы Эйми почувствовала себя настолько преданной, настолько раздавленной, что никогда не простила бы Скотта и прибежала за утешением и поддержкой к своей верной подруге Лизе.

Красивой эту партию не назовешь, думала Лиза, но ведь все ради блага самой Эйми.