Текст книги "Ты заслуживаешь знать (ЛП)"

Автор книги: Эгги Блум Томпсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 31

Глава 31

НАСТОЯЩЕЕ

Опасность .

Это слово повисает в воздухе между ними. Эйми смотрит на женщину перед собой. Ей казалось, будто она знает о Гвен все. Что в детстве та мечтала стать писательницей, но поняла, что у нее не тот темперамент, и осела в пиаре. Что ее любимые цветы – орхидеи. Что она красит ногти бледно-розовым лаком отOlive & June , обожает коктейль «Беллини» со свежими дольками персика и пересматривает «Секс в большом городе» каждый раз, когда заболевает. Что ее первым концертом был «Hootie & the Blowfish» в 1995-м, но Антону она соврала, будто ходила на «Mazzy Star», лишь бы казаться круче. Что росла она одиноким ребенком и считала лучшим другом своего коня по кличке Шэдоу. Что она и на порог не пустит неорганическую еду, но втайне держит в кладовке заначку с обычной кока-колой.

И чего теперь стоили все эти знания? Если Гвен была способна скрыватьтакую тайну, значит, Эйми не знала ее вовсе.

– Он сказал, что Ноа может угрожать опасность? Почему?

Гвен виновато пожимает плечами:

– Он не уточнил.

– Кэти – учительница на пенсии, ей за шестьдесят! Какая от нее может быть опасность?

– Я не знаю, клянусь! Это как-то связано с прошлым Скотта.

Эйми бледнеет:

– С его прошлым? Что не так с его прошлым?

– Эйми, если бы я знала, я бы сказала! Антон был не в себе. В стельку пьян. Он сказал, что она опасна. Что Скотт обязан знать. Что Ноа может быть в опасности.

– И ты ничего мне не сказала?! – Кожу Эйми обдает жаром, словно от мгновенного солнечного ожога. Чистая материнская ярость от одной мысли, что ее беззащитному ребенку грозит беда.

– Я сама узнала обо всем только в пятницу ночью! – в глазах Гвен блестят слезы. – Ты должна мне поверить!

Этот спектакль оставляет Эйми абсолютно холодной. Чужие слезы лишь распаляют ее злость. Как Гвен вообще смеет раскисать и жалеть себя? Она подвергла опасностиребенка .

– Но и в субботу, и в понедельник Ноа снова ходила к ней, – цедит Эйми.

– Я не знала! Антона убили в ту самую ночь! Я была сама не своя от горя! Пожалуйста, поверь мне!

Эйми делает шаг назад, поражаясь этой отчаянной попытке выставить себя жертвой:

– Сейчас речь не о тебе. Речь идет о моей дочери! И ты всерьез хочешь, чтобы я поверила, будто за все эти дни, пока полиция допрашивала тебя о той ночи, тебе ни разу даже в голову не пришло сказать мне, что Антон предупреждал насчет Кэти?!

– Ты несправедлива ко мне! Ты же видела, в каком я состоянии! Ты понятия не имеешь, через какой ад я прохожу! Я с трудом вспоминаю даже самые элементарные вещи: зубы почистить и то забываю! Прости, что не сказала про Ноа, про эту женщину, но я просто пыталась не сойти с ума! – В голосе Гвен прорезаются заискивающие нотки. – Не говоря уже о том, что я узнала, что Антон спал с Лизой.

– С Лизой? Плевать я хотела на Лизу! Я хочу знать, как Кэти связана со Скоттом! Что он имел в виду под человеком из его прошлого?

Гвен лишь беспомощно ведет плечом:

– Он не сказал.

Задыхаясь от жара, пота и головокружительной ярости, Эйми разворачивается и идет через гостиную.

– Куда ты? – кричит ей вслед Гвен.

– К Кэти. Прижму ее к стенке. Раз уж ты ничего не говоришь, я сама выясню, что здесь происходит. – Эйми распахивает входную дверь.

– Думаешь, это хорошая идея? – окликает Гвен. – Она может быть опасна!

Эйми давит злой смешок. Перед глазами всплывает образ пожилой дамы, вечно поправляющей очки на переносице.

– С Кэти я уж как-нибудь справлюсь.

Эйми вылетает на улицу на одном адреналине. Запрыгивает в свой пикап и с грохотом захлопывает дверь. Гвен бежит за ней следом; прямо за хозяйкой мчится Сабаба с поводком в зубах. Эйми заводит двигатель ровно в тот момент, когда Гвен распахивает пассажирскую дверь и заскакивает в салон вместе с псом.

– Какого черта ты делаешь? – рявкает Эйми.

– Я еду с тобой.

Эйми смеривает ее взглядом. На джинсах за две сотни баксов красуется пятно от кофе, на рукаве кремового джемпера зияет небольшая дырка. Лицо в красных пятнах от слез, тушь размазана. Она рассыпается на куски; и весь ее лоск оказался такой же фальшивкой, как и ее дружба.

– Нет. Со мной ты не поедешь.

Гвен защелкивает ремень безопасности:

– Я знаю, что ты меня сейчас ненавидишь, и я тебя не виню, но одну я тебя не отпущу. Так что, если хочешь ехать к Кэти, придется взять меня с собой.

– Мне не нужна твоя помощь, Гвен. Без обид, но ты уже достаточно напортачила. Я в состоянии поговорить с Кэти сама.

Гвен ничего не отвечает, лишь молча подтягивает пса к себе на колени.

– Ладно. Как хочешь, – бросает Эйми, с силой выкручивает руль влево и давит на газ. Машина со свистом покрышек входит в крутой вираж, и Гвен со всего маха впечатывает плечом в дверь.

К дому Кэти они едут в гробовом молчании. В голове у Эйми крутятся мысли только о Ноа. Ее маленькая дочь, которая считает весь мир добрым и искренне не понимает, почему люди бывают жестоки. Которая безоговорочно верит всему, что ей говорят, даже когда это ранит ее саму. Как тогда, когда троица бывших подружек соврала ей, будто в лесу за школой скулит раненый щенок: Ноа сорвалась искать его на перемене и пропустила звонок на урок. Ей влетело за опоздание, но она еще несколько дней оставалась свято уверена, что где-то в чаще погибает щенок, которому нужна помощь. Эйми судорожно напоминает себе, что Ноа цела, с ней все в порядке. Кэти не причинила ей явного вреда. Но что насчет неявного? Что на самом деле творилось в этом доме?

На Хантингтон-Паркуэй она резко уходит влево со Старого Джорджтауна прямо перед носом несущейся навстречу машины.

– Это было рискованно, – замечает Гвен под яростный гудок встречного водителя.

На «лежачих полицейских» Эйми слегка сбавляет скорость. Нужно взять себя в руки. Если она хочет вытянуть из Кэти правду, нельзя с порога устраивать бойню. Придется сыграть по-хорошему. На вежливость Кэти откликнется. Вот только внутри у Эйми не осталось ни капли мягкости.

– Мне кажется, это дурная затея, – подает голос Гвен. – Заявляться вот так, без предупреждения.

– Чего ты меня отговариваешь? Сама же сказала, что она связана с прошлым Скотта, что Ноа грозила опасность! Ты что, решила просто пустить меня по ложному следу?

– Нет, клянусь тебе!

– Если есть хоть малейший шанс, что Кэти знает что-то, что поможет найти Скотта, я хочу с ней поговорить. Мне казалось, ты тоже этого хочешь. Она может знать что-то о смерти Антона.

– Я хочу знать правду не меньше твоего! Я просто считаю, что не стоит вламываться вот так.

– В следующий раз обязательно отправлю ей персональное приглашение.

Когда впереди показывается знакомый дом, сердце Эйми начинает колотиться о ребра. Она бросает на Гвен тяжелый, предостерегающий взгляд, пресекая любые споры. Она не позволит себя разубедить. В ее жизни случались моменты, когда в самой глубине души она простознала .

Как знала, когда маму увозили в больницу, что все закончится плохо. Знала, когда целовала и обнимала ее в последний раз, пока все вокруг твердили, что маме просто нужно немного отдохнуть и все наладится: нутром чуяла, что это ложь.«С мамой все будет в порядке, – говорил отец. – Всего лишь перелом шейки бедра. Люди постоянно ломают кости».

Он выставлял все рядовым случаем, но Эйми знала: это не так. Мамины кости истончились и ослабли от тяжелых препаратов против рака. И стоило ей лечь на больничную койку, как оторвался незамеченный тромб и пошел по вене из ноги. О тромбе Эйми, конечно, не знала, но каждой клеточкой чувствовала: грядет беда.

Она умоляла отца разрешить ей остаться на ночь в палате. Обещала спать прямо на полу. Но отец настоял, чтобы она ехала домой. Той же ночью мама умерла от тромбоэмболии легочной артерии.

Эйми потребовались годы, чтобы научиться не затыкать этот тихий внутренний голос. Но теперь она не ребенок. И ничье разрешение ей больше не нужно.

Возле дома Кэти она переводит коробку передач в режим парковки и поворачивается к Гвен:

– Я не просила тебя ехать. Если тебе не по себе – вызывай «Убер» и катись домой.

Поражаясь собственной жесткости, Эйми выходит из машины, хлопает дверью и решительно взбегает по ступенькам крыльца. Какое счастье, что на ней тяжелые рабочие ботинки, плотные штаны, а в левом кармане куртки лежит острый нож. Не то чтобы она всерьез собиралась пускать оружие в ход против Кэти. Но сейчас она не чувствует себя беззащитной. Напротив, она ощущает в себе какую-то темную, всесокрушающую силу.

Она громко барабанит в дверь.

В ожидании ответа Эйми оглядывается по сторонам и вдруг замечает то, на что раньше не обращала внимания. В дальнем конце подъездной дорожки, шагах в трех от старого сарая, припаркован элегантный синий «БМВ». Никаких следов привычного зеленого «Субару» Кэти.

Рядом с ней вырастает Гвен, держа поводок Сабабы. Пес, уткнувшись носом в доски крыльца, громко принюхивается.

– Что там? – шепчет Гвен. – На что ты смотришь?

– На ту машину. Я никогда ее здесь не видела.

– Может, гости? Уедем? Еще не поздно.

В этот момент входная дверь распахивается. На пороге появляется женщина лет пятидесяти пяти с рваным каре крашеных рыжих волос.

– Здравствуйте. Чем могу помочь? – Она с явным недоумением оглядывает обеих женщин и собаку.

Эйми от неожиданности отшатывается:

– Здравствуйте. А Кэти дома?

Нарисованные карандашом брови женщины взлетают вверх. Одета она в стиле, смутно напоминающем саму Кэти: струящийся серый шелковый топ, черная юбка и массивные акриловые бусы.Подруга или коллега? – мелькает в голове у Эйми.

– Кэти? – женщина озадаченно качает головой. – Здесь нет никакой Кэти.

– Кэти Стокер, – с нажимом повторяет Эйми. – Она живет здесь.

– А, Кэтрин Стокер! – понимающе кивает хозяйка. – Конечно, Кэтрин, моя няня для кошек. Но она у меня больше не работает. И могу вас заверить: она здесь отродясь не жила.

Глава 32

Глава 32

ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ

Новость о том, что Майкл Финч и Скотт Краудер – один и тот же человек, оказалась тайной, которую было чертовски тяжело держать в себе.

Но Лизе было попросту не с кем разделить этот сочный, лакомый кусочек информации. За дни, последовавшие за телефонным разговором с Арлетт Фейгин из старшей школы Мэд-Ривер, она едва не проболталась дважды. Первый раз, когда они с Маркусом в ту же субботу смотрели кино на диване, а второй – пару дней спустя во время звонка с клиенткой. Та была домохозяйкой, разрывавшейся в мучительных сомнениях, стоит ли ей возвращаться на работу. Она ужасно раздражала Лизу: ни к одному совету не прислушивалась, домашних заданий от Лизы никогда не делала и даже не соизволила пройти тест Майерс – Бриггс, который Лиза отправила ей на почту, хотя Лиза и так была уверена, что женщина просто типичный INFP. Классические Рыбы: одухотворенная, творческая, но абсолютно не умеющая выстраивать личные границы. Лиза как раз рассуждала с ней о шестом чувстве, одной из своих любимых тем. Она пыталась подобрать свежий пример того, как сама доверилась интуиции, и вдруг поймала себя на том, что уже готова вывалить клиентке всю историю своей охоты за правдой о Скотте. В самую последнюю секунду ей удалось увести разговор в другое русло, но Лиза сама поразилась тому, с каким непреодолимым искушением ей хотелось выложить все до мельчайших подробностей.

Она понимала, что не может делиться тем, что узнала о Скотте, даже с клиенткой, не знавшей действующих лиц, и даже сменив имена. На данный момент было ясно одно: в ее руках находится взрывоопасная информация, пусть она пока и не понимала причин. Поиски сведений о Майкле Финче ничего не дали. Его не существовало. Вернее, существовало множество Майклов Финчей: сценарист, визажист, ютубер, специалист по конституционному праву, но только неее Майкл Финч. С Декстером Колом повезло больше. На сайте округа Гумбольдт, посвященном пропавшим без вести, она нашла его имя и фотографию нескладного подростка с длинными кудрявыми волосами и сонным взглядом. В списках числились десятки людей – мужчины и женщины всех возрастов. Но Майкла Финча среди них не было. Лиза подозревала: то, что Декстер в списке есть, а Майкла нет, указывало на нечто очень важное.

В следующую среду Лиза стояла в отделе снеков супермаркета «Whole Foods», нагребая для Кая чипсы и сладкий попкорн, когда у нее зазвонил телефон. Она сразу узнала телефонный код 707 – округ Гумбольдт, оттуда же звонила и Арлетт Фейгин.

– Алло, – ответила она.

– Это Лиза Греко-Кинг?

– Да, слушаю. – Сквозь шум супермаркета Лиза едва разбирала слова.

– Мне дала ваш номер Арлетт Фейгин. Из старшей школы, помните? – Голос женщины звучал слабо, и, прежде чем продолжить, она несколько раз тяжело кашлянула. – У нас есть общий знакомый, и Арлетт рассказала ему, что вы интересуетесь делом двоих парней, пропавших двадцать восемь лет назад. Надеюсь, ничего, что я вам звоню?

– Конечно, ничего. – Лиза отошла от своей доверху наполненной тележки, оставив ее прямо между рядами со снеками, и зашагала на выход. Расслышать собеседницу было почти невозможно, поэтому Лиза направилась к своей машине за тишиной и уединением.

– Она сказала, вы расследуете то исчезновение? – В голосе женщины сквозила робкая надежда. – И что вы, возможно, нашли одного из мальчиков?

– Ну, я не уверена на все сто процентов, – ответила Лиза, закрывая за собой дверцу автомобиля. – Но у меня есть зацепка. Не возражаете, если я спрошу, кто вы и как связаны с этим делом?

Пауза затянулась настолько, что Лиза уже решила, будто связь оборвалась. Но затем женщина заговорила:

– Я мама Декстера Кола.

Эти слова обожгли Лизу, словно пощечина. Плетя интриги против Скотта, она ни разу по-настоящему не задумывалась о тех двоих мальчишках, сгинувших в Калифорнии, и о той боли, которую пришлось пережить, и, возможно, до сих пор приходится нести их семьям. То, во что она ввязалась, имело куда более серьезные масштабы. Эта женщина годами искала сына и теперь, благодаря вынюхиванию Лизы, поверила, что появилась надежда. Но вместо того чтобы насторожиться, Лиза ощутила лишь пьянящий азарт от мысли, что оказалась в самом эпицентре этой драмы. Возможно, именно она поможет несчастной матери разгадать тайну почти тридцатилетней давности. Слово «героиня», пожалуй, прозвучало бы слишком громко, но Лиза уже представляла, с какой безграничной благодарностью эта женщина припадет к ее ногам, если она завершит то, с чем полиция не смогла справиться за двадцать восемь лет.

– Боюсь, у меня нет никакой информации о вашем сыне. Не знаю, что именно вам сказала Арлетт, но ниточка, которая у меня появилась, ведет к другому мальчику, к Майклу Финчу.

– О, она мне все передала. Мне нужно найти Майкла. Он знает, где Декстер. – Женщина снова надсадно закашлялась. – Простите, у меня эмфизема. Не знаю, сколько мне еще осталось, и я хочу дожить до правосудия. Мне нужно поговорить с Майклом. Я уверена, он знает, где Декс. Понимаете… мой сын не пропал. Не на самом деле.

– Что вы имеете в виду?

– Я думаю, Декс мертв. Закопан где-то там, на горе. И я думаю, это Майкл Финч убил его.

Лиза откинулась на кожаную спинку сиденья: кусочки мозаики со щелчком встали на свои места. Ее накрыло чистейшей эйфорией, которой она не испытывала с тех пор, как прыгнула с парашютом на свое двадцатиоднолетие. Кайф от свободного падения из самолета и парения среди облаков держал ее тогда несколько дней подряд. Тот же дикий раж захлестнул ее и сейчас. Скотт Краудер, которого все вокруг считали образцовым семьянином, успешным биотех-предпринимателем, футбольным тренером и вообще парнем без единого изъяна, был дешевкой. Преступником. Убийцей.

И только в ее руках была сила сорвать с него маску. Он мог сколько угодно менять имя и вылизывать до блеска биографию, но убежать от прошлого не в силах никто. Теперь правила игры диктует она.

– Пожалуйста, расскажите мне все.

Лиза сидела в машине и слушала исповедь женщины. Осенью выпускного класса парни отправились в поход на выходные. Оба были опытными туристами, но в назначенный день никто из них не вернулся домой. Их машину нашли у начала тропы, но самих мальчиков и след простыл. Спустя пару недель охотник наткнулся на окровавленную рубашку в нескольких милях от стоянки. Кровь принадлежала Декстеру. Но тел так и не нашли. Они словно растворились в воздухе.

Вот только, по словам женщины, через пару месяцев после исчезновения парней она видела Майкла Финча. И была уверена в этом на все сто.

– Это было уже под конец года. Я часто поднималась на то место, где Декс с Майклом разбивали лагерь, оставляла там цветы. Иногда ходила и прочесывала землю в надежде найти хоть что-то, что упустила полиция. И однажды, помню, было очень холодно, уже выпал снег, и я увидела Майкла. Я позвала его по имени, а он бросился бежать. Я попыталась догнать его, но упустила.

– Вы обратились в полицию?

– Толку от них не было. Решили, что мне мерещится, списали все на бред убитой горем матери. Для галочки подергали его мать, ее дружка-уголовника, его школьных друзей. Ничего не нарыли. Но я намерена докопаться до правды, даже если для этого придется перевернуть все вверх дном.

– Мне очень жаль, что вам пришлось через это пройти, – произнесла Лиза. – И я думаю, что смогу помочь вам добиться справедливости.

Глава 33

Глава 33

НАСТОЯЩЕЕ

Эйми во все глаза смотрит на женщину, стоящую на пороге дома, который она считала домом Кэти. Кэти здесь не живет. Все это было сплошной ложью. К горлу подкатывает желчь, ее вот-вот стошнит. Что же она наделала?

– Мы можем войти? – раздается из-за спины голос Гвен. Эйми чувствует ее ладонь у себя на пояснице, та мягко подталкивает ее вперед. – Нам нужна ваша помощь, – продолжает Гвен, – а моя подруга только что пережила сильнейший шок. Ей нужно выпить воды.

– Но я вас не знаю… – начинает хозяйка.

– Меня зовут Гвен Хоури, это Эйми Стерн, и я боюсь, что ваша няня для кошки влипла во что-то очень серьезное.

Эйми замечает, как лицо женщины смягчается по мере того, как та переваривает услышанное. Она медленно кивает, хоть и выглядит по-прежнему настороженной. Гвен не сбавляет напор:

– Мы бы очень хотели сначала поговорить с вами и попытаться во всем разобраться. Но если нет, то боюсь, нам придется вызвать полицию.

– Полицию? Господи помилуй… О чем вообще речь?

– Мы можем войти?

– Полагаю, ничего страшного, – женщина отступает в сторону, пропуская их.

Эйми понимает, что прямо сейчас она держится на плаву исключительно благодаря физической и духовной стойкости Гвен. Ладонь Гвен на спине, ее живое тепло словно вливает силы в тело Эйми, без которых она бы, кажется, просто рухнула на пол.

– Но собаку придется оставить снаружи, – предупреждает хозяйка.

Гвен привязывает Сабабу к перилам крыльца, и они с Эйми следуют за женщиной в дом. Эйми бывала здесь уже не раз, но теперь видит все совершенно другими глазами. Богемный декор: все эти деревянные маски и мелкая пластика раньше казались ей признаком утонченной натуры Кэти, объездившей весь мир. Теперь же до Эйми доходит, что она выстроила целый образ, опираясь лишь на поверхностные детали. Обстановка, фоном играющее радио NPR, «Субару» на подъездной дорожке… Она заочно приписала Кэти определенный социальный статус – образованная, обеспеченная. Но, возможно, все это было неправдой. Она ведь ровным счетом ничего о ней не знает. Ну, разве что одну деталь: Кэти потеряла сына или, по крайней мере, утверждала, что потеряла.

– Меня зовут Джин Брюстер, – произносит женщина, присаживаясь на краешек вольтеровского кресла напротив Эйми и заправляя прядь рыжих волос за ухо. – И я живу в этом доме двенадцать лет. Так что там с моей кошачьей няней?

– Можно налить стакан воды для моей подруги? – спрашивает Гвен.

– Кухня прямо за той дверью. – Джин кивает, и Гвен скрывается из виду. Спустя мгновение Эйми слышит, как на кухне шумит кран. Джин сидит напротив с расправленными плечами и высоко поднятой головой, словно дает показания в суде. Эйми узнает на хозяйке серую шелковую блузку: она видела точно такую же на Кэти.

Приглядевшись внимательнее, она с ужасом понимает, что и массивное прозрачное ожерелье из акрила на шее Джин она уже видела на Кэти. Теперь у Эйми закрадываются сомнения даже насчет фирменных массивных черных очков Кэти. Может, они и вовсе были без диоптрий, а просто часть маскарада?

Гвен возвращается со стаканом воды и протягивает его Эйми; та делает большой глоток. В горле пересохло, и она с трудом выдавливает из себя слова:

– Мисс Брюстер…

– Просто Джин, пожалуйста.

– Хорошо, Джин. Как и сказала моя подруга, меня зовут Эйми Стерн, я ландшафтный дизайнер. Меня наняла женщина, представившаяся Кэти Стокер. Она дала этот адрес, и когда я приехала, сказала, что хочет заменить азалии местными видами растений…

– Мои азалии! – Джин испуганно прижимает руку к груди.

– Я их не трогала, разумеется. – Раздраженная тем, что ее перебили, Эйми указывает рукой на окно. – Азалии на месте. Она вообще не собиралась начинать проект. Постоянно тянула время. Тогда я думала, что ей просто одиноко и она ищет общения. Но теперь мне кажется, что это была уловка. Теперь я думаю, что на самом деле ей нужно было…

Голос Эйми затихает. Что именно нужно было Кэти? Она до сих пор понятия не имеет.

– Теперь мы полагаем, что за этим кроется нечто куда более зловещее, – подается вперед Гвен. – Скажите, пожалуйста, как вы вообще вышли на Кэти, нанимая няню для кошки?

– Через сайт для поиска ситтеров, – голос Джин звучит негромко и размеренно; конфликты явно выбивают ее из колеи. В ней чувствуется повадка библиотекарши, предпочитающей общество книг людям. – У меня есть кошка, она вполне самостоятельная. Но она забеременела и окотилась. Трое очаровательных котят. Я работаю консультантом в сфере образования и часто бываю в разъездах. Я знала, что в этом месяце меня не будет дома неделями, и хотела найти человека, который приходил бы присматривать за Зельдой – это моя кошка – и котятами.

– И так вы познакомились с Кэти? – спрашивает Гвен. – У нее были рекомендации?

Джин поджимает губы, словно пытаясь удержать внутри неприятную правду.

– Джин?

– Ну… нет, не то чтобы рекомендации, – она на мгновение опускает голову. – Но мы встретились, и она сразу мне понравилась. Пенсионерка, бывшая учительница… Сказала, что переехала сюда, чтобы быть ближе к сыну и внукам.

– Она вам так сказала? – перебивает Эйми. – Потому что мне она заявила, что ее сын умер много лет назад.

– Ну, мне она сказала вот так. И она просто расположила меня к себе. С пожилой женщиной мне было как-то спокойнее. Я была уверена, что она ответственная. Никаких наркотиков, никакого алкоголя. А то другие кандидаты… – она цокает языком: – Одна девица с синими волосами, другой парень за все время собеседования даже наушники из ушей вынуть не соизволил. От одного и вовсе разило травкой за версту. Я не могла доверить им свой дом. А Кэти внушала доверие. Помню, когда она пришла на встречу, мы сразу нашли общий язык. Пили «Эрл Грей», и выяснилось, что мы обе обожаем Энн Тайлер. Знаете такую писательницу?

– А где, по ее словам, она жила? – спрашивает Гвен.

Джин отмахивается, словно от пустяка:

– Где-то в Роквилле. Или в Силвер-Спринг? Честно говоря, без понятия.

– И это все? – не выдерживает Эйми. – Вы отдали ключи от своего дома абсолютно чужому человеку только потому, что она пьет чай с бергамотом и читает Энн Тайлер?!

Джин опешивает:

– Прошу прощения?!

– Это верх безответственности! – чеканит Эйми. – Вы же ее совсем не знали!

И тут ее прошибает мысль: ровно те же самые слова Лиза кричала ей в лицо в прошлую пятницу за ужином. И Лиза была права. Эйми совершила чудовищную ошибку. Она позволила собственной дочери проводить время с совершенно незнакомой женщиной, точно так же, как Джин Брюстер пустила ту в свой дом. Их обеих подкупила напускная мягкость Кэти; они обе купились на иллюзию, что пожилая белая женщина в массивных очках, потягивающая чай, не может представлять угрозы.

Снаружи доносится лай Сабабы: один раз, второй, а затем следует серия коротких отрывистых звуков, похожих на пулеметную очередь.

– У моей подруги пропал муж, – берет слово Гвен. – И эта женщина, Кэти, может знать, где он. Вы понятия не имеете, где ее искать? Как вы ей платили?

– Через «Venmo». Могу дать ее электронную почту, если это поможет.

Сабаба заходится новой порцией заливистого лая.

Гвен поворачивается к Эйми:

– Оставайся здесь и забери данные «Venmo». А я пойду проверю, что там с Сабабой.

Эйми ждет на диване, нервно подергивая ногой от нетерпения, пока Джин возится в телефоне. К горлу снова подступает тошнота. Она словно заперта в лабиринте, где каждый поворот ведет в тупик. В момент, когда нужно было проявить предельную собранность, она просто оцепенела. Но Гвен взяла все в свои руки. Внутри все смешалось: жгучая ярость на подругу за предательство и в то же время глухая благодарность за то, что сейчас она рядом.

Джин поднимает глаза от экрана:

– Не знаю, поможет ли это, но у меня есть ее фотография. Сейчас вспомнила, что она была не особо рада, когда я ее сфотографировала, но я сказала, что привыкла ставить фото на все контакты, так по работе сразу видно, кто звонит.

– Это может пригодиться. – Эйми диктует свой номер и ждет, пока Джин скинет снимок и скриншот профиля «Venmo». Когда оба файла приходят, Эйми жадно всматривается в экран, но ничего полезного не находит. На фото Джин – Кэти, сидящая на полу с черно-белым котенком на руках, и этот кадр лишь подтверждает: во внешности этой женщины нет ничего пугающего или зловещего.

– Спасибо за помощь. – Эйми встает. – Вы должны знать, что я собираюсь обратиться в полицию, и они могут прийти к вам с расспросами. Похоже, Кэти Стокер обвела вокруг пальца нас обеих.

Джин провожает ее на крыльцо, но ни Гвен, ни собаки нигде не видно.

– Куда они делись? – удивляется Эйми.

Она спускается с крыльца и обходит дом сбоку. Внизу, возле «БМВ», стоит Гвен со странным выражением лица.

– Что там? – окликает ее Эйми.

– Сабаба сорвался с поводка и забрался в тот сарай, – отзывается Гвен.

Эйми переводит взгляд на постройку и действительно слышит, как пес скребется внутри. Она делает шаг к лестнице, чувствуя, как внутри нарастает липкий холодок нехорошего предчувствия.

– Наверное, протиснулся в щель, где дверь закрыта неплотно, – говорит Гвен, – а назад выбраться не может.

– Туда мог забраться какой-нибудь зверь, – предполагает подошедшая Джин. – Такое часто бывает. В прошлом году там вообще поселилось семейство енотов.

– Там ужасная грязь, а я в шлепках, – произносит Гвен, глядя на свои ноги. – Джин, у вас не найдется сапог на пару минут?

Эйми уже на полпути вниз по широким ступеням, сердце колотится как безумное.

– А что вообще в этом сарае? – кричит она Джин. – Кроме возможных енотов?

– Ничего. Я им не пользуюсь. Там дверь нужно сдвигать вручную, она страшно тяжелая.

– Тогда откуда здесь следы шин? – спрашивает Гвен.

– Этого не может быть, – качает головой Джин. – Сарай заброшен. Он в аварийном состоянии.

Эйми замирает рядом с Гвен и смотрит под ноги. Подруга права: в жирной грязи, ведущей прямо к сараю, четко отпечатались две полосы свежих автомобильных следов.

Грудь сжимает спазмом. Она знает, что должна сделать. С трудом вытягивая ноги из густой липкой грязи, Эйми добирается до ворот. Упирается плечом в массивную деревянную створку и толкает изо всех сил, но та едва поддается. Внутри закипает отчаянная злость: ей нужно туда, чего бы это ни стоило! Выпрямившись и пытаясь нащупать надежную опору на скользкой жиже, она снова наваливается на дерево. На этот раз она чувствует, как рядом пристраивается Гвен и тоже начинает толкать. Несколько секунд створка не поддается, а затем с глухим рокотом медленно ползет в сторону.

Отодвинув ее, Эйми выпрямляется, тяжело дыша на взвинченных до предела нервах. Она делает осторожный шаг внутрь просторного помещения, щурясь в полумраке. В воздухе кружатся потревоженные пылинки, а мимо нее с радостным визгом вылетает Сабаба, счастливый оказаться на свободе.

А прямо посреди сарая стоит машина Скотта.