Текст книги "Ты заслуживаешь знать (ЛП)"

Автор книги: Эгги Блум Томпсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23

Глава 23

НАСТОЯЩЕЕ

Эйми только успевает поставить курицу в духовку, как в парадную дверь входит Скотт. Бенджи и Макс с криками бросаются к нему и повисают в крепких объятиях, пока он вешает пальто. Скотт поднимает бумажный пакет:

– По пути домой забежал в пекарню, взял черно-белое печенье.

Эйми забирает у него пакет и видит внутри слойку «слоновье ухо»: это для нее. Его попытка подлизаться. Но чтобы задобрить ее, потребуется гораздо больше, чем ее любимая выпечка. Ей нужны ответы.

Эйми ставит таймер на двадцать пять минут и проверяет картошку. Сегодня ей хотелось накрыть полноценный ужин, собрать за столом всю семью. После гибели Антона они перебивались чем придется: заказывали еду навынос, перекусывали на ходу, разогревали полуфабрикаты. Если начистоту, в последние несколько месяцев они со Скоттом совсем забросили семейные застолья.

Но высидеть этот ужин будет непросто, ведь на самом деле ей хочется схватить Скотта за грудки, утащить в соседнюю комнату и орать во все горло. Она разрывается между яростным желанием устроить мужу допрос с пристрастием и стремлением вести себя прилично, наслаждаясь тихим вечером в кругу семьи. В глубине души она боится, что этот вечер может надолго стать их последним мирным ужином. Ей до дрожи страшно, что то, о чем он собирается рассказать, навсегда изменит ее отношение к нему. А она еще не готова проститься с тем Скоттом, в которого была влюблена столько лет.

– Пахнет потрясающе. – Он подходит к ней. – Помочь? Как насчет бокала вина?

– Давай, – соглашается Эйми, глядя, как он достает из холодильника бутылку и откупоривает ее. Он ведет себя безупречно. Это не тот задерганный, загнанный работой Скотт последних месяцев, а ее прежний Скотт: веселый и легкий на подъем. Тот самый, с которым она познакомилась и в которого влюбилась в смешанной лиге по кикболу на Национальной аллее. Подруга по колледжу тогда умоляла ее сыграть, чтобы добрать нужное количество женщин в команде – без этого к соревнованиям не допускали. После игры они всей толпой пошли в бар «Биг Хант» на Дюпон-серкл. Сначала они просто дружили. И лишь когда Скотт помогал ей с переездом из съемного дома на Кью-стрит в квартиру в Маунт-Плезант, он признался ей в чувствах. Она-то думала, что он просто проявляет вежливость, а его забавляло, что она в упор не замечала его намеков. Это было почти пятнадцать лет назад.

Эйми берет протянутый бокал.

– За нас, – произносит Скотт, поднимая свой.

– За правду. – Эйми чокается с ним и делает глоток. – Мне не терпится ее услышать. Всю, до последнего слова.

– Я это заслужил. Я недоговаривал. Но сегодня я все тебе расскажу. Клянусь. Как только уложим детей, я все объясню. Про Джона Блока. Про деньги. Можешь расспрашивать о чем угодно. Обещаю.

Она кивает:

– Хорошо.

– Я хочу все исправить. Я знаю, что был нечестен с тобой. Внушал себе, будто пытаюсь тебя уберечь, но на самом деле мне просто было стыдно.

– Почему? Что такого ты натворил, за что тебе стыдно?

Он грустно улыбается:

– Мы можем подождать до вечера? Давай хотя бы нормально поужинаем с детьми. Кстати, а где Ноа?

– Черт. – Эйми ставит бокал. – Она у Кэти. Я должна была ее забрать. Слушай, если духовка запищит, пока меня не будет, вытащи курицу, ладно?

Она идет в прихожую за курткой и ключами. Проходя через столовую в холл, она видит, как Скотт выглядывает в окно.

– Иди-ка посмотри, – зовет он. – Глазам своим не поверишь.

Эйми подбегает к окну. Ей требуется пара секунд, чтобы разобрать происходящее: на ее подъездной дорожке сцепились Гвен и Лиза.

– Эйми! – кричит в сторону дома Гвен. – Эйми!

Эйми бросается к входной двери и распахивает ее. Женщины замирают и вскидывают на нее взгляды. Эйми спускается с крыльца:

– Что здесь происходит? Что-то случилось?

Лиза делает шаг вперед:

– Гвен немного перебрала. Я пытаюсь отвести ее домой. Она даже туфли забыла надеть.

Эйми опускает взгляд и видит: Гвен действительно босая. Сердце сжимается. Бедная Гвен. Она разваливается на куски прямо на глазах у всех.

На крыльцо выходит Скотт:

– Может, я съезжу за Ноа, пока ты здесь разбираешься?

– Спасибо, – выдыхает Эйми. – Я скину адрес эсэмэской. Поезжай по Ривер-роуд в сторону Потомака.

Они молча провожают взглядом Скотта, пока тот садится в машину и отъезжает. Эйми отправляет ему адрес Кэти и подходит к Гвен, которая упорно прячет глаза.

– Милая, ты как? – Она прикасается к руке Гвен. – Пойдем в дом? У тебя, наверное, ноги замерзли.

– Гвен очень расстроена, – вмешивается Лиза. – Думаю, мне лучше самой отвести ее домой.

– Не смей! – Гвен резко разворачивается к Лизе. – Ты не имеешь права говорить за меня! – Она снова поворачивается к Эйми: – Антон мне изменял. С Лизой. Они спали вместе.

Эйми вздрагивает – столько яда и неприкрытой боли звучит в голосе подруги.

– Нет, этого не может быть. – Она смотрит через плечо Гвен на Лизу: – Лиза, это правда?

– Конечно нет! – Лиза качает головой и сокрушенно вздыхает. – Она напридумывала себе бог весть что. Несет бред про какую-то ручку…

Эйми кивает, совершенно сбитая с толку.

– Ладно, я отведу ее домой. Спасибо, Лиза.

Эйми притягивает Гвен к себе.

– Она трахалась с моим мужем, – повторяет та.

Опешив, Эйми шикает на нее:

– Давай не будем кричать на всю улицу, ладно? – Она бросает на Лизу сочувственный взгляд: – Дальше я сама.

Но Лиза не уходит. Она подходит ближе:

– Может, мне пойти с вами? Я все объясню.

– Не сейчас, Лиза. Попозже.

– Когда? Она же вывалит тебе свою версию! Она тебе наврет!

– Здесь нет никаких версий. Гвен сейчас нужна помощь. Поговорим позже.

Эйми заводит дрожащую Гвен в дом, усаживает на диван, укутывает ее ноги пледом и ставит рядом коробку с салфетками. Сабаба, едва с него сняли поводок, убегает исследовать комнаты. Когда из детской доносится взрыв детского хохота, Эйми понимает, что пес добрался до мальчишек.

– Мне так жаль… – Гвен вытирает бегущие по щекам слезы.

– Расскажешь, что стряслось? Что ты делала посреди улицы?

– Я пошла к Лизе, чтобы потребовать ответа.

Эйми кивает.

– И с чего ты взяла, что у них с Антоном был роман?

Гвен пожимает плечами:

– Куча мелочей. Та ручка, которую Ноа притащила от Лизы. Антон в прошлом году ездил в Тампу, в тот самый ресторан. В «Ле Канню».

Эйми на секунду прикусывает нижнюю губу, тщательно подбирая слова:

– Что-то еще?

– Да, есть кое-что еще. Но я не хочу об этом говорить. – Она откладывает салфетки и смотрит прямо на Эйми. Ее подругу, обычно такую ухоженную и собранную, сейчас просто не узнать. Лицо в красных пятнах, глаза распухшие, воспаленные. – Ты ведь мне веришь? Мне кажется, я схожу с ума.

Духовка издает три коротких писка. Эйми вскакивает, радуясь предлогу уйти от прямого ответа:

– Посиди здесь. Мне нужно вытащить курицу.

Эйми достает противень из духовки и выставляет блюда на столешницу, как на раздаче: курица, картошка, брокколи. Она зовет Бенджи и Макса, следит, чтобы они вымыли руки, бросает кусочек курицы Сабабе и усаживает мальчишек в гостиной перед телевизором.

Затем она наполняет еще две тарелки и относит их Гвен, которая свернулась на диване калачиком, похожая на испуганную мокрицу.

– Гвен, дорогая, поешь. – Эйми ставит тарелки на журнальный столик, опускается на колени рядом с подругой и гладит ее по волосам.

– Я не голодна, – бормочет Гвен.

– Тебе нужно поесть. Нужны силы. Где мальчики?

– Мама у нас. Присматривает за ними.

Эйми с облегчением выдыхает. По крайней мере, дети под присмотром.

После долгих уговоров ей удается убедить Гвен сесть и сделать пару крошечных укусов курицы и картошки. Порции ничтожные, взрослой женщине этого ни за что не хватит, особенно на фоне алкоголя, который она явно глушила весь день. Ее состояние куда тяжелее, чем казалось Эйми. Накатывает волна вины: это все равно что стоять на безопасном берегу и беспомощно смотреть, как тонет близкий человек. Только броситься в воду и спасти ее ты не можешь.

– Ты не против, если я прикрою глаза на пару минут? – Гвен взбивает подушку и подкладывает под голову.

– Конечно.

Эйми оставляет ее на диване и решает воспользоваться моментом, чтобы проверить полдюжины новоанглийских астр в горшках, спрятанных в тени у стены дома. Через пару дней их нужно высаживать на участке клиента, а на улице тепло, и нельзя дать корням пересохнуть.

Закончив полив, она заходит в дом с заднего крыльца как раз в ту секунду, когда хлопает входная дверь и Ноа кричит:

– Мам! Я есть хочу!

Эйми с облегчением выдыхает, а она и не замечала, как затаила дыхание. Слава богу, Скотт вернулся. Он просто не поверит тому, что устроили посреди улицы Гвен и Лиза.

– Ужин на кухне! – кричит Эйми, направляясь в холл. – Руки мыть!

Но когда она выходит в прихожую, порог переступает вовсе не Скотт. Это Кэти.

Эйми застывает как вкопанная:

– Кэти? Здравствуйте. А вы как здесь?

– Прости, пожалуйста, что без предупреждения. Я звонила, – Кэти выглядит с иголочки: бордовый бархатный жакет, яркая помада на губах.

Эйми смотрит на экран телефона и правда видит пропущенный десятиминутной давности.

– Ой, я тут забегалась и не услышала звонок…

– У меня сегодня ужин, планы на вечер. Надеюсь, ничего страшного, что я привезла Ноа? – Она виновато улыбается. – Я просто не могла больше ждать, иначе бы опоздала.

– Да, конечно, я понимаю. Но… а как же Скотт?

Глаза Кэти за стеклами толстых очков округляются:

– Понятия не имею. Я ждала-ждала, но твой муж так и не появился.

Глава 24

Глава 24

ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ

Чтобы накопать компромат на Скотта, пришлось приложить определенные усилия, но Лизе всегда нравились подобные задачки. Это помогало отвлечься от неприятных мыслей, например, о том, насколько безрадостной стала ее семейная жизнь.

За последние несколько месяцев Кай словно перенес всю свою привязанность с нее на Маркуса. Раньше он был типичным маменькиным сынком, а теперь едва позволял к себе прикоснуться, не говоря уже об объятиях или поцелуях. Все его разговоры сводились к спорту, а все желания – к тусовкам с друзьями или сидению в своей комнате за закрытой дверью. Лиза слышала, что через этот этап проходят многие мальчишки и что к концу старшей школы они оттаивают, но все равно было больно. Прежде он стремился во всех подробностях рассказать ей, как прошел его день, а теперь порой с трудом выдавливал из себя даже невнятное бурчание.

Отношения с Маркусом складывались ничуть не лучше. Едва став партнером в своей лоббистской фирме, он переживал профессиональный взлет, но для нее это означало лишь еще меньшее количество его времени. Конечно, денег стало больше, престижа тоже: отдельные ложи на бейсбольных матчах «Нэшионалс» и все в таком духе. Но Лиза не могла отделаться от ощущения, что его успех попросту обесценивает ее. Теперь она превратилась в его придаток, причем сугубо рудиментарный. Они нанимали людей для уборки, репетитора по математике для Кая, садовника для ухода за участком, курьеров для закупки продуктов. Насколько вообще она сама была необходима?

Для Антона она была жизненно необходима. Он признавался, что в те дни, когда они не виделись, едва мог нормально функционировать. Она не любила его, но подсела на саму тайную природу их связи, на конспирацию, на трепет и адреналин запретных встреч. Это впрыскивало спасительную дозу остроты в ее унылые пригородные будни, сливавшиеся в сплошную серую массу. Она раздумывала, как бы использовать его, чтобы поквитаться со Скоттом. От одного воспоминания о тех жестоких словах Скотта, о том, как легко и буднично он внушал Эйми отдалиться от нее, ее пульс начинал бешено колотиться.

Справка о проверке биографии, за которую она заплатила, при первом прочтении не показала ничего интересного. Но когда Лиза перечитала отчет, одна деталь буквально бросилась ей в глаза. Первый случай использования номера социального страхования Скотта был зафиксирован двадцать восемь лет назад в крошечном городке в Северной Калифорнии. Это разожгло ее любопытство.

Ведь Скотт утверждал, что вырос в Нью-Мексико.

И, по ее подсчетам, ему должно было быть около восемнадцати, когда этот номер впервые всплыл при устройстве на работу.

Небольшое расследование в интернете дало Лизе вполне четкое представление об этом городке: в начале двадцатого века он возник как лесозаготовительный центр, но со временем пришел в упадок. Он находился слишком далеко на севере, за долинами Сонома и Напа, чтобы служить местом отдыха на выходные для богатых туристов из Сан-Франциско. Городок лежал прямо в сердце так называемого Изумрудного треугольника – обширного региона Северной Калифорнии, известного производством каннабиса, как легального, так и подпольного.

Что делал там восемнадцатилетний Скотт?

Спустя несколько дней, когда все три семьи собрались вместе, Лиза ненавязчиво подбросила идею поездки по винным регионам.

– Маркус, разве это не было бы здорово? – спросила она при всех. – Я никогда не была в Северной Калифорнии. Ну, дальше Сан-Франциско. А ты? – С этими словами она повернулась к Эйми.

Эйми покачала головой:

– Никогда не забиралась западнее Миссисипи, но очень хотела бы побывать. Может, когда дети подрастут.

– А ты, Скотт? – поинтересовалась Лиза.

– Бывал ли я западнее Миссисипи? – он усмехнулся. – Ну, я вырос в Нью-Мексико, так что определенно да. – Он подмигнул ей и сделал глоток пива.

Типичный уход от ответа. Лиза слегка надавила.

– А что насчет Северной Калифорнии? Нет желания посмотреть винодельни или прокатиться еще дальше вверх по побережью, взглянуть на секвойи? Говорят, там неописуемая красота.

В этот момент он мог бы сказать:«О, я бывал там. Работал одно лето» или выдать любое другое правдоподобное объяснение.

– С удовольствием. Мечтаю когда-нибудь проехать по всему побережью от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско, а потом до Юрики. Может, даже дотянуть до озера Крейтер в Орегоне. – Он повернулся к Эйми: – Однажды мы обязательно сделаем это вместе.

– А ты разве никогда не ездил в Калифорнию на бейсбольные турниры? – спросила Скотта Эйми и обвела всех взглядом: – Скотт в школьной сборной играл на третьей базе в основном составе. – Она гордо улыбнулась ему.

– Не-а. Так далеко мы никогда не выбирались. Мы колесили по всему штату, пару-тройку раз заезжали в Аризону, но в Калифорнию – ни разу.

Разговор перетек на автопутешествия, обязательные к посещению национальные парки и сложности поездок с детьми. Но Лиза отключилась. Все ее мысли вертелись вокруг одного: Скотт лжет. Он точно бывал в Калифорнии.

В следующий понедельник утром она едва находила себе место от нетерпения, дожидаясь, пока Маркус и Кай уйдут из дома. Она полностью расчистила свой график, перенеся все встречи, чтобы при необходимости провести за компьютером хоть весь день.

Устроившись в рабочем кресле с баночкой мате, она запустила компьютер. На столе стояла фотография 8×10: они с Маркусом, Эйми и Скотт на школьной «Тики-вечеринке» пару лет назад. Улыбающиеся лица, цветочные гирлянды на шеях и влажная от многочасовых танцев кожа. Лиза сама съездила в «Майклс», купила простую деревянную рамку, покрасила ее и приклеила внизу буквы:«ВРЕМЯ СЛЭМ!»

Она перевернула рамку стеклом вниз, чтобы Скотт на нее не пялился. «СЛЭМ» пришел конец. Гвен все разрушила. Назад дороги не было. Лиза принялась гуглить, и долго искать не пришлось.

Крошечная газетная заметка была напечатана в тот же год, когда Скотт находился в Калифорнии. Лиза подалась вперед в кресле, будто приближение к экрану могло приблизить ее к разгадке тайны Скотта. Тут определенно что-то было. Но что именно? Заметка затерялась в середине городской хроники «Редвуд Индепендент» – местной газеты, закрывшейся в 2010 году, но, к счастью для Лизы, сохранившейся в онлайн-архивах.

Заголовок гласил: «ПОЛИЦИЯ РАЗЫСКИВАЕТ ПРОПАВШИХ СТУДЕНТОВ-СПОРТСМЕНОВ» .

«Полиция обращается ко всем, кто располагает информацией о местонахождении Майкла Финча (18 лет) и Декстера Кола (18 лет), с просьбой немедленно связаться с властями. Оба юноши – выпускники региональной старшей школы Мэд-Ривер, где Финч и Кол были сокапитанами бейсбольной команды, победившей в региональном чемпионате. В последний раз их видели вместе в пятницу, 20 сентября: они оставили автомобиль на стоянке у начала туристической тропы в Мэд-Ривер, собираясь в трехдневный поход. Всех, кто обладает какими-либо сведениями, просят позвонить в полицию».

Лиза откинулась на спинку кресла и дважды перечитала заметку. Упоминание бейсбола окончательно убедило ее в том, что Скотт каким-то образом замешан в этой истории. Она еще не понимала, что все это значит, но нутром чуяла: для нее это станет отличной новостью, а вот для Скотта – настоящей катастрофой.

Глава 25

Глава 25

НАСТОЯЩЕЕ

«Иногда мужья не приходят ночевать домой».

Эйми ошарашенно смотрит на телефон. Неужели диспетчер службы девять-один-один только что действительно это сказала? В ее голосе не было жестокости, ни насмешки, ни сарказма: женщина говорила мягко, словно повидала уже абсолютно все и теперь просто пыталась успокоить Эйми.

– Его нет… сколько, часа четыре? – спрашивает диспетчер.

– Я понимаю, что для вас это не срок, но поверьте, я знаю своего мужа. Он не отвечает на звонки. – Говоря это, Эйми меряет шагами кухню. Ей удалось взять себя в руки, пока она укладывала спать троих детей, но теперь, в пустом и тихом доме, паника накрыла ее с головой. – Он мог пострадать, его машина может лежать в кювете.

– И вы уже обзвонили все местные больницы?

– Да, я же вам говорила. – Она одергивает себя. Срывать злость на женщине, которая просто делает свою работу, не стоит. – Простите. Я знаю, вы пытаетесь помочь. Но он должен был забрать нашу дочь. Он не мог просто взять и не приехать.

– Послушайте, мы можем оформить заявление о пропаже без вести, если хотите.

– Да, хочу.

Эйми отвечает на шквал стандартных вопросов. Имя: Скотт Краудер. Рост: метр восемьдесят пять. Волосы: каштановые. Глаза: карие. Особых примет, шрамов или татуировок нет.

– И когда именно вы видели его в последний раз?

– Он уехал около шести вечера. – Эйми смотрит на оставшийся после ужина разгром на кухне. Кажется, будто с момента его ухода прошла целая вечность.

– Страдает ли ваш муж какими-либо психическими расстройствами? То есть есть ли у вас опасения, что он может причинить себе вред?

– Что? Нет. Ни в коем случае.

– А хронические заболевания – эпилепсия, диабет, проблемы с сердцем?

– Нет. Со здоровьем у него все в порядке.

Диспетчер записывает марку, модель и регистрационный номер машины Скотта.

– Я зарегистрирую обращение, и мы свяжемся с вами, если машина где-нибудь засветится, – говорит она. – Можете позвонить завтра в отдел розыска пропавших людей и все уточнить.

– Спасибо. Я вам очень благодарна.

– Послушайте, большинство людей, о пропаже которых заявляют, объявляются сами.

Эйми вешает трубку и берется за уборку кухни. Еще неделю назад ее изводили обычные житейские заботы: заказать саженцы, выдать зарплату рабочим, записать близнецов на плановый осмотр и получить психологическое заключение для Ноа. Теперь все ее мысли заняты только тем, что случилось со Скоттом и не связано ли его исчезновение с деньгами, на которые, по его словам, его развели мошенники. Он собирался сегодня ответить на все ее вопросы, выложить абсолютно все, и вдруг – пфф – и испарился.

Сон не идет. Эйми вздрагивает от малейшего шороха в надежде, что это вернулся Скотт, но дом по-прежнему пуст. Когда утром звонит будильник, она лишь тяжело вздыхает. По крайней мере, эта бесконечная ночь позади. Она кладет ладонь на его половину кровати, словно пытаясь через прикосновение к матрасу почувствовать, что с ним произошло. Но ответов нет. Скотт пропал, и она понятия не имеет почему.

Она спускается вниз со слабой искрой надежды застать его на кухне, но там никого. Скотт так и не пришел домой. Не прокрался посреди ночи под покровом темноты, чтобы рухнуть на диван. Она проверяет телефон. Пусто. Ни сообщений, ни голосовых.

Паника накатывает с новой силой. Теперь она окончательно уверена: что-то произошло. Скотт никогда не заставил бы ее так переживать. Но предаваться панике некогда: наверху уже проснулись дети. Утро проходит как в тумане. Когда Ноа спрашивает, где папа, Эйми отвечает, что ему пришлось пораньше уехать на работу. Ноа принимает это без лишних вопросов. Да и с чего бы сомневаться? Такое случалось уже сотни раз. Эйми всей душой желает, чтобы это оказалось правдой: Скотт вернулся поздно ночью и рано утром ушел на работу. Как только дети уедут в школу, она снова позвонит в полицию.

Она провожает троих детей до автобусной остановки, совершенно не слушая их щебет. Ноа пристраивается под деревом, достает свою книгу про котов-воителей и погружается в чтение. Мальчишки убегают к друзьям, а Эйми отступает чуть в сторону: достаточно близко, чтобы приглядывать за детьми, но на таком расстоянии, чтобы никто не лез к ней с разговорами. Она достает телефон проверить почту. Пришло несколько заявок на консультации от новых клиентов, на которые нужно ответить. Обычно она старается писать клиентам в течение суток, но из-за всего хаоса последних дней у нее просто не было возможности.

– Эйми! Ау, Эйми! – Из-за угла торопливо шагает Гэбби, за которой плетется ее сын. – Как хорошо, что я тебя застала.

Эйми внутренне сжимается. Обычно ей приятно поболтать с Гэбби на остановке, но сегодня одна мысль о ее неуемной энергии вызывает тошноту и бессилие. Помимо работы фандрайзером в штаб-квартире Американского онкологического общества в округе Колумбия, Гэбби администрирует школьную рассылку, дважды в год организует районные гаражные распродажи и тренирует команду девочек по футболу.

– Привет, Гэбби.

– Эйми, боже мой, какой кошмар. Я просто раздавлена. – Она оглядывается, проверяя, не слышит ли ее сын, и, заметив его в паре метров в компании мальчишек, снова поворачивается к Эйми. – Антонаубили , – произносит она театральным шепотом, – прямо здесь, в нашем районе! Кто мог сотворить такое? Куда катится этот мир? Гвен, ты, эти бедные дети… Что я могу сделать? Чем помочь? Только скажи.

– Не думаю, что мы сейчас можем чем-то помочь, кроме как сотрудничать с полицией.

– С полицией, конечно. Я как раз хотела спросить: они кого-нибудь арестовали? Я постоянно проверяю новости, но там глухо. Наверняка это кто-то из округа или из дальней части графства. Сейчас все чаще такое случается: чужаки забредают в Бетесду, чтобы грабить людей и совершать… сама понимаешь…

– Я не слышала, чтобы это было ограбление.

–Убийство , – беззвучно одними губами артикулирует Гэбби и многозначительно кивает Эйми. – Я с той ночи глаз сомкнуть не могу. И поверь, я такая не одна.

Эйми неопределенно хмыкает. У нее нет сил терпеть этот треп – только не сегодня, не тогда, когда Скотт бесследно исчез. Ей хочется вцепиться в плечи Гэбби и заорать во все горло:«Мне плевать, что ты не спишь! У меня пропал муж!»

– Вы ведь так близки с семьей Хоури, – продолжает Гэбби. – И нам всем безумно жаль Гвен. Но в то же время мы ведь тоже в каком-то смысле жертвы. Мы все сейчас в опасности. Я поговорила с другими мамочками, нам нужны ответы. Мы думаем пригласить офицера полиции округа Монтгомери, чтобы он провел лекцию по безопасности. Что скажешь?

Эйми прищуривается:

– Насчет чего именно?

– Стоит ли звать Гвен? Это не будет бестактно? Не хочется, чтобы она чувствовала себя исключенной, но с другой стороны, у нее сейчас и так проблем выше крыши.

Эйми нервно усмехается прежде, чем успевает себя остановить:

– Прости. Я не хотела смеяться.– Тут нет ничего смешного, Эйми. Человека убили. Причем в Восточной Бетесде!

– Да, ты права. Ничего смешного. – Эйми бросает взгляд на дом Гвен, гадая, дома ли та. Машина припаркована перед входом. Позвонив насчет Скотта, надо будет обязательно проведать ее. – Думаю, привлекать Гвен к кампании по общественной безопасности сейчас не лучшая идея. Вряд ли это поможет ей оправиться.

– Я искренне хочу ей помочь. Правда. Могу составить график доставки еды, ну, чтобы соседи приносили готовые ужины по очереди.

– Вот это была бы отличная идея, – отвечает Эйми, чувствуя укол вины за свою недавнюю раздражительность. Но ей нужно отправить детей и бежать домой. – Уверена, она оценит. Мне самой следовало об этом подумать.

– Ой, да у тебя у самой хлопот полон рот.

Ты даже не представляешь насколько , – думает Эйми.

Подъезжает автобус, и дети гурьбой забираются внутрь.

– У ее мальчишек есть аллергии или предпочтения в еде? Глютен можно? А молочку?

– Да какая разница, Гэбби?! Уверена, подойдет все, что ты приготовишь. Не забивай себе голову.

Аллергии и пищевые привычки кажутся такой нелепой мелочью по сравнению с тем, через что проходят они с Гвен. Один муж мертв. Второй пропал.

Гэбби ошарашенно смотрит на нее.

Эйми пятится, выдавив виноватую улыбку, а затем разворачивается и быстрым шагом спешит к дому. Оказавшись внутри, она наливает огромную кружку кофе и берет телефон. Ей страшно показаться истеричкой, страшно нарваться на равнодушие. Вместо звонка в полицию она решает снова обзвонить все больницы. Но пациентов с именем Скотт Краудер нет ни в «Сибли», ни в «Сабербан», ни в других окрестных клиниках.

«Иногда мужья не приходят ночевать домой».

Но только не ее муж. Только не Скотт. Скотт всегда возвращается домой. Она по пальцам одной руки может пересчитать ночи, которые они провели порознь. Иногда он уезжал в командировки, но не чаще пары раз в год. Может, другие мужья и сбегают, но только не Скотт.

Наконец она набирает полицию.

Стоит ей объяснить дежурному сержанту причину звонка, как на нее обрушивается ощущение бесконечного кафкианского кошмара: она снова повторяет те же факты, что и вчера вечером, и в ответ слышит те же шаблонные фразы.Нет , в больницах его нет.Нет , на учете у психиатра не состоял. Сержант пробивает номер машины по сводкам дорожных аварий в округе – совпадений ноль.

– Иногда людям просто нужно отдохнуть от семьи день-другой. Обычно они сами объявляются, – произносит сержант. – В последнее время в семье не было напряженности? Ссор?

– Нет, ничего такого, – отвечает Эйми.

Хотя напряженность была, еще какая. Ценой в сто тысяч долларов. Не говоря уже об убийстве Антона. Полиция ходила вокруг да около, допрашивала Скотта. Это уж точно можно назвать напряженностью. Но если она заикнется о пропавших деньгах, то прекрасно понимает, как это будет выглядеть со стороны: будто он просто сбежал. Никто и слушать не станет, что с ним могла произойти беда. Все спишут на банальную семейную драму.

Она вешает трубку и тут же пишет Тиму сообщение, что сегодня не сможет встретиться на объекте. Он отвечает, что со всем разберется сам, и Эйми чувствует мимолетное облегчение: хоть что-то в ее жизни находится под контролем.

В тишине пустого дома паника сжимает горло с такой силой, что сердце колотится как бешеное, и кажется, она вот-вот упадет в обморок. Она не справляется в одиночку, но и взваливать это на чужие плечи не может. Да и чем другие смогут помочь? Она находит визитку детектива, который приходил к ним накануне.

– Алло, детектив Салазар? Это Эйми Стерн. Жена Скотта Краудера. Мне нужна ваша помощь. Скотт пропал.

Его седан паркуется у дома меньше чем через двадцать минут. Эйми не без горькой иронии отмечает, что именно эта машина возле дома Гвен в субботу утром стала первым знаком того, что в их тупике на Нассау-корт творится неладное. Тогда она на мгновение подумала, что между Гвен и Антоном произошла семейная ссора. Неужели соседи теперь подумают то же самое о ней и Скотте? Она открывает дверь и впускает детектива.

– Давайте с самого начала, – говорит он, когда они оба садятся в гостиной. – Вы утверждаете, что ваш муж уехал из дома, чтобы забрать дочь?

Эйми подается вперед, отчаянно ища поддержки:

– Да. Примерно в шесть пятнадцать. Ноа, моя дочь, была в гостях у нашей знакомой в Потомаке. – Она осекается. – Вообще она моя клиентка, у меня фирма по ландшафтному дизайну, но мы с ней сдружились.

– Как зовут эту женщину и какой у нее адрес?

Эйми на память выпаливает адрес Кэти.

– Но он так и не приехал.

– Когда вы поняли, что он пропал?

– Примерно в половине восьмого? Кэти сама привезла Ноа и сказала, что Скотт не объявлялся. А его телефон выключен. Когда я звоню, сразу включается автоответчик.

Салазар задумчиво потирает подбородок.

– С шести пятнадцати до семи тридцати. Час и пятнадцать минут. И вас не насторожило, что поездка в Потомак и обратно занимает столько времени?

Эйми выпрямляется, чувствуя скрытый упрек.

– Я была занята кое-какими домашними делами. Иначе я бы сразу заметила.

– Понятно. И с тех пор он не выходил на связь? Ни сообщений, ни звонков?

– Нет, – говорит Эйми. – Я же сказала: телефон выключен.

– Мы попробуем отследить сигнал. Ваш муж когда-нибудь выкидывал нечто подобное? Задерживался допоздна, выпивал лишнего, оставался ночевать у друзей?

– Нет, ничего подобного! Он не такой человек. Он прекрасный муж и замечательный отец. Он никогда бы не заставил меня так изводиться, не предупредив. Потому-то я и знаю: случилась беда. – Она вглядывается в лицо детектива, пытаясь найти хоть каплю сочувствия или понимания, но натыкается на глухую стену. – У нас близнецы и дочка. Никто из нас никогда не бросил бы второго одного с тремя детьми.

Детектив тихо присвистывает.

– Ого, трое детей. Это нелегко. – Он сочувственно пожимает плечами. – У меня дома новорожденный, и то порой кажется, что с одним не справиться.

Эйми закипает.

– Вы не понимаете! Что-то случилось. Я знаю это!

– А что насчет Антона Хоури? В каких отношениях ваш муж был с ним?

Эйми ошарашенно моргает.

– Антон? При чем здесь вообще Антон?

– Как часто они проводили время наедине?

– Практически никогда. Насколько мне известно. Всегда в компании или вчетвером: мы со Скоттом, Антон и Гвен.

– Как Скотт отреагировал на смерть Антона?

Потрясенная Эйми встает с места.

– Мне не нравится, куда клонит этот разговор. У меня пропал муж. Он может лежать где-то раненый, а вы устраиваете мне допрос об Антоне Хоури!

Детектив тоже поднимается.

– Вы ведь паркуетесь на улице, верно? Гаража нет?

– Какое это имеет отношение к…

– Вы сказали, что спали, когда Скотт уходил из дома в субботу вечером. И что вы не слышали, как он ушел. Если Скотт действительно поехал на машине в бар «Виллан энд Сэйнт», звук открывающихся ворот гаража вас не разбудил бы, гаража ведь нет.

– У нас установлена камера в дверном звонке, вы забыли? – выпаливает она. – Все было бы на записи, которую я вам отправила!

– Ах да, запись. – Он подходит к окну и выглядывает на улицу. – Обзор обрывается на живой изгороди. Если ваш пикап припаркован прямо перед входом, как сейчас, Скотту пришлось бы встать дальше по улице, за кустами. И в таком случае камера просто не зафиксировала бы, как он уезжает.