Текст книги "Ты заслуживаешь знать (ЛП)"

Автор книги: Эгги Блум Томпсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Эйми чувствует себя так, будто ей влепили пощечину. Она позвала Салазара на помощь, чтобы найти Скотта, а он все выворачивает наизнанку и приплетает ночь гибели Антона.

– Я не понимаю. Почему вы упорно намекаете на то, что Скотт причастен к смерти Антона? – Ее голос срывается на пронзительный крик, но сдержать себя она уже не в силах. Подступает настоящая истерика. – Он же все вам объяснил! Антон заявился сюда пьяный в стельку, и Скотт отвел его домой! Вы ведь говорили с его приятелем из бара? Он же наверняка подтвердил, что Антона там не было! Почему вы снова к этому возвращаетесь? Вы что-то от меня скрываете?!

Салазар медленно отворачивается от окна и одаривает ее долгим, тяжелым взглядом. Он оценивает ее.

– Я не имею права разглашать вам подробности следствия, – сухо чеканит он. – Но если ваш муж выйдет на связь, вы обязаны немедленно передать ему, что полиция требует его явки.

Глава 26

Глава 26

НАСТОЯЩЕЕ

Утро вторника. Гвен проснулась рано: ее выдернул из сна панический кошмар, и уснуть снова так и не удалось. Спустившись на кухню, она заметила за окном какое-то движение и выглянула на улицу. Знакомый седан припарковался у дома Эйми, и из него вышел детектив Салазар.

Внутри у нее все оборвалось. Что ему нужно от Эйми и Скотта? Она вспомнила слова Эйми о том, что Скотт на днях ходил в бар «Виллан энд Сэйнт». Да, это ближайший к ним бар, и Антон вполне мог зайти туда выпить.

Но она боялась, что это не просто совпадение.

Она до смерти боялась, что Антон пошел за Скоттом, чтобы во всем признаться.

Что сейчас детектив говорит в том доме? Она отдала бы все на свете, чтобы оказаться там невидимкой.

– Тихо-то как. Мальчики, похоже, еще спят. – Барб открыла холодильник и принялась доставать яйца. Подняв бутылку кленового сиропа, она повернулась к дочери: – Решила приготовить завтрак. Блинчики? Французские тосты?

– Блинчики сойдут.

– Вчера мальчики легли очень поздно. Слишком поздно. Нельзя допускать, чтобы у них сбился режим. То, что они не ходят в школу, не повод забывать о дисциплине.

– Все нормально. Еще даже девяти нет. Они только вчера узнали, что папы больше нет. Имеют право поспать подольше.

– Ты звонила в школу? Предупредила, что мальчиков не будет всю неделю?

Гвен поморщилась:

– Нет, но я позвоню.

– Я сама могу это сделать, сразу после завтрака. Ты думала о похоронах?

– Мам, я еще кофе не пила.

– Кофе уже варится, – отрезала Барб. – Это не то, что можно откладывать в долгий ящик. Нужно заняться организацией. – Барб хлопочет у плиты, действуя быстро и четко, хотя легкая дрожь в руках выдавала ее с головой. Гвен подумала, не превратится ли она со временем в собственную мать, особенно если продолжит прикладываться к бутылке. Станет такой же надломленной, сильной снаружи, но дрожащей и хрупкой внутри. – Когда полиция выдаст тело?

– Я же говорила, – ответила Гвен. – Когда закончится следствие. – От пулеметной очереди материнских вопросов последние крохи сил мгновенно покинули ее.

– И что мне говорить людям?

– Что хочешь.

– Гвен, от тебя никакого толка. – Барб повернулась к ней, уперев руки в бока. – Эта твоя роль беспомощной маленькой девочки ни к чему хорошему не приведет. С твоего позволения я сама свяжусь с полицией. Кто-то же должен взять все в свои руки. Ты нашла страховку Антона? Подала заявление на выплату?

– Я не могу, мам. У меня еще нет свидетельства о смерти. – Она и думать забыла про страховку. Полис на два миллиона долларов, который родители заставили его оформить сразу после рождения мальчиков.

– Ну и почему нет?

И они снова пошли по кругу, разбирая логистику смерти, пока Барб разбивала яйца в миску и взбивала их венчиком. Гвен чувствовала, как угасает. Ей хотелось, чтобы все это закончилось. Не только этот невыносимый разговор, а весь этот отрезок ее жизни. Хотелось перемотать вперед, к следующей главе, какой бы она ни была. Пусть даже здесь, в этом тупике в Бетесде, штат Мэриленд, или в совершенно другом штате. Она понятия не имела, как переживет ближайшие дни, недели, месяцы. В последний раз она чувствовала себя так же после рождения сыновей – в густом, застывшем во времени тумане послеродовой депрессии. Тогда она села на «Золофт» и пила его больше года, пока польза от таблеток не перечеркнулась двадцатью набранными фунтами. Может, пойти к врачу? Попросить рецепт на таблетки, чтобы как-то протянуть?

По крайней мере, у нее есть Эйми. Она вспомнила, как Эйми заботилась о ней прошлым вечером, когда сама Гвен была босой и в стельку пьяной. Эйми была ей ближе родной сестры, от которой со дня гибели Антона пришла лишь одна эсэмэска со стандартной гифкой траурного венка и надписью«Соболезную твоей утрате» , выведенной витиеватым шрифтом. Гвен потребовалось ровно пять секунд, чтобы найти эту же самую гифку в сети. Просто невероятно.

В кухонном окне мелькнул детектив Салазар, выходящий из дома Эйми. Гвен поправила занавеску, наблюдая за ним.

– Что там? – спросила Барб. – На что ты смотришь?

Гвен не ответила. Она ждала, что он сядет в машину, но, к ее ужасу, детектив направился прямо к ее крыльцу. Когда раздался звонок в дверь, Гвен вздрогнула всем телом.

– Кто-то пришел, – сказала Барб. – Я открою.

Гвен замерла в дверном проеме столовой, прячась за стеной, чтобы слышать разговор.

– Детектив Салазар, мэм. Полиция округа Монтгомери. Могу я увидеть миссис Хоури?

– Гвен? Это моя дочь. Да, она на кухне. Проходите, пожалуйста, детектив, – защебетала Барб. – Присаживайтесь, я ее позову. Чай, кофе?

– Только воды, если можно.

– Сию минуту. – Барб включила режим идеальной хозяйки: в разговоре с мужчинами ее голос всегда становился сладко-мелодичным. Гвен вся сжалась, услышав приближающиеся шаги матери.

– Вот ты где, – сказала Барб, появившись на пороге кухни. – Там пришел детектив, хочет тебя видеть. Я несу ему воды. Выходи давай, я и тебе стакан налью.

Ноги словно налились свинцом, пока Гвен тащилась в гостиную. Ничего хорошего этот визит не сулил. Она села напротив Салазара, слегка кивнув ему. Сегодня на нем был галстук глубокого темно-зеленого оттенка и стального цвета рубашка. Она так и видела, как он с утра тщательно подбирал гардероб: наверняка считал, что это подчеркивает его образ дотошного педанта, внимательного к мелочам. И был совершенно прав. В наши дни такие мужчины – редкость. Антон мог днями напролет таскаться в трениках или мешковатых джинсах и футболках с логотипами любимых рок-групп, больше напоминая великовозрастного подростка, чем именитого писателя. Гвен машинально сняла со штанины золотистый волосок Сабабы.

Детектив кивнул в сторону столовой, где мать вовсю наводила порядок в вещах Антона. Прежний хаос теперь превратился в аккуратные стопки и наполовину заполненные картонные коробки.

– Смотрю, вы не теряли времени даром, миссис Хоури, – произнес он.

– Да, знаете… мне не спится. И я просто не знаю, куда себя деть.

– Решили упаковать все вещи мужа?

– Не совсем, – бросила она резче, чем собиралась. Хотя именно этим она и занималась: хотела стереть малейший след этого человека из своего дома. Из своей жизни. Она взглянула на лицо детектива. Что он должен думать о вдове, которая вычищает из дома пожитки мужа всего через несколько дней после его убийства? – Простите, но почему вы пришли? Есть какие-то новости? – спросила она. – Появились подозреваемые?

– Вы знали, что у вашего мужа была любовница?

Вопрос прозвучал настолько в лоб и неожиданно, что Гвен буквально отшатнулась. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, в комнату впорхнула Барб с подносом и поставила его на стол.

– Вот, пожалуйста, два стакана воды. Я еще принесла ореховое печенье, если вдруг проголодались. Если что-нибудь понадобится, только скажите. – Она опустилась на диван рядом с Гвен.

– Миссис Хоури? – повторил детектив.

Гвен судорожно глотнула воздух, не находя слов:

– Да. В смысле, нет.

– Так все-таки да или нет?

– До его смерти я не знала. Но после… я поняла, что у Антона кто-то был.

Барб протянула руку и крепко сжала пальцы Гвен.

– Скажите, эта линия допроса действительно так необходима? – спросила мать.

– Боюсь, что да, миссис…

– Бакли. Барбара Бакли. – Барб еще сильнее сжала руку дочери. – Моя дочь пережила тяжелейшее потрясение, детектив. Я не позволю расстраивать ее без веской причины.

– Уверяю вас, у меня нет цели расстраивать ее попусту. К сожалению, речь идет об убийстве, и мы обязаны задавать эти непростые вопросы. – Он взял один из стаканов и сделал большой глоток. – Мой опыт показывает, что к столь деликатным темам лучше всего подходить честно и прямо с самого начала. Итак, миссис Хоури, вы не могли бы рассказать, как именно вы узнали, что он с кем-то встречался?

– Я не могу объяснить. Просто мелочи. – Говоря это, Гвен не отрывала взгляда от своих коленей. Одной из самых жестоких сторон измены было то, что преданная сторона почти всегда чувствовала жгучий стыд. Будто с ней самой что-то не так, будто предательство Антона служило мерилом ее собственной ценности. В этом и заключалась часть работы с психотерапевтом три года назад: осознать, что измена была пронего , а не пронее . И вот она снова оказалась в той же точке, у самого подножия горы, и стыд закипал внутри нее, как пар в скороварке. – Такое уже случалось в прошлом. Я просто чувствую.

– Возможно, вам тяжело будет это слышать, но мы тоже обнаружили доказательства связи на стороне, – сказал он. – Вы догадываетесь, кем была эта женщина?

Гвен высвободила руку из ладони матери и потянулась ко второму стакану с водой – просто чтобы занять руки. Тишина в комнате повисла тяжелым грузом. Неужели он знает, с кем спал Антон, и сейчас просто проверяет ее? Как же она жалела, что набросилась на Лизу. Она была пьяна, не соображала ничего. Если вскроется, что Антон трахал ее соседку, ее подругу, ей придется переехать. Она не вынесет мысли о том, что станет объектом сплетен и жалости. Что скажет эта трещотка Гэбби? Или сумасшедшая Мишель Дж.? И где-то глубоко внутри шевельнулось крошечное сомнение: а вдруг она ошиблась? Вдруг Лиза и правда просто случайно встретила его, а спал он с кем-то совершенно другим?

А ведь был еще и вопрос о том, в чем именно Антон ей тогда признался.

Если натравить полицию надругую женщину , шансы на то, что наружу вылезут вообще все его грязные секреты, возрастали в разы. Это походило на шахматную партию, а в шахматах она никогда не была сильна. Она помнила, как ходят фигуры, что ладья ходит прямо, а слон по диагонали. Но вот просчитывать комбинации наперед так и не научилась. Стратегия – вот как это называлось. Она никогда не была стратегом, и какая у нее стратегия сейчас? Сказать правду? Прикинуться дурочкой? Нагло соврать? Есть ли другой выход? Закашляться, разрыдаться, закатить истерику?

– Миссис Хоури, вы знаете ее имя?

– Я не уверена, но у меня есть подозрения. Наша соседка. Лиза Греко-Кинг. Я считала ее близкой подругой. Во всяком случае, раньше.

– Должно быть, для вас стало страшным ударом узнать, что ваш муж спал с вашей близкой подругой, – произнес он. – Вы ведь дружили семьями. Даже в отпуск вместе ездили, не так ли?

У нее перехватило дыхание. Он все знал с самого начала и просто проверял ее! Она испытала мимолетное торжество – ее обвинения в адрес Лизы были справедливы. Но волна унижения мгновенно смыла этот триумф. Антону было лень даже выйти за пределы их тупика, чтобы найти себе бабу на стороне. Ленивый ублюдок.

– Мы нашли переписку в его телефоне, – продолжил детектив.

– Где? Я же проверяла его сообщения! – Слова вырвались прежде, чем она успела прикусить язык.Ревнивая женушка, закомплексованная пила.

– У него стоял WhatsApp. Приложение было спрятано внутри другой папки.

Гвен глубже вжалась в диван, мечтая, чтобы диванные подушки поглотили ее целиком. Должно быть, он считает ее полной дурой. Нет, он видит обман каждый божий день. Для него она просто очередная наивная баба с мужем-кобелем. Она проверяла его телефон – это было обязательным условием, когда она согласилась принять его обратно. Но он твердо намеревался изменять и нашел способ. Она не могла контролировать каждый его шаг.

– Где вы были в пятницу вечером? – спросил детектив.

Этот вопрос выдернул ее из мыслей.

– Я? Что вы имеете в виду? Дома, с детьми.

– После того как ваш муж ушел, вы поехали за ним на машине?

Гвен выдавила сухой, нервный смешок:

– Поехала за Антоном? Нет. Конечно нет.

– Вы не ездили в «Виллан энд Сэйнт» в надежде перехватить его там? Поймать с поличным?

– Что? Нет!

– Вы ссорились с мужем в тот вечер?

– Почему вы спрашиваете…

– Соседи слышали ругань. Крики на повышенных тонах.

– Какие еще соседи? —Только не Эйми. Она ведь ни за что не стала бы говорить о ней с полицией, правда? Наверное, Паола с другого конца улицы.

– У вашего мужа была глубокая рана на голове. Он получил ее во время вашей ссоры?

– Нет, он поскользнулся. Ударился головой. И в ярости выскочил из дома.

– Так, по-моему, этого более чем достаточно, – поднялась с дивана Барб. – Вам, пожалуй, пора уходить.

– Еще не все, – ответил детектив Салазар, поднимаясь следом. Он достал из кармана сложенный лист бумаги: – У нас есть ордер на обыск дома. И вашей машины.

Глава 27

Глава 27

НАСТОЯЩЕЕ

Проводив детектива, Эйми вернулась на кухню и принялась загружать посуду после завтрака в посудомоечную машину. Она пыталась переварить слова Салазара. Двусмысленности в них не было: он уверен, что Скотт причастен к смерти Антона. И теперь, когда Скотт исчез, сохранять веру в него становилось все труднее. Ей хотелось верить. Хотелось дать ему презумпцию невиновности, верить, что всему найдется разумное объяснение, но удержать мысли от худшего из возможных выводов было почти нереально.

Скотт сбежал.

На нервах, не находя себе места, она поднялась наверх перестелить постели. Утро вторника она всегда оставляла свободным для стирки и работы над сайтом своего питомника: обновляла сезонные скидки, выбирала «растение недели». На этой неделе она планировала выложить фото вернонии нью-йоркской – местного многолетника с фиолетовыми соцветиями, который зацветает ранней осенью и достигает более двух метров в высоту. Надо будет связаться с отцом и узнать, сколько саженцев вернонии у него в наличии: стоит только выставить фото на сайт, как клиенты сразу начнут ее требовать. Так бывает всегда, люди любят покупать растения в период цветения.

Жизнь должна продолжаться, даже если Скотта нет рядом. Нельзя просто сидеть в четырех стенах и ждать у моря погоды. Эйми всегда была человеком действия. Смерть матери она пережила, лишь с головой уйдя в дела: играла в софтбол и футбол, работала в отцовском питомнике. Позже, в колледже, стоило тьме подступить, она шла в тренажерный зал или на пробежку. Чтобы уснуть, к концу дня ей требовалось быть вымотанной физически. Спорт служил ей одновременно и антидепрессантом, и снотворным.

В комнате мальчиков она быстро сорвала простыни. Заметив на полу несколько разбросанных носков и шорт, зашвырнула их в корзину для белья. Заправляя кровати, она размышляла, не стоило ли все-таки рассказать Салазару о ста тысячах долларов. Ей не хотелось выставлять все так, будто Скотт схватил деньги и дал деру, ведь Эйми была уверена, что это не так. Вчера он собирался выложить ей всю правду, собирался все объяснить. И она по-прежнему ему верит.

Пусть даже он так и не вернулся домой.

Единственный логичный ответ, что он простоне может вернуться. Но почему – оставалось загадкой. Он мог пострадать. Вдруг его машина попала в аварию и лежит на обочине? Хотя это маловероятно. Они живут не в глуши. Дорога, по которой он ехал к Кэти, оживленная, и в случае ДТП машину давно бы заметили. Оставалась еще одна, куда более тревожная версия: кто-то силой удерживает его.

Но кто? Это наверняка связано с деньгами. Может, Скотт связался не с теми людьми? Она слишком хорошо знала, как тяжело вести собственный бизнес, не только по личному опыту, но и глядя на отца. Когда она училась на втором курсе колледжа, ударили поздние сильные заморозки, погубив и повредив большую часть растений в питомнике. Отец не смог выполнить обязательства перед покупателями, и, чтобы спасти дело, ему пришлось взять второй кредит под залог дома. Он рассказал ей об этом много лет спустя, когда в трудный период сам предложил ей финансовую помощь. Тогда он признался: когда бизнес трещал по швам, у него был соблазн занять у ростовщиков.«С такими ребятами шутки плохи, если вовремя не вернешь долг. Никогда так не делай. Приходи ко мне». Это было самое честное и уязвимое признание, которое она когда-либо от него слышала.

В комнате Ноа царил еще больший кавардак, хотя она была старше, а все вокруг твердили, будто девочки аккуратнее мальчиков. Только не Ноа. Одежда валялась где попало, а наволочку с подушки дочь сняла и приспособила под мешок для фигурок «My Little Pony». Наводя порядок, Эйми думала о том, мог ли Скотт вляпаться в криминал. Может, он возвращал долг какому-нибудь опасному кредитору? Она знала, как много стояло на кону с запуском этого программного обеспечения. Несколько лет назад он согласился на отступные в биотехнологической компании и вместо поиска новой работы собрал команду, чтобы воплотить свою мечту в жизнь. Неужели часть финансирования шла из мутных источников? Нет, исключено. Она ведь помнила, как Скотт развернул машину и поехал обратно в супермаркет только ради того, чтобы заплатить за упаковку воды La Croix, которую они случайно забыли пробить на кассе. Он был честным до занудства, человеком правил.

Заправляя чистую простыню под матрас Ноа, она заметила что-то под кроватью. Обувная коробка. Когда Эйми потянула ее на себя, раздался звонкий металлический стук, от которого внутри все сжалось. Она сняла крышку и с тяжелым сердцем, но без особого удивления увидела ворох чужих вещей, явно не принадлежавших Ноа.

– Черт. – Она подняла небольшое нефритовое сердечко, силясь вспомнить, где его видела, и тут же поняла: оно лежало в пиале на кухне у Кэти вместе с другими каменными фигурками. Эйми отнесла коробку в свою спальню. Поговорит с Ноа позже: надо выяснить, откуда каждая вещь и как вернуть все законным владельцам. Внезапно накатила свинцовая усталость. Опустившись на край кровати, она разрыдалась. Слишком много всего навалилось: страх за Скотта, тревога за Ноа, необходимость держать лицо, когда почва уходит из-под ног. Дав волю слезам на несколько минут, она пошла в ванную умыться.

Глядя в зеркало на отечные мешки под глазами, она нахмурилась.

– Ты со всем справишься, – сказала она своему отражению. Она не будет жертвой. Не станет сидеть сложа руки и упиваться жалостью к себе.

Эйми спустилась в прихожую и принялась рыться по карманам куртки, в которой была в воскресенье, когда следила за Скоттом до кофейни. Нащупав визитку Джона Блока, она набрала его номер.

– Здравствуйте, детектив Блок? Это Эйми Стерн, жена Скотта Краудера, – выпалила она, едва в трубке раздалось хмурое «алло». – Мы виделись на днях в кафе «Татте».

– Послушайте, – отрезал он. – Я уже говорил: мне не положено с вами…

– Подождите, не вешайте трубку! Скотт пропал, он не ночевал дома. – Слова срывались с губ единым потоком. – Мне нужна ваша помощь.

В трубке послышался тяжелый вздох.

– Ладно. Я буду в офисе еще минут двадцать. Успеете доехать – отлично. Не успеете… – Договаривать он не стал.

– Я успею.

Эйми выскочила из дома, и в ту же секунду заметила Лизу, которая вышла на улицу и направилась в ее сторону. Наверняка караулила у окна, поджидая, когда Эйми выйдет.

– Эйми! – окликнула Лиза, маша рукой. – Погоди!

– Не сейчас! – крикнула Эйми в ответ, запрыгивая в пикап. Ударив по газам, она пронеслась мимо опешившей Лизы и едва не задела патрульную машину, как раз сворачивающую на их улицу. В зеркале заднего вида она увидела, как полиция тормозит между ее домом и домом Гвен. К горлу подкатил ком. Что им здесь нужно? Неужели приехали к ней с новостями о Скотте или все-таки к Гвен? На следующем перекрестке, когда зажегся зеленый, она на миг замешкалась, решая, не вернуться ли проверить. Но вместо этого набрала номер Лизы.

– Слушай, прости, что я так сорвалась, – вместо приветствия бросила она.

– Ничего страшного. Все в порядке?

– Не совсем. Скотт не ночевал дома. Он пропал.

– Пропал? Боже мой, Эйми! Какой ужас. Ты проверяла больницы?

– Да, несколько раз. Но мне пришлось срочно уехать на встречу, а на выезде я увидела полицейскую машину. Сделай одолжение, глянь, они к нам подъехали? Я подумала, вдруг появились новости и они хотят мне сказать.

– Без проблем, сейчас выйду гляну. – В трубке раздался скрип открываемой двери, а следом стук москитной сетки. – Так, смотрю… Нет, они не у тебя. Двое офицеров стоят на крыльце у Гвен.

Эйми с облегчением выдохнула. Худшего пока не случилось. Никто не пришел сказать ей, что Скотта нашли раненым или мертвым.

– Как думаешь, что там происходит? – спросила Лиза.

– Понятия не имею, – ответила Эйми, заворачивая на парковку торгового центра с прачечной самообслуживания и корейским продуктовым. Это был адрес офиса Джона Блока, но ничего похожего на вывеску детективного агентства видно не было. Эйми переключила телефон с громкой связи, заглушила мотор и, прижав трубку к уху, вышла из машины: – Мне пора, Лиза.

– Стой, я все еще хочу поговорить о вчерашнем, – затараторила Лиза. – Надеюсь, ты понимаешь, что слова Гвен – полная чушь? Переспать с Антоном? Ну ты же знаешь, я бы ни за что так не поступила. Я не такой человек. Ты же меня знаешь, Эйми. Я бы никогда…

– Да-да, конечно. – Эйми даже не вслушивалась в ее оправдания, проходя мимо прачечной. Она остановилась перед неприметной дверью без каких-либо опознавательных знаков. Заглянув в затемненное окно, она увидела лишь пустую приемную. Но адрес сходился. – Мне нужно бежать. Созвонимся позже.

Эйми сбросила звонок и потянула на себя стеклянную дверь; над головой звякнул колокольчик. В крошечной приемной сиротливо стояли два пластиковых стула и столик со старым номером журналаPeople за 2019 год с незнакомой знаменитостью на обложке под заголовком:«КАК Я НАУЧИЛАСЬ ЛЮБИТЬ СЕБЯ» . Эйми заколебалась: сесть и подождать или подойти к единственной внутренней двери. Она взглянула на экран: оставалось одиннадцать минут до ухода Блока. Она постучала.

– Войдите, – донеслось изнутри.

Дверь вела в еще один тесный кабинет, забитый мебелью до отказа. Блок сидел за столом, заваленным кипами бумаг, между двумя мониторами. Вдоль стен выстроились бежевые металлические шкафы для картотек, а остальное пространство занимали стопки архивных коробок.

Он посмотрел на часы.

– У вас десять минут.

– Одиннадцать, – поправила Эйми. – Вы должны мне помочь. Вы должны сказать, что происходит. Зачем Скотт вас нанял?

Блок нахмурился. Откинувшись на спинку кресла, он схватил неоново-розовый мячик-антистресс и принялся сжимать его над головой.

– А что он вам сказал?

– Сказал, что нанял вас, потому что его развели мошенники. На крупную сумму. – Она набрала воздуха в грудь: – На сто тысяч долларов. Сначала он утверждал, что это расходы по бизнесу, но потом признался, что солгал. Вчера вечером он собирался во всем сознаться и все объяснить, но так и не вернулся домой. Я боюсь, что все это связано между собой. А теперь полиция допрашивает меня об убийстве Антона.

– Антона? – Он насупился.

– Антона Хоури. Моего соседа. Его убили в прошлую пятницу. Просто скажите: Скотт вляпался в какую-то криминальную аферу?

– Нет. Не совсем, – медленно, тщательно взвешивая каждое слово, ответил он.

Эйми сжала и разжала челюсти. Ей не впервой было иметь дело с тяжелыми мужиками: с поставщиками, пытавшимися ее надуть, или с рабочими, пойманными на воровстве на объекте.

– Жизнь моего мужа может быть в опасности. И если с ним что-то случится, я возложу всю вину на вас. Поэтому я спрашиваю еще раз: зачем Скотт вас нанял?

Блок усмехнулся, раздувая ноздри. Было видно, что тон разговора ему не по душе. Эйми подняла телефон.

– У меня на быстром наборе номер детектива по расследованию убийств. Детектив Салазар. Я предпочла бы услышать правду от вас, но если единственный способ заставить вас говорить – это позвонить в полицию, я это сделаю.

– Ладно, – бросил Блок таким тоном, который ясно давал понять: ничего ладного здесь нет. Он бросил розовый мячик в маленькое пластиковое кольцо на стене, но промахнулся. – Ваш муж нанял меня, чтобы выяснить, кто его шантажирует.