Текст книги "Ты заслуживаешь знать (ЛП)"

Автор книги: Эгги Блум Томпсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– Мне не сложно.

– Что ты там нашептывал Эйми? Перед уходом?

– Чего? – Он замирает и оборачивается; лунный свет падает на его лицо. Сейчас он привлекательнее, чем в тот день, когда они познакомились. Тогда он был тощим пацаном с темными кругами под глазами, придававшими ему мрачный вид послевоенного экзистенциалиста. Теперь он заматерел, а в аккуратной бороде проглядывает седина. Он выглядит как настоящий мужчина.

– Что ты ей сказал? Она выглядела так, будто ей не по себе.

– Ничего. – Предательский смешок, застрявший в горле, выдает его с головой. Тот самый смешок, который она слышала три года назад, когда спросила, не изменяет ли он ей.

– Пожалуйста. – Она на секунду прикрывает глаза. Внутри все клокочет, но она помнит, чем все закончилось три года назад, когда она приперла его к стенке. Он все отрицал. Выставил ее сумасшедшей. Она превратилась именно в ту, какой он ее рисовал: в истеричку, неадекватную параноичку. И только спустя месяцы, когда у нее на руках появились неопровержимые улики, он раскололся и признался. Но ущерб уже был нанесен. Эти месяцы его лжи выжали ее душу, как половую тряпку.

На этот раз она сохранит хладнокровие. Если она начнет обвинять, он уйдет в глухую оборону, и начнется скандал. Тогда ответов она не получит, а ей нужны именно они.

– Просто скажи мне, Антон. Я знаю тебя. Я вижу, когда что-то не так.

К ее удивлению, он не отпирается. Выпускает из рук поводок Сабабы. Закрывает лицо ладонями.

– Я облажался, Гвен, – выдыхает он. – Я чертовски облажался.

Глава 3

Глава 3

НАЧАЛО ПРОШЛОГО ЛЕТА

Лизе хватило одного взгляда на эту новенькую, Гвен, чтобы нутром почуять: все вот-вот изменится, и отнюдь не к лучшему.

Последние два года существовали только Лиза с Маркусом и Эйми со Скоттом – #СЛЭМ. В смысле: «Давайте устроим СЛЭМ-тусовку на этих выходных». Или в подписях под бесконечными постами в Инстаграме и Фейсбуке: #СЛЭМ #СлэмовоеВремя.

Они с Маркусом перебрались в район Ист-Бетесда ближе к концу пандемии. Лиза хотела сделать это раньше, но Маркус неохотно расставался с их таунхаусом на Капитолийском холме: оттуда было рукой подать до Кей-стрит, где он работал лоббистом, и всего пара минут на машине до дома его матери в Калверт-Хиллз. Однако для Лизы жизнь в этой тесноте стала невыносимой, какой бы милой ни казалась лепнина девятнадцатого века. Гибрид кабинета, гостиной и общей семейной комнаты себя совершенно не оправдывал. В разгар пандемии, когда Кай сидел дома, пытаясь учиться в первом классе на удаленке, а Маркус непрерывно принимал звонки, Лизе становилось все труднее вести свой бизнес лайф-коуча в переполненном доме. Сама суть ее практики сводилась к девизу, выведенному розовым курсивом в шапке ее сайта: «Я имею право делать то, что лучше для меня, даже если это огорчает других».

В итоге она последовала собственному совету и настояла на переезде в пригород. Бетесда сулила задний двор для игр Кая и, казалось, бесконечное количество комнат, где можно было спрятаться, и все это – в пешей доступности от центра города и метро. И пускай Маркусу приходилось дольше добираться до работы, государственные школы здесь были великолепными. Знакомство с Эйми и Скоттом лишь подтвердило правильность этого шага. Кай не просто расцветет здесь, а сама Лиза сможет начать новую жизнь в социуме. На Холме у нее почти не было друзей, и она считала чистой удачей то, как быстро они сошлись с Эйми.

Но теперь хрупкая экосистема их тупика оказалась под угрозой. Лиза видела это по лицу Эйми, по тому, как оно озарилось, стоило Гвен проплыть через калитку со своими двумя мальчиками на буксире. Лизе пришлось подавить смешок. Гвен с ее светлыми волосами, стянутыми в низкий пучок, в белых льняных брюках и льняном топе, выгодно подчеркивающем загар. Какая женщина вообще наденет белый лен на барбекю на заднем дворе? Какая мать близнецов вообще держит в гардеробе белый лен? А эти мальчишки в одинаковой одежде... Во всем этом сквозило такое отчаяние, такая фальшь. Словно она была главной звездой собственного реалити-шоу.

Эйми, которая управляла собственной фирмой по ландшафтному дизайну и, как ни старалась, никогда не могла до конца отмыть въевшуюся в руки грязь, ведь сразу увидит фальшивку насквозь, правда?

Эйми была ее лучшей подругой. Ее ЛЧ – любимым человеком. После долгих лет тщетных попыток подружиться с женщинами Лиза наконец-то нашла кого-то, кто заслуживал ее безоговорочной преданности. Эйми была настоящей. И Лиза еще никогда не чувствовала себя в дружбе настолько уверенно. Со времен колледжа, да и задолго до него, если уж быть до конца честной с собой, женская дружба ускользала от нее. Она умела привлекать парней. Это началось рано. К седьмому классу у нее уже был полный третий размер груди и первый бойфренд. Но вот находить общий язык со сверстницами естественно не получалось. Она могла завести подругу, но затем непременно следовал какой-нибудь скандал, оставлявший ее в растерянности, с болью в душе и одиночестве. Ее соседка по комнате на первом курсе, Рут, была самым ярким тому примером, хотя случались и другие, менее драматичные инциденты.

Но Эйми была другой. Эйми не просто нравилась Лиза – Эйми в ней нуждалась. Вечно взвинченная и перегруженная работой и детьми, Эйми ценила преданность и надежность превыше всего остального: превыше ума, остроумия или модного гардероба. И Лиза могла обеспечить эту надежность. Она лично за этим следила. Ей нравилось забирать детей из школы, если Эйми задерживалась на работе, или предлагать захватить что-нибудь в «Хоул Фудс», пока сама ходила за покупками. Она сделала себя незаменимой для Эйми, а взамен та подарила ей своего рода дружбу на автопилоте. Они сидели рядом на школьных мероприятиях, вместе водили детей собирать сладости на Хэллоуин. Благодаря Эйми она больше никогда не останется одна.

Но в эту пятницу драгоценное время #СЛЭМ нагло прервала эта особа, Гвен, со своими мальчиками-близнецами, которые просто взяли и заявились на задний двор к Эйми.

По тому, как Эйми просияла при виде этой женщины, Лиза поняла: все пропало.

– Гвен! Я так рада, что вы смогли прийти. – Эйми перехватила миску, которую несла Гвен, и поставила ее на стол. – Выглядит просто потрясающе!

Лиза заглянула внутрь. Капрезе – из тех, что даже ребенок может состряпать из пачки черри и упаковки шариков моцареллы.

– А вы, должно быть, Антон! – Лиза подняла взгляд и увидела серьезного мужчину с эспаньолкой, покрытой серебристой проседью. Он стоял, держа в одной руке упаковку из четырех банок пива и засунув другую руку в карман. Эйми повернулась к Лизе: – Антон, Гвен, это моя подруга Лиза. Она живет через два дома, тот самый, с оранжевой дверью. А вон там, рядом со Скоттом, ее муж Маркус.

«Подруга» ? Не «лучшая подруга». Даже не «близкая» или «дорогая». «Просто подруга». Лиза закипела изнутри. Она протянула руку:

– Как здорово.

– У них тоже близнецы! Ровесники Бенджи и Макса, – Эйми указала на двух своих мальчиков, возившихся с камушками на краю двора.

– Ну не с ума сойти? – воскликнула Гвен и протянула руку. Лиза пожала ее. А как иначе?

Антон поставил на стол крафтовое пиво. Скотт подошел ближе, принялся охать и ахать, и вскоре к ним присоединился Маркус: вся троица хлопала друг друга по плечам и рассуждала о достоинствах разных сортов индийского пейл-эля. До чего же примитивные создания. Им только хорошее пиво подавай.

Лиза переключила внимание на Гвен и Эйми. Это походило на киношную сцену, где главные герои впервые встречаются и влюбляются друг в друга. Они стояли на расстоянии шага, сияли, глядя друг на друга, и без умолку трещали о своих близнецах.Близнецы, близнецы, близнецы . Словно рождение двойни создавало между ними какую-то магическую связь. Лиза не снимала с лица дежурную улыбку, наблюдая в реальном времени за тем, как ее фигура в мире Эйми сжимается до микроскопических размеров.

Внутри распустился цветок мучительной тревоги: ее заменяют. Эйми бросит ее. Постепенно сведет общение на нет. Лиза и так уже нервничала из-за того, что переход Кая в среднюю школу этой осенью ослабит одну из связующих нитей между ней и Эйми. Когда дети были маленькими, двухлетняя разница в возрасте и тот факт, что Ноа была девочкой, а Кай мальчиком, не имели ровным счетом никакого значения. Они с удовольствием проводили время вместе: ходили в зоопарк или парк, смотрели мультфильмы. Но в прошлом году все изменилось. Кай начал отпускать язвительные комментарии и упираться, когда его просили пообщаться с Ноа. А в средней школе станет только хуже. Неужели Эйми отвернется от нее?

Нет. Она так не поступит так с Лизой. И Лиза не позволит этому случиться, только не снова. Она не станет повторять ошибки своего первого курса. С тех пор она многому научилась.

Теперь она знала: если бороться за дружбу слишком отчаянно, можно ее попросту уничтожить. Совсем как в той книге, «О мышах и людях», где верзила слишком сильно гладил щенка и случайно придушил его. Тогда она вцепилась в дружбу с Рут мертвой хваткой и задушила ее насмерть. Теперь она усвоила урок: действовать нужно тонко. Использовать обходные пути. Не лезть напролом.

Лиза натянула на лицо широкую, ослепительную улыбку.

– Что ж, добро пожаловать в наш район, – произнесла она. – Вам здесь обязательно понравится.

Глава 4

Глава 4

НАСТОЯЩЕЕ

Скотт укладывает близнецов, а Эйми заходит в комнату Ноа. Раньше они чередовались, менялись ночами, но за последние несколько месяцев, хоть никто и не произносил этого вслух, стало ясно: Ноа просто не может уснуть без Эйми.

Не «не хочет», а именно «не может».

Сначала Эйми проверяет, не прячутся ли в шкафу кошмары, затем брызгает под кровать лавандовой водой, чтобы прогнать монстров, и завершает все короткой молитвой, которую ей в детстве читала мама.

Если Эйми нет дома или она занята, Ноа попросту отказывается выключать свет и ложиться спать, пока мать не придет и не исполнит весь этот ритуал. Психолог, к которому они ходили, сказал, что в этом нет ничего необычного, просто проявление тревожности.

Но о чем тревожится их маленькая девочка?

Ноа натягивает одеяло до самого подбородка, так что наружу торчит лишь круглое личико, пока Эйми заканчивает молитву: «Пусть ангел Михаил будет справа от тебя, а ангел Гавриил – слева». Тут она заводит руку под подушку Ноа. «А впереди тебя – ангел Уриил, а позади тебя – ангел Рафаил...» – Эйми резко осекается, нащупав под подушкой что-то твердое.

– А это что такое? – Она разглядывает предмет. Это ручка, черная, увесистая, явно дорогая, с выведенной золотом надписью: «Le Cannu» . На сердце камнем ложится тяжелое предчувствие. – Откуда она?

– Я ее нашла.

Эйми прикусывает губу. Это уже не первый раз, когда у Ноа появляются вещи неизвестного происхождения.

– Милая, это очень хорошая ручка. – Она поворачивает ее в руках. Ни адреса, ни номера телефона. Что бы ни означало это «Le Cannu», вещица явно статусная. – Где именно ты ее нашла?

– У Лизы, – слова звучат едва слышным шепотом.

– У Лизы, значит? Ты нашла ее там?

– У нее так много ручек...

Эйми улыбается и демонстративно внимательно осматривает ручку. Взвешивает ее на ладони.

– Ручка и правда классная, спору нет. Но это не значит, что ее можно было брать. Помнишь, мы с тобой об этом говорили? Ты же знаешь, нам придется ее вернуть.

Глаза Ноа наполняются слезами.

– Нет, мамочка, не заставляй меня! – Ноа отворачивается и утыкается лицом в подушку.

Эйми гладит дочь по спине:

– Тш-ш-ш. Все будет хорошо. Лиза очень понимающая.

Она надеется, что это правда. В конце концов, это всего лишь ручка. Но сегодня вечером Лиза наглядно показала, насколько легко она осуждает других. Кай кажется самым беспроблемным ребенком на свете. В прошлом году, в пятом классе, он получил школьную награду за заботу об окружающих. Он, наверное, в жизни даже карандаша чужого не взял. Воспитание детей, как выясняется, во многом просто лотерея.

Эйми прячет ручку в задний карман джинсов.

– Не плачь, милая. Все будет в порядке. Люди совершают ошибки, но когда это происходит, нужно их признавать и все исправлять.

Однако Ноа не поворачивается. Вместо этого она издает тихое рычание. Ей стыдно, понимает Эйми. Опыт подсказывает: если давить разговорами, когда Ноа нужно побыть одной, все обычно заканчивается истерикой.

Эйми тихо поднимается, выключает свет и уходит, так и не поцеловав и не обняв дочь. Ноа совсем не похожа на мальчишек. Те места себе не находят, если Эйми хоть немного на них сердится. Ни за что не уснут без обнимашек и поцелуев. Ноа же – сплошное упрямство.

Идя в комнату сыновей, чтобы пожелать им спокойной ночи, Эйми понимает: ее тревожит вовсе не ручка и даже не возможное осуждение Лизы. Дело в том проклятом отчете. В страхе, что с Ноа что-то не так, что она устроена как-то неправильно, и это сделает ее жизнь невыносимо трудной. И Эйми не уверена, что сможет стать для нее надежным проводником. Есть, конечно, Скотт с его бесконечным терпением. Но потеря матери в столь раннем возрасте намертво выжгла в душе Эйми желание – нет,потребность – всегда быть рядом со своими детьми.

Поцеловав обоих мальчиков, Эйми спускается вниз. Заглядывает в гостиную, где Скотт жестом поднимает палец: мол, подожди. Он на звонке, видимо, с кем-то из своих инвесторов на Гавайях. Скотт разрабатывает софт на основе алгоритмов, автоматизирующий дозирование инсулина для диабетиков, и партнеры у него раскиданы по всему миру. Его рабочая неделя рваными кусками размазана по каждому дню, включая выходные: пара часов тут, пара часов там.

Эйми выходит на террасу заднего двора, чтобы забрать оставшуюся после ужина посуду. Пока она составляет тарелки, ее пугает шум повышенных голосов. Она замирает, понимая, что слышит ссору Гвен и Антона. Они совсем близко, прямо за высокой живой изгородью из бересклета. Эйми давно хотела выкорчевать эти кусты – не только потому, что они вечно покрываются мучнистой росой, но и потому, что как владелица бизнеса по ландшафтному дизайну, продвигающая местные виды флоры, она чувствовала вину. Кто она такая, чтобы убеждать клиентов заменять экзотические растения местными, если не может сделать этого у себя во дворе? В планах было заменить их американским падубом: вечнозеленым, с ягодами, которыми питаются больше восемнадцати видов птиц. Но одна мысль о том, чтобы выкорчевывать двухметровые кусты, наводила тоску. И сегодня ночью Эйми была благодарна им за укрытие.

Голоса Антона и Гвен звучат резко, но слов не разобрать. Эйми всегда неловко становиться свидетельницей чужих семейных разборок. Слыша, как они ссорятся, она с особенной остротой осознает, насколько мало знает о том, что на самом деле творится внутри брака ее друзей. Да и в любой другой паре. И это заставляет ее еще больше ценить то, что есть у них со Скоттом. Они редко спорят, и у них ни разу не было грандиозных скандалов. Он никогда не орал на нее, не оскорблял. В сердцах никто никогда не швырял посуду. Эйми ненавидит конфликты и счастлива, что ее брак избавлен от них. Не то чтобы они не ворчали или не раздражались друг на друга, но до такого, как сейчас за кустами, дело не доходило никогда. Она думает: не из-за выходок ли Антона они ругаются? Из-за того, как он нажрался этим вечером? В памяти всплывает его загадочная фраза:«Ты заслуживаешь знать» .

Она уже собирается зайти в дом, но замирает у двери, когда яростный, визгливый голос Гвен разрезает ночной воздух. Ее слова звучат четко, как звезды на ночном небе:

– Я не позволю тебе сломать мою жизнь, Антон!

Эйми на цыпочках пробирается обратно в дом, боясь издать хоть звук, который выдаст ее присутствие. Оказавшись внутри, она захлопывает дверь и поворачивает замок, словно засов может помешать соседской семейной драме просочиться в ее жилище. Она стоит, дрожа всем телом. Она никогда не слышала, чтобы Гвен говорила подобным тоном. Та могла быть резкой, язвительной, но сейчас в ее голосе звенела неприкрытая ярость.

«Сломать жизнь»? Что она имела в виду?

Часть ее хочет написать Гвен, спросить, все ли в порядке. Палец зависает над экраном телефона. Но что написать? Она начинает набирать:

«Все хорошо?»

И тут же стирает. Эта фраза будто намекает, что что-то не так. С головой выдает, что она слышала их ссору. Это может унизить Гвен.Вообще-то, это не мое дело, – одергивает себя Эйми. Все пары ссорятся, разве нет? К тому же ей не хочется выглядеть высокомерной занудой с безупречным браком.

Если бы Гвен захотела поделиться или попросить о поддержке, она бы написала сама.

Ведь правда же?

Появляется Бенджи, потирая глаза:

– Ты что, не слышала, как я зову? Я пить хочу.

– Ой, зайчонок. – Она достает стакан и наливает воду. – Пойдем уложим тебя обратно.

Она ведет его наверх, мимо Скотта, который все еще говорит по телефону. Уложив Бенджи, она сама готовится ко сну. Завтра она поговорит с Гвен, аккуратно прощупает почву и даст понять, что подруга может доверить ей абсолютно все.

Они ведь больше, чем соседи.

Больше, чем просто «мамочки-подружки», чьи дети ходят в одну школу.

Они настоящие друзья. Названная семья.

Эйми просыпается от радостного хаоса, знаменующего утро субботы в их доме.

Снизу доносится грохот: близнецы носятся по дому и визжат, но не от обиды, а просто потому, что им по семь лет и они, скорее всего, заправились под завязку кленовым сиропом и апельсиновым соком. Ей это нравится. Будучи единственным ребенком, сама она провела тихое детство. А после смерти матери стало еще тише. Отец быстро женился во второй раз, и мачеха, Деб, родила ему троих сыновей, но к тому времени Эйми уже уехала в колледж.

На кухне она наливает огромную кружку кофе и сгребает с кухонного островка фигурки Lego Ninjago.

– Готов к заслуженному дню отдыха и расслабона? – спрашивает она Скотта. – Тим ждет меня к одиннадцати. Мы высаживаем ряд кустов голубики у тех клиентов в Глен-Эко.

Скотт виновато улыбается:

– У меня плохие новости.

– Нет, даже не начинай. – Она качает головой и ставит кружку. – Я ничего не слышу...

Он поднимает руку:

– Мне нужно на работу.

– Скотт, ну нет! – Ее идеально распланированные выходные летят к чертям. – Ты же говорил, что сегодня свободен и посидишь с детьми!

– Ты не можешь перенести?

– Не могу. Кусты нужно посадить именно сегодня.

– Но тебе же не обязательно там присутствовать? Тим сам справится, разве нет?

Технически он прав. Тим Ромеро, ее правая рука, способен проконтролировать любую посадку. Она доверяет ему безоговорочно. Но Эйми любит контролировать все лично. Вечно возникают какие-то нюансы. В конце концов, это ее имя стоит в названии фирмы и красуется на борту рабочего грузовика – «Ландшафтный дизайн Стерн».

– Дело не в этом. У нас была договоренность.

– Лиза или Гвен могут присмотреть за детьми, так ведь?

– За тремя сразу?

– За мной не надо присматривать! – заявляет Ноа, вбегая на кухню. – Я могу поехать посмотреть на котят!

– Каких еще котят? – хмурится Скотт.

– Я же говорила тебе: у моей клиентки. Кошка окотилась.

– А, точно-точно. – Он кивает, но Эйми видит, что он ни черта не помнит. В последнее время он настолько поглощен работой, что пропускает мимо ушей почти все ее слова. Она напоминает себе, что его проект призван облегчить жизнь людям с диабетом. Его собственная мать умерла от осложнений этой болезни, когда он учился в выпускном классе, так что успешный запуск этой программы для него имеет личное значение. – Посмотреть котят – отличный план, по-моему.

– Ура! – Ноа прыгает от радости, уверенная, что победила.

– Да, но... —Но это не план, думает Эйми. Это судорожные попытки пристроить детей, напрягая подруг и клиентов, пока Скотт даже пальцем не пошевелил, чтобы найти решение. – Мне это не нравится. Приходится обзванивать людей, просить посидеть с моими детьми... ломать весь свой день.

– Ну а для чего еще нужны друзья? – парирует он.

Эйми прищуривается, но ничего не отвечает.

– Слушай, я сам напишу Гвен, – предлагает он. – Скажу, что это мой косяк. Так пойдет?

– Ну хоть немного полегче. – Она смотрит, как он достает телефон и быстро строчит сообщение.

– Готово, – говорит он. – Видишь? Ничего сложного.

После завтрака они со Скоттом одевают детей и собирают их на выход. Уже стоя в дверях, Эйми замирает:

– Гвен ответила? Она знает, что мы идем?

Скотт смотрит на экран:

– Вообще-то, нет, не ответила.

Эйми на секунду колеблется. Гвен из тех людей, кто отвечает на сообщения сию секунду. С другой стороны, можно просто заскочить. Сюрприз! Они с Гвен достаточно близки, чтобы та отнеслась к этому спокойно. Случись обратная ситуация, Эйми без лишних слов забрала бы Джорджа и Рафи к себе.

И все же, шагая по дорожке к соседнему дому, она ощущает смутную, необъяснимую тревогу. Когда она замечает припаркованную у дома Гвен чужую машину, тревога перерастает в панику. Она знает каждую машину в их тупике, и этому темному седану свежих годов выпуска здесь явно не место. Что-то стряслось. Она поднимается на крыльцо Гвен и жмет на звонок.

– Я не хочу оставаться с мальчишками! – ноет Ноа, возникая рядом. – Они слишком шумные! Терпеть их не могу! – Она зажимает уши руками.

– Можешь послушать музыку. Возьмешь у Гвен айпад.

– Не хочу я айпад! Я хочу к котятам! Я хочу кормить их из бутылочки!

У Эйми сжимается сердце: она чувствует себя отвратительной матерью. Из тех, кто вкалывает по субботам и пытается сунуть ребенку экран вместо нормальных радостей вроде возни с животными. Если бы только Скотт не переиграл все планы этим утром... Близнецы огибают дом, отщелкивают щеколду на калитке и сами забегают на задний двор.

– Иди к братьям, – говорит Эйми Ноа.

Девочка сверлит ее злым взглядом, нижняя губа предательски подрагивает. На долю секунды Эйми охватывает ужас, что дочь сейчас закатит одну из своих грандиозных истерик. Но Ноа лишь срывается с места и бежит по дорожке за братьями. Эйми провожает ее взглядом, пока та не скрывается на заднем дворе, а затем снова оборачивается на припаркованный у обочины седан. Она насчитывает четыре антенны... неужели полицейская машина без опознавательных знаков?

В голове всплывает ночная ссора.

Ярость, крики:«Я не позволю тебе сломать мою жизнь!»

Она отгоняет дурные мысли, слыша приближающиеся за дверью шаги. Это же Гвен и Антон. Они прекрасные люди. Да, со своими заскоками, но в глубине души хорошие. Она уже дважды ездила с ними в отпуск: один раз в Вермонт, в дом родителей Гвен, и этим летом на Внешние отмели. Они не из тех людей, к кому приезжает полиция.

Дверь распахивается. Глаза Гвен красные и мокрые от слез, к носу прижат скомканный бумажный платок.

– Господи, милая, что случилось? – пугается Эйми. – Что стряслось?

– Это Антон... Он мертв.