Текст книги "Ты заслуживаешь знать (ЛП)"

Автор книги: Эгги Блум Томпсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

Глава 28

Глава 28

ПРОШЛОЙ ВЕСНОЙ

ВЛАСТИ РАЗЫСКИВАЮТ ПРОПАВШИХ СТУДЕНТОВ-СПОРТСМЕНОВ.

В последующие дни Лиза никак не могла выкинуть этот заголовок из головы. Как только выдавалась свободная минута, она пыталась нарыть хоть какую-то информацию о Майкле Финче и Декстере Коле, но поиски не приносили ровным счетом ничего.

Зато она выяснила, что округ Гумбольдт настолько печально известен огромным числом пропавших без вести, что за ним даже закрепилось прозвище «Черная дыра». Он удерживал сомнительное первенство по самому высокому проценту исчезновений людей на душу населения во всей Калифорнии.

Примерно через неделю, в понедельник, Лиза отвезла Кая в школу после визита к стоматологу и вернулась домой. Однако вместо рутинных административных задач по своему коучинговому бизнесу она с головой ушла в интернет-расследования. Она узнала, что фермеры выращивали марихуану в Гумбольдте еще с 1960-х годов: этот промысел считался стилем жизни, прочно вплетенным в культуру и саму ткань местного общества. До легализации травки регион притягивал гроверов своей глухоманью и недосягаемостью для правоохранительных органов.

«Я считаю, что каждый живущий здесь прямо или косвенно связан с конопляным бизнесом», – делился один из местных жителей с репортером.

Но даже после того, как марихуану узаконили, округ продолжал утопать в преступности и мог «похвастаться» одним из самых высоких показателей убийств в штате.

Лиза поднялась со стула, взвинченная и разгоряченная прочитанным. Она провела в сети несколько часов кряду, и Кай вот-вот должен был вернуться домой. Адреналин так и бурлил в жилах, поэтому она спустилась на кухню, чтобы соорудить сыну тарелку с перекусом.

Интуиция подсказывала ей: исчезновение этих двоих парней, Майкла Финча и Декстера Кола, так или иначе завязано с наркотиками. И то, что Скотт в то же самое время находился в тех же краях, отнюдь не случайность. В конце концов, они тоже были школьными бейсболистами – прямо как он. Возможно, Скотт когда-то был связан с наркотиками, но закрыл эту главу жизни, вычеркнул и не хотел оглядываться назад, притворяясь, будто духу его в Калифорнии не было. А может, они были его друзьями, их исчезновение нанесло ему тяжелую травму, и именно поэтому он наотрез отказывался говорить о Калифорнии.

Однако в течение следующих нескольких дней, чем больше Лиза прокручивала в голове те скудные крупицы фактов, которыми располагала – двое пропавших бейсболистов и номер социального страхования Скотта, засветившийся в округе в то же самое время, – тем крепче становилась ее уверенность: здесь творится какая-то чертовщина.

Одним дождливым весенним утром она поддалась импульсу и набрала номер старшей школы, в которой учились оба парня. На успех она особо не рассчитывала, шанс казался призрачным. Когда включился автоответчик, пришлось импровизировать: Лиза оставила путаное сообщение о том, что она автор подкаста и занимается делами о пропавших людях.

Спустя несколько дней она почти похоронила надежду на то, что ей перезвонят, но, к ее удивлению, ответный звонок раздался в самом конце недели. Стояла типичная пятница конца мая. Пригороды Вашингтона утопали в буйном цвету, а весь район благоухал белыми и розовыми соцветиями кизила и последними азалиями. У Кая гулял весенний ветер в голове: он только и делал, что считал дни до конца уроков и наступления лета. Лиза отдыхала со всей компанией на первом барбекю сезона на заднем дворе у Гвен, когда у нее зазвонил телефон. Обычно звонки с незнакомых номеров она сбрасывала на голосовую почту, но в этот раз сняла трубку.

– Здравствуйте. Это Арлетт Фейгин, секретарь региональной школы Мэд-Ривер, – произнес женский голос. – Прошу прощения, что не перезвонила раньше. Замоталась тут с подготовкой к выпуску.

– Все в порядке, спасибо большое, что перезвонили. – Лиза поднялась из-за стола и быстро зашагала в дом Гвен, чтобы уединиться. Она закрылась в туалете на первом этаже. – Благодарю вас за звонок.

– Чем могу быть полезна?

– Как я и говорила в сообщении, меня зовут Лиза Греко-Кинг, я веду подкаст о нераскрытых преступлениях и пропавших без вести. Вы любите тру-крайм, мисс Фейгин? – Тон Лизы звучал ровно; она знала, что сейчас от нее веет уверенностью. Она не должна дать этой дамочке ни малейшего повода для сомнений.

– Не могу сказать, что я фанатка подобного. И если это очередная документалка об округе Гумбольдт и наркоторговле, то извините, но я ничем не смогу вам помочь.

– О нет-нет, что вы! Вовсе нет, – поспешно сдала назад Лиза. Придется зайти с другого фланга. – Даже близко нет.

– Вот и отлично. С нас довольно этих горе-журналистов, которые приезжают сюда и малюют наш округ как беззаконное логово преступников.

– У меня и в мыслях такого не было. – Лиза выглянула сквозь деревянные жалюзи на задний двор, проверяя, не ищет ли ее кто-нибудь. На обоих окнах в ванной у Гвен висели сделанные на заказ черные деревянные жалюзи, идеально вписывавшиеся в строгий монохромный черно-белый интерьер комнаты. Казалось, у Гвен была патологическая аллергия на любые цвета. – Меня интересует конкретное дело двоих парней, которые окончили Мэд-Ривер и пропали около двадцати восьми лет назад. Кажется, у меня появилась зацепка по одному из них, но я не уверена на все сто процентов.

– Оу. Ну, это уже совсем другое дело.

– Уверена, их родные были бы счастливы узнать, живы ли они. Вам о чем-нибудь говорят имена Майкл Финч и Декстер Кол?

– Не припоминаю таких, но я здесь работаю всего семь лет.

– Моя проблема в том, что я нигде не могу найти их фотографии. И я подумала, вдруг вы сможете выручить. Скажите, у вас сохранились школьные альбомы двадцативосьмилетней давности?

– Конечно, у нас есть ежегодники еще со времен открытия школы в 1935 году. Назовите мне имена и примерный год выпуска, а я посмотрю, что удастся найти.

Лиза продиктовала данные и добавила:

– Насколько я знаю, они оба играли в бейсбол, если это хоть как-то поможет.

– Что ж, если они учились в Мэд-Ривер, в альбоме они точно есть.

Арлетт пообещала скинуть снимок, если что-нибудь откопает, и они распрощались. Сердце Лизы бешено колотилось в груди. Ей с трудом верилось, насколько все оказалось просто и насколько это чертовски увлекательно. В сорок с лишним лет «весельем» становилось абсолютно все, что выдергивало тебя из унылой, осточертевшей рутины. Она слышала, как другие мамаши называли этим словом забеги по магазинам «Таргет» или полумарафоны. Какое же дерьмо собачье. Настоящее веселье – это зависать по клубам до трех ночи, упороться коксом до такой степени, чтобы рвануть на афтепати и тусить там до следующего заката. Настоящее веселье – это сорваться в Пуэрто-Рико с женатым мужиком, с которым познакомилась у барной стойки всего неделю назад.

И настоящее веселье – это копать компромат на самовлюбленного ублюдка, за которого выскочила твоя лучшая подруга, на этого чистоплюя, возомнившего себя идеальным. Того самого, который не упустил случая ткнуть ее носом, когда у нее начала отваливаться нарощенная ресница.«А что это у тебя с глазом?» – спросил Скотт с притворным сочувствием, причем при всех, словно сам не понимал. Того самого, который велел ейуспокоиться , когда вышел на улицу и застал ее за разборками с курьером «Амазона», заблокировавшим ее машину. Скотт тогда еще и извинился перед этим водителем:«Братан, прости ее, все нормально».

Она спустила воду и на пару секунд включила кран в раковине на случай, если кто-то стоит в коридоре. Но когда Лиза вышла из уборной, коридор был пуст, и она вернулась к столику на улице. Все ее тело мелко вибрировало от возбуждения. Чувства обострились до предела; сидеть молча, пока остальные с беззаботным видом уплетали мороженое, было для нее сущей пыткой. Ей дико хотелось крикнуть Скотту прямо через стол:«Я знаю! Знаю, что ты во что-то вляпался! Я уже сижу у тебя на хвосте!» Представив выражение его лица, она не сдержала злорадной ухмылки.

Не прошло и часа, как на ее телефон пиликнул сигнал смс.

Арлетт Фейгин не подвела.

Лиза открыла сообщения. Даже по миниатюрному превью было понятно, что это командное фото – из тех, какими пестрят все школьные выпускные альбомы. Лиза кликнула на картинку, развернула ее на весь экран и увидела основной состав школьной бейсбольной команды «Мэд-Ривер». Под снимком шел список фамилий, и она без труда отыскала и Декстера Кола, и Майкла Финча. Под столом ее пальцы дрожали, пока она пальцами масштабировала экран, приближая лица парней. Рассматривать это здесь, где любой мог заглянуть через плечо, было рискованно, но жажда узнать правду зудела внутри физической чесоткой, требующей немедленного облегчения. Голоса вокруг, наперебой обсуждавшие предстоящий совместный отпуск на Внешних отмелях, заглушились и отошли на второй план, когда Лиза сфокусировала взгляд на высоком парне в заднем ряду, с волевой квадратной челюстью и легкой, обезоруживающей улыбкой.

Лиза судорожно ахнула.

– Что такое? – спросила Эйми.

– А? – Лиза вскинула голову. – А, да этот дом… звучит просто потрясающе.

– А еще там есть собственный бассейн, – добавила Гвен. – Небольшой, но все же.

Лиза перевела взгляд через стол на Скотта: тот не спеша потягивал пиво, даже не подозревая, что она его раскусила. Сладкий триумф обжег ее пьянящим восторгом, и Лиза заерзала на стуле, переполненная дикой энергией. Его судьба была в ее руках, буквально светилась на экране телефона, а он даже ни сном ни духом.

Он одарил ее точно такой же легкой улыбкой, с какой смотрел с фотографии бейсбольной команды двадцать восемь лет назад, и Лиза хищно улыбнулась ему в ответ.

Привет, Майкл Финч.

Глава 29

Глава 29

НАСТОЯЩЕЕ

– Шантажирует? – Эйми вглядывается в лицо Джона Блока, пытаясь разглядеть хоть намек на то, что это шутка. Но он не улыбается, лишь сверлит ее тяжелым взглядом. – Я вам не верю.

Блок поднимается из-за стола и бросает взгляд на часы:

– Время вышло. Мне пора.

– Нет, ни за что. Вы не уйдете, пока не объясните, что имеете в виду. Вы серьезно думаете, будто я поверю, что Скотта кто-то шантажировал? – Она качает головой. Это абсурд. Шантаж. За что? Ее Скотт, который даже через сплошную ни за что не развернется. Который посвятил жизнь разработке софта для диабетиков только потому, что его мать умерла от этой болезни. Концы с концами не сходятся. – Вы обязаны сказать мне почему. Что он натворил?

– Я вам ничего необязан , – раздраженно выдыхает Блок, сдергивая пиджак со спинки кресла и натягивая его на себя. – Вы не мой клиент. Жаль ли мне вас по-человечески? Да, вы ничего не знаете, но это не моя забота, что вы не в курсе того, что творится в жизни вашего мужа. Прошу меня извинить, мне нужно идти.

Когда он выходит из-за стола, Эйми хватает его за руку прежде, чем успевает подумать.

– Пожалуйста. Мой муж может быть в опасности. Если вы знаете хоть что-то, что поможет его найти, вы должны сказать.

Блок пристально смотрит на ее руку, и Эйми медленно разжимает пальцы. Он здоровый мужик, сантиметров на пятнадцать выше и килограммов на тридцать тяжелее нее.

– Послушайте, может, он и в опасности, но вспомните бритву Оккама. – На его лице играет самодовольная ухмылка, точь-в-точь как у школьного отличника-выскочки, знающего ответы на все вопросы.

– Что, простите? – переспрашивает Эйми.

– Когда есть несколько противоречивых теорий, самая простая, скорее всего, и есть верная.

– Я знаю, что такое бритва Оккама, – говорит она. – Но к чему вы клоните? Какая теория самая простая?

– Давление оказалось слишком велико, и он свалил. – Он кривит губы в язвительной усмешке. – Куда вероятнее, что он ушел по собственной воле.

– Я в это не верю. – Эйми упрямо мотает головой. – Скотт никогда бы нас не бросил. У нас трое детей.

– Думаете, мужья не сбегают от жен и детей каждый чертов день? Поверьте, я вижу это постоянно. Добавьте сюда тот пресс, под которым он находился… Спросите меня, так это самый правдоподобный сценарий.

Я тебя не спрашивала , – хочется огрызнуться ей. Но ведь спросила.

– Вы должны сказать мне, в чем дело. Мне нужно знать.

– Я правда не могу. – Он в отчаянии разводит руками.

– Я пойду в полицию. Я направлю их прямо к вашему порогу.

– Ваше право. Без решения суда вся информация конфиденциальна. – Он тяжело, протяжно вздыхает. – Слушайте, положа руку на сердце, пойти в полицию – неплохая идея. Я сам с самого начала советовал вашему мужу именно так и поступить, но он уперся рогом. Только помните: некоторые вещи остаются тайной не просто так.

– Что это значит?

– Вы откроете ящик Пандоры, – говорит он. – И когда правда выплывет наружу, развидеть ее уже не получится.

– Вы не понимаете. Мне нужна правда.

Он только качает головой.

– Никогда не перестану поражаться. Люди могут быть женаты и спать в одной постели десятилетиями, понятия не имея, с кем на самом деле живут.

Его слова бьют наотмашь. Она знает, кто такой Скотт.

– Пожалуйста, – предпринимает она последнюю попытку. – Если вы не хотите говорить,за что его шантажировали, скажите хотя бы, знаете ли вы,кто это делал?

– Могу сказать лишь одно: на протяжении последних нескольких месяцев с ним связывался некто и требовал денег.

– И вам удалось выяснить, кто это был?

Блок опускает взгляд на свои руки, поправляя массивную золотую печатку на правом мизинце.

– Кем бы он ни был, с вашим мужем он связывался через WhatsApp. Там шифрование, так что отследить практически невозможно. – Он снова поднимает глаза на нее, и в них вспыхивает азартный блеск. – Но вот первый контакт, когда шантажист прислал инструкции, как именно они будут общаться, это совсем другая история. То сообщение пришло по электронной почте. – Он ухмыляется, явно упиваясь собственным превосходством. – И вот его мне удалось пробить.

– И? Чья это была почта? – У нее перехватывает дыхание, сердце срывается на бег.

– Однодневка. Ни до, ни после ею не пользовались. Скорее всего, создали только ради одного письма.

Эйми чувствует, как опускаются плечи. Отец называл такие истории сказкой про белого бычка: гора родила мышь.

– То есть вы понятия не имеете, кто его отправил.

– Да, я понятия не имею,кто его отправил. – Он мотает головой, но его ухмылка становится только шире. – Зато я прекрасно знаю,откуда его отправили. Тот, кто строчил письмо, в этом плане оказался не слишком-то осторожен.

– Ладно, и откуда же?

– Из библиотеки, – отвечает Блок. – В кампусе Американского университета.

Глава 30

Глава 30

НАСТОЯЩЕЕ

Гвен сидит за кухонным островком, заполняя бланки для страховой компании, когда раздается дверной звонок. Заглянув в глазок, чтобы убедиться, что это не репортер, она видит Эйми. С облегчением распахнув дверь, Гвен не успевает ничего сказать, и Эйми буквально протискивается мимо нее в прихожую.

– Ты знала?

– Знала что? – опешив от такой резкости, спрашивает Гвен. Она прикрывает дверь и прислоняется к ней спиной.

– Не ври мне. Не выгораживай его. Говори правду. – От ледяного тона подруги по спине пробегает холодок: Гвен еще никогда не видела ее в такой ярости. – Ты тоже была с ним заодно?

– С кем? В чем?

– Всю дорогу сюда я твердила себе: если бы Гвен знала, она бы мне рассказала. Мы же такие близкие подруги. Она бы не смогла это от меня скрыть, ведь так? – Эйми издает короткий, злой смешок. – Приходить ко мне в дом, есть мою еду, общаться с моей семьей… На такое двуличие она бы просто не пошла.

Прежде чем Гвен успевает раскрыть рот, в прихожую выходит Барб. На ней темно-синие брюки, нежно-голубой джемпер с круглым вырезом и ее неизменная двойная нить жемчуга. Вид такой, словно она прямо сейчас собралась на дневную выставку в музей со своим клубом садоводов.

– Здравствуйте, я Барб Бакли, – произносит она, подходя ближе и протягивая руку. – Мама Гвендолин.

Эйми немного смягчается, опускает скрещенные на груди руки и пожимает ладонь Барб.

– О, здравствуйте. Я много о вас слышала. Приятно познакомиться. Я Эйми, соседка.

– А я наслышана о вас! – Барб щелкает пальцами. – Вы ведь ландшафтный дизайнер? Ох, как бы мне хотелось выведать у вас пару секретов. У меня тут растет бузина «Блэк Лэйс», которая упорно не хочет чернеть. Не подскажите, в чем может быть дело?

– Мама, пожалуйста, – вмешивается Гвен. – Мы вообще-то разговариваем.

Барб усмехается:

– Какая нетактичность с моей стороны. Вас, должно быть, до смерти достали люди, вечно пристающие с вопросами о растениях.

Эйми натянуто улыбается. Гвен видит, каких нечеловеческих усилий подруге стоит подавить ярость, чтобы ответить вежливо.

– Возможно, ей не хватает солнца. Чтобы листва приобрела тот самый темный, почти черный оттенок, бузине нужно максимальное количество прямого света.

– Надо же, какая вы умница, – кивает Барб. – Она и правда сидит в довольно тенистом углу. Пересажу ее до наступления холодов. Что ж, а мы с мальчиками поехали в торговый центр. Обоим нужны костюмы. – Барб в упор смотрит на Эйми: – На похороны Антона. Бедные дети, они столько всего перенесли. Мы не должны допустить, чтобы они страдали еще больше.

Под тяжелым взглядом Барб Эйми невольно сжимается.

– Спасибо, мама, – говорит Гвен.

– Разумеется. Сейчас мы все обязаны думать в первую очередь об интересах этих двоих мальчиков. Уверена, вы, дамы, со мной согласитесь.

В затылке у Гвен начинает глухо пульсировать. Надвигается мигрень. Она ждет, пока мать с детьми наконец уйдут, гадая, сколько именно из слов Эйми та успела подслушать. Посыл матери был предельно ясен: сделай все возможное, чтобы защитить репутацию Антона. Сама Барб утверждала бы, что печется исключительно о Рафи и Джордже, но Гвен прекрасно знала: дело не только в них. Стать темой для пересудов и праздного любопытства среди членов загородного клуба для Барб было худшим кошмаром на свете.

Едва за Барб и мальчиками захлопывается дверь, Гвен поворачивается к подруге:

– Хочешь кофе? У меня голова раскалывается, может, хоть кофеин поможет.

– Нет. Я пришла сюда не за кофе.

– А мне он нужен. – Гвен идет на кухню, чувствуя, как Эйми буквально дышит ей в спину, и подставляет кружку под сопло кофемашины «Неспрессо». – Точно не будешь? – Она оборачивается и натыкается на испепеляющий взгляд Эйми.

– Да к черту этот кофе, Гвен! Мне нужно знать, что происходит. В прошлую пятницу, когда Антон напился в стельку и пришел ко мне в прачечную… Помнишь? Он сказал:«Ты заслуживаешь знать» . Тогда я ни хрена не поняла. У меня не было контекста, не было зацепок. Я решила, что он просто набрался и несет пьяный бред.

– Он был пьян, – кивает Гвен. – Очень сильно.

– Я хочу, чтобы ты вспомнила о нашей дружбе, – требует Эйми. – Прошел всего год, но что мы обе тогда сказали? Что мы сразу поняли: нам суждено быть подругами. Что мы идеально сошлись. Что нам безумно повезло найти друг друга. И как же тяжело в тридцать, в сорок лет встретить настоящих друзей. А теперь посмотри мне в глаза, Гвен. Пожалуйста.

Гвен поднимает голову и смотрит на нее. Веснушчатое лицо Эйми перекошено от гнева, карие глаза прищурены.

– Я только что узнала, что Скотта кто-то шантажировал, и письма приходили из библиотеки Американского университета, – не отводя взгляда, чеканит Эйми. – Где работал Антон. Я уверена, что шантажистом был он. – Она выдерживает паузу: – Гвен, я права?

Этот вопрос, точно стрела, прошивает Гвен насквозь и пригвождает к стене. Она не может пошевелиться, не может вздохнуть, не может отвести глаз от лица подруги. Ее молчание, ее оцепенение выдают вину с головой. Если она и тешила себя надеждой, что сможет соврать Эйми или сделать вид, будто ничего не знает, то лишь обманывала саму себя. Теперь, когда час настал, перед этой отчаянной мольбой о правде она абсолютно безоружна.

– Да, это был Антон, – сдавленный шепот едва различим даже для нее самой, но Эйми слышит.

– И ты знала. – Голос Эйми звучит глухо и раздельно. – Знала и ничего мне не сказала.

– Пожалуйста! Дай мне объяснить!

– О да, ты объяснишь. – Эйми издает резкий, жестокий смешок. – Прямо перед тем, как я наберу полицию. Но я дам тебе один-единственный шанс как подруге рассказать свою версию.

Что она может сказать? Никаких версий нет. Есть только чудовищная, неприкрытая правда. Антон вывалил на нее все в тот вечер во время их бешеной ссоры, а она просто промолчала.

– Мне так жаль. Ты должна мне верить. Я понятия не имела, что он затеял, клянусь тебе, Эйми! До того самого вечера пятницы я ни сном ни духом не знала.

– Так вот из-за чего вы орали друг на друга?

Гвен кивает.

– Да.

– Что он сказал? Слово в слово.

– Он был сам не свой. В диком бешенстве. – Гвен закрывает глаза, заставляя себя воскресить в памяти ту ночь. – Я уложила детей. Антон остался внизу и продолжал глушить виски. Когда я спустилась, он был уже в стельку. Он пошел через заднюю дверь выгуливать Сабабу, и я пошла за ним. Я прижала его к стенке.

– Из-за чего? Если ты не знала про шантаж Скотта, что ты ему предъявила?

– Я чувствовала: что-то не так. Решила, что он снова начал мне изменять. Первое, что пришло в голову. Я понятия не имела, что он на самом деле натворил, Эйми, клянусь!

– Но что он сказал? – нажимает Эйми, повышая голос. – Какими именно словами?

– Сказал, что совершил чудовищную глупость. Сказал, что все испортил.

– В каком смысле?

– Он боялся… Он был в панике. Почти в истерике. Сказал, что обязан предупредить тебя.

– Предупредить о чем? – процеживает Эйми сквозь зубы.

Гвен съеживается под этим свирепым напором. Придется сказать вслух. С того самого вечера пятницы, когда Антон признался во всем, Гвен знала, что этот момент настанет, но произнести это оказалось куда страшнее, чем она представляла.

– Насчет Ноа, – тихо выдыхает она.

– Ноа? – У Эйми перехватывает дыхание. – Гвен, при чем здесь вообще Ноа?!

– Я не знаю всех деталей. Я была на взводе. Мы орали друг на друга. – К горлу Гвен подкатывает тошнота. Она не должна через это проходить. Это не ее вина. Это все Антон, этот ублюдок, который умудряется разрушать ее жизнь даже после смерти. – Он сказал, что ему нужны были деньги. Что я его кастрировала, представляешь? Сказал, что я оторвала ему яйца. И как, по-твоему, он должен был жить дальше? Он кричал, что не виноват. Что все вышло из-под контроля…

Эйми со всей силы хлопает ладонью по гранитной столешнице.

– Гвен! Какое отношение все это имеет к Ноа?!

– Он сказал, что шантажировал Скотта, – слова сыплются из Гвен сплошным потоком. – Что у него был на него компромат. И нет, он не сказал какой, а я не спросила. Я была в таком шоке. В такой ярости. Я швырнула в него кофейную кружку. Попала прямо в голову. Я думала, что убрала все осколки, но на один ты потом наступила. Помнишь? В субботу?

– Да плевать мне на твою сраную кружку! – Эйми делает шаг вперед, оказываясь в считаных сантиметрах от Гвен, и на секунду той кажется, что подруга сейчас ударит ее. Эйми хрупкая, но от тяжелой физической работы в ней скрыта недюжинная сила. – Объясни мне немедленно, при чем здесь Ноа!

– Антон сказал, что эта история со Скоттом каким-то образом зашла слишком далеко. Что все это связано с той женщиной, твоей клиенткой, – быстро произносит Гвен. – Ну, с той, у которой котята…

– С котятами? – Эйми отступает на шаг, ошеломленно моргая. – Ты про Кэти? Каким боком она тут замешана?

– Я не знаю, клянусь!

– Твою мать, Гвен! Речь идет о моей дочери! Что именно сказал Антон?

– Он не объяснил, как они связаны. Он сказал только…

– Что? Что он сказал?!

– Он боялся из-за того, что Ноа постоянно ходит к ней. – Гвен замолкает и на секунду отводит взгляд, после чего шепчет: – Боялся, что она в опасности.