Текст книги "Ты заслуживаешь знать (ЛП)"

Автор книги: Эгги Блум Томпсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Господи, слава богу! Я Гвен. Кэти иногда сидит с нашими детьми, стала нам практически родной… И вот вчера она не появилась и на звонки не отвечает.

– Оу, – парень сочувственно морщится.

– Да уж, ничего хорошего. – Гвен бросает взгляд на его бейджик. – Лэнс, верно? Знаю, может, я и зря паникую, но мне просто нужно убедиться, что с ней все в порядке. Вдруг упала или еще что… Вся ее семья осталась в Калифорнии, здесь она почти никого не знает.

– Ну да, жуткое дело, – согласно кивает Лэнс.

– Я думала заявить в полицию, но не хочется ставить ее в неловкое положение. Мне просто для собственного спокойствия важно знать, что она в безопасности. Я знаю, что она живет где-то здесь, в округе, она сама рассказывала про вашу кофейню, но вот точного адреса у меня нет.

– Хм-м… – Лэнс поворачивается к стеклянной витрине с выпечкой, будто ответ может прятаться среди круассанов. – Вообще, я почти уверен, что она живет рядом со стройкой новой школы на Отем-Лейк-роуд. Она как раз сегодня жаловалась на дикий грохот. Сказала, бетономешалка перегородила всю дорогу, пока она ехала к нам за кофе.

– Огромное вам спасибо, ребята!

– Надеюсь, с ней все хорошо, – улыбается Лэнс. – Ваш кофе не забудьте!

Оказавшись на улице, Гвен возвращает телефон Эйми.

– Никогда не думала, что ты умеешь так виртуозно врать, – произносит Эйми, вскидывая бровь.

– Я предпочитаю называть это импровизацией. – Гвен делает глоток обжигающего кофе. – Ну что? Поехали искать новую школу на Отем-Лейк-роуд.

Глава 42

Глава 42

НАСТОЯЩЕЕ

Выяснив, где строится новая школа, Эйми направляет пикап в ту сторону. Найти стройку оказывается несложно: несуразная громадина из бетона и стекла высится посреди плоских окрестных полей. Она сбавляет скорость, проезжая мимо намалеванной от руки вывески:

ТЫКВЫ

ДОМАШНИЕ ПИРОГИ

2 МИЛИ ВПЕРЕД

– Итак, если бетономешалка перегородила дорогу по пути в кофейню, – рассуждает Гвен, – значит, Кэти живет по другую сторону от школы.

Эйми вглядывается в уходящую вдаль проселочную дорогу, то ныряющую вниз, то взбирающуюся на холмы.

– Тут слишком много земли.

– Что ж, давай поедем не спеша, может, что-нибудь и заметим.

Сразу за школой тянется густой перелесок, затем открывается поляна. Наконец впереди показывается скромный одноэтажный дом с разбитым пикапом на газоне, но никакого «Субару» рядом нет.

– Постучимся? – спрашивает Гвен.

– Нет, – отвечает Эйми, съезжая на обочину, чтобы развернуться. – Отсюда она бы не стала жаловаться на шум со стройки, слишком далеко.

Когда они возвращаются обратно к школе, Гвен вдруг хватает ее за руку:

– Стой, это что, дорога? – Гвен указывает вправо. Эйми бьет по тормозам, и точно: между деревьями темнеет неприметная грунтовка без каких-либо указателей, въезд на которую почти скрыт лесом, мимо которого они только что проехали.

– Мы, должно быть, проскочили мимо нее.

Эйми сворачивает на ухабистую грунтовку. Вскоре деревья расступаются, снова уступая место полям. Показывается дом: одноэтажная постройка, обшитая виниловым сайдингом, с покосившимся навесом для машины. Эйми подкатывает к самому началу асфальтированного въезда:

– Смотри, под навесом стоит «Субару». Кажется, это ее.

– Может, самое время вызвать полицию? – предлагает Гвен.

– И сказать что? «Мы нашли какой-то «Субару»? – Она берется за ручку двери. – Нет, я должна зайти и сама убедиться, что это машина Кэти.

Гвен отстегивает ремень безопасности:

– Тогда я с тобой.

– Нет, оставайся здесь. Если я не выйду через пятнадцать минут, напиши мне. Не отвечу, то звони в полицию.

– Через десять, – отрезает Гвен, доставая телефон и запуская таймер. – Я даю тебе десять минут.

– Ладно. Но сначала напиши сообщение. Не звони в полицию, пока не убедишься, что я не отвечаю, договорились? Обещаешь?

– Ну… ладно.

– Пообещай мне, Гвен.

– Хорошо. Обещаю.

Эйми выходит из машины и тяжело шагает по подъездной дорожке. За эти безумные дни, прошедшие с исчезновения Скотта, ей казалось, что она испытала абсолютно все мыслимые чувства: ярость, предательство, горе, утрату, беспомощность, отчаяние. Но то, что накрывает ее сейчас, – нечто совершенно новое.

Страх.

Рядом с дверью висит выцветшая деревянная табличка с надписью:«Дом, милый дом» . Здание явно знало лучшие времена. По сайдингу густо разросся зеленый мох, поднимаясь вверх от бетонного цоколя. На окне справа от двери москитная сетка держится буквально на честном слове. Эйми думает, что первый же сильный порыв ветра сорвет ее прочь. Она стучит в дверь и замирает. Изнутри доносится шорох шагов, и все ее тело напрягается, готовясь к удару.

Дверь распахивается. За сетчатой створкой стоит женщина:

– Привет, Эйми, – произносит она.

Требуется пара секунд, чтобы осознать: перед ней действительно Кэти. Вот только выглядит она куда моложе и подтянутее той Кэти, которую знала Эйми. Исчезли бесформенные балахоны отEileen Fisher , тугой пучок на затылке и массивные очки. Эта Кэти одета в облегающие синие джинсы, фланелевую рубашку и грубые ботинки, а ее волосы заплетены в небрежную косу, перекинутую через плечо.

Никому и в голову не пришло бы принять ее за библиотекаршу. Она выглядит именно так, как ее отец назвал бы«баба не промах» .

– Ты, похоже, не удивлена меня видеть, – с трудом выдавливает из себя Эйми. Напускная бравада лишь маскирует натянутые до предела нервы. Сердце колотится так бешено, что удары отдаются где-то внизу живота.

– Да не особо, если честно. Я даже гадала, сможешь ли ты меня выследить. Заходи, пожалуйста. – Она отступает вглубь, приглашая гостью войти. – У тебя ведь наверняка ко мне куча вопросов.

Эйми мешкает на пороге, оглядываясь через плечо на свой пикап. Какая-то часть ее сознания умоляет развернуться, запрыгнуть в салон, вызвать полицию и переждать вместе с Гвен. Но куда сильнее ее сжигает непреодолимое желание войти и потребовать ответов у Кэти лично. У нее слишком много вопросов. Она идет следом за Кэти через тесную гостиную в маленькую кухню с окнами на пустое поле на задворках. В доме царит давящая, мрачная атмосфера. Даже широкие кухонные окна не способны развеять уныние, исходящее от темных шкафов и столешниц, покрытых грязно-желтым линолеумом.

– Значит, вот где ты живешь на самом деле? – Эйми замирает в дверном проеме кухни, не решаясь сделать еще шаг.

– Здесь я пока остановилась, но скоро снова снимусь с места. – Кэти ставит чайник на плиту. – ЭтоAirbnb , но, если спросишь меня, дерут втридорога ни за что. Напор воды ни к черту, и сквозит изо всех щелей. Я собираюсь заварить чай. Будешь?

– Где Скотт?

Кэти пропускает вопрос мимо ушей.

– А как же твоя подруга? Та, что в машине? Может, она тоже хочет зайти на чашку чая? – Она берет алюминиевый чайник и несет его к раковине.

Эйми пытается скрыть изумление. Неужели Кэти наблюдала за ними из окна?

– С ней все в порядке. А теперь отвечай: где мой муж? Что ты с ним сделала?

Кэти мягко улыбается:

– Пришла его спасать, Эйми? Очень смело с твоей стороны. Должно быть, ты его безумно любишь.

– Люблю. И я хочу его видеть. – Эйми кожей чувствует, что за внешним дружелюбием Кэти скрывается глухая, ледяная угроза. Какую бы ярость Эйми ни испытывала к Скотту за то, что он держал ее в неведении, было нечто, что не позволяло этой злости поглотить ее без остатка. Любовь. Она любит Скотта, а он любит ее. В чем бы он ей ни врал, в одном она уверена твердо: их чувства никогда не были ложью. Он подарил ей Ноа, Бенджи и Макса. Подарил четырнадцать счастливых лет. – Да, я люблю его. И именно поэтому я здесь.

Кэти ставит наполненный чайник на плиту.Щелк, щелк, щелк – конфорка вспыхивает, выбрасывая сизый сноп пламени, и она убавляет огонь. Затем оборачивается:

– Присядь, Эйми. А потом напиши своей подруге, пусть заходит. Напиши, что все в порядке.

Эйми презрительно усмехается:

– С какой стати? Ты до сих пор не сказала мне, где Скотт. Я могу прямо сейчас вызвать полицию.

– И что ты им скажешь? Вызывай, ради бога, только я ничего противозаконного не сделала. Что касается Скотта, то его здесь нет. Но с ним все в порядке. – Кэти складывает руки на груди. – А теперь, если ты хочешь получить ответы, за которыми приехала, напиши подруге и позови ее в дом.

– Ладно, – Эйми достает телефон.

– Не так быстро, – Кэти подходит вплотную. – Дай-ка я посмотрю, что ты там строчишь.

Она нависает над плечом Эйми, пока та набирает текст. Как только сообщение уходит, Кэти забирает телефон из ее рук.

– Я пока подержу его у себя. – Она бросает аппарат в плетеную корзинку рядом с микроволновкой, выполненной под дерево. – Заберешь, когда будешь уходить.

Спустя минуту в дверь раздается стук.

– Скажи ей, чтобы входила, – бросает Кэти.

– Входи! – окликает Эйми. – Мы на кухне!

Гвен переступает порог и тут же осекается, заметив выражение лица Эйми:

– Все нормально?

Эйми кивает, чувствуя укол вины за то, что впутала Гвен в эту историю. Но жажда выслушать Кэти сейчас перевешивает любые сомнения.

– Положи свой телефон вон туда. – Кэти кивает в сторону корзинки.

Гвен растерянно смотрит на Эйми.

– Ты ведь хочешь знать, где Скотт? – спрашивает Кэти.

– Просто сделай это, – просит Эйми. – Пожалуйста.

Гвен подчиняется и опускается на стул рядом с Эйми. В этот самый момент чайник заходится пронзительным визгом.

– Кому-нибудь налить чаю? – спрашивает Кэти, доставая кружку из шкафчика.

– Просто скажи, где Скотт, – требует Эйми.

– Никак не могу привыкнуть звать его Скоттом. Его настоящее имя – Майкл, но с ним все хорошо. Он отлучился по делу. Скоро должен вернуться, и ты сама все увидишь.

– Я тебе не верю. Не верю, что с ним все в порядке, – чеканит Эйми. – Будь все нормально, он бы связался со мной. Он бы не заставил меня так сходить с ума от тревоги.

Она с трудом подавляет бешеное желание вскочить, наброситься на Кэти, впечатать ее в пол, выхватить свой садовый нож, прижать лезвие к ее горлу и силой выбить правду.

– Ты славная девочка. – Кэти поворачивается, держа в руке кружку. – И мать ты хорошая. Но если ты действительно любишь его, если тебе небезразлична судьба твоих детей, то тебе нужно отпустить его. И забыть навсегда.

– Зачем? Чтобы ты могла спокойно его убить?

Кэти резко и сухо усмехается:

– Убить его? И с чего бы мне убивать собственного сына?

Глава 43

Глава 43

ПРОШЛЫМ ЛЕТОМ

Начало августа в Вашингтоне выдалось отвратительно душным и выматывающим. Кай был в футбольном лагере, а Маркус улетел по работе в Сан-Франциско. Едва вернувшись с Лизой из Тампы, Антон отправил Скотту электронное письмо с рабочего компьютера, который невозможно было отследить, но ответа так и не последовало. Лиза изнывала от скуки и одиночества. Если Скотт не собирался заглатывать наживку и выходить на связь, им придется поднять ставки. В один ленивый полдень, когда Гвен была на работе, а близнецы в дневном лагере, Антон для разнообразия пришел к ней домой.

– До сих пор не могу поверить во всю эту историю со Скоттом, то бишь Майклом Финчем, – сказал Антон после второго захода в постели. – Готовый сценарий для фильма. Ты знала, что мать Майкла Финча и ее хахаль Рэй Маккриди заправляли одной из крупнейших нелегальных плантаций марихуаны в округе? Еще до того, как траву легализовали. Этот дружок – тот еще отморозок. Сидел в тюрьме.

– Откуда ты все это знаешь?

– Мать Декса Кола рассказала. Она просто кладезь информации. Она считает, именно поэтому копы особо и не лезли разбираться, что к чему, – добавил он. – Никому неохота переться в те горы и совать нос куда не надо. У них там собаки, автоматы.

– Погоди, ты с ней разговаривал? – Лиза приподнялась на постели, пытаясь скрыть нарастающую тревогу. – Когда?

– Сказал ей, что мы вместе работаем над подкастом. Ничего особенного.

– Откуда у тебя ее номер?

Он виновато взглянул на нее:

– Из твоего телефона.

– Из моего телефона? – Лизе пришлось до боли прикусить щеку изнутри, чтобы не сорваться на крик. Сердце бешено колотилось в груди. – На хрена ты это сделал, Антон?

– Да потому что ей есть что рассказать! – Он посмотрел на нее с невинным видом мальчишки, показывающего матери дождевого червя и свято уверенного, что та разделит его восторг. – Ей не терпится выплеснуть свою версию событий. Я думаю, что смогу ей помочь.

– Помочь? Каким образом? – спросила Лиза. – Мы ведь не собираемся по-настоящему сдавать Скотта.

Она сбросила одеяло и встала на ноги. Антон тоже сел, и его вечно угрюмое лицо озарила улыбка.

– Не злись. Вся эта история невероятно меня вдохновила, Лиза. Впервые за долгие годы текст полился сам собой. Каждый день Я пишу новые страницы. Ты хоть понимаешь, каково это после стольких лет ощущения, будто мне не о чем писать? После вечных черновиков, улетавших в корзину, или отказов агента, твердившего, что за это даже браться не стоит? Я наконец-то нащупал свое вдохновение. Я расскажу эту историю – историю парня, совершившего убийство, а затем перекроившего себя заново, чтобы превратиться в образцового пригородного папашу. Я уже набросал синопсис и показал агенту. Тот, само собой, в полном восторге. Он годами умолял меня написать что-то более коммерческое. Но я сразу сказал: это не будет второсортный попкорновый триллер. Я выше этого. Это будет глубокое погружение в темные закоулки человеческой природы, но через механику триллера, чтобы блеснуть моим лирическим слогом и тонким пониманием человеческой натуры…

Лиза отвернулась от него, чувствуя, как внутри закипает отвращение. Сейчас он напоминал ей рыбу-фугу, раздулся от собственной важности, пытаясь казаться куда более значительным, чем был на самом деле. Неужели он не понимает, что она прекрасно видит всю его мелочность и озлобленность? Но куда больше ее беспокоило другое: он мог пустить под откос весь их план. Чем сильнее он раздувал огонь в этой убитой горем матери, тем вероятнее было, что та начнет действовать. Что, если он проговорится, и она узнает, что Майкл Финч живет прямо здесь, в Бетесде? Ведь это проще простого. У нее есть мобильный Лизы. А теперь еще и номер Антона, и сообразительному человеку не составит никакого труда их вычислить.

Она выглянула в окно спальни на застывшую тишину пригорода. Единственным движением на улице было монотонное вращение поливалки на соседском газоне.

Если полиция начнет копать под Скотта/Майкла, это обернется катастрофой. И не потому, что они лишатся денег – на деньги ей, по правде говоря, было плевать, – а потому, что непременно всплывет факт наводки. И наводчицей окажется она. Эйми ей этого вовек не простит.

Она подавила ярость, натянула на лицо милую улыбку и повернулась к нему. Ее игра требовала филигранной точности. Да, Лиза жаждала вбить клин между Эйми и Скоттом, проучить его за все грехи, но нельзя было оставить ни единого следа, ведущего к ней самой. Иначе вся затея теряла смысл. Безрассудство Антона пугало ее. Он буквально пьянел от тайн, которые раскапывал. Словно юная девчонка, захмелевшая от первого в жизни глотка шампанского: тормоза Антона отказали, и он шел на совершенно неоправданный риск.

– Мы так не договаривались. – Лиза присела на его край кровати и ласково провела рукой по его предплечью, хотя больше всего на свете ей хотелось влепить ему звонкую затрещину. Он вел себя глупо и беспечно. – План заключался в том, чтобы срубить денег. Помнишь? Чтобы мы могли начать все сначала.

– Ну да, конечно, – мечтательно протянул он. – План в силе. Но почему бы попутно не выжать из этого еще и книгу?

Потому что чем глубже ты копаешь, тем шире яма. И мы рискуем в нее рухнуть.

Лиза обдумывала эти события еще несколько недель. И не только потому, что выходки Антона подвергали опасности их обоих, но и потому, что она начала чувствовать себя использованной. Он уже несколько раз отказывался от встреч под предлогом того, что пишет и не хочет сбивать рабочий настрой.

Последние выходные августа перед началом учебного года выдались адски жаркими. После футбольной тренировки Лиза повезла Кая в местный бассейн, где в тени у вышки для прыжков нашла Эйми и Гвен.

Она присоединилась к ним и провела день точно так же, как десятки других до этого: приглядывала за детьми, окуналась в прохладную воду, возвращалась на шезлонг поболтать.«Как же это прекрасно, – думала она, – иметь такую стабильность». Гвен достала из сумки-холодильника контейнер со свежими кубиками арбуза и пустила по кругу; Лиза почувствовала, как привычное недовольство жизнью на мгновение отступает.

В начале лета ее едва не накрыла паническая атака, когда Эйми между делом обронила, что собирается указать Гвен в качестве экстренного контакта:«Ой, Лиза, я вписала Гвен в школе как запасной контакт для детей, ты ведь больше не возишь Кая в началку» .

Но сегодня, нежась под лучами солнца среди привычного ритма пригородного лета, Лиза снова ощутила уверенность в своем месте под солнцем. Даже Гвен не раздражала так сильно, как обычно. Секс с Антоном утолил какую-то внутреннюю жажду. Лиза знала, что может забрать его в любой момент, и этого чувства контроля было вполне достаточно. Кому какая разница, что она никогда не влезет в четвертый размер одежды, или что ее волосы, в отличие от идеальной укладки Гвен, пушатся от влажности? Стоило накатить неуверенности в себе, и достаточно было вспомнить, как она стояла на коленях перед Антоном, а он умолял ее взять у него в рот. Ей нравилось заставлять его в буквальном смысле умолять. Этого хватало. Ради этого можно было заключить с Гвен некое подобие внутреннего перемирия.

Вот только рассказывать Антону о Скотте ни в коем случае не следовало. Каковы шансы, что этот идиот удержит язык за зубами? Он же строчит об этом гребаную книгу! Эгоистичный, самовлюбленный наглец. Пел соловьем, как безумно в нее влюблен и как мечтает начать новую жизнь. И вышвырнул эту мечту на помойку в ту же секунду, как только почуял запах будущей книги. Лизу не задевало, что Антон на самом деле не любил ее или что он никогда не решится бросить ради нее Гвен. Ей этого и даром не было нужно. Но ей было по-настоящему страшно. Антон ведь захочет, чтобы весь мир узнал о его гениальности. Жажда признания напрочь перевесит в нем инстинкт самосохранения.

Они оба загремят за решетку.

Она почувствовала, как к лицу приливает жар. Гвен тут же выставит ее чокнутой психопаткой. Приберет к рукам всю эту историю. Лиза потеряет не просто расположение Эйми навсегда. Она потеряет Маркуса, Кая, свой статус в обществе и вообще все, что с таким трудом строила годами. Она может потерять саму свободу. Какой же идиоткой она была: ослепленная ненавистью и зацикленная на мести, она собственноручно загнала себя в угол.

– Лиза, с тобой все в порядке? – окликнула ее Эйми. – Ты какая-то красная. Тебе нужен крем от загара?

– Все нормально, – сдавленно выдавила Лиза, прижимая ладонь к пылающей щеке. Кожу буквально жгло. – Просто, наверное, нужно выпить воды.

Гвен протянула ей баллончик термальной водыEvian . Лиза сняла очки и распылила прохладную водяную пыль на горящее лицо. Облегчение наступило мгновенно. Втянуть во все это Антона было чудовищной, непоправимой ошибкой. Когда-то она видела в нем избавление от всех бед, но он превратился в ее самую большую проблему.

Лиза снова надела солнцезащитные очки и откинулась на спинку шезлонга, позволив плеску воды и радостным детским крикам заглушить окружающий мир. В голове билась всего одна неотвязная мысль:что ей, черт возьми, делать с Антоном?

Глава 44

Глава 44

НАСТОЯЩЕЕ

– Твойсын ?

Это слово словно отскакивает от стен крошечной кухни и намертво застревает в голове Эйми, вдребезги разбивая образ Скотта, с которым она прожила все эти годы. Он потерял мать в юности, точь-в-точь как и она. Это было одной из тех нитей, что связали их навсегда. А теперь эта женщина утверждает, что все было ложью.

– Я не понимаю, – произносит Эйми, чувствуя, как в животе поднимается удушливая смесь тошноты и раздирающей боли. – Мать Скотта умерла, когда он учился в колледже.

– Вот что он тебе наплел? – взгляд Кэти холоден как сталь и недвижим. – Нет, я не умерла. После того как Майкл сбежал из Калифорнии, он оборвал со мной все связи. Вычеркнул меня подчистую. Тогда-то он и сменил имя на Скотта.

– Почему? Потому что убил Декстера Кола? – вмешивается Гвен.

Кэти поворачивается к Гвен, и в ее глазах мелькает насмешливый огонек:

– Кто-то успел поболтать с мамочкой Декстера. Полагаю, от нее вы и набрались этой чепухи.

– Не думаю, что это чепуха, – парирует Гвен, вытаскивая из сумочки черный блокнот Антона. – С матерью Декстера Кола разговаривал мой муж. И она сказала ему, что ее зовут Кэти Стокер.

Кэти подходит ближе и выхватывает блокнот из ее рук. Открывает, бегло перелистывая страницы.

– Кэти – мать Декстера. А я – не Кэти Стокер. – Она смотрит на Эйми. – Меня зовут Джен. Джен Финч.

– Тогда какого черта вы назвались ее именем? – пораженно спрашивает Эйми.

– Ну, ей-то оно больше не понадобится, – сухо бросает женщина. Джен Финч кладет блокнот на столешницу за спиной и берет кружку с чаем. – Кэти мертва. Генератор возле ее трейлера взлетел на воздух около месяца назад, как раз перед моим отъездом сюда. Это она забронировала этот дом на Airbnb. Собиралась приехать и лично убедиться, действительно ли это Майкл. Ну а я приехала вместо нее. В конце концов, аренда уже была оплачена. Не пропадать же добру.

– Она мертва, – повторяет Эйми, скорее для самой себя, чем для остальных. – Вы сказали, у нее взорвался генератор? Это был несчастный случай?

– Ох, эти старые генераторы, жутко опасные, знаете ли. – Она делает осторожный глоток чая. – Какая жалость. Бедняжка трое суток цеплялась за жизнь в больнице с ожогами третьей степени, прежде чем отдать концы.

Эйми пробирает невольная дрожь. Ей не кажется: в голосе этой женщины сквозит едва скрываемое злорадство, когда она смакует подробности жуткой смерти Кэти Стокер.

– Я хочу знать правду, – сдавленно произносит Эйми. – Кэти убили?

– Скажем так. У нее был слишком длинный язык, и она встала поперек горла очень многим людям. Наш округ – глухомань. Территория, конечно, гигантская, на много миль вокруг, но народу там живет немного. Арлетт шепнула мне, что кто-то начал копать под исчезновение Майкла и Декса, а ведь эта новость дошла не до меня одной. Я наведалась к Кэти. Но та не унималась, даже когда я предложила купить ей новый холодильник, лишь бы она прикусила язык. Нет же, она во что бы то ни стало решила вытащить всю эту грязь из прошлого наружу. Я сказала ей, что это опасно. Я предупреждала ее. Прямо в лицо заявила: есть люди, которые скорее прикончат ее, чем позволят разворошить осиное гнездо. Но разве она меня послушала?

– Значит, ее все-таки убили, – констатирует Эйми. – И поэтому вы приехали сюда.

– Я приехала, потому что Кэти проболталась, будто говорила с человеком, который считает, что Майкл живет в этих краях. Я должна была предупредить сына. Я не собиралась оставаться. Как-то вечером припарковалась на вашей тихой улочке. Там как раз шел какой-то соседский праздник, и я забрела в ваш квартал. Я увидела тебя. Увидела вас всех. Я твердила себе, что это лишь короткий визит, просто предупредить его. Но когда я увидела Майкла с детьми… – Она сжимает пальцами переносицу. – Я столько лет не видела своего мальчика. Ни разу не держала на руках собственных внуков. Жить вдали от него все это время было невыносимо. Увидев его, я просто не смогла заставить себя уехать. Мне стало любопытно. Любопытно узнать тебя, Эйми.

Она замолкает и улыбается, и на долю секунды Эйми снова видит в ней ту, кем она показалась при первой встрече: добрую пожилую женщину, которая так ладит с детьми и кошками. Но затем реальность безжалостно напоминает – это всего лишь маска.

– Я хотела получше узнать своих внуков, – продолжает Джен. – И когда мы встретились, Эйми, ты мне искренне понравилась. Я чувствовала, что и я тебе пришлась по душе. А те часы, что я провела с Ноа… я бы ни за что на свете их не отдала. Но в прошлый вторник до меня дошли новости: на арест Майкла выписан ордер. Выйти на его след здесь оставалось лишь вопросом времени. Я обязана была его предостеречь.

– Вы хотите, чтобы он бежал от полиции?

– От полиции? – Она презрительно усмехается. – Копы лишь меньшая из проблем. Не знаю, много ли Майкл рассказывал обо мне и о нашей жизни в Калифорнии.

– Вообще-то почти ничего.

– Рэй, его отчим, я сама и наши знакомые… мы не из тех людей, которые бегут жаловаться в полицию, чтобы решить свои проблемы, если ты понимаешь, о чем я. То, что натворили Майкл с Дексом, было чистой глупостью, и Дексу это стоило жизни. Но Майкл не может вернуться и дать показания. Возможно, это звучит эгоистично, но если он вернется, моя жизнь будет разрушена. Жизнь Рэя тоже пойдет ко дну. Если он заговорит, нам с Рэем там больше не выжить.

– Дать показания о чем? Что именно там произошло?

Гвен испуганно вскрикивает. Эйми поднимает глаза и видит Скотта, идущего к ним через гостиную. Она вскакивает навстречу, но замирает в шаге от него, не давая себе броситься в его объятия. Какая-то часть ее существа отчаянно молит уткнуться лицом в его грудь и сжать изо всех сил. Она бы сейчас многое отдала за то, чтобы снова почувствовать силу его рук, убаюкивающее тепло и нежный поцелуй в макушку…

Но ярость парализует ее. Все, что произошло за последние дни, встает между ними непреодолимой стеной.

– Где ты был?

Вопрос звучит резко, хлестко. Облегчение от того, что он жив и невредим, моментально тонет в волне слепой ярости, которую она с трудом сдерживала все это время.

– Мне так жаль, Эйми, правда, мне безумно жаль…

Эйми тыльной стороной ладони смахивает слезы:

– Что вообще происходит? Почему ты не пришел домой? Почему не позвонил? Не написал? – Она сжимает кулак и изо всех сил бьет его в грудь. – Ты хоть представляешь, через что мне пришлось пройти?! – Она ударяет его снова. – Как ты мог так поступить со мной?! Взять и не вернуться домой?!

– Он больше никогда не вернется домой, милочка, – подает голос Джен. – Он не может.

Эйми резко оборачивается, опешив. Ее передергивает от отвращения при виде самодовольной полуулыбки на губах этой женщины.

– Не вам это решать!

– Мама, пожалуйста, – умоляюще произносит Скотт. – Позволь мне самому со всем разобраться. Я хочу поговорить с Эйми наедине.

– Ладно. – Мать достает из кармана пачку сигарет. – Пойду покурю на крыльце. – Она кивает Гвен. – Составишь компанию?

Гвен бросает на Эйми вопросительный взгляд, ища одобрения. Эйми молча кивает и застывает на месте, одеревенев и вытянув руки по швам, пока обе женщины не выходят из дома. Как только за ними с грохотом захлопывается входная дверь, Скотт опускается на диван. Он хлопает ладонью по подушке рядом с собой, приглашая сесть, но Эйми демонстративно выбирает потертое кресло неподалеку.

– Я знаю, каким законченным эгоистом я был, Эйми, – глухо начинает Скотт. – Я понимаю, как тебе было тяжело…

– Ты убил того парня? – обрывает она.

Он вздрагивает:

– Что? Нет! Я никого не убивал!

– Декстер Кол, верно? Так его звали?

– Ты всерьез думаешь, что я способен на убийство?

Она до боли прикусывает губу, обдумывая ответ.

– Нет. По крайней мере, раньше не думала. Но я точно так же не думала, что ты способен врать мне прямо в лицо,Майкл .

– Я могу все объяснить.

– И я не думала, что ты способен бросить семью на целых три дня, оставив нас гадать, жив ты или мертв. Я заслуживаю знать правду. Что произошло в Калифорнии? Твоя мать заикнулась о показаниях.

Он запускает пальцы в растрепанные волосы. Скотт выглядит изможденным, осунувшимся, с пробивающейся щетиной и темными тенями под глазами.

– Мы с матерью переехали в Калифорнию прямо перед десятым классом. Но я никого не убивал.

– Тогда что случилось? Почему ты сменил имя?

– Правда слишком уродлива.

– Ничего. Попробуй удивить меня.

Он поднимается на ноги, сует руки глубоко в карманы джинсов и начинает переминаться с пятки на носок. Его привычный нервный тик – он не может усидеть на месте, когда нервничает, точь-в-точь как Ноа.

– Мы решили ограбить наркоторговцев. Декс и я. Все пошло не по плану. Декса застрелили.

– А при чем тут поход с рюкзаками?

– Не было никакого похода. Мой отчим Рэй и мать заправляли фермой где-то в часе езды от Гарбервилла, на самой вершине горы.

– Фермой?

– Это было еще до легализации травки. Нелегальная плантация акров на сто. Отчим командовал «триммигрантами», именно так мы называли сезонщиков, которые съезжались в конце лета на сбор урожая, чтобы срубить легких денег.

– И ты жил прямо там? На этой ферме?

Он кивает:

– Да. И в то время года там крутились горы неучтенной налички. Триммеры пахали без продыху недель пять, иногда по шестнадцать часов в сутки. Они больше ничем не занимались. А потом им платили кэшем на руки. Тратить деньги в тех краях особо негде. Мы с Дексом подслушали разговор отчима о подпольном турнире по покеру с крупными ставкам на плантации другого гровера. Мы знали, что там будут нереальные бабки. И нам пришла в голову «гениальная» мысль обчистить их. Нам казалось, что план железный, ведь они ни за что не пойдут к копам.

– И что дальше?

– Все моментально полетело к чертям. Мы ворвались туда в масках с дробовиками, а один из игроков выхватил пистолет. Декс прострелил ему руку, а тот открыл ответный огонь и уложил его наповал. Я сам еле ноги унес. Если бы у того ублюдка не заклинило ствол, я бы лег рядом. Я рванул оттуда без оглядки, бежал до тех пор, пока легкие не начали гореть адским пламенем. Я даже к нашей машине не вернулся. Выскочил на трассу, нашел таксофон и набрал мать. Она приехала и подобрала меня. И сразу поняла: мне нужно валить из города. Нельзя безнаказанно грабить гангстеров и рассчитывать, что тебя не станут искать.

– И она просто отослала тебя прочь? Погиб человек!

– Ты не понимаешь. Я не мог пойти в полицию. Ты знаешь, что такое «правило соучастия в тяжком преступлении»? Закон гласит: если во время совершения тяжкого преступления погибает человек, тебе впаяют обвинение в убийстве. На тебе лежит ровно такая же ответственность, как если бы ты сам спустил курок.

– Но ты же никого не убивал! – протестует Эйми.

– Таков закон. В камерах смертников сидят люди, которые всего лишь сидели за рулем тачки для побега, пока их подельник грабил банк и застрелил кого-то внутри. Но тогда меня даже не это волновало. Я до смерти боялся того ублюдка, который завалил Декса. Я видел, как он это сделал, Эйми. Он навел ствол прямо на меня, и я вовек не забуду этот взгляд. Он хотел меня уничтожить. Мне нужно было бежать.

– И она отправила тебя в Северную Каролину. К тете Кэй.

– Тетя Кэй согласилась приютить меня. Она была не в восторге, но хотя бы дала мне крышу над головой и шанс взяться за ум. Я сменил имя, закончил выпускной класс. Год отучился в местном колледже, а затем перевелся в Университет Северной Каролины. Я всю свою гребаную жизнь пытался искупить то, что натворил. Пытался быть хорошим человеком.