Текст книги "Дело не в тебе, дело во мне (ЛП)"

Автор книги: Джули Джонсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Мама плачет ещё до того, как видит меня.

– Джемма! – восклицает она, пересекая палату размытым движением и руками обхватывая мои руки. – Малышка, я так волновалась.

– Я в порядке, мам. Правда.

Она ничего не говорит, она слишком сильно плачет, но когда она прижимает меня к себе, я знаю, что бы ни случилось, сколько бы ссор у нас ни было или сколькими бы сердитыми словами мы ни обменялись… она всегда будет моей мамой. И я всегда буду любить её, со всеми её недостатками.

Я слышу, как кто-то прочищает горло, и мой взгляд устремляется к двери. Там стоит высокий темноволосый мужчина с букетом красивых красных и чёрных цветов в руках.

– Джемма, – он делает несколько неуверенных шагов в палату, его поза напряжена. – Я Майло Уэст. Я… Я твой отец.

Мой взгляд устремляется к Чейзу, и он слегка кивает, успокаивая меня этим крошечным движением.

Ты справишься, солнышко.

Я заставляю себя снова посмотреть на Майло и вижу в глубине его взгляда, что он нервничает, несмотря на свои холодные манеры.

– Приятно познакомиться, – тихо говорю я. – Спасибо… что пришёл.

Он кивает, выглядя более чем немного ошеломлённым. Мне жаль его.

– Это для меня? – спрашиваю я, опуская глаза на цветы в его руках.

– О… Да, конечно.

Он оглядывает миллион пионов, затем опускает взгляд на единственный букет в своих руках, явно чувствуя себя взволнованным.

– Я не думал, что у тебя уже так много…

– Это маки? – спрашиваю я, протягивая к ним руки. – Они прекрасны.

Он кивает, делает последние шаги вперёд и осторожно кладёт букет мне на руки.

– Твоя сестра… они всегда были её любимыми, – его голос прерывается, неловкий, принуждённый, но он пытается.

Даже я это вижу. И прямо сейчас, в этот самый момент, только что переживя предсмертный опыт… Я готова дать ему свободный проход.

Я наклоняю голову и вдыхаю аромат цветов.

– Спасибо, Майло.

Он пытается неловко улыбнуться.

– Мам, ты не поставишь их в воду для меня? – спрашиваю я, передавая ей цветы.

– Конечно, малышка.

Она прижимает их к груди. Я вижу ещё больше слёз в её глазах, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб, а затем поворачивается к двери.

– Чейз, почему бы тебе не помочь мне найти вазу? – спрашивает она, её голос дрожит от эмоций.

Чейз встречается со мной взглядом, и я киваю.

Я в порядке.

– Конечно, Петра.

Он позволяет маме без возражений вытащить его за дверь.

– Я тоже могу пойти. Уверен, что тебе нужно отдохнуть.

Майло переминается с ноги на ногу, глядя куда угодно, только не на меня, и готовится отправиться вслед за ними.

– Почему бы тебе не остаться? – спрашиваю я, останавливая его своими словами.

Его глаза находят мои, полные неуверенности… и надежды.

– Ты уверена?

Я киваю.

– Расскажи мне о Фиби. И Паркере. Мне бы хотелось побольше узнать о них.

Он выглядит немного шокированным, когда садится в кресло рядом с моей кроватью, но как только начинает говорить, кажется, немного расслабляется.

А я-то думала, что этот день не может стать более странным.

Из всего, чего я не ожидала за последние двадцать четыре часа, погони на машинах, похищения, неожиданные роды, близкое утопление, я, сидящая с отцом, ведущая цивилизованный разговор, было последним, что я могла бы предсказать. И всё же… на самом деле всё не так страшно. На самом деле, слушая, как он говорит о брате и сестре, я надеюсь, что когда-нибудь узнаю…

Честно говоря, это довольно мило.

* * *

К тому времени, когда все расходятся по домам, уже далеко за полночь, и я так устала, что мои глаза закрываются. Крисси официально выписали, они с Марком хотели как можно скорее отвезти новое пополнение в их семейный дом, а Шелби пошла готовить ужин для Пола, который в любой час должен вернуться из деловой поездки.

Они обе заверили меня, что приедут первым делом утром.

Родители ушли за несколько часов до друзей. Мама с сокрушительным объятием, от которого у меня заболели рёбра, и Майло с жёстким кивком и неловким пожатием руки, с обещаниями скоро навестить меня.

Учитывая тот факт, что вчера я не разговаривала ни с одним из них, я собираюсь сказать, что есть, по крайней мере, один положительный момент в том, чтобы почти умереть.

Мой телефон звонил весь день, когда все, от Эстель (которая быстро ругалась по-французски в течение нескольких долгих минут) до Кэти (владелицы булочной «Крамбл») и Фиби (у которой, как я даже не знала, был мой номер), звонили, чтобы проверить меня. Я хочу поговорить с ними, но Чейз не позволяет мне, настаивая, что мне нужен отдых, в чём он может быть прав, а, может, и нет. Сидя у моей кровати, он принимает сообщение за сообщением и никогда не жалуется, свободной рукой, крепко сжимая мою руку.

В конце часов посещений я с нетерпением жду столь необходимый отдых… Как вдруг снова кто-то стучит в дверь.

– Кто теперь? – тихо бормочет Чейз.

Я поднимаю затуманенные глаза к входу и, к моему великому удивлению, мой взгляд приземляется на хрупкую старую женщину в синем бушлате до пола и с массивной чёрной сумкой на плече.

– Джемма, дорогая!

– Миссис Хендриксон? – в моём голосе слышится удивление, когда я выпрямляюсь в постели. – Это вы?

– Нет, Софи Лорен, конечно, это я, дорогая, – она кудахчет, проходя дальше в палату.

Она останавливается, замечая Чейза, который всё ещё стоит у моей кровати.

– А ты, должно быть, тот самый миллиардер, о котором все говорят. Я соседка Джеммы, живу внизу, в 1С. Уверена, она рассказала тебе обо мне.

– Я Чейз, – медленная улыбка растягивается на его губах, когда он протягивает руку в знак приветствия. – Приятно познакомиться, мэм.

Она мгновение смотрит на его руку, не пожимая её, её глаза сужаются.

– Знаешь, эти репортёры растоптали все клумбы возле нашего здания из-за тебя.

Чейз пытается скрыть улыбку, но это ему не очень удается. Его голос полон веселья, а губы подергиваются, когда он отвечает.

– Я позабочусь о том, чтобы их заменили, мэм.

– Ну, тогда, – она удовлетворенно кивает, берёт его за руку и крепко пожимает, прежде чем поворачивается ко мне и встречается со мной взглядом. – Ты выбрала хорошего, Джемма, дорогая.

Я смотрю на Чейза.

– Я знаю.

– Но должна сказать, что выглядишь ты просто ужасно.

Миссис Хендриксон неодобрительно качает головой, пока её глаза скользят по моему избитому лицу.

– Мы услышали, что случилось от домовладельца, все в здании просто гудят об этом, и нам просто нужно было заскочить и убедиться, что с тобой всё в порядке!

– Нам? – спрашиваю я, несколько встревоженная тем, что она употребила множественное число. – Что значит «мы»?

– Я и Биглоу – кто ещё?

Её мягкие голубые глаза прищуриваются в улыбке, когда она опускает свою большую сумку на край моей кровати. Я чуть не выпрыгиваю из кожи, когда из сумки высовывается пушистая рыжая голова, треугольные уши резко направлены к потолку, а раскосые кошачьи глаза, щурясь, смотрят на меня.

– Не думаю, что кошкам разрешено находиться в отделении интенсивной терапии, – бормочу я, широко раскрыв глаза, переводя взгляд с Биглоу на Чейза, который, кстати, выглядит чрезвычайно удивлённым.

Миссис Хендриксон закудахтала:

– Ну, конечно, нет, дорогая. Как ты думаешь, почему он спрятался в моей сумке?

– Я… ну…

Я замолкаю, не находя слов.

Со стороны Чейза раздаётся приглушённый смешок. Секунду спустя я чувствую, как он переплетает со мной пальцы и крепко сжимает. Он протягивает другую руку, чтобы погладить шерсть Биглоу, и, как только его пальцы прикасаются, раздаётся громкое мурлыканье.

– Я знала, что он будет кошатником, – счастливо бормочет миссис Хендриксон, с обожанием глядя на Чейза.

Я чувствую, как улыбка подёргивается на моих губах. Я протягиваю руку, решив тоже почесать кота за ухом.

– Спасибо, что привезли его, миссис Хендриксон.

– Не благодари меня, дорогая. Просто поправляйся, – она улыбается. – В конце концов, мне нужно, чтобы ты снова присмотрела за Биглоу через несколько недель, когда я вернусь в Феникс, чтобы посмотреть, как мой младший внук оканчивает среднюю школу. И ты знаешь, он довольно активный кот, он не может быть с кем-то, кто весь день прикован к больничной койке.

– Конечно, нет, – соглашаюсь я, мой голос задыхается от смеха.

Чейз смеётся во весь голос, стискивая рукой мою руку, и этот звук настолько наполнен радостью, что согревает меня до глубины души.

* * *

Позже в моей палате темно и тихо, единственный звук – тихое жужжание машин и наше медленное дыхание, смешивающееся в пространстве между нашими лицами, когда мы делим слишком тонкую подушку на тесной больничной койке.

– Ты выглядишь измученной, – шепчет Чейз в темноте, его губы находят мои в мягком поцелуе. – Засыпай, солнышко.

– Ты всё ещё будешь здесь, когда я проснусь? – сонно спрашиваю я.

– Глупый вопрос.

Я улыбаюсь.

– Хорошо.

Он усмехается в мои волосы.

– Думаю, что медсёстры отказались от попыток выгнать меня.

– Я велела им оставить тебя в покое, – я пожимаю плечами. – Думаю, что если я снова впаду в кому, я бы хотела, чтобы это произошло в объятиях мужчины, которого люблю.

Он совершенно неподвижен, и когда он говорит, его голос низкий, напряжённый.

– Не хочешь повторить, солнышко?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в глаза, улыбаясь и плача одновременно.

– Я знаю, что это безумие и слишком быстро, и я, вероятно, должна подождать, чтобы сказать это, пока мы не выясним вещи, важные вещи, например, храпишь ли ты и куда пойдут все мои книги, потому что твои полки уже заполнены, и, очевидно, твою позицию в отношении настоящих, сладких "Поп-тартсов"¹⁵ по сравнению с грубыми, здоровыми альтернативными наполнителями, – я делаю глубокий вдох. – Но дело в том, что вчера я чуть не умерла, и я думаю, что ни одна из этих маленьких деталей больше не кажется очень важной. Я не знаю, когда наступит мой срок годности, это может произойти не раньше, чем через пятьдесят лет, или через десять лет, или через два месяца. Это может быть завтра или через пять минут. Я не знаю, когда я покину эту землю. Но, когда бы это ни было… Я хочу уйти, зная, что призналась во всём. Что рассказала тебе всё. И, правда в том, что… Я люблю тебя, Чейз Крофт. Я очень, очень люблю тебя.

Его взгляд становится мягким, скользя по моим чертам, и когда он говорит, его голос более эмоциональный, чем я когда-либо слышала, нежный, полный надежды и счастливый.

– Для протокола… Мне нравится сладкое печенье.

Я удивлённо моргаю, прежде чем осознаются мной, и на моём лице появляется улыбка.

– В самом деле?

Он кивает, пристально глядя на меня с чем-то похожим на благоговение в глазах.

– Ты любишь меня?

Мой голос срывается.

– Люблю тебя.

– Значит ли это, что ты официально переезжаешь?

Я вздыхаю.

– Боже, ты неисправим.

Он усмехается.

– Ты переезжаешь.

– Это не значит, что ты будешь мной командовать.

– Ага.

– Не будет абсолютно никаких махинаций в стиле мачо и босса в штанах.

– Как скажешь, солнышко.

– Ты делаешь эту штуку, когда притворяешься, что я добиваюсь своего, только чтобы я позволила тебе сорваться с крючка, не так ли?

Его улыбка становится шире.

– Видишь? Ты уже так хорошо меня знаешь.

Я стону.

– Это будет катастрофа.

– Может быть, – он касается своими губами моих. – Но я тоже люблю тебя, солнышко. Я очень, очень люблю тебя. И даже если это будет слишком быстро, даже если это полный хаос, даже если это безумие… это будет наше чёрт-те что. Наше сумасшествие. И это действительно всё, что мне нужно.

– Ну, тогда… – мои глаза слезятся, что отчасти снимает накал моего спора. – Да будет тебе известно, у меня есть условия.

– Условия?

– Если я собираюсь переехать, – я смотрю ему в глаза, смертельно серьёзно. – Для начала мне понадобится вафельница. Мне всё равно, если они тебе не нравятся, девушке нужна вафельница, Чейз. Это правило.

Его губы дёргаются.

– Думаю, мы справимся с этим.

– И! – я показываю на него пальцем, на случай, если он думает, что легко отделался. – Как ты относишься к шоколадным кексам?

– Они довольно хороши, – он пожимает плечами. – Особенно из кафешки «Крамбл» на Бейкон стрит.

Мои глаза снова наполняются слезами, и на этот раз они проливаются.

Чейз смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Солнышко, если тебе не нравятся кексы, мы можем пойти куда-нибудь ещё. Я не думаю, что Мария делает кексы, но мы оба согласны, что их канноли на высшем уровне…

– Я люблю тебя, большущий идиот, – я обрываю его, прижимаясь губами к его губам в поцелуе, влажном от моих слёз. – А теперь заткнись и поцелуй меня.

Он это и делает.

КОНЕЦ

Заметки

[

←1

]

КБЛ – Континентальная баскетбольная лига

[

←2

]

Abercrombie & Fitch – бренд молодежной одежды, основанный в США в 1892 году Девидом Аберкромби

[

←3

]

Канноли – это итальянские пирожные в виде хрустящих вафельных трубочек, начиненных мягким сыром рикоттой, ароматными цукатами и шоколадной стружкой

[

←4

]

Сунь-Цзы – выдающийся китайский стратег и мыслитель, живший предположительно в VI–V вв. до н. э. Он был автором знаменитого трактата о военной стратегии "Искусство войны"

[

←5

]

Американский писатель Генри Дэвид Торо (1817–1862) прославился автобиографической книгой «Уолден, или Жизнь в лесу». В ней он рассказывает, как два года вел отшельнический образ жизни в небольшом домике на Уолденском пруду

[

←6

]

Франсуа Морелле – французский скульптор, художник и гравёр, пионер кинетического и светового искусств, один из классиков геометрического абстракционизма

[

←7

]

Пьер Сулаж – ныне живущий французский художник-абстракционист. Почти всю жизнь он пишет чёрные картины. По большей части это большие полиптихи, покрытые чёрной краской, главную роль в которых играет отражённый свет

[

←8

]

Брюс Бэ́ннер – персонаж из медиафраншизы «Кинематографическая вселенная Marvel» (КВМ), основанный на одноимённом герое комиксов Marvel, широко известный под псевдонимом Халк

[

←9

]

ma chouchoute (фр.) – моя любимая

[

←10

]

Ringling Bros. and Barnum & Bailey Circus (Цирк братьев Ринглинг, Барнума и Бейли) – американский цирк, первоначально основанный Финеасом Барнумом под названием англ. The Greatest Show on Earth (Величайшее шоу на Земле

[

←11

]

Пнина Торнай – израильский дизайнер одежды и свадебных платьев, реалити-шоу и дневная телеведущая

[

←12

]

джуджу – амулет или оберег – предмет, которому приписываются магические силы, который якобы должен принести счастье и уберечь от потерь

[

←13

]

отсыл к водке "Grey Goose"

[

←14

]

МБОП – Массачусетская больница общего профиля

[

←15

]

«Поп-тартс» – название печенья, наиболее популярный бренд компании Kellogg. Представляет собой два слоя запечённого теста, между которыми находится сладкая начинка.