Текст книги "Горничная (ЛП)"

Автор книги: Джуэл Э. Энн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

Эпилог

Раз уж для этого нужна целая деревня,

не забудь собрать свою.

Мёрфи

Восемь лет спустя…

– Если ты дотронешься до этого, я отрежу тебе руку, – говорит Элис, занося нож, когда я тянусь пальцем к миске с шоколадным кремом.

– Не отрезай папе руку, – говорит трехлетняя Миа, пока они с пятилетней сестрой Софи мастерят браслеты дружбы за кухонным столом.

– Тогда пусть не лезет в крем. Это для праздничного торта Кэма.

– Какая же ты дерзкая, – шепчу я Элис на ухо, прежде чем прихватить зубами мочку ее уха.

Ее плечо вздрагивает.

– Перестань! – смеется она, нарезая ананас для фруктовых шашлычков, которые так любит Кэм.

Хотя мы обустроили здесь дом и обзавелись двумя прекрасными дочками, мы с Элис всегда жили словно на иголках, молясь, чтобы Бекетты не переехали. Мы не просто сблизились с Роуз и Джонатаном – мы стали неразлучны с Кэмероном и их девочками. Наши семьи вместе ездят в отпуск. Я играю в гольф с Джонатаном. А Роуз и Элис играют в одной команде по пиклболу в местном центре.

Джонатан продает страхование жизни, а Роуз – ландшафтный дизайнер, которая терпеть не может готовить что-либо, что нельзя просто бросить на гриль или в мультиварку. Поэтому Кэмерон считает Элис лучшей соседкой на свете, ведь она постоянно что-то печет и готовит. Роуз шутит, что разведется с Джонатаном и выйдет замуж за Элис.

– Я буду в гараже, – говорю я.

– Оставь мне немного дерева, – ухмыляется Элис.

Когда-нибудь наши девочки поймут, что представление их мамы о «дереве» и мое хобби по токарной обработке – это совершенно разные вещи.

– Как всегда, – отвечаю я, наполняя стакан холодным чаем, прежде чем направиться в гараж.

Поскольку мои работы быстро раскупаются в нескольких местных галереях и лавках, а я все еще подрабатываю техническим писателем на фрилансе, я зарабатываю достаточно, чтобы содержать горничную, которая носит домашние платья. Впрочем, я предпочитаю видеть Элис босиком, когда она порхает по саду туда-сюда.

Никакого хвоста.

Волнистые каштановые волосы развеваются позади.

Это чертовски замечательная жизнь.

Пока я нарезаю новые куски дерева для следующего проекта, Кэмерон открывает боковую дверь и закрывает ее за собой.

– Привет, приятель. Как дела? Готов завтра встретить шестнадцатилетие?

Он сияет в улыбке.

Ни Роуз, ни Джонатан никогда не упоминали об усыновлении Кэмерона, так что я не уверен, расскажут ли они ему когда-нибудь. Но это неважно. Он – вылитый я в шестнадцать лет, и моя мама тоже это заметила. Мы с Элис договорились никогда не поднимать эту тему, если только у Кэмерона не случится экстренная медицинская ситуация, требующая, например, донорства почки или пересадки костного мозга.

– Что думаешь об этом лагере? – Он показывает мне экран телефона с письмом о футбольном лагере в Атланте.

– Хм, а что думают твои родители? – Я закрепляю заготовку на станке.

– Они сказали спросить у тебя.

Я смеюсь.

– Перешли мне. Я почитаю его позже.

– Спасибо, – он убирает телефон в карман. – Что ты мастеришь?

– Думаю сделать шахматный набор для отца Элис.

– Круто. Как думаешь, мог бы ты как-нибудь показать мне, как это делается?

Я поднимаю на него взгляд.

– Хочешь научиться работать на токарном станке?

– Ага, – он кивает. – Ну, если думаешь, что я смогу этому научиться.

Грудь распирает от гордости.

– Конечно, сможешь. Тут много правил безопасности, так что я сначала спрошу разрешения у твоих родителей, но с радостью тебя научу.

Боюсь, что звучу слишком восторженно – вдруг он свяжет мой энтузиазм с тем, что я постоянно вожусь с его футболом, посмотрит в зеркало и внезапно подумает: «Охренеть! Кажется, я сын Мёрфи Пэддона».

Забавно, как сильно мы с Элис боимся, что он узнает правду раньше, чем ему расскажут Роуз и Джонатан. А может, они так никогда и не скажут ему, что он приемный. И это тоже нормально.

– Можешь сохранить секрет? – спрашивает Кэмерон.

– Думаю, да.

– Я хочу пригласить одну девчонку на свидание, но постоянно трушу. Друзья говорят, она откажет. А когда я сказал отцу, он ответил, что она будет сумасшедшей, если откажет. Но это звучит как типичный совет отца. А ты что думаешь?

Я хватаю защитный щиток и вожусь с ремешком.

– Ну, я согласен с твоим отцом. Она была бы сумасшедшей, если бы сказала «нет». Но она может отказаться. И это будет хреново. Так что тебе просто нужно решить, что хуже: если она скажет «нет» или если ты никогда не узнаешь, согласилась бы она. Когда я встретил Элис, она предупредила, чтобы я не влюблялся в нее. Но я не послушал. Я открыл ей свое сердце. Почти до слез дошел.

– Она осталась? – спрашивает Кэмерон.

Я улыбаюсь.

– Нет. Я не видел ее восемь лет. Но ни разу за эти восемь лет я не пожалел ни об одном слове, сказанном ей.

– Не думаю, что я пока люблю эту девушку. Так что… – он скребет зубами по нижней губе и пожимает плечами.

– Ну, вот тебе и ответ.

– Но, – он морщит нос, – она мне очень нравится.

– Тогда расправь плечи, подними подбородок. Почисти зубы, воспользуйся зубной нитью. Будь уверен в себе до последней секунды, а потом на мгновение покажи ей свою уязвимость. Скажи что-нибудь вроде: «Я тут подумываю пригласить тебя на свидание, но сейчас я не могу быть единственным объектом чьей-то привязанности, так что я сообщу тебе, что решу. И кстати, ты сегодня выглядишь прекрасно».

На его лице появляется медленная ухмылка.

– Не думаю, что смогу это сказать. И я вообще-то собирался написать ей сообщение.

Я поджимаю губы и медленно киваю.

– Окей. Это тоже вариант. Но я бы придерживался той же линии: после того как напечатаешь «так что я сообщу тебе, что решу», закончи фразой тремя точками и эмодзи в солнечных очках.

– Тебе помогла такая фраза?

– Безусловно.

Ни черта она не помогла.

– Я подумаю об этом, – говорит он, и я знаю, что он просто вежлив.

– Ты спрашивал у мамы или Элис?

– Нет, – он ковыряет пень на верстаке. – Мама просто сунет мне презервативы, а Элис, наверное, сделает то же самое.

Я прочищаю горло.

– Ну, презервативы – хорошая идея, если ты, э-э, думаешь, что они понадобятся.

Кэмерон переводит взгляд на меня.

– Ты же знаешь, что презервативы можно купить и до восемнадцати, верно?

Я это знаю. А еще я знаю, что Кэмерон стоит в моем гараже и ведет этот разговор со мной только потому, что мы с Элис не пользовались презервативами.

– Я знаю, что иногда ты думаешь, что они не понадобятся… пока не понадобятся. И я знаю, что очень трудно остановиться, когда доходишь до той самой точки…

– Чувак, серьезно. У меня есть презервативы.

Я энергично киваю.

– Ага. Отлично. Так вот… это называется токарный станок.

***

Кэмерон проторчал в гараже вместе со мной больше двух часов. К тому времени, как я вошел в дом, девочки уже были в постелях, а Элис наносила последние штрихи на торт к шестнадцатилетию Кэмерона. В гостиной с проигрывателя моего деда тихо звучала песня «Мне остается только мечтать» группы The Everly Brothers.

– Я отправила фото торта Роуз. Она в полном восторге и уверена, что Кэму он тоже понравится.

Я облокотился предплечьями на стойку.

– Милая, это что, съедобные футбольные мячи?

– Да. Я сделала мастику: сначала скатала большие белые шарики, а потом прикрепила к ним маленькие черные и белые, чтобы получился узор футбольного мяча, а потом аккуратно прокатала всё это, чтобы шарики слегка сплющились и соединились. Круто, правда?

В моей жене всё круто, всё чудесно, великолепно и восхитительно.

– Он идеален. Хочешь знать, что не идеально?

Она поднимает взгляд, морща нос и улыбаясь.

– Что?

Я опускаю голову, пряча лицо в плечах.

– Кэмерон попросил у меня совета, как пригласить девушку на свидание, а я всё запорол. Сморозил какую-то глупость, потом как-то съехал на разговор о презервативах, который становился всё более неловким, пока я просто не сбежал.

Элис хихикает.

– Оу, я даже ревную, что это тебе достался разговор «про это».

Я резко вскидываю голову.

– Ревнуешь? Детка, тут нечему завидовать. Честно говоря, мне кажется, лучший способ воспитания – это позволить кому-то другому делать всю грязную работу, а самим жить по соседству, быть чем-то вроде бабушки с дедушкой, которые могут их побаловать, а потом сдать обратно. Нам правда стоит спросить у Роуз и Джонатана, не хотят ли они растить Мию и Софи.

– Прекрати! – она смеется, вытирая руки, а затем несет готовый торт к холодильнику. – Знаешь, что тебе нужно?

– Уроки того, как выглядеть крутым в глазах шестнадцатилетнего подростка?

– Мёрф, тебе нужно быть крутым только в моих глазах. – Она достает из холодильника что-то, завернутое в крафтовую бумагу, пододвигает свою любимую чугунную сковороду на ближнюю конфорку и зажигает огонь.

Масло.

Чеснок.

Розмарин.

Соль и перец.

Как только сковорода нагревается, она бросает туда стейк, чтобы обжарить его. Не помню, когда в последний раз она готовила стейк в девять вечера.

– Тебе нужно немного этого, – она чуть убавляет огонь, – и немного этого. – Она протягивает мне руку. – У меня осталось одно свободное место на танец.

Я ухмыляюсь, убираю одну руку за спину и, отвесив медленный поклон, предлагаю ей другую.

Когда она принимает приглашение, я рывком притягиваю ее к себе, отчего она ахает.

– Я сегодня видела Хантера Моррисона, – говорит она.

– О? – я вскидываю брови, пока мы покачиваемся в такт музыке.

– Он был в парке. Похоже, увлекся рисованием – делал набросок дерева.

– А Веры не было?

Она качает головой.

– Вера в Нью-Йорке, сидит с внучкой, пока Блэр открывает вторую галерею вместе с мужем. Это мог бы быть ты.

– Хм… – я кривлю губы. – Душная жизнь в Нью-Йорке или ежедневный секс с моей горничной в уединенном месте у озера сразу после обеда.

Элис смеется.

– Не каждый день. У девочек по средам сокращенные уроки в школе. – Она игриво проводит рукой по моей шее и смотрит на мои губы.

Я склоняю голову, чтобы поцеловать ее, но она отстраняется.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

– И я тебя люблю.

Я снова пытаюсь ее поцеловать. Она опять отстраняется.

– Ты должен сказать: «Привет».

Мы поворачиваем головы на тихий голосок. Софи выглядывает из-за угла.

– Скажи это, и мамочка тебя поцелует.

– Почему вы еще не в кроватях? – спрашивает Элис.

– Потому что я слишком рада завтрашней вечеринке Кэма. – Она втискивается между нами, наступая мне на ноги – как раньше делала ее мама, и обнимает меня за ноги.

Мы превращаемся в «бутерброд» из Софи и продолжаем покачиваться в такт музыке.

– Скажи это, папочка, – шепчет она.

Я обхватываю лицо Элис ладонями и замираю, когда мои губы касаются ее губ, потому что знаю, как наши девочки любят видеть нашу нежность.

– Ска-жи. Э-то. – Шепот Софи переходит в шипение.

Элис улыбается.

– Привет, – шепчу я и прижимаюсь губами к ее губам.

Конец