Текст книги "Горничная (ЛП)"
Автор книги: Джуэл Э. Энн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Горничная
Джуэл Э. Энн
Глава 1
Мы все здесь, чтобы играть свою роль. Так играйте её хорошо.
Элис
– Не вздумай сосать член моего мужа. Это старый член, который совершенно не нуждается в том, чтобы его сосали, так что давай сразу проясним этот момент.
Я киваю с искренней улыбкой. Богачи – очаровательнейшие создания с их непомерными запросами и поразительными предубеждениями. Мои новые должностные обязанности включают в себя всё, кроме минета.
Понятно. В моем резюме этого всё равно нет.
Вере Моррисон нужна горничная для её мужа. А мне нужно где-то жить, потому что арендная плата только что выросла, а работу личной помощницы я потеряла из-за смерти босса. Перед кончиной он был достаточно любезен, чтобы внести меня в «особый список».
В Миннеаполисе у одного процента самых богатых людей есть закрытая сеть, где они делятся рекомендациями персонала. Всех подряд – от водителей и садовников до нянь и секс-суррогатов [(сексуальные суррогаты или суррогатные партнёры) – это специалисты, которые вступают в интимную и сексуальную связь с клиентами. В отличие от секс-работников, они действуют строго в рамках психотерапии: их задача – помочь людям преодолеть психологические травмы, страх близости или сексуальные расстройства].
За эту должность платят в два раза больше, чем я зарабатывала раньше, и вдобавок к ней прилагается прекрасно обставленный бесплатный гостевой домик, который в разы круче любого места, где я когда-либо жила.
– Еще чаю? – предлагает миссис Моррисон хрипловатым тоном, как будто ее голос садиться, или, возможно, очень в стиле Деми Мур. Она заправляет прядь длинных черных волос за ухо, обнажая крупную серьгу-кольцо с бриллиантом, пока мы вежливо обсуждаем мои обязанности.
Нас окружает безупречная белая мебель в атриуме [просторная стеклянная комната или внутренний двор в центре дома, часто под прозрачной крышей] со стеклянным потолком, который больше похож на собор, чем на место для обсуждения возраста чьего-либо члена.
– Нет, спасибо. – Я откашливаюсь, чтобы скрыть подступающий смешок. Я не ожидала разговоров о минете, но пока это гвоздь программы на сегодня.
На прошлой неделе я познакомилась с мистером Моррисоном на моем первом собеседовании. Он не из тех, кому нужно платить кому-либо за сексуальные услуги. Даже если Вера ему отказывает, он – пятидесяти семилетний застройщик, заделавшийся дей-трейдером [(от англ. day trader – дневной трейдер) – это участник финансовых рынков, который совершает все свои сделки внутри одного дня, покупая и продавая активы (акции, валюту, криптовалюту). Его главная цель – извлечь прибыль из краткосрочных колебаний цен, не перенося открытые позиции на ночь], который каждое утро тренируется и живет в доме за пятнадцать миллионов долларов на озере Островов [озеро Островов (Lake of the Isles) – это живописное, преимущественно искусственное озеро, расположенное в городе Миннеаполис (штат Миннесота). Оно известно своими уникальными рукотворными островами, соединенными каналами с другими городскими водоемами, и является популярным местом для отдыха, прогулок и катания на лодках] в Миннесоте, и существует длинный список женщин (и, вероятно, парочка мужчин), которые с радостью раздвинули бы перед ним ноги.
– Если решите принимать гостей, пожалуйста, просите их парковаться на улице. И если нас здесь нет, вы можете пользоваться бассейном, но никого не пускайте в наш дом.
– Конечно. И я не собираюсь никого принимать. Ну, есть один парень, с которым я встречаюсь. Но это просто так, ничего серьезного.
Она окидывает меня взглядом, в котором мелькает искорка любопытства.
– Секс, – поясняю я с непоколебимой уверенностью. Если она может завести речь о минетах, я точно могу упомянуть секс без обязательств. – Мы встречаемся, когда его дети не с ним.
– Звучит как прекрасный расклад. – Она криво усмехается, прежде чем отпить чаю, сохраняя идеальную осанку и вид, полный достоинства. – В эти выходные из Сан-Франциско приезжают моя дочь Блэр и ее жених. Их свадьба состоится этой осенью, как раз перед тем, как она откроет свою художественную студию в Сохо. Она художник-керамист. В общем, этим летом они будут жить у нас. Нам нужно утрясти уйму деталей к свадьбе. – Вера ставит чашку с блюдцем на кофейный столик. – И, если подумать, когда она спросит о вас, давайте назовем вашу должность как-нибудь вроде «управляющей домом». Моя дочь не поймет, зачем ее отцу понадобилась горничная. Она феминистка и, к большому огорчению отца, очень либеральна.
Я игриво цокаю языком, качая головой. Я аполитична. Пребываю в блаженном неведении. Просто пытаюсь разобраться с собственным дерьмом. И понятия не имею, каково нынешнее определение феминизма, но уверена: тот, кому нужны одновременно и жена, и горничная, вряд ли разделяет идеи феминизма.
Впрочем, сомневаюсь, что смена моей должности скроет очевидное, а именно: меня нанимают делать то, до чего Вере нет дела, или то, что она считает ниже своего достоинства.
Приготовление еды.
Садоводство.
Глажка.
Полировка столового серебра, принадлежавшего еще бабушке мистера Моррисона.
Я ничем не управляю.
– Все, что тебе нужно знать – здесь я королева, – ухмыляется она. – И я не допускаю никаких политических дискуссий, когда моя дочь и муж находятся в одном доме.
Я несколько раз киваю. Отличное правило.
– Я оформлю на тебя кредитную карту, но пока можешь воспользоваться моей, чтобы подобрать варианты униформы. Давай покажу. – Вера касается экрана телефона и поворачивает его ко мне. От нее пахнет дерзким парфюмом, наверняка чем-то с французским названием в вычурном флаконе.
И только я решаю, что этот день уже не может стать еще лучше, как она доказывает обратное.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – говорит она.
Уверена, что не знает.
– Но, если это нужно, чтобы мой муж был счастлив, думаю, оно того стоит.
Я разглядываю платья. Это домашние платья в стиле пятидесятых: на пуговицах, с воротничками и короткими рукавами с отворотами. От открывающихся перспектив у меня захватывает дух.
– У меня есть белый фартук, который его мама подарила мне на нашу свадьбу, но я ни разу его не надевала. Можешь носить его поверх платьев, он будет в восторге. А еще у него есть... – она щелкает пальцами, – как бы это назвать? Слабость. Да, у него всегда была слабость к туфлям с ремешком на щиколотке.
– О, с таким платьем отлично смотрелись бы туфли на танкетке, – говорю я.
Вера секунду разглядывает меня, после чего ее улыбка становится шире. Я – именно то, что она искала, хотя и не надеялась найти.
– Танкетка подойдет идеально.
У мистера Моррисона не слабость, у него фетиш, а его жена просто идет ему навстречу. Так богачи проявляют свою любовь.
Когда я познакомилась с мистером Моррисоном, он не произвел впечатления чересчур требовательного или эксцентричного человека. На самом деле, он был довольно очарователен. Просто приятный мужчина, у которого слишком много денег и жена, готовая удовлетворять его потребности, лишь бы ей не приходилось делать это лично.
– Если тебе понадобится выходной, просто скажи, – произносит она с легкой ноткой отчаяния, словно мое молчание означает, что я уже иду на попятную.
Либо это отличная работа, и я буду полной дурой, если откажусь, либо что-то пойдет не так, и потом наступит тот самый классический момент прозрения задним умом. Но мне нужны работа и жилье. Если я не закончу в темном подвале, прикованная к стальному столбу, где меня будут использовать для секса, это может стать лучшей работой в моей жизни.
– Я пойду по магазинам за, эм... униформой завтра.
Вера хлопает в ладоши, звеня кольцами.
– Серьезно? Да! – она обнимает меня. – Спасибо тебе огромное! К концу лета мы станем настоящей семьей. Обещаю. Хантер немного со странностями, но ему можно полностью доверять. А теперь, если у тебя есть время, давай всё обсудим.
Вера встает, поправляя плечики своего красного платья с V-образным вырезом, которое облегает ее изящные изгибы как вторая кожа.
– Прямо сейчас? – я тоже встаю. – Э-э, конечно.
Она берет меня под руку, словно мы лучшие подружки.
Жена и горничная.
Глава 2
Мир полон странных людей.
Учись у них.
Элис
Мой первый официальный рабочий день начинается в пять утра с медитации, за которой следуют трехмильная пробежка вокруг озера, душ, протеиновый коктейль с таблетками, которые спасают мой мозг от сбоев, и вот я уже выхожу за дверь. Освещенная дорожка из фактурной каменной брусчатки, густая зеленая трава и идеально подстриженные живые изгороди соединяют гостевой домик с главным. Я ввожу шестизначный код на задней двери и шагаю внутрь, меняя кожаные балетки на льняные туфли на танкетке с ремешком на щиколотке. Мои волосы собраны в гладкий, прямой высокий хвост, а изящный тонкий васильковый ободок подчеркивает каштановые пряди.
Легкие тени и тушь.
Немного румян на щеках.
Красные губы.
– Доброе утро, мистер Моррисон, – говорю я, ставя перед ним черный кофе на фарфоровом блюдце. Он сидит в одиночестве в столовой, окна которой выходят на внутренний двор с двухуровневым фонтаном и статуями греческих богинь.
– Доброе утро, Элис. – Он окидывает взглядом мои ноги и туфли с ремешками, после чего его губы трогает легкая одобрительная ухмылка, пока он изучает остальную часть меня. – Похоже на сон.
Я невинно пожимаю плечами.
– Это просто четверг.
Пока он попивает кофе из чашки с золотой каемкой и листает ленту в телефоне, я заканчиваю обжаривать на сковороде его стейк слабой прожарки из мяса травяного откорма, посыпаю его маринованной фетой и подаю с гарниром из садовой ежевики и клубники.
– Скажи мне, Элис, ты разбираешься в политике? – спрашивает он, разворачивая салфетку на одном колене, когда я ставлю перед ним тарелку. Он вздергивает подбородок с уверенностью, которая под стать его итальянскому кашемировому костюму за десять тысяч долларов.
– В современной? – Я проверяю, не нужно ли подлить ему кофе.
Он посмеивается, одаривая меня кокетливой улыбкой, которую затмевают разве что пронзительность его голубых глаз и густые темно-русые волосы с проблесками седины.
– А разве есть какая-то другая?
– Исторически говоря, да. – Я сжимаю губы, чтобы скрыть улыбку.
– Туше. Значит ли это, что ты любительница истории? – Он кивает на стул рядом с собой.
Я не решаюсь присесть, потому что мне еще нужно мыть посуду и стирать. Но, возможно, обсуждение моих познаний в политике за чашечкой кофе тоже входит в обязанности горничной. Когда он отодвигает стул от стола ногой, я прихожу к выводу, что составлять ему компанию за завтраком – часть моей работы, поэтому сажусь.
– Я поделюсь с тобой стейком. Ты уже ела? – спрашивает он, разрезая слабо прожаренный «Нью-Йорк» [стейк Нью-Йорк (или Нью-Йорк стрип) – это премиальный классический стейк из мраморной говядины, который вырезается из поясничной части (тонкого края) туши бычка. Он отличается насыщенным, ярко выраженным говяжьим вкусом, плотной упругой текстурой и имеет плотную полоску жира по краю, которая обеспечивает сочность при жарке].
– Спасибо, но я уже позавтракала.
– О чем это мы? – Он хмурит брови, медленно пережевывая мясо. – Ах да, – бормочет он, прижимая кулак ко рту и сглатывая, – я спросил, увлекаешься ли ты историей.
– Нет. Не увлекаюсь. – Я кладу руки на колени, разглаживая белый фартук.
– Какая жалость, – говорит Хантер, накалывая ягоду на вилку. – Но ты хотя бы демократка?
Я хлопаю ресницами, вживаясь в роль, для которой меня наняли.
– А вы как думаете?
От души рассмеявшись, он качает головой.
– Я пока не знаю, что о тебе и думать. Какие у тебя хобби?
Я улыбаюсь.
– Шитье лоскутных одеял. Мыловарение. Пчеловодство. Но еще я обожаю рыбалку и стендовую стрельбу.
Он замирает, не дожевав. Моргнув пару раз, сглатывает, откладывает вилку и слегка ерзает на стуле, поправляя брюки.
– Полегче. Я женатый мужчина. К тому же сейчас слишком рано, чтобы так меня заводить. Это Вера велела тебе все это сказать?
– Во что именно вы не верите? В мыловарение или в пчеловодство?
Лицо мистера Моррисона озаряется точно так же, как лицо Веры, когда я с энтузиазмом согласилась на домашние платья из пятидесятых и туфли с ремешком на щиколотке.
Он медленно кивает и подмигивает.
– Я знал, что ты мне понравишься, но ты превзошла все мои ожидания меньше, чем за пять минут.
Теперь уже я сияю от удовольствия. Его слова равносильны овациям стоя.
– Доброе утро, любовь моя. – Вера вплывает в столовую в белых легинсах и худи на молнии от люксового спортивного бренда; ее волосы собраны в пучок. Она останавливается за спинкой его стула и, наклонившись, целует мужа в щеку. Затем переводит взгляд на меня. – Ты чудесно выглядишь, Элис. Мой муж тоже удостоил тебя кивком одобрения?
Я смотрю на него.
На его губах играет лукавая улыбка.
– Элис как раз рассказывала мне, какой я потрясающий и красивый.
Наполняя свою бутылку для водородной воды из стеклянного графина на столе, она бросает на меня взгляд.
– Элис, дорогая, Хантеру нельзя делать комплименты. Он от них зависим. Это все равно, что дать собаке бекон. Теперь он будет бегать за тобой с высунутым языком, пока ты не отвесишь ему еще парочку комплиментов.
– Не рановато ли ты встала, дорогая? – спрашивает мистер Моррисон.
– Мне нужно обсудить с Элис планы на выходные до моей тренировки в девять.
– Когда приезжают дети? – спрашивает он, пока они переговариваются через мою голову.
– Будут здесь к полудню в субботу.
Я выскальзываю из-за стола и исчезаю на кухне, где складываю посуду в раковину, чтобы помыть ее вручную, поскольку хозяева не терпят грязную посуду в посудомоечной машине. Что, по моему скромному мнению представительницы низшего класса, напрочь лишает смысла само ее наличие.
– Ох, Элис, – говорит Вера, заходя на кухню, чтобы оторвать зеленый банан от связки на столешнице, – под раковиной есть перчатки. Тебе правда стоит их надевать. Мытье посуды – это катастрофа для ногтей.
Я натягиваю розовые латексные перчатки и делаю мысленную пометку: всегда следить за маникюром.
– Увидимся позже, прекрасные дамы, – говорит мистер Моррисон, вальяжно заходя на кухню. Он поправляет галстук и целует Веру в щеку. – Я люблю тебя, – шепчет он. – Спасибо за завтрак, Элис. – Он подмигивает мне.
Я поспешно отвожу взгляд, засмотревшись на эту неожиданно нежную сцену между ними.
Вера шлепает его по заднице.
– Любитель пофлиртовать. Веди себя прилично, чтобы она не уволилась.
– Пожалуйста, мистер Моррисон, – говорю я с уверенной улыбкой.
Как только за ним закрывается дверь, Вера закатывает глаза.
– Он ненадолго. У него в графике всего две деловые встречи в неделю. Остальное время он либо играет в гольф, либо торчит в своем кабинете, прилипнув к монитору, пока биржа не закроется на день. В общем... – Она небрежно взмахивает рукой и проговаривает длинный список того, что нужно сделать для подготовки к приезду Блэр и ее жениха.
Когда я откладываю всё это в памяти и убираю последнюю чистую тарелку на место, Вера надевает солнцезащитные очки и вешает сумочку на локоть.
– И, пожалуйста, запомни, – произносит она в тот самый момент, когда я направляюсь в их спальню, чтобы застелить постель и прибраться в ванной и гардеробной.
– Да? – я оборачиваюсь.
– Твоя должность – управляющая домом. И если Блэр спросит о твоем наряде, пожалуйста, скажи ей, что это твой личный выбор.
– Разумеется, миссис Моррисон.
– Блэр ни за что не поймет, почему нанятая управляющая домом одета как типичная жена из пятидесятых.
– Значит, управляющая домом. – Я так и знала, что эта работа меня не разочарует.
Глава 3
У сердца безупречная память.
Действуйте соответственно.
Мёрфи
Я не знаю, почему Блэр согласилась пожить у родителей этим летом. Они с мамой могли бы спланировать свадьбу по телефону, в мессенджерах и по видеосвязи. Не то чтобы я жаловался на возвращение в Миннесоту. Это мое любимое место на Земле, но Блэр и ее отец постоянно обмениваются колкостями.
– Веди себя прилично, – говорит Блэр, с шумом выдыхая, прежде чем открыть дверцу машины.
– Это ты мне?
Она приоткрывает один глаз.
– Нет. Это я себя так настраиваю. С тобой-то все в порядке. Мои родители обожают тебя за то, что ты до тошноты покладистый.
Она ухмыляется и выходит из белого внедорожника «Мерседес», поправляя узкие джинсы и розовую блузку без рукавов.
Я открываю багажник, чтобы достать наши вещи.
– Раньше ты называла мою покладистость милой. Что случилось?
– Детка, я хочу, чтобы ты соглашался со мной, а не с моим отцом.
– Я не соглашаюсь с твоим отцом. Видишь? Смотри, как я абсолютно во всем согласен с тобой. – Я ставлю чемоданы на землю и закрываю багажник.
– Твое неучастие в наших с отцом спорах в его глазах равносильно согласию с ним. Он считает, что если бы ты был согласен со мной, то так бы и сказал. Так что не стесняйся так и сказать.
– И рискнуть тем, что он вышвырнет меня из своей компании для гольфа на это лето?
Блэр идет к входной двери, перекидывая длинные светлые волосы через плечо и бросая на меня хмурый взгляд под шарканье своих шлепанцев со стразами по брусчатке.
Я смеюсь. Моя невеста чертовски темпераментна и сексуальна, но рядом со своим отцом она превращается в ядерную боеголовку.
– Кто это? – Она останавливается в паре метров от парадной двери, сдвигает солнцезащитные очки на нос и бросает взгляд направо.
Девушка в желтом платье и белом фартуке, вооружившись секатором, срезает розовые розы и складывает их в небольшое ведерко. Она кладет секатор на землю и щурится на облака, поправляя шелковистый каштановый хвост.
– Откуда мне знать? – спрашиваю я.
Блэр убирает руку ото лба и открывает передо мной дверь.
– Дорогая, – воркует Вера, распахивая объятия навстречу Блэр.
– Привет, мама.
– Как доехали? – спрашивает Вера.
Я отпускаю чемоданы, чтобы обнять ее.
– Все отлично, спасибо. Где Хантер?
Блэр сердито смотрит на меня за этот вопрос, а я лишь ухмыляюсь.
– Он в своем кабинете, – отвечает Вера. – Распаковывайте вещи и устраивайтесь. Пойду проверю, готов ли обед.
– Что за девушка во дворе? – спрашивает Блэр, расчесывая волосы пальцами перед зеркалом в прихожей. Перед отъездом из Калифорнии она добавила в волосы несколько темно-фиолетовых прядей чисто для того, чтобы взбесить отца.
– Наша управляющая домом.
– Управляющая домом? – Блэр фыркает. – Горничная?
– Нет. – Вера теребит свое кольцо с бриллиантом. – Рэйн по-прежнему приходит раз в неделю для генеральной уборки. Мы наняли человека, чтобы она взяла на себя более рутинные задачи вроде готовки и ухода за садом.
– Я думала, этим занимаешься ты. – Блэр морщит нос.
– Так и было, но получалось не очень. Я недостаточно одомашнена для твоего отца, так что мы решили, что наем управляющей поможет немного разрядить обстановку в доме.
Вера не из нервных, но она кажется какой-то странной. Я знаю ее не настолько хорошо, чтобы определить причину, но она просто… сама не своя. Она не смотрит ни на Блэр, ни на меня дольше пары секунд.
– Ну что ж, давай распаковывать вещи, – говорю я Блэр, неся чемоданы в гостевую спальню на первом этаже, которая раньше была главной, пока они не переделали под нее большую часть второго этажа. Отсюда нет вида на озеро, как из новых комнат, зато она находится в противоположной части дома, а значит, мы не проведем лето, гадая, слышат ли ее родители, как мы занимаемся сексом.
– Тебе не кажется, что моя мама ведет себя странно? – спрашивает Блэр, перенося стопку одежды из чемодана в шкаф. – Думаешь, она больна? Господи, что, если у нее рак, но она не хочет ничего говорить до свадьбы? Что, если эта управляющая – на самом деле девушка, которую она выбрала себе на замену после своей смерти?
– Чего? – Я смеюсь. – Думаю, ты слишком торопишься с выводами. Может быть, она просто хочет ублажить его и его потребности, не жертвуя своим свободным временем на всю эту бытовую ерунду, которую он от нее ждет.
Блэр высовывается из-за угла.
– Ты не хуже меня знаешь, что моя мать всегда делала только то, что хотела, независимо от мнения моего отца.
Я пожимаю плечами, распаковывая свои джинсы.
– Ты права. Давай просто озвучим то, о чем мы оба сейчас думаем.
– И о чем же? – отзывается Блэр из гардеробной.
– Полигамия.
– Прекрати. – Она фыркает.
– Секс-терапевт?
– Мёрфи! – Блэр продолжает хихикать.
– Что за переполох? – спрашивает Вера, стоя в дверях.
– Извините. У вашей дочери слишком буйная фантазия.
Вера заглядывает за угол в гардеробную.
– Что ж, обед готов.
– Сейчас придем, – говорю я, когда она разворачивается, чтобы выйти из комнаты.
– От тебя одни проблемы, Мёрфи Пэддон. – Блэр обвивает руками мою талию.
– За это ты меня и любишь. – Я целую ее в макушку.
Она приподнимает подбородок, чтобы поцеловать меня в шею.
– Я люблю тебя за то, что рядом с тобой я становлюсь лучшей версией себя. Пошли. – Она хватает меня за руку и ведет в столовую.
– Дети, – говорит Хантер, вставая со своего стула во главе овального обеденного стола. – Добро пожаловать домой.
– Отец, – нехотя отвечает Блэр, прежде чем обнять его.
– Мистер Моррисон. – Я протягиваю руку.
Выпустив Блэр из объятий, он пожимает ее.
– Помолвка все еще в силе, да? Я впечатлен, молодой человек, – говорит он, подкалывая Блэр, потому что это уже ее третья помолвка, а до алтаря она так ни разу и не дошла.
Я либо в бреду, либо самый самоуверенный человек на свете, раз надеюсь, что с третьего раза повезет.
– Это просто чудо, что она меня терпит. – Я улыбаюсь своей невесте, зарабатывая бонусные очки за то, что «встал на ее сторону».
– Во вторник мы встречаемся с организатором свадеб, – объявляет Вера, усаживаясь за противоположный от Хантера конец стола, пока я выдвигаю стул для Блэр.
– Выглядит потрясающе, – говорит Вера, когда ее управляющая домом несет к столу поднос с едой.
– Элис, это наша дочь Блэр и ее жених Мёрфи. Дети, познакомьтесь с нашей горничной, – говорит Хантер.
Блэр резко поворачивает к нему голову.
– Горничной?
Вера откашливается.
– Управляющей домом.
– Дорогая, единственная управляющая здесь – это ты, – отвечает Хантер, бросая на нее косой взгляд, словно вызывая на спор. – Ваша мама наняла ее для меня. Ранний подарок на день рождения. Кажется, это прозвучало примерно так: «Если тебе нужна горничная, то, возможно, мне стоит ее для тебя нанять». Ну, а я ответил: «Звучит отлично». – Хантер пожимает плечами с торжествующей ухмылкой.
Теперь я понимаю, почему Вера так нервничала из-за того, что Блэр начнет расспрашивать о новой прислуге.
– Приятно познакомиться, – говорит Элис, ставя поднос на стол.
Я поднимаю голову, чтобы хорошенько ее рассмотреть, потому что не только ее имя действует на меня как триггер, но и голос настолько знаком, что волоски на затылке встают дыбом.
Господи...
– Роллы из листьев салата с курицей и диким рисом. Я сейчас вернусь с розмариновыми булочками на закваске, – произносит она.
– Ваша горничная печет хлеб? – бормочет Блэр.
В тот самый момент, когда Элис поворачивается, чтобы пойти на кухню, наши взгляды встречаются. Ее шаги замедляются, но улыбка не дрогнула, застыв, словно глиняное изделие, которое Блэр могла бы вылепить и обжечь в печи.
Я ее знаю.
