Горничная (ЛП)

Текст добавлен: 8 июля 2026, 19:05

Текст книги "Горничная (ЛП)"

Автор книги: Джуэл Э. Энн

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 33

Не каждый финал – это «долго и счастливо».

Это не твоя вина.

Мёрфи

Восемь лет назад…

Грязь налипла на мои туфли, и я сбросил их, прежде чем броситься в воду вслед за Элис. Кто такой Крис? Куда она направлялась? Было темно, и ночное небо, сливаясь с дождём, казалось, поглощало её целиком. Я часто моргал, пытаясь смахнуть воду с глаз, пока руки и ноги толкали меня вперёд, в бездну, в надежде догнать её.

– Крис! – кричала она, хлопая ладонями по поверхности воды.

Я обхватил её за талию, а другой рукой и ногами погрёб к берегу.

– Отпусти меня! – Она извивалась в моих руках; несколько раз ей удавалось вырваться, и мне приходилось снова её ловить.

К тому времени, как я вытащил её на берег, она рыдала навзрыд.

– Элис? – Я пытался вырвать её из того состояния, в котором она пребывала, но всё было тщетно.

Она брыкалась и кричала, пока я тащил её вверх по холму, то и дело падая на колени, потому что дождь превратил насыпь в сплошное месиво из грязи.

– Уйди! Не трогай меня! – Она размахивала руками, раз за разом ударяя меня по лицу.

Когда я отпустил её, она рухнула на задницу, обхватила колени руками и начала раскачиваться из стороны в сторону на обочине, в паре метров от моей машины. Я огляделся, надеясь, что хоть кто-нибудь остановится и… сам не знаю. Поможет мне? Ей?

Кто такой Крис? Нужно ли мне звонить 9-1-1? И что сказать?

Вцепившись в свои волосы и качая головой, я смотрел, как эта неузнаваемая девушка раскачивается в позе эмбриона. Затем я потянулся к переднему сиденью и вытащил её телефон. Когда я присел перед ней на корточки, она проигнорировала меня, продолжая твердить: «Не утонуть. Только не утонуть».

Я осторожно разжал её пальцы, обхватывающие голень, и приложил указательный палец к датчику, чтобы разблокировать телефон. Потом просмотрел контакты и нашёл женщину по имени Криста Йейтс. Рискнул и позвонил ей.

– Алло?

Я зажал свободное ухо.

– Алло?

Она снова произнесла:

– Алло.

– Это Криста?

– Да.

– Э-э… – Я посмотрел на Элис. – Вы родственница Элис?

– Я её мать. А кто это? – Её голос стал жёстче.

– Э-э… я друг. Ей… ей нехорошо.

– Что? Где она? О боже. Она в больнице?

– Н-нет, мэм. Но она, кажется, совсем потеряла рассудок. Повторяет имя Крис и твердит: «Не утонуть». И я не знаю, что делать. Когда пытаюсь до неё дотронуться, она начинает кричать, драться и брыкаться.

– Дай… – Голос женщины дрогнул от рыданий. – Дай мне поговорить с ней.

Я поднёс телефон к уху Элис. Через несколько секунд она перестала твердить свою мантру, но продолжала раскачиваться из стороны в сторону. Затем она кивнула, и её голос дрогнул в ответном «х-хорошо», когда её пробила дрожь.

Я снова приложил телефон к своему уху.

– Алло? Вы ещё там?

– Скинь мне ваш адрес в смс. Мы будем как можно быстрее, но путь займет часа четыре, не меньше. Ты сможешь за ней присмотреть?

Я понятия не имел, смогу ли, но всё равно кивнул и сказал:

– Да. – Затем я бросил телефон в машину, щурясь от дождя. – Элис, твоя мама едет. Хорошо? – Я просунул руку под её согнутые колени, а другой обхватил за спину.

Она дрожала, её рыдания стихали, а борьба угасала. По дороге домой она сидела на сиденье, прижимая колени к груди и шепча: «Только не умирай».

Я занёс её в дом и укутал в одеяло на диване. Её глаза были пусты. Казалось, меня там не было; казалось, её там тоже не было.

Все эти четыре часа я просидел на журнальном столике прямо перед ней, ожидая, что кошмар закончится, но он не заканчивался.

Она даже не вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Я открыл её, и её мама пронеслась мимо меня – рыжие волосы собраны в небрежный пучок, лицо в дорожках от слёз.

Высокий мужчина в дождевике с капюшоном виновато улыбнулся.

– Я Райан, папа Элис. Спасибо, что позвонили.

– Я Мёрфи, – кивнул я, когда он шагнул внутрь.

– Мы не знали, где она. Просто надеялись, что в конце концов она вернется домой. Как вы познакомились? – спросил он, обеспокоенно щурясь, пока мама Элис опустилась на пол перед диваном, пытаясь утешить дочь.

Мне потребовалась секунда, чтобы осознать вопрос. Я чувствовал себя ошеломленным и растерянным.

– Э-э… Я владелец этого дома. Она его у меня арендовала. Мы были…

– Пойдём, милая, – произнесла Криста, помогая Элис встать на ноги.

Когда она посмотрела на меня, мне на секунду показалось, что всё это был лишь дурной сон, и с ней всё будет в порядке. Но затем её лицо исказила неузнаваемая гримаса ненависти.

– Не смотри на меня, – прошипела она сквозь сжатые зубы. – Я не твоя. Ты понимаешь?

Её мама поморщилась, вторя моей боли.

– Милая, тс-с. Тебе нехорошо. Он ничего не сделал.

– НИКОГДА НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! – закричала Элис, прежде чем её колени подогнулись, и она разрыдалась, когда отец бросился её подхватить. – Я н-не е-его… он н-не м-может обладать мной…

– Милая, он не пытается тебя забрать. Он позвонил нам. Он просто пытается помочь, – говорила Криста, гладя Элис по волосам, прежде чем отец подхватил её на руки.

Я едва, блядь, мог дышать, но всё же заставил себя прочистить горло.

– Э-э, позвольте, я быстро соберу её вещи.

Её родители благодарно кивнули, и я вышел в коридор прямо перед спальней. Прислонившись затылком к стене, я закрыл глаза, которые жгло от слёз, и сжал переносицу.

Что, чёрт возьми, происходит?

Я закусил губу, давясь рыданиями. Затем быстро вытер глаза, вошёл в спальню и, хватая всё, что попадалось под руку, принялся швырять её вещи в сумку. То же самое я проделал в ванной.

– Спасибо, – сказала её мама, принимая у меня сумки. – Что мы должны вам?

Должны мне?

У меня перехватило дыхание, ком подступил к горлу, поэтому я просто покачал головой. Она грустно улыбнулась.

– Что ж, ещё раз. Мы очень вам благодарны. Прощайте. – Она открыла дверь, и они ушли.

Я так, сука, боялся, что она не вернётся, но я и представить не мог, что всё закончится вот так.

Неужели я… сломал её?

Глава 34

Сердце обладает бесконечной вместимостью.

Иногда нам хотелось бы, чтобы это было не так.

Мёрфи

– Мне так жаль, – шепчет она, быстро смахивая слезу со щеки.

– Не надо, – я качаю головой, опускаясь на пятки, и мои руки соскальзывают с дивана. – Не извиняйся.

– Он утонул. – Она запрокидывает голову, глядя в потолок, и закрывает глаза, делая глубокий вдох. – И я была...

Мой телефон издает сигнал.

– Блядь, – бормочу я, выуживая его из кармана.

– Блэр тебя ищет?

Я смотрю на экран и киваю.

– Спасибо, что отвез меня в неотложку.

Я быстро печатаю ответ и убираю телефон обратно в карман.

– Мне пока не обязательно уходить. Продолжай.

– Я думаю... – Она поворачивается и смотрит в окно. – Возможно, мы сказали всё, что могли. Я многое потеряла. И, может, ты тоже. Но мы двинулись дальше. – Она снова переводит взгляд на меня. – Порой я теряюсь в мыслях о том, что могло бы быть, но это лишь мешает мне идти вперед. Ты сам так сказал. Иногда единственный способ двигаться дальше – это действительно начать движение. Если моё присутствие здесь – слишком большая нагрузка, даже если только на лето, я уеду. В мои намерения никогда не входило переворачивать твою жизнь вверх дном. Ни тогда. Ни сейчас.

Я встаю и провожу рукой по волосам.

– Хуже не придумаешь, – бормочу я.

– У нас? – На её губах играет улыбка, когда я киваю. – А что, если это идеальный момент?

Я хмыкаю в ответ на её «а что, если».

Она опускает взгляд, теребя край повязки на пальце.

– Когда Крис умер, я не плакала. Ни единой слезинки. Всё внутри меня отрицало мысль, что его больше нет. А когда это перестало помогать, я начала притворяться, что его никогда не существовало. Ни любви. Ни смерти.

Я прячу руки в карманы, борясь с желанием коснуться её и успокоить.

– Мои родители переживали, что я не смотрю правде в глаза. – Она смеется. – Как обычно, они были правы. Но я этого не видела. Всё, что я видела – это люди, которые указывали мне, что думать и что чувствовать, поэтому я уехала. Провела всю ночь за рулем и оказалась в Миннеаполисе. Остановилась в отеле и решила найти жилье. И нашла тебя.

Может, она права. Мы сказали всё, что нужно было сказать. Всё остальное кажется пыткой.

– А что, если ты нужен мне, чтобы снова начать дышать? – спрашивает она.

– В ту ночь, когда родители забрали тебя у меня, это чувствовалось совсем иначе.

Элис хмурится.

– Я знаю, – шепчет она. – И я понимаю, что сейчас ужасно неудачное время для нашей встречи, но что, если это именно то, что нужно тебе, чтобы по-настоящему двигаться дальше? Жениться. Быть счастливым. Ты сказал, что тебе нужно закрыть этот гештальт. Теперь он закрыт.

Закрыт? Она шутит? Это не закрытие. Я не смотрю на неё, думая, как мне повезло избежать этой пули. Дело уже не в прошлом. Я не хочу сделать чертовски неверный выбор для своего будущего. А что, если я не смогу существовать в этом мире, зная, что она здесь – печет хлеб, танцует под старые виниловые пластинки и флиртует с богатыми женатыми мужчинами?

Прошло восемь лет, а я так и не смог её по-настоящему отпустить. И вот теперь у меня есть шанс, но единственное, чего мне хочется – это прижать её к себе крепче, чем когда-либо. И всё же эти чувства каким-то образом уживаются в моей душе с любовью к Блэр, и это не имеет никакого смысла, но такова моя правда. Моя правда ощущается как наказание.

– Мне так жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, – говорю я.

Элис сглатывает и выдавливает из себя печальную улыбку.

– Спасибо. Со мной всё хорошо. Правда. И я благодарна судьбе, Богу, или чему там ещё, за то, что это привело нас сюда. – Её улыбка становится чуть шире, в ней проскальзывает надежда. – Думаю, мне тоже нужно было закрыть этот гештальт.

– Увидеть, что я помолвлен с Блэр – это закрытие?

На мгновение она отводит взгляд, и между бровей залегает крошечная складка.

– Увидеть тебя счастливым и влюбленным – это… – Она промокает пальцами уголки глаз. – Всё, чего я когда-либо хотела для тебя.

Хотел бы я сказать то же самое, но не могу. По крайней мере, не от чистого сердца. Мои желания более эгоистичны. Они связаны с тем, чтобы вернуться в прошлое и что-то изменить. Что именно? Не знаю. Если бы не дождь. Если бы я не затормозил в тот самый момент. Если бы нас не занесло на мокрой дороге. Что тогда? Её бы не накрыло паникой. Мы бы вернулись ко мне и провели ночь, занимаясь любовью, пока ей не пришлось бы уехать на следующий день. Но потом она бы вернулась ко мне. Ведь так?

– Почему тебя так триггернуло от того, что машину занесло?

Она секунду смотрит на меня, поджав губы. И как только она открывает рот, чтобы ответить, в стеклянную дверь стучат. Мы одновременно оборачиваемся на звук. Блэр улыбается и машет рукой, прежде чем отодвинуть дверь.

– О боже мой. Как ты себя чувствуешь? – Она заходит внутрь и сбрасывает свои красные кроссовки.

– Я в порядке, – говорит Элис, поднимая руку с перебинтованным пальцем. – На самом деле это довольно неловко. Никаких швов, только клей. Слава богу. Но мне плоховато, когда я вижу собственную кровь. – Она морщит нос. – И прошу прощения за кухню. Сейчас мне уже лучше. Если надену латексные перчатки, то смогу всё убрать.

– Нет, нет, – Блэр качает головой, обнимая меня за талию. – Я уже всё убрала. Мои родители даже не узнают.

Не знаю, почему меня удивляет поступок Блэр, но это так. Хотя не должно. Я женюсь на ней по многим причинам, и одна из них – её великодушие.

– Не знаю, как вас отблагодарить, – говорит Элис, и на её лице мелькает то же самое удивление.

– Могу я ещё что-нибудь сделать для тебя? Ты ужинала? Я могу что-нибудь приготовить или заказать доставку еды? – спрашивает Блэр.

– Э-э, – Элис качает головой и улыбается, – нет. Я в порядке. Правда. Но спасибо. Я и так отняла у вас достаточно времени, вынудив Мёрфи отвезти меня в неотложку. Идите. Не тратьте ни минуты больше, думая обо мне.

Легко сказать.

– Ну, ты знаешь, где нас найти, если передумаешь. – Блэр переплетает свои пальцы с моими. И я ненавижу это. И я также ненавижу то, что я это ненавижу.

Взгляд Элис на несколько секунд задерживается на наших руках, и, заметив, что я смотрю на неё, она быстро отводит глаза.

– Ещё раз спасибо, – бормочет она.

Когда Блэр тянет меня к раздвижной двери, я жду, что Элис снова посмотрит на меня, но она этого не делает.

«Закрытие», мать его.

– Ты, Мёрфи Пэддон, хороший мужчина. Лучший, – говорит Блэр, обнимая меня под руку, пока мы идем к главному дому.

– Спасибо. Было довольно непросто отвезти её в неотложку, а потом обратно домой. Но во мне проснулся настоящий воин.

Она хихикает:

– Так сексуально. Давай поговорим об этом воине побольше. Возможно, мне понадобится, чтобы ты спас меня до конца этого вечера.

Как только мы переступаем порог дома, она обвивает руками мою шею и целует, приоткрыв рот. Я люблю её. Правда люблю. И какому парню не понравится, когда его девушка возбуждается от его выдуманных суперспособностей?

Она хватает мои руки и кладет их себе на задницу, не прерывая поцелуя. Затем начинает дразнить мой член основанием ладони. Он шевелится, как подросток, которого будят в шесть утра в субботу. И, подобно родителю, раздраженному тем, что чадо не хочет вставать, Блэр прерывает поцелуй и хмурится.

– В чем дело, милый?

– Ни в чем, – отвечаю я.

Она коротко смеется:

– Ну да. Я поняла, что «ни в чем». Меня беспокоит, почему так?

Почему у меня на неё только частичная эрекция? Отличный вопрос и до ужаса неловкая ситуация.

– Мне не нравится мысль, что твои родители могут застать нас, пока ты ласкаешь мой член.

Ага. Идеальный пример того, какой я «хороший» (лучший) мужчина. Когда я не могу перестать думать о другой женщине, я виню свою невесту за то, что она положила руку мне на член не в той комнате дома.

– Мои родители войдут через подвал. Мы их услышим, – она качает головой. – Что с тобой такое? Ты в последнее время какой-то не такой. Буквально несколько часов назад, пока мои родители ещё были здесь, ты был готов наброситься на меня в спальне. А теперь ты перешел в режим «осторожного ниндзя»?

Как мне объяснить, что раньше я хотел трахнуть её, чтобы забыть об Элис, но теперь я не могу этого сделать, потому что знаю: забыть об Элис сегодня уже не получится?

Затем я вспоминаю, как Блэр убиралась на кухне после инцидента с Элис, и чувствую себя ещё более виноватым. Так что да, я собираюсь разобраться с этим, используя её кухонное великодушие в качестве ментальной прелюдии.

Я подхватываю её на руки, и она визжит от восторга. Затем я несу её в спальню, чтобы заняться любовью со своей невестой, словно это обязательный пункт из моего списка дел на день.

Глава 35

Существуют логика и любовь. Но они не могут сосуществовать.

Элис

– Спасибо, – говорит Вера, когда я приношу небольшую композицию из роз в её кабинет, расположенный рядом с главной спальней на втором этаже.

– Пожалуйста. – Я улыбаюсь, заменяя вазу, которая стояла здесь несколько дней, на новую.

Она снимает очки в черной оправе и откладывает их рядом с компьютером. Не знаю, чем она занимается в своем кабинете за компьютером. Планированием свадьбы, полагаю.

– Я не про цветы. Хотя они составлены просто и элегантно, как я люблю, – она одаривает меня одобрительной улыбкой.

– О? – Я разглаживаю руками белый фартук.

– Та книга, которую ты читала моему мужу. В общем, это работает, – она ухмыляется, и её щеки заливает румянец.

Я приподнимаю брови и смеюсь:

– Что ж, приятно это слышать.

– Продолжай в том же духе.

– Обязательно. – Я делаю несколько шагов к двери и останавливаюсь. – Можно мне сегодня приготовить ужин пораньше? У меня есть дела к семи вечера. Если нет, то…

– Конечно, дорогая, – она водружает очки обратно на нос, даже не расспрашивая меня о моей просьбе.

– Спасибо, – бормочу я.

Когда я спускаюсь вниз, до меня доносится «Псс!». Я останавливаюсь и выгибаю спину, заглядывая в кабинет Хантера.

– Можешь мне помочь? – спрашивает он приглушенным голосом.

Я захожу в кабинет и бросаю взгляд на Мёрфи, который сидит на диване, закинув ногу на колено. Мой взгляд мечется между двумя мужчинами.

– Закрой дверь, – говорит Хантер, и я подчиняюсь. – Мёрфи пытается показать мне, как танцевать, чтобы я мог удивить Веру. Но танцевать с мужиком – это как-то слишком странно.

Я прикусываю губу и медленно киваю.

Он ставит пластинку на проигрыватель.

– Э-э, а где Блэр? Я не лучший танцор, – говорю я.

– Она на педикюре и массаже, – отвечает Хантер как раз в тот момент, когда начинает играть «Прекрасна сегодня вечером» Эрика Клэптона. – Мне просто нужно увидеть движения. – Он оборачивается и смотрит на Мёрфи, который тяжело поднимается с дивана и, застенчиво улыбнувшись, протягивает мне руку.

Я смотрю на мистера Моррисона, и он кивком дает понять, чтобы я взяла Мёрфи за руку, что я и делаю. Его вторая рука ложится мне на поясницу.

– Только не отдави мне ноги, – шепчет он.

Я сдерживаю улыбку, позволяя ему вести.

– Ой… прости, – я морщусь, когда через две секунды наступаю ему на ногу.

– Ты считаешь? – спрашивает Хантер Мёрфи.

– Нет. Но если тебе нужно считать, валяй.

– Не помогает, – ворчит он. – Значит, восемь счетов вправо с покачиванием, потом восемь влево… или мне стоит сделать прогиб?

Мёрфи делает прогиб, затем поднимает наши руки и медленно кружит меня.

– Если чувствуешь порыв сделать прогиб или покружиться – это всегда хорошая идея.

Я не могу сохранять серьезное лицо.

– Черт возьми! Кто это звонит? – Хантер проверяет телефон. – Мне нужно ответить. Продолжайте пока. Дайте мне пять минут. Я вернусь, и мы начнем с самого начала. – Он поднимает иглу проигрывателя, чтобы запустить песню сначала. – Алло? – отвечает он на звонок и выходит из комнаты.

Мёрфи снова прищуривается, когда я наступаю ему на пальцы – на его босые пальцы, ведь Хантер, должно быть, затащил его сюда спонтанно: в шортах, футболке и босиком. Он хватает меня за плечи, чтобы остановить. Затем приседает передо мной и расстегивает ремешок на одной туфле, при этом его вторая рука лежит на моей икре, прежде чем он снимает с меня обувь.

Я задерживаю дыхание.

Он повторяет то же самое со второй туфлей, но на этот раз оставляет руку на моей икре.

Сердце бьется как сумасшедшее, пульс грохочет в ушах, пока я вынимаю одну ногу, а затем другую. Он не поднимает головы, а его рука медленно ползет выше, под колено.

И еще чуть выше.

Мои губы приоткрываются, веки тяжело смыкаются. Нет ни одной части моего тела, которая не жаждала бы его прикосновений.

Это так неправильно.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, чтобы я не потянулась к его волосам и не притянула его к себе.

Он слышно сглатывает и встает. Я заставляю себя выдыхать воздух крошечными, контролируемыми, беззвучными порциями.

– Так лучше, – он ухмыляется, выпрямляясь и направляя мои руки себе на шею.

Лучше? Он шутит? Я вся в поту с головы до пят.

Я не могу оторвать от него взгляд, безмолвно требуя объяснений тому, что только что произошло. Но он молчит. Взгляд напряженный, слегка потемневший.

Немного покачавшись, Мёрфи берет меня за руку и снова кружит, разряжая напряжение момента. Я встаю на цыпочки и драматично делаю пируэт.

Он усмехается:

– Неплохо.

Я хихикаю, возвращаясь в его объятия, делая вид, что ничего не было – вхожу в роль.

– Не знаю, почему ты решил, что у меня всё получается.

Мёрфи хмыкает:

– Хороший вопрос. – Его глаза перемещаются, изучая мое лицо, прежде чем остановиться на моих губах, снова разжигая пламя. Я снова наступаю ему на пальцы, потому что я худшая танцовщица в мире, когда он смотрит на меня так, словно мы вернулись в прошлое и танцуем на скрипучем деревянном полу в его съемном доме.

Он помолвлен.

У меня есть Каллен.

Если этих двух причин недостаточно, чтобы отстраниться от его объятий, найдется еще по крайней мере сотня других веских оснований.

Словно читая мои мысли, Мёрфи отпускает меня. Песня всё равно почти закончилась. Он делает глубокий вдох носом, сцепляет руки в замок за головой и смотрит на меня.

– Элис, – он произносит мое имя так, будто оно горчит у него на языке.

Вина в его глазах подталкивает меня надеть туфли. Затем я разглаживаю рукой хвост и натягиваю на лицо вежливую улыбку.

– Передай мистеру Моррисону, что я отпросилась на вечер, так что мне нужно закончить работу, если я хочу уйти пораньше. Пусть он лучше встанет твердо на ноги и покачается с Верой. Главное – внимание.

Мёрфи смотрит на меня, и морщины сожаления на его лбу становятся глубже. Не говоря ни слова, он медленно кивает и опускает руки вдоль тела.

Того, кто пытался упростить любовь до «мальчик встретил девочку, они влюбились, конец», нужно расстрелять. Реальная жизнь куда сложнее. Любовь – это чертовски грязная штука. Мы пытаемся рационализировать её и установить правила. Мы даем обеты и клятвы, словно у наших сердец нет права голоса.

Я могу быть логичной или я могу быть влюбленной. Но я уверена, что не могу совмещать и то, и другое.

Не сейчас.

Поэтому я выберу логику, потому что однажды я уже разрушила жизнь Мёрфи, выбрав любовь. Я не могу сделать это снова.

***

Я провожу вечер в театре, не переставая улыбаться, и даже проливаю несколько очищающих слез. Где бы я была сегодня, если бы последовала за своей страстью к актерству, а не пошла по стопам матери? Я бы никогда не встретила Криса. Он, вероятно, был бы жив. И я бы не знала Мёрфи Пэддона. Сложно представить такой мир.

Когда я возвращаюсь домой, у входной двери стоит чемодан, но он не мой.

– Привет? – зову я.

Тишина.

Я проверяю имя на бирке.

Криста Йейтс.

– Мам? – я бреду к задней двери, но её там нет. Возможно, она пошла на прогулку вокруг озера.

Настоящий вопрос в том, что она здесь делает? Я отправляю ей сообщение.

Я: Ты где?

Она отвечает:

Мама: В гостях у твоих соседей.

Соседей?

– О нет… – я ежусь. Она в главном доме.

Я направляюсь прямо к задней двери и вхожу внутрь, сбрасывая парусиновые кеды и поправляя ремень на облегающих джинсах. Затем я нахожу всех на крытой террасе второго этажа – они потягивают напитки.

– Привет, – говорит Вера, когда я открываю дверь. – Проходи, присаживайся. Что будешь пить?

– Милая, – произносит мама, широко открывая глаза и вставая с места, словно ждет, что я брошусь к ней в объятия, празднуя её неожиданный визит.

– Я в порядке. Спасибо, Вера, – я отвечаю легкой улыбкой и едва заметным кивком, отказываясь от предложенного напитка.

– А это ещё что за девушка? – Хантер подмигивает мне, пока я обхожу расставленные кресла, чтобы добраться до матери. – Кажется, я ни разу не видел тебя с распущенными волосами с самого дня нашего знакомства.

Сохраняя улыбку на лице, я тихонько смеюсь. С диванчика на противоположной стороне террасы за мной наблюдает Блэр; её ноги лежат на коленях у Мёрфи, а рука собственнически покоится на его груди.

– Какой неожиданный сюрприз, – говорю я матери сквозь зубы, пока мы обнимаемся.

– А бывают другие сюрпризы?

Все смеются.

– Пожалуй, нет, – я сажусь в кресло, стоящее рядом с её.

– Я постучала в их дверь, разумеется, в поисках тебя, а в следующую минуту Вера уже приглашает меня на вино. Теперь я понимаю, почему тебе так нравится эта работа управляющей домом.

Вера и Хантер сияют от гордости.

Блэр прочищает горло.

– Вообще-то, ваша дочь – горничная.

Мёрфи бросает на неё взгляд и сжимает её ногу.

– Что? – Блэр пожимает плечами. – Это узкоспециализированная работа. Я уважаю это.

– А в чем разница? – спрашивает мама.

– Это лишь вопрос терминологии, – говорю я. – Нам стоит перестать докучать им, мам.

– Спешить некуда, – отзывается Вера. – Как прошел твой выходной?

– Да, – подхватывает мама. – Куда ты ходила?

– Я, э-э, смотрела спектакль в театре, – я смотрю на завораживающие языки пламени в газовом камине, но чувствую на себе взгляд Мёрфи.

– Элис раньше обожала актерское мастерство, – говорит мама. – В старших классах она играла Гермию в «Сон в летнюю ночь». Но после выпуска она выбрала более стабильный путь, как и я, и выучилась на инженера.

– Ты инженер? – спрашивает Хантер.

– Да, – отвечает мама. – Биомедицинский инженер.

– Элис, ты устроилась на эту работу, но ты ведь инженер? – Вера пялится на меня с открытым ртом.

– Нет, – я качаю головой.

– Она попала в автокатастрофу, и после этого решила выбрать другой жизненный путь, – мама тянется ко мне и кладет руку мне на предплечье.

Я поднимаю взгляд, чтобы принять все эти полные жалости взоры, и никто не разочаровывает.

Спасибо, мам.

– О боже мой. Мне так жаль это слышать, – Вера сжимает руку Хантера, словно напоминая ему, что позже им предстоит поиграть в угадайку: почему я бросила учебу после аварии.

– Ты сильно пострадала? – спрашивает Блэр.

Мёрфи снова толкает её локтем, и она опять хмурится, как будто это вполне уместный вопрос.

Я поднимаю руку и указываю на шрам на ней:

– Просто порез на руке, полученный, когда выбиралась из машины, которая ушла на дно реки вместе с моим женихом. Остальные травмы были душевными, – я пожимаю плечами. – Ничего такого, с чем бы не справился год в психушке.

Тишина.

Мамины губы приоткрываются, она пытается изобразить улыбку, но внезапная неловкость сковывает её. Она сама начала этот разговор.

Я встаю, протягивая ей руку, и позволяю своему взгляду обвести террасу, полную зрителей:

– Я шучу, – говорю я с ухмылкой и подмигиванием.

На самом деле было четырнадцать месяцев, а не год.

Блэр и её родители смеются и продолжают пить вино, но Мёрфи смотрит на меня таким мертвым взглядом, что моя улыбка на мгновение гаснет, прежде чем я беру себя в руки. Никого это не должно шокировать. Богатые люди наверняка знают, что в жизни ничто стоящее не достается без определенной доли безумия. В конце концов, Вера заставляет меня читать её мужу откровенные любовные романы и носить платья и туфли, которые его возбуждают. Хантер заказал ей новый электрокар Порше только потому, что тот, который он купил ей два месяца назад, по её мнению, был не того оттенка красного.

На этой террасе сумасшедшая – точно не я.

– О, Криста, я хотела показать тебе своё массажное кресло, раз ты упомянула, что поездка на машине так сильно отразилась на твоей спине, – говорит Вера, поднимаясь и ставя бокал с вином на стол.

– Массажное кресло? Где у вас массажное кресло? – спрашивает Блэр. – Как я могла о нём не знать? Я хочу посмотреть. – Она распутывает ноги, которые лежали на коленях у Мёрфи, и следует за ними.

– Я встречу тебя у гостевого домика, – говорю я маме, но она слишком увлечена дорогим креслом Веры, чтобы беспокоиться о том, где я.

– Мистер Моррисон, я не на работе, так что вам запрещено пялиться на мою задницу, – дразню я, пробираясь мимо его вытянутых ног.

Он отвечает довольным смешком:

– Я и не пялился.

Я бросаю на него кокетливую ухмылку через плечо:

– Пялились.

– Ты правда сошла с ума? – спрашивает он.

Я сохраняю ухмылку:

– Я ваша горничная. Думаю, это красноречиво говорит о моей вменяемости. Увидимся утром, мистер Моррисон.

На полпути к гостевому домику я резко сворачиваю влево, вниз по террасе, через забор и пересекаю одностороннюю дорогу к озеру. Мне нужна прогулка, минута, чтобы прочистить голову и привести мысли в порядок, прежде чем разбираться с матерью.

Рассвет и закат – моё любимое время для прогулок по тропинке вокруг озера, потому что здесь меньше народу.

– Подожди.

Я на секунду закрываю глаза, услышав голос Мёрфи за спиной.

– Думаю, с нас хватит ожиданий друг друга, – говорю я.

– Элис, в тот день, когда ты подумала, что я тону в бассейне…

– Ты чувствуешь себя мудаком, потому что мой жених утонул, прежде чем я успела его спасти. Всё нормально. У меня не было панической атаки. Просто выполняла общественный долг.

– Ты на меня злишься? – он догоняет меня, и я чувствую его взгляд на своей щеке, но продолжаю идти.

– Нет. Я злюсь на… ни на что. Ни на кого. Я не злюсь. Ты вкладываешь мне слова на язык. И где твоя жена?

– У меня её нет.

Я останавливаюсь и медленно сдуваюсь, когда он заступает мне дорогу. Мой взгляд прикован к его груди, потому что я не могу смотреть на него.

– К слову, я тебя ждал, – говорит он.

– Я тоже, – шепчу я, поднимая взгляд.

Две вертикальные складки залегают у него между бровей:

– Что ты имеешь в виду?

Я качаю головой и обхожу его, чтобы идти дальше.

– Постой. Нет. Ты не можешь сказать такое, а потом уйти. Ты меня не ждала. Ты меня бросила. И я тебя не виню. То, что с тобой случилось, – это ужасно. Мне просто нужно, чтобы между нами была ясность, а ясно одно: я тебя ждал.

– Не думаю, что между нами когда-нибудь будет какая-то ясность. Она будет вечно такой же мутной, как эта вода, – я киваю на покрытую мхом зеленую воду с кромкой из тины. – Но, если тебе так важно знать: я вернулась в Миннеаполис ради тебя, но тебя уже не было. Домик под аренду был продан. Соседи ничего не знали о том, где ты, а та единственная галерея, где когда-то выставлялись твои работы, понятия не имела, куда ты переехал. И я стала ждать. Сняла квартиру. Нашла работу. Обосновалась. А потом ждала. Ждала и ждала. Пока…

– Ты сейчас несерьёзно.

Я бросаю на него быстрый взгляд и усмехаюсь:

– Что ж, хотела бы я, чтобы это было так. Обычно я не бываю такой сентиментальной и жалкой.

Он хватает меня за руку, заставляя остановиться и посмотреть на него. Мимо нас слева проходит пара, выгуливающая собаку.

– Ты ждала до чего? До какого момента?

Я всё ещё жду.

– Пока дочка моего босса не вернулась домой на лето со своим женихом.

Мёрфи щурится и качает головой:

– Это ложь. Ты была с Калленом.

– Я не выхожу за него замуж.

– Ты злишься, потому что я женюсь на Блэр?

Я закатываю глаза: