Текст книги "Горничная (ЛП)"

Автор книги: Джуэл Э. Энн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14

Тишина недооценена.

А ещё она открыта для интерпретаций.

Мёрфи

– Она симпатичная, не находишь? – спрашивает Блэр, пока мы отдыхаем у бассейна в этот тридцатиградусный полдень первого июля.

– Кто?

– Элис.

Я не открываю глаз.

– Не знаю. А что?

– В смысле «не знаешь»? Ты же не слепой. Это не ловушка. Я просто констатирую факт. Она симпатичная. С чего бы маме нанимать кого-то настолько симпатичного в качестве…

– Горничной? – усмехаюсь я.

– Прекрати. – Она бьёт меня по руке, но не сдерживает смешка. – Перед тем как мы поехали по делам, я проходила мимо кабинета отца, и угадай, чем они там занимались?

– Обсуждали, какой кусок стейка он хочет на ужин? Фейерверки на Четвёртое июля?

– Нет. Она читала ему вслух. Клянусь, это не шутка: он развалился на кожаном диване с закрытыми глазами, а она сидела в кресле рядом и читала ему книгу, как сказку на ночь. Насколько это вообще нормально?

– Что за книга?

– Мёрфи, какая разница? Не в этом дело. Он взрослый мужчина, а ему читают книги, как ребёнку.

– Ну, может, твоя мама не хочет ему читать.

– Мёрфи!

Я смеюсь.

– Ладно, ладно. Да, это странно. Но что ты собираешься с этим делать?

– Почему ты не можешь просто согласиться со мной, не пытаясь его оправдать?

– Я согласен с тобой.

– Но я хочу, чтобы ты не просто согласился, а что-то предпринял.

– И что я должен сделать?

– Скажи ему что-нибудь. Может, пристыди его немного. Как мужчина мужчине, скажи, насколько это жутко – когда женщина, которая годится тебе в дочери, читает тебе книги.

– Детка, я не буду вести с ним такой разговор.

– Тьфу! Ты бесполезен. – Она встаёт.

– Блэр.

Она ворчит, топая в сторону дома.

Я качаю головой, снимаю солнечные очки и ныряю в бассейн, чтобы сбежать от её иррационального гнева. Она на взводе, и я мало что могу с этим поделать. Пожалуй, лучшее, что можно придумать, – это не попадаться ей на глаза, пока она не остынет.

Воздух из моих лёгких превращается в крошечные пузырьки, поднимающиеся перед лицом, пока я опускаюсь на дно бассейна, где царит покой. Я думаю об Элис и о том, как долго ей приходилось задерживать дыхание, когда она занималась синхронным плаванием. Как долго смогу продержаться я? До тех пор, пока мы не окажемся в Нью-Йорке и мне больше не придётся видеть Элис каждый день? Пока я не женюсь?

Я расслабляю тело и считаю секунды.

Через минуту и двадцать шесть секунд чувствую щипок в плечо – чья-то рука хватает меня и тянет на поверхность.

Длинные пряди тёмных волос.

Голубое платье.

Белый фартук.

Ноги, работающие стилем «лягушка».

Я отстраняюсь, Элис резко дёргается, когда мы выныриваем на мелководье.

– Я в порядке, – говорю я, стряхивая воду с волос.

Голубые глаза Элис пронзают меня насквозь, алые губы приоткрыты, атласная повязка прилипла к мокрым волосам, собранным в хвост, она тяжело дышит.

– Я в порядке, – повторяю я.

Капли воды дрожат на её длинных ресницах, она смотрит сквозь меня пустым взглядом, словно не слышит и даже не видит. Затем её ноздри раздуваются, и, не говоря ни слова, она разворачивается, опустив безвольные руки, выбирается по угловым ступеням из бассейна и хватает полотенце из корзины.

– Элис. – Я следую за ней, подхватывая своё полотенце со стула.

Она быстро хватает обувь и спешит к гостевому домику.

– Элис! – я не бегу, но делаю широкие шаги, чтобы догнать её. – Прости. Я не хотел тебя напугать.

Она качает головой и дрожащим голосом бормочет:

– Всё… э-э, всё в порядке.

– Ничего не в порядке. Ты насквозь промокла, и это моя вина. – Я иду за ней к раздвижной двери гостевого домика.

Стоя ко мне спиной, она расстёгивает платье, и оно падает к её ногам. Смотреть на неё сейчас неправильно, но это чувство такое знакомое – не как восемь лет назад, скорее, как будто прошло восемь секунд. Она открывает дверь и делает шаг внутрь, оставшись лишь в белом бюстгальтере и трусиках.

У меня сжимается грудь. Она больше не для моих глаз, не для моих рук, не для моего грёбаного сердца, но это лишь мозг пытается включить инстинкт самосохранения. Та искра, то невидимое нечто, что всегда было между нами, никуда не делось. То, что она делает вид, будто ничего нет, не делает это менее правдивым; это лишь заставляет боль колоть немного глубже, потому что то, что было таким правильным, теперь стало таким неправильным.

– Ты помнишь меня? – спрашиваю я.

Она останавливается.

Я боюсь любого ответа.

Хотя неважно. Пока она делает ещё шаг в дом и закрывает дверь, я понимаю: больше всего я боюсь неизвестности.

Я запускаю пальцы в волосы.

– Блядь.

***

– Сколько детей ты хочешь? Странно, что мы это ещё не обсуждали, – спрашивает Блэр, пока мы одеваемся на ужин с её родителями.

Я застёгиваю рубашку.

– Мы обсуждали детей.

– Да, но не сколько их должно быть и когда мы хотим завести семью. Я думаю о двоих, желательно с небольшой разницей в возрасте, чтобы мы могли просто с головой окунуться в этот родительский этап нашей жизни. И мы не молодеем, так что я предлагаю попробовать в течение следующего года. Что думаешь? – Она наносит блеск для губ, глядя в зеркало в полный рост.

– Мне тридцать два, тебе двадцать семь. Я бы не назвал это старостью. Думаю, нам стоит жить сегодняшним днём.

Она проводит пальцем по краю нижней губы.

– Что с твоим настроением?

– С настроением? – я убираю бумажник в карман.

– Ты ведь сам рвался сбежать и пожениться без всяких пышных свадеб, лишь бы поскорее начать наше будущее. Но теперь, когда я хочу обсудить это самое будущее, ты какой-то нерешительный, словно жмёшь на тормоза. Если не хочешь заводить детей прямо сейчас – не нужно. Я просто говорю, что не хочу упустить наш шанс. Оглянуться не успею, как начнётся перименопауза [это естественный переходный период в жизни женщины, во время которого организм готовится к менопаузе (прекращению менструаций). В это время функция яичников начинает угасать, а уровень половых гормонов (эстрогена и прогестерона) начинает колебаться и постепенно снижаться]. Ты знал, что Элиз Рейберн, которая жила по соседству с нами в Сан-Франциско, уже столкнулась с этим, а ей всего тридцать пять?

Я медленно киваю.

– Мёрфи, что с тобой такое? – она поворачивается ко мне, закрывая тюбик блеска. – Ты боишься, что я разорву помолвку или брошу тебя у алтаря?

– А должен? – я прищуриваюсь, глядя на неё.

Блэр делает пренебрежительный жест рукой.

– Перестань. Ты позволяешь моему отцу слишком сильно влиять на тебя. Ещё немного, и начнёшь просить меня почитать тебе перед сном, – она усмехается, вдевая ноги в туфли на каблуках.

– Ладно. Хочу пятерых. Сначала троих мальчиков, потом двух девочек, – говорю я.

Блэр кашляет, прижимая ладонь к груди.

– Ч-что? – её глаза расширяются, она издаёт нервный смешок.

Я качаю головой.

– Шучу, просто проверял тебя.

Она поправляет мне галстук.

– Что это ещё за проверка такая?

– Окей, не проверка, просто неудачная шутка. Извини.

Она подставляет щеку, и я целую её.

Хорошая щека.

Она хорошая женщина.

Наша жизнь будет… хорошей.

Глава 15

Матери не видят недостатков своих детей.

Они видят в них лишь возможности для роста.

Элис

– Привет, – говорю я, набирая маму, глядя в окно на закат над озером. Люди всё ещё бродят по траве со своими собаками, делая последнюю попытку намотать положенные десять тысяч шагов за день.

– Привет. Как дела у моей девочки? – спрашивает мама.

Я включаю громкую связь и вздыхаю:

– Бывало и лучше.

– О? Что случилось?

Впервые с тех пор, как я снова увидела Мёрфи, на глазах выступают слёзы.

– Ничего, – шепчу я.

– По голосу не скажешь, что «ничего». Не держи всё в себе. Ты ведь уже должна это знать.

Я снова вздыхаю. Сейчас всё, что связано с Мёрфи, – один сплошной тяжёлый вздох.

– Тот парень, с которым я была восемь лет назад в отпуске, перед тем как я попала в клинику…

– Тот, который нам звонил? – спрашивает мама.

– Да.

– И что с ним?

– Он будущий зять пары, на которую я работаю. Они с невестой живут у её родителей этим летом. – Я подавляю нахлынувшие эмоции.

– О. Тесен мир. Он тебя помнит?

– Да. – Я грызу ноготь на большом пальце, наблюдая, как Моррисоны уезжают на ужин.

– Ты поблагодарила его за то, что он нам позвонил?

– Не совсем. Помнишь, я говорила, что не знаю, буду ли когда-нибудь готова поделиться тем, что обсуждала на терапии?

– Помню. И я ведь на тебя не давила, правда?

– Нет. Я просто завела об этом речь, потому что хочу кое-что рассказать.

– Элис, милая, ты можешь рассказать мне что угодно.

Я отворачиваюсь от окна и сажусь в кресло, поджав под себя ноги.

– У нас с ним был роман.

– С кем? С тем парнем, который нам звонил?

– Да.

– С тем, который сейчас женится? – спрашивает она так, будто это нечто немыслимое.

– Да.

– Элис, ты же была…

– Я знаю, мам, – шепчу я. Это больно. Секреты. Ложь. Разбитые сердца. Так много ошибок, которые уже никогда не исправить. – Это невообразимо, – продолжаю я, – может, даже непростительно, что я сделала это так скоро после… – я до сих пор ненавижу произносить это вслух, поэтому молчу. – Мне просто нужно было сбежать. Мне нужно было притвориться, что этого не было, что моя жизнь другая. И я на две недели нарисовала себе новую реальность. Это не было запланировано. Так просто вышло. И я не чувствовала себя мёртвой внутри. Это было такое облегчение.

– Ты была в состоянии отрицания.

Я киваю своим мыслям.

– Да, – шепчу я.

– Элис, я даже не знаю, что сказать.

– Тебе ничего и не нужно говорить. Я чувствую твоё разочарование. Кто вообще поступает так, как я?

– О, нет, милая. Совсем не так. Я не разочарована в тебе. У меня сердце разрывается за тебя, и я разочарована в себе. Мать должна видеть, когда её ребёнок страдает и болен. А я просто…

– Ты тоже переживала горе.

Она молчит.

– Это было в прошлом. Я отпустила ту ситуацию. Но теперь он здесь.

– А что этот парень и его невеста думают о том, что ты работаешь на её родителей?

– Я не знаю, что он думает, потому что не дала ему понять, что помню его.

– Что? С какой это стати?

– Потому что он помолвлен. И мне очень нравится эта работа. Не говоря уже о бесплатном жилье и отличной зарплате. Я не хочу потерять это место или создавать неловкие ситуации. А что, если он не рассказал Блэр, своей невесте, обо мне? К тому же, я до сих пор не помню подробностей той ночи, так что знаю лишь то, что ты мне рассказывала. И что мне сказать? «Привет! Помнишь меня, ту девушку, у которой поехала крыша от ПТСР и которая оказалась в психиатрической лечебнице?»

– Не могу поверить, что ты никогда не рассказывала мне о ваших отношениях.

Я морщусь.

– В смысле? Почему это так удивительно? Я стыдилась того, что сделала с окружающими.

– Ты ничего не делала.

– Я сбежала! – я вздыхаю, массируя виски. – Я сбежала, – мой голос становится мягче. – Скрылась, пока все остальные были вынуждены иметь дело с реальностью. Я не позволила никому быть рядом в тот момент, и сама не была поддержкой для других.

– Элис, это был ужас. Никто не винил тебя за то, что ты уехала. Мы знали, что ты вернёшься.

Я издаю короткий, горький смешок.

– Я вернулась по кусочкам.

– И твои кусочки снова собрали воедино.

– И теперь я работаю рядом с тем самым мужчиной, который может расшатать каждый из них.

– Элис, о чём ты говоришь? Ну, переспала ты с незнакомцем, потому что была не в себе. Это было восемь лет назад. Ты же не влюбилась в него, правда?

Я молчу.

– Элис?

– А?

– Ты ведь не влюбилась в него, верно?

Глава 16

Реальность такова, какой мы ее создаем, так сделай же ее незабываемой.

Элис

Восемь лет назад…

– Хватит! – взвизгнула я, пока Мёрфи гонялся за мной по гостиной, вокруг дивана, вверх на две ступеньки в столовую и вокруг стола, одетый лишь в черные боксеры и белые спортивные носки.

На мне была его футболка «Вайкингс», и я, кажется, имела неосторожность заявить, что «Пэкерс» – команда куда круче.

– Возьми свои слова обратно, или я стяну с тебя эту футболку и выставлю за дверь, – пригрозил он.

Мы замерли по разные стороны стола, как на дуэли. Он сделал обманное движение в одну сторону, но я среагировала так же молниеносно, пока Марвин Гэй пел с проигрывателя «Как прекрасно/сладко быть любимым тобой».

– Это место мое еще на пять дней, – сказала я, широко расставив ноги; мое тело было напряжено и готово рвануть в любую сторону.

По нашему уговору мы занимались сексом каждый день после обеда. Но стоило солнцу сесть, как мы превращались в платонических друзей, которые вместе ужинали и неспешно гуляли у озера. А к десяти вечера расходились по своим постелям.

С Мёрфи всё казалось нереальным. Реальность вообще была переоценена.

В одну минуту мы дурачились и играли, а в следующую – набрасывались друг на друга с животным голодом. Секс был просто в другой лиге.

Ему нравилось, как я готовлю.

А мне нравилось смотреть, как он превращает скучный кусок дерева во что-то прекрасное.

Но больше всего мы наслаждались простотой каждого дня. У нас был идеальный баланс между работой (работал он), развлечениями (сексом), временем наедине с собой и глубокими дружескими разговорами. Наша общая любовь к старой музыке толкала нас на долгие беседы о том, как изменились времена, о смене приоритетов, об эпохе интернета и онлайн-знакомств по сравнению с тем, как знакомились наши родители, бабушки и дедушки. Мы фантазировали о том, каким будет мир через тридцать лет.

– Не говори, что я тебя не предупреждал, – сказал он, сделав вид, что обходит стол справа, а затем просто перепрыгнул через него, смахнув по пути полоску скатерти и деревянную миску, стоявшие посередине.

– А-а-а! – завизжала я, а потом рассмеялась, когда он сгреб меня в охапку и начал целовать в шею, пока я извивалась.

Когда его губы зависли над моими, я сдалась и замерла в ожидании.

Скажи это.

– Привет, – прошептал он, прежде чем впиться в мои губы глубоким поцелуем. Затем он взял меня в плен, прижав спиной к столешнице, оттянул переднюю часть своих боксеров и задрал эту уродливую футболку «Вайкингс», устраиваясь между моих ног.

– Да… – Я на секунду закрыла глаза, когда он глубоко вошел в меня. Господи, это был просто рай.

Ретро на виниле.

Курица в духовке и витающий в воздухе аромат розмарина и тимьяна.

И кошмарное, но до смешного нелепое осознание того, что мы не опустили жалюзи. Уже не первый раз Рози получала бесплатное порно, моя посуду. Когда я повернула голову, она одарила меня улыбкой, которая буквально кричала: «Давай, детка, задай ему».

– Самый. Лучший. Арендатор. – Выдохнул Мёрфи, падая на меня после того, как мы перевыполнили нашу дневную норму по оргазмам.

– В своем отзыве я напишу, что ты превзошел все мои ожидания как хозяин. Удовлетворил все мои потребности, причем с огромным энтузиазмом.

Он рассмеялся.

– А что я напишу о тебе?

– Не говори. Пусть это будет сюрпризом.

– Как скажешь, сюрприз так сюрприз. – Он встал, натягивая боксеры обратно, а я спрыгнула со стола и направилась прямиком в ванную.

– Продезинфицируй стол перед ужином! – крикнула я.

– Уже делаю.

Выйдя из ванной, я захватила из спальни футболку и леггинсы.

– Нашла свою футболку «Пэкерс». Я так и знала, что взяла ее с собой, – сказала я, протягивая Мёрфи его футболку «Вайкингс», после того, как он убрал чистящее средство обратно под раковину.

– В фиолетовом тебе гораздо лучше, – усмехнулся он, натягивая футболку через голову.

Я рассмеялась.

– Надень штаны.

Он опустил взгляд.

– А раньше тебе казалось, что это сексуально.

– Да. В тебе, разгуливающем в одних трусах и этих носках, определенно было что-то сексуальное, но футболка все портит, и я сейчас не только о жалком маскоте команды на груди.

– Ты смотрела фильм «Рискованный бизнес» с Томом Крузом? Это старое кино. И там есть сцена, где он открывает рот под «Старый добрый рок-н-ролл», танцуя в белых носках, трусах и рубашке.

– Нет, не смотрела. – Я рассмеялась.

– О, дай-ка я тебе покажу. У меня есть этот винил. – Он вразвалочку направился в гостиную, и через пару секунд заиграла «Старый добрый рок-н-ролл». Он схватил пульт от телевизора, чтобы использовать его как микрофон. Когда началась песня, он разбежался и проскользил в носках по деревянному полу.

Я хихикнула.

Он танцевал и беззвучно подпевал, запрыгивая на диван, а затем играя на воображаемой гитаре, стоя на журнальном столике.

Когда я уже просто согнулась пополам от смеха, он отбросил пульт в сторону и сгреб меня в медвежьи объятия.

– Видишь, это чертовски сексуально.

– Боже мой, – выдохнула я, пытаясь отдышаться, и обвила руками его шею. – Я люблю тебя.

Эти три слова вырвались так невинно и на автомате, что сначала я даже не придала этому значения, но затем улыбка Мёрфи дрогнула – всего на какую-то долю секунды.

Я замотала головой.

– Нет. Я имела в виду совсем не то, как это прозвучало. Мне просто понравилось то, что ты сейчас сделал. Ты не представляешь, как сильно мне был нужен такой смех.

Мёрфи внимательно посмотрел на меня, поджав губы и кивая.

– Да. Конечно. Я так и понял. – Он отпустил меня и сделал шаг назад, откашливаясь. – Пойду надену штаны.

У меня сводило скулы от того, что приходилось так долго выдавливать из себя улыбку. Когда он скрылся в спальне, я закрыла лицо руками и с шумом выдохнула.

Дура.

– Все нормально? – Он вернулся слишком быстро, заставив меня молниеносно взять себя в руки.

– Угу. – Я нацепила на лицо фальшивую улыбку.

– Не парься, – сказал он, шлепая босиком на кухню, где включил свет в духовке, чтобы взглянуть на курицу. – Вокруг тебя тоже полно вещей, которые я люблю. Например, этот потрясающий ужин, который ты приготовила.

Я любила то, как он старался сделать все, чтобы мне было комфортно. Я любила гнаться за каждым невероятным моментом, цепляясь за него, словно пытаясь удержать воду в ладонях. Все утекало сквозь пальцы. Неизбежный закон природы.

– Гипотетически, – он откашлялся, – если бы я не верил, что в тебе течет королевская кровь, и поэтому у тебя была бы нормальная работа, кем бы ты работала? – спросил он, прислонившись спиной к столешнице, пока я доставала из холодильника салат и бутылочку с заправкой.

Мёрфи хотел войти в мою жизнь – мою настоящую жизнь. И хотя я не винила его за это, позволить я этого тоже не могла.

– Хм, гипотетически, я бы играла в местных театральных постановках.

– Крутая гипотетическая работа.

– Это да. Платят мало, но страсть бесценна.

Он хмыкнул.

– Это уж точно.

Когда он посмотрел на меня так, что я оказалась эмоционально не готова это выдержать, я сменила тему:

– Где ты берешь дерево?

– Хороший вопрос. Рад, что ты спросила. Твои охрененно красивые сиськи обеспечивают мне стояк тверже любого дерева, но иногда мне хватает и просто твоей игривой улыбки [эти понятия похожи благодаря сленговой метафоре: в английском языке слово wood (которое буквально переводится как «дерево» или «древесина») часто используется как синоним слова «стояк» (эрекция)].

– Заткнись, – рассмеялась я.

Он откупорил бутылку вина.

– А древесину я нахожу на лесных тропах, на местной свалке, после штормов, во фруктовых садах, на проселочных дорогах и на местах сноса зданий.

– Я знаю, на днях ты говорил, что выставляешь некоторые свои работы в местных галереях, но они настолько хороши, что ты мог бы открыть собственную. Ты когда-нибудь думал об этом? – Я достала курицу из духовки.

– Не-а. Это просто хобби. Если бы я попытался превратить это в полноценный бизнес, я бы начал это ненавидеть. Давить на свою творческую сторону, заставляя ее быть для тебя всем, – самый быстрый способ убить вдохновение.

Я старалась не смотреть на Мёрфи Пэддона, как на самого интересного человека из всех, кого я когда-либо встречала, потому что это казалось величайшим предательством моего прошлого, но с каждым днем он нравился мне все больше и больше.

После ужина мы отправились на нашу обычную прогулку вокруг озера, но на этот раз Мёрфи потянулся, чтобы взять меня за руку.

– Не-а. – Я отдернула руку, продолжая смотреть прямо перед нами на уток у кромки воды и черепаху, прохлаждающуюся на плавающем бревне. – Рядом с тобой я себя не контролирую. Уже не день, так что никаких больше удовольствий.

– Элис, ты хоть понимаешь, сколько власти сейчас дала мне этими словами? Знать, что ты не можешь держать себя в руках рядом со мной – это уже слишком. Я ни за что не упущу возможности этим воспользоваться. Так что я заранее извиняюсь за то, что будет дальше.

Я кивнула в сторону группы из четырех молодых девушек, бегущих нам навстречу.

– Давай найдем тебе жену. Ту, которая умеет готовить, чтобы ты не провел всю жизнь истощенным от кесадилий из микроволновки. Какой твой типаж? Высокая и худая? С красивыми формами? Длинные волосы? Короткие? Ты хочешь детей? Жену-домохозяйку или чтобы вы зарабатывали наравне? Сколько детей ты хочешь?

– А ты сколько детей хочешь? – спросил он.

– О, это легко. Я хочу пятерых. Сначала троих мальчиков, а потом двух девочек.

Мёрфи бросил на меня косой взгляд с широченной улыбкой.

– Даже не знаю, за что зацепиться в первую очередь. За то, что сейчас редко встретишь кого-то, кто хочет пятерых детей. Или за твое предпочтение – трое парней и две девочки, причем именно в таком порядке.

– У тебя есть братья или сестры? – спросила я.

– Сестра, на два года младше.

– Ну, а я единственный ребенок. Но мой опыт общения с большими семьями показывает, что с ними весело. Иногда, может, и хаотично, но весело. А старшие братья, присматривающие за младшими сестрами, просто растапливают мое сердце.

Он усмехнулся.

– Могу сказать по собственному опыту. Сначала будет куча издевательств, и только потом просыпается инстинкт защитника.

– Но сейчас-то ты ее защищаешь, верно?

– Мы редко видимся. Она только что получила диплом ветеринарного фельдшера и переехала в Айдахо работать у ветеринара, лечащего домашний скот. Наши родители не в восторге.

– Почему?

– Потому что она переехала туда только ради того, чтобы сбежать отсюда.

– Она не в ладах с твоими родителями?

– В прошлом году отцу сделали шунтирование. Сейчас он в порядке. Но Офелия думает, что у него случится еще один инфаркт и он умрет, и она не хочет находиться рядом, когда это произойдет. Но ее отъезд ведь этого не предотвратит. Можно убежать, но спрятаться на самом деле не выйдет.

Я тяжело сглотнула. Он говорил не обо мне. К тому же я не пряталась. Я просто брала паузу от реальности.

– Мне очень нравится имя Офелия. И готова поспорить, на Западе она встретит какого-нибудь сурового ковбоя.

Мёрфи рассмеялся.

– Думаешь?

– Уверена.

– Так вот что ты ищешь? Сурового ковбоя, с которым ты будешь вечно босой и беременной на его огромном ранчо?

Я скривила губы.

– Доить коров и коз? Собирать яйца? Печь хлеб? Конечно. Меня бы это устроило.

– Синхронное плавание в большом пруду?

Я хихикнула.

– В точку.

– И у тебя будет полно черепах, так что не придется их воровать.

Я усмехнулась, пихнув его локтем.

Все это было просто чудесным сном.