Текст книги "Горничная (ЛП)"
Автор книги: Джуэл Э. Энн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
Глава 6
Этому не обязательно иметь смысл прямо сейчас.
Смысл появится... со временем.
Мёрфи
– Серьезно. Что, если она умирает и решила подыскать себе замену прямо сейчас? – спрашивает Блэр, пока мы делаем разминку на своей половине площадки для пиклбола [это популярный и динамичный ракеточный вид спорта, сочетающий элементы тенниса, бадминтона и настольного тенниса. В него играют на небольшой площадке (размером с бадминтонный корт) специальными твердыми ракетками и легким пластиковым мячом с отверстиями], ожидая, когда к нам присоединятся ее родители. – Мёрфи, ты меня слушаешь?
– Угу, – бормочу я. С концентрацией у меня полная херня. У меня ушли годы на то, чтобы пережить лучшие и худшие две недели в моей жизни.
А теперь Элис здесь, и она меня не помнит. Может, оно и к лучшему, но мое сердце чувствует каждый шрам, который она оставила после себя.
– А что за домашнее платье и фартук? Идеальный высокий хвост? Каблуки? Мёрфи, эта девушка носит каблуки, чтобы заниматься работой по дому. Это странно, как будто она делает это, чтобы впечатлить моего отца. Я знаю, что мои родители бывают немного эксцентричными, но горничная? Ему нужна терапия. Верно? Мёрфи?
– А? – Я выдавливаю убедительную улыбку.
Блэр хмурится.
– Да что с тобой такое? Ты сегодня сам не свой. Все ведут себя странно, кроме меня. Вам что-то в воду подмешали? – Блэр встает передо мной, требуя внимания, в то время как я пялюсь на гостевой домик.
– Я не думаю, что твоя мама больна, – бормочу я, заставляя себя переключить внимание на девушку, на которой собираюсь жениться, вместо девушки, которая пустила мою жизнь под откос и заставила усомниться в ее смысле.
– Готовы к тому, что люди вдвое старше вас утрут вам носы? – спрашивает Хантер, когда они с Верой выходят на корт в одинаковых белых шортах и светло-зеленых поло.
Мы отшучиваемся, но потом ее родители заставляют нас два часа гоняться за пластиковым мячиком по корту, надирая нам задницы по полной программе. После того как женщины уходят в дом, чтобы принять душ перед ужином, Хантер приносит две бутылки пива, и мы садимся у бассейна.
– Мою дочь бесит Элис, – говорит он.
Я делаю глоток пива и пожимаю плечами.
– Она думает, что Вера больна, и... – произносить ее имя больно, но я все равно это делаю, – Элис – ее преемница, проходящая стажировку.
Он издает короткий смешок.
– Это было бы что-то с чем-то. Вера не смертельно больна. Блэр просто не понимает нашего брака. Вы, дети, еще молоды и видите только первую стадию любви. Считай, что это как горячий шоколад с маршмеллоу. Он выглядит потрясающе, когда он свежий и горячий. И он очень сладкий. И ты просто не можешь перестать облизывать и посасывать эти зефирки. Так вот, это первые годы брака. А потом маршмеллоу сжимаются. Они уже не заполняют рот так, как раньше, они уже не такие упругие, да и шоколад не такой горячий, как раньше. Но потом ты понимаешь, что все, что нужно – это тридцать секунд в микроволновке и горсть новых маршмеллоу, и внезапно тебе снова нравится твой горячий шоколад. Понимаешь, о чем я?
Не-а. Я понятия не имею, как он додумался до этой аналогии. Элис – это маршмеллоу? Вера когда-то была маршмеллоу? Она стала меньше и уже не такая упругая? Я чертовски запутался. И мне совершенно не нравятся картинки, которые сейчас лезут мне в голову.
Я щурюсь от солнца.
– Ваша управляющая домом носит униформу? Или эти наряды – ее собственный выбор? – Говорить об Элис непросто, но мы не можем больше оставаться на теме маршмеллоу.
Хантер усмехается, откидывая голову назад и закрывая глаза.
– Это было просто предложение. Вера сказала, что Элис, похоже, была от этого в восторге. Кроме того, на многих работах есть униформа. Я же не прошу ее расхаживать по моему особняку в костюме зайчика или носить футболки, из которых вываливаются ее грудь.
Этот разговор настолько съехал с катушек, что к горлу подкатывает тошнота.
– Что вы о ней знаете?
– Об Элис?
Я киваю.
– Она остроумна, а значит, скорее всего, умна. Но я пока мало что о ней знаю. Я пытался вытянуть из нее кое-что, но она поворачивает разговор в то русло, которое нужно ей. Думаю, она мной крутит. – Он ухмыляется. – Может, даже лучше, чем Вера. И я уважаю это. Мне нравятся женщины, которые знают, что обладают властью. Черт возьми, то, что Вера наняла мне горничную – это поистине королевский ход. И не смей говорить Блэр, что я это сказал, иначе я буду все отрицать. Мной манипулируют. Вере нравится ее беззаботная жизнь, и она не хочет заморачиваться такими вещами, как готовка, глажка или поглаживание моего эго. Не заблуждайся на этот счет: здесь я – жертва.
Он допивает пиво, пока мы смотрим на бассейн и слушаем пение птиц и шум газонокосилок вдалеке; сладкий аромат свежескошенной травы смешивается с легким ветерком.
– Мне нужно кое-что сделать перед душем. Принести тебе еще пива, прежде чем я уйду в дом?
– Мне хватит, спасибо, – говорю я.
После того как Хантер исчезает в доме, я ставлю полупустую бутылку пива на столик рядом со своим стулом и неспешно иду к гостевому домику между идеально подстриженными живыми изгородями. Когда из него выходит какой-то мужчина, я останавливаюсь и делаю шаг в сторону, скрываясь из виду. Элис провожает его до серого пикапа на улице. Она больше не в «униформе». На ней шорты, обтягивающая белая майка и шлепанцы. Высокого хвоста больше нет, волосы растрепаны и развеваются на ветру. У моей Элис были более короткие, светлые волосы.
Парень поворачивает бейсболку козырьком назад и останавливается у своего пикапа, чтобы поцеловать ее, по-хозяйски сминая ее задницу, пока она обвивает его руками. После того как он отъезжает от обочины, Элис поворачивается, замирает, увидев меня, и вежливо машет рукой, словно королева красоты, прежде чем скрыться за углом.
Как она может не помнить?
Глава 7
Высокие ожидания – это дар.
Кто-то в тебя верит.
Мёрфи
Восемь лет назад…
Мой домашний кабинет состоял из стола с компьютером, обращенных к окну с видом на задний двор. Элис Йейтс, моя квартирантка-кошатница, сидела на террасе, потягивая кофе и поглаживая Арнольда Палмера. Казалось, она смотрела вдаль, в пустоту, медленно поднося кружку к губам, чтобы сделать глоток. На то, чтобы выпить свой кофе, у нее ушел почти час. Я разглядывал ее, словно картину в галерее, завороженный и снедаемый любопытством.
Возможно, это была ее форма медитации, но выглядела она грустной и потерянной. Даже когда легкий ветерок бросал ей на лицо светлые пряди каре, она их не смахивала. Периодически она щурилась, словно в замешательстве или пытаясь сосредоточиться на какой-то проблеме.
Я печатал минут десять, а потом сделал перерыв, чтобы проверить, сдвинулась ли она с места. Для той, кто не делала ровным счетом ничего, она отвлекала просто невероятно. Как арендодатель, я старался быть как можно более незаметным, но тут почувствовал необычное желание снова проверить, все ли с ней в порядке.
Никаких дел у меня не было, но я схватил ключи с таким видом, будто куда-то спешил. Она перевела на меня взгляд, когда я спускался по задней лестнице, и помахала рукой, словно королева красоты, с улыбкой, казавшейся в равной степени застенчивой и озорной.
– Доброе утро. Все ли оправдывает твои ожидания? Могу посоветовать какие-нибудь рестораны? Места, куда сходить или где заняться шопингом?
Она на мгновение скривила губы.
– Звучит немного рискованно.
– Да? – Я шагнул на террасу, теребя в руках ключи. Она заставляла меня нервничать одним только взглядом. Впервые девушка так выбила меня из колеи одной лишь улыбкой.
Ее голубые глаза блестели от любопытства. В каждом ее неуловимом движении сквозила уверенность.
– Я вознесла тебя на такой высокий пьедестал. Один неверный совет может все разрушить. Пицца с неправильным соотношением сыра и теста. Тако с магазинным гуакамоле. Сетевой магазин одежды.
Я почесал затылок.
– Могу я, эм... поинтересоваться, чем заслужил место на этом пьедестале?
Она влила в рот последние капли кофе и потерла губы друг о друга.
– Твоя коллекция виниловых пластинок безупречна. Твое инжирное дерево процветает. А баночка местного меда – это просто высший класс.
– Ну...
– Не надо. – Она выставила перед собой раскрытую ладонь, обрывая меня на полуслове. – Не говори ничего вроде того, что это всё выбирала твоя девушка. Или что эти виниловые пластинки – ненужный хлам, доставшийся тебе от деда. Мне очень нравится картинка в моей голове прямо сейчас. Она мне нужна. Так что просто... – она сморщила носик, – не порть мне её.
– Тебе нравится, – я указал на дверь, – моя коллекция старья?
Она медленно кивнула.
– Мой папа унаследовал коллекцию своих родителей вместе с деревянным консольным проигрывателем: с одной стороны была вертушка, а с другой – место для хранения пластинок. Мама его ненавидела, потому что он был огромным и уродливым. А музыка была не похожа ни на что из того, что я когда-либо слышала. Когда я впервые включила «Крошечное, крошечное жёлтое бикини в горошек» [Itsy Bitsy Teenie Weenie Yellow Polka Dot Bikini (с англ. – «Крошечное, крошечное жёлтое бикини в горошек») – это знаменитая американская эстрадная песня 1960 года] Брайана Хайланда, я подсела. Типа, кто сейчас вообще поет такие песни? – она усмехнулась. – Никто.
Я опустился на одно колено.
– Выходи за меня?
Элис хихикнула. Это был идеальный смешок. Невинный и искренний.
Я поднялся, внезапно почувствовав себя идиотом.
– На самом деле, это действительно часть огромной коллекции моего деда, но там нет никакого хлама. Если ты поцарапаешь хоть один альбом, ты лишишься своего залога.
– Жестко.
Я пожал плечами, сунув руку в задний карман джинсов.
– Если серьезно, если тебе что-то понадобится, просто дай мне знать.
Она кивнула в сторону площадки для корнхола во дворе.
– А если мне понадобится кто-то, чтобы сыграть со мной в корнхол [это популярная североамериканская игра на меткость, в которой игроки или команды по очереди бросают небольшие тканевые мешочки с гранулами на приподнятую деревянную платформу, пытаясь попасть в специальное отверстие]?
– Что ж, – я взглянул на часы, – мне нужно отлучиться по делам. Но когда вернусь, я сыграю с тобой. – Я прочистил горло и покачал головой. – Прозвучало как-то двояко. Я сыграю с тобой в корнхол [в пошлом (вульгарно-сленговом) смысле английское слово cornhole – это грубое обозначение ануса (заднего прохода), а также глагол, означающий анальный секс. В таком контексте термин используется в США с начала XX века]. Черт, – я ущипнул себя за переносицу, – кажется, это прозвучало еще хуже.
– Я не жду, что ты будешь это делать. Уверена, у тебя есть дела.
– Ничего срочного. – Это была ложь. Утром следующего дня у меня сдача проекта. И никаких дел у меня не было. Тем не менее я сказал ей, что они есть, потому что не хотел казаться слишком навязчивым. Так что теперь мне придется имитировать свои «дела», а потом играть с ней в корнхол, еще больше выбиваясь из графика.
Отличная работа, Мёрф. Ты идиот.
– Ну, ты знаешь, где меня искать. – Она ткнула большим пальцем в сторону двери. – Внутри, буду слушать пластинки твоего деда и пить вино.
– Вино после кофе? – Я снова посмотрел на часы, скорее для драматического эффекта. – Даже десяти нет.
– А это не моя настоящая жизнь. – Она встала и неспешной походкой направилась к двери. – Так что правила ко мне не относятся.
Элис была загадочной и… опасной. Но я как раз созрел для неприятностей, поэтому я покатался сорок пять минут, заехал за кофе и вернулся.
– Где она, Палмер? – спросил я, закрывая за собой гаражную дверь.
Он мяукнул в ответ.
Я достал мешочки с бобами из сумки и бросил несколько, попав в отверстие лишь однажды.
– Жульничаешь?
Я повернулся на голос Элис.
– Тренируешься, чтобы получить преимущество? – спросила она, спускаясь с террасы во двор и на ходу надевая большие черные солнцезащитные очки. Ее стройные ноги в коротких шортах отвлекали внимание почти так же сильно, как и облегающая белая футболка с надписью «Укуси меня» и изображением рыболовного крючка.
Я попался. Какую бы наживку она ни подсунула, я уже был на крючке.
– Пожалуйста. Тренируйся сколько влезет, – сказал я, собирая мешочки и протягивая ей красные.
– Не, я пас. Давай просто начнем.
Элис закинула один мешочек точно в лузу. За ним – второй, третий. Четвертый остановился прямо у края. Она нахмурилась:
– Может, все-таки стоило сделать пару разминочных бросков.
Я попал в ловушку. Лучше бы остался за своим столом и размышлял, почему она выглядела такой потерянной и одинокой.
– Мне кажется, меня разводят. – Я прищурился, глядя на нее.
Ее красные губы изогнулись, обнажая белые зубы:
– О, я просто жалею тебя, поэтому специально промахнулась.
– Господи, – пробормотал я, делая первый бросок и промахнувшись мимо доски, потому что она сбила меня с толку. Второй мешочек приземлился на доску, в двух футах от цели. Третий заскользил прямо в лузу, а четвертый – улетел с края.
– Попадать в лузу в двадцати пяти процентах случаев – это еще неплохо. – Она на секунду спустила очки на кончик носа, одарив меня взглядом, в котором плясали озорные искорки.
Это что, намек на мою мужскую состоятельность?
– Скажи-ка мне, Мёрфи, – она подобрала свои мешочки, – владелец Арнольда Палмера в курсе, что ты его украл?
– Я ничего подобного не делал. – Я постарался не закатывать глаза, когда она снова закинула мешочек прямо в лузу. – Моя соседка Рози нашла кота и спросила, не хочу ли я его забрать. Я сказал: «Нет». Так что теперь она его кормит, и, кажется, даже водит к ветеринару, но в дом не пускает. Ей под восемьдесят, она вдова, но наотрез отказывается становиться «городской сумасшедшей с котами». Он тусуется у меня, если только не пора есть. А зимой я разрешаю ему ночевать в гараже. Он держит популяцию мышей в узде.
– Значит, по факту, он твой кот. – Она снова промахнулась лишь раз.
– Он абсолютно точно не мой кот. На том дереве есть гнездо малиновки. Дерево мое, но птицы – нет. Палмер – соседский кот. Его все знают и любят, но никто не хочет приглашать к себе домой.
– Хм. Грустно. Может, ему стоит спать со мной, пока я здесь?
– Никаких питомцев в арендованном жилье. – Я бросил на нее строгий взгляд, прежде чем швырнуть свои мешочки.
– О, поняла. Подмиг-подмиг. Никаких питомцев в арендованном жилье.
– Что? Нет. Что за «подмиг-подмиг»? Никаких подмигиваний. Никаких животных в доме. Точка. Никаких исключений.
– Коты чистоплотные и любопытные. Прекрасные компаньоны, – сказала она.
Лишь два моих мешочка попали на доску.
– Ты издеваешься? – Последний бросок, который я сделал, подтолкнул ее четвертый мешочек в лузу, а мой собственный остановился в шаге от нее.
– Нет. Я серьезно. Коты – это…
– Я про свой чертов мешочек, а не про твои ошибочные факты о котах.
– Что именно ошибочно?
Мы пошли собирать мешочки.
– Они не прекрасные компаньоны. Собаки – вот кто прекрасные компаньоны.
– Это твое мнение. А то, что они чистоплотные и любопытные – факт.
Я взял три мешочка и подбросил их в воздух, пытаясь жонглировать.
– Да неужели? Ну, я чистоплотный и любопытный. Это значит, ты хочешь, чтобы я оказался в твоей постели?
Дерьмо.
В голове это звучало иначе. Прощай, мой идеальный рейтинг хозяина. Кто захочет у меня остановиться после того, как Элис поставит одну звезду и напишет в отзыве, как я спрашивал, хочет ли она видеть меня в своей постели?
– Прости, Мёрфи. Повторюсь, я не могу рисковать и позволить тебе упасть с этого высокого пьедестала.
Она прошлась газонокосилкой по моему мужскому самолюбию самыми утонченными способами, и сделала это с улыбкой. Конечно, мне чертовски хотелось узнать, действительно ли она намекает на то, что я могу быть плох в постели. Но я не мог ее об этом спросить. В конце концов, клиент всегда прав.
– Ты победила, – сказал я.
Она разгромила меня меньше, чем за пять минут.
Элис уперла руку в бок и медленно кивнула, осматривая доски, словно место преступления.
– Извини за это. В следующий раз я позволю тебе выиграть.
Я поднял брови.
– Ты серьезно? Позволишь мне выиграть? Это просто бальзам на душу. – Я рассмеялся.
Снова скривив губы, она повторила свой медленный кивок.
– Еще раз извини.
– Элис Йейтс. – Я протянул ей руку. – Было приятно познакомиться. Но ты настолько не моего уровня, что я совершенно точно свалюсь с этого пьедестала. Еще раз: если что-то понадобится – дай знать. В остальном – наслаждайся отдыхом и, если будет время, пожалуйста, оставь отзыв. О жилье, а не о моих навыках игры в корнхол.
Она сдвинула солнцезащитные очки на макушку и окинула меня взглядом с головы до ног, глупо ухмыляясь, пока пожимала мою руку.
– А я и не приняла тебя за того, кто сдается. Признаю, это лишь мои суждения, основанные на твоей красивой улыбке, густых темных волосах и росте. Я и не думала, что можно быть выше метра восьмидесяти и при этом сдаваться.
– И удары продолжают сыпаться. – Я прижал руку к груди и отшатнулся назад.
– Позволь мне приготовить тебе ужин в качестве компенсации за поражение.
– Не стоит. Но спасибо.
– Есть девушка?
Я покачал головой.
– Жена?
– Нет. Я просто не могу рисковать тем, что что-то пойдет не так и ты оставишь мне плохой отзыв.
Ее ухмылка стала шире.
– Я отлично готовлю.
Я усмехнулся, направляясь к лестнице.
– Элис, я ни секунды не сомневаюсь, что ты великолепна буквально во всем. Приятного отдыха.
Глава 8
Жизнь – это путешествие.
Но не забывай, что это всё еще круг.
Элис
В воскресенье утром я вожусь в саду, стоя на коленях и собирая овощи для сегодняшних блюд. Услышав смех, я оглядываюсь через плечо.
Блэр и Мёрфи вернулись с пробежки и теперь разминаются у задней двери. Он что-то говорит, и она запрокидывает голову, заливаясь смехом. Затем она вытаскивает резинку из волос, позволяя своим густым, влажным от пота прядям рассыпаться по идеально загорелой спине. Она – та самая блондинка, которой я когда-то мечтала стать, пока не устала бороться с отросшими корнями.
Мёрфи открывает дверь, и Блэр поднимает ногу. Он приседает перед ней, чтобы помочь снять кроссовки. Она с любовью запускает пальцы в его волосы, а ее огромный бриллиант ловит лучи солнца, словно сам Господь подмигивает ей за то, что она нашла идеального мужчину.
У меня нет веской причины ее ненавидеть, но лето обещает быть долгим, и я боюсь, что возненавижу ее в любом случае.
Закончив в саду, я оставляю корзину с овощами и бегу к себе, чтобы умыться и надеть светло-голубое платье с белым воротничком и пуговицами.
Через несколько минут я уже на их кухне в туфлях на ремешках и белом фартуке, мою овощи, пока в духовке запекается завтрак.
– Доброе утро, Элис, – говорит мистер Моррисон, его голос звучит низко и хрипло. По-мужски, под стать его резкому пряному одеколону.
– Доброе утро, – отвечаю я, очищая овощи из сада. – В духовке завтрак-запеканка. Налить вам кофе?
– В запеканке есть красное мясо? – спрашивает он, доставая из холодильника стеклянную бутылку воды.
– Колбаски из индейки, как просила миссис Моррисон.
– Мне как обычно, Элис. Спасибо. – Он неспешно выходит из кухни.
Я вздыхаю, выключаю воду и вытираю руки, прежде чем достать из холодильника стейк, завернутый в пергаментную бумагу. Как только я приправляю его и отправляю жариться на раскаленную чугунную сковороду, я подаю мистеру Моррисону кофе.
– Мёрфи! – игриво визжит Блэр с другого конца дома.
Мистер Моррисон закатывает глаза и подносит чашку к губам, пока я кладу вилку и нож для стейка на салфетку рядом с его блюдцем.
– Как ты отнесешься к тому, чтобы остаться в главном доме на это лето? Мы могли бы выставить этих двоих в гостевой домик.
– О-о… уже повышение?
Он качает головой.
– Я шучу. Ну, отчасти.
Я одариваю его вежливой улыбкой и возвращаюсь на кухню, чтобы перевернуть стейк. Когда он готов, я подрезаю цветы, срезанные с клумбы на южной стороне дома, и расставляю их в вазу для обеденного стола – что угодно, лишь бы не думать о том, как Мёрфи игриво делает бог весть что со своей будущей женой.
– О, вау. Ты работаешь по воскресеньям? – спрашивает Блэр, затягивая пояс своего белого халата; на голове у нее тюрбаном накручено полотенце.
– Доброе утро. Да, я работаю по воскресеньям. Налить вам кофе?
– Я сама сделаю. Ты не знаешь, как я люблю. – Она тянется за кружкой.
– С капелькой соевого молока и щепоткой корицы, – улыбаюсь я, вытирая руки полотенцем.
Идеально очерченные брови Блэр приподнимаются на долю дюйма.
– Моя мама просветила тебя?
– Да, мисс Моррисон.
– Пожалуйста, – она закатывает глаза и качает головой, – не называй меня мисс Моррисон. Меня зовут Блэр. Скоро я стану Пэддон. И я сама справлюсь со своим кофе.
Она наливает кофе в чашку и достает из холодильника соевое молоко, поэтому я перекладываю стейк Хантера в нижнюю духовку и проверяю запеканку в верхней.
– Значит, ты готовишь, возишься в саду и составляешь цветочные композиции? – Блэр берет баночку с корицей со скрытой полки для специй. – Что еще ты делаешь для моего бестолкового отца?
– После завтрака я пришью пуговицу на его рубашке. А пока все будут есть, я заправлю кровати и полью комнатные растения. Потом я…
– Достаточно. – Блэр смеется, качая головой и закрывая баночку с корицей. – Неважно. Не хочу знать. Всё это слишком странно. – Она делает глоток кофе. – Моя мама раньше сама пришивала пуговицы на отцовские рубашки. – Она внимательно смотрит на меня. – Но она не делала этого в платье и на каблуках. Я думала, что больна мама, но, очевидно, нездоров только мой отец.
Она уходит в столовую, прежде чем я успеваю что-либо ответить.
Я заканчиваю с цветами и поворачиваюсь, чтобы отнести вазу в столовую, как раз в тот момент, когда на кухню входит Мёрфи со спутанными влажными волосами, в темно-синих шортах и белом поло.
Несмотря на то, что у меня перехватило дыхание, я быстро натягиваю улыбку.
– Доброе утро, мистер Пэддон.
Он замирает, открывая дверцу шкафчика со стаканами.
– Откуда ты знаешь мою фамилию?
Я замечаю надежду в его глазах.
– Мисс Моррисон сказала, что скоро станет Пэддон.
Он сжимает губы на несколько секунд и кивает, доставая стакан.
– Кофе налить?
– Э-э, да, конечно. Спасибо. Мне нравится…
– Черный, – говорю я, делаю два шага и замираю, с трудом сглотнув.
– Откуда ты это знаешь?
– Миссис Моррисон сказала.
Она этого не говорила.
– Странно, что она это знает, – говорит он.
– Ничего странного. Она наблюдательная и находчивая.
Я прохожу в столовую.
После того как все заканчивают завтракать, кухня убрана, кровати заправлены, а оторванная пуговица пришита, я выхожу наружу, чтобы проверить запас полотенец у бассейна и поднять солнцезащитные зонты.
Когда я заворачиваю за угол, Мёрфи отрывается от книги. Он сидит в шезлонге в полном одиночестве.
– Вас бросили?
Он отлаживает раскрытую книгу обложкой вверх на груди и сдвигает авиаторы на самый кончик носа.
– Блэр и Вера уехали по магазинам. А Хантер отправился кататься на одной из своих машин.
Я открываю ящик с полотенцами.
– И вас не позвали с собой?
– Он приглашал, но я отказался: он курит сигары во время поездок, и даже в кабриолете я в итоге наглатываюсь дыма.
Я кручу ручку, раскрывая зонт над одним из столиков.
– Принести вам что-нибудь? Напиток? Музыку? Солнцезащитный крем?
– У Хантера в кабинете есть проигрыватель с впечатляющей коллекцией винила, – говорит он.
Я несколько раз моргаю, прежде чем кивнуть.
– Я в курсе. Но не думаю, что он захочет, чтобы я тащила его сюда, к бассейну, ради вас.
Мёрфи сдувается, потому что я не клюнула на приманку.
Я сцепляю пальцы за спиной.
– Что-нибудь еще?
– Ты играешь в пиклбол?
Я бросаю взгляд на корт.
– Играла. Но я не так уж хороша.
– Нет? – он склоняет голову набок. – Ты кажешься человеком, который хорош во многих вещах.
– Почему вы так решили? – я щурюсь от солнца, приложив ладонь ко лбу, словно козырек.
– Ты готовишь, убираешь, шьешь, возишься в саду, составляешь цветочные композиции. И готовишь идеальные стейки. Нужно ли продолжать? Есть что-то, чего ты не умеешь?
– Многое.
Он пристально смотрит на меня, словно ждет, что я изменю ответ. Не дождавшись, он поправляет очки, подталкивая их на переносицу.
– Ты сама из Миннесоты?
– Из Висконсина.
– Что привело тебя в Миннеаполис?
Моя маска и так едва держится. Это он привел меня в Миннеаполис.
– Городские удобства.
Он переводит взгляд на воду и одинокий оранжевый надувной матрас, плавающий посередине бассейна.
– Ты замужем?
– Почему спрашиваете? Вам нужен совет перед тем, как дать клятву?
Уголок его рта дергается.
– У тебя есть какой-то совет для меня перед тем, как я свяжу себя узами брака?
– Моя мама сказала бы: не думайте, что сможете ее изменить. Блэр изменится, потому что люди меняются. Но она станет той, кем ей нужно стать, а не той, кем хотите видеть ее вы.
– Значит, мне не стоит ожидать, что она станет домохозяйкой, если сейчас это не про нее?
Я улыбаюсь и собираю несколько опавших лепестков, прежде чем их сдует в бассейн.
– Именно так, – отвечаю я с легким смешком и ухожу.
– Ты не ответила на мой вопрос, – кричит он вслед.
Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.
– Ты замужем?
Я продолжаю идти.
