Текст книги "Горничная (ЛП)"

Автор книги: Джуэл Э. Энн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

Если ты не можешь быть счастлив тем, что имеешь, будь счастлив за тех, у кого есть то, что хочешь ты.

Мёрфи

– Не верится, что мы пропустили спектакль, – говорит Блэр.

Вера бросает взгляд назад, пока Хантер загоняет свой Роллс-Ройс на подземную парковку.

– Простите. Я думала, что купила билеты на сегодняшний вечер.

– Ничего страшного, – отвечает он. – Пойдем в следующем месяце, как раз в нужную дату.

– У меня мозги плывут из-за менопаузы. Должно быть, поэтому я напутала с числом, – с тяжелым вздохом говорит Вера.

– Можно поплавать, – Блэр сжимает мою ногу. – Или посидеть в джакузи.

– Идите вы, а я устала. От стресса из-за этого пропущенного спектакля хочется только доползти до кровати, – зевает Вера.

Мы поднимаемся наверх, чтобы переодеться в купальники, и, как только выходим на веранду с видом на бассейн, Блэр хватает меня за запястье и кивает на воду.

– Элис? – Блэр щурится.

Пара в бассейне резко оборачивается в нашу сторону. Элис выжимает волосы, а парень, стоящий позади нее, приглаживает свои назад.

– О. Привет. Я могла поклясться, что Вера сказала, будто весь вечер никого не будет. Простите, если всё испортила. Мы выйдем.

– Нет, ну что ты. Всё нормально. Мы должны были пойти на спектакль, но мама перепутала даты. Прости, что обломали вам веселье, – Блэр шаркает в шлепанцах к одному из шезлонгов и перекидывает наши полотенца через спинку.

– Без проблем, – отвечает Элис.

Парень за ее спиной откашливается.

– Э-э…

Элис оглядывается на него, и он делает круглые глаза. Она морщит нос.

– Бассейн большой. Не нужно уходить из-за нас, – говорю я.

Элис и Блэр смотрят на меня так, будто я сошел с ума. А потом переглядываются.

– Я Мёрфи, а это моя невеста Блэр, – представляюсь я парню, спускаясь в бассейн по угловым ступеням.

Он натянуто улыбается и кивает, хватая Элис за руки и притягивая ее перед собой.

– Каллен. Приятно познакомиться.

– Милый? – Блэр собирает волосы в пучок, поглядывая на меня так, словно я влип в неприятности.

– Да? – включаю я дурачка.

Блэр фыркает и заходит в воду.

– Бр-р-р. – Она быстро опускается в бассейн по самую шею, пока мы стоим на противоположной стороне мелкого конца, напротив Элис и Каллена.

– Не хотелось бы, чтобы потом возникло какое-то неловкое чувство, – говорит Каллен, – поэтому вы должны знать: у меня не было купальных плавок, так что я в нижнем белье. Элис уверяла меня, что никто не вернется домой, пока мы не выйдем из воды. – Он обхватывает ее за талию и прижимает спиной к своей груди, используя как живой щит.

– Э-э… в домике у бассейна есть запасные купальники, – говорит Блэр.

Элис пожимает плечами.

– Простите. Я не знала, что они предназначены для моих гостей.

– Да и сейчас уже поздновато, – добавляет Каллен.

– Спасибо за предупреждение, – говорю я. – В любом случае, это лучше, чем быть голым. – Я усмехаюсь. – Мы отвернемся, чтобы дать вам немного приватности, если вы выйдете раньше нас.

– Спасибо, – отвечает он, целуя Элис в затылок.

Терпеть не могу это чувство тревоги. Она больше не моя – хотя никогда ею и не была.

– Не знала, что у тебя есть парень, Элис, – произносит Блэр. – Но я вообще мало что знаю о прислуге в этом доме.

Я щипаю Блэр за бок, и она оборачивается, глядя на меня так, будто не понимает, зачем я это сделал.

– Каллен тренирует команду по лакроссу в университете. Я не делюсь подробностями личной жизни с посторонними, так что не ожидала, что вы будете в курсе.

Ну, черт возьми. Элис сегодня тоже не настроена на любезности.

– Она имеет в виду, что наши отношения ни к чему не обязывают, так что технически я не ее парень, – пытается сгладить углы Каллен.

Я понимаю, почему Блэр испытывает неприязнь к Элис, но не уверен, почему Элис отвечает ей тем же.

– Ты играл в лакросс в колледже? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему.

– Играл. А ты?

Я качаю головой.

– В старшей школе играл в футбол.

– Знаешь, чего бы мне хотелось? – говорит Блэр. – Бокал вина. Ты не принесешь, милый?

– Я схожу, – говорит Элис.

– Что? Нет. – Я направляюсь к лестнице, но она уже наполовину выбралась из бассейна. – Ты не на работе.

– Красного или игристого? – спрашивает Элис, оборачивая одно полотенце вокруг головы, а другое вокруг тела.

– Игристого, – отвечает Блэр.

– Кому-нибудь еще что-нибудь нужно? – Элис улыбается мне и Каллену.

Он складывает руки на паху и качает головой, пока я быстро вытираюсь.

– Милый? Куда ты собрался? – Блэр опирается руками о край бассейна, смотря на меня.

– За вином для тебя, – ворчу я, следуя за Элис, которая игнорирует меня, даже когда я всего в паре шагов позади. – Забей на вино, – говорю я, когда мы заходим на кухню. – Мы сейчас вернемся и оставим вас одних. Ты права. Нас вообще не должно было быть дома.

Элис достает бутылку игристого из стойки и открывает ящик, чтобы взять электрический штопор.

– Мы и так достаточно просидели в бассейне, так что если кто и уйдет, то это мы.

Я забираю у нее бутылку и штопор, ставя их на столешницу позади себя, отчего она хмурится.

– У тебя нерабочее время.

– И что?

– А то, что возвращайся к своему парню.

– Со мной всё в порядке, – она тянется к бутылке. – Идите к своей невесте.

Я хватаю ее за запястье, чтобы остановить. Она смотрит на мою руку, сжимающую ее, и я чувствую ее пульс под большим пальцем.

– Кем она была? – шепчет Элис. – Девушка, которую я вам напоминаю?

Я медленно провожу большим пальцем по ее коже, по ее шраму.

– Она была лучшими двумя неделями в моей жизни. – Сердце предательски уходит в пятки.

– Я бы не стала говорить об этом своей невесте, – она поднимает на меня взгляд.

Я отпускаю ее запястье.

Элис делает дрожащий вдох и отступает на шаг, сжимая руки в кулаки.

– Мне жаль, что вы по ней скучаете. Прошлое умеет разрушать будущее, но только если вы сами ему это позволите.

Мое прошлое смотрит мне прямо в глаза, бросая вызов – признать его, признать ее.

Я бросаю взгляд через ее плечо. Так вот как оно будет? Тяжело вздохнув, я прохожу мимо Элис и возвращаюсь к бассейну.

– Извини, Блэр. Вина больше нет.

– Что? – она морщит нос, как раз, когда я ныряю в глубокую часть бассейна. – Мёрфи!

Когда я выныриваю, она сердито смотрит на меня.

– Я не хотела мочить волосы.

Каллен наблюдает за нами из угла, все еще прикрывая пах руками.

– Вот ваше вино, – говорит Элис, ставя бокал и оставшуюся бутылку на столик рядом с полотенцем Блэр.

– Спасибо. Полагаю, вино все-таки нашлось. – Блэр сужает глаза, глядя на меня, прежде чем выбраться из бассейна. – Элис, не хочешь выпить со мной? Пожалуйста, составь мне компанию. Не хочу пить в одиночестве.

– Простите, я не пью. Возможно, я могу принести бокал для Мёрфи.

Блэр дует губки.

– Мёрфи не пьет вино. У него был друг, который пил вино на завтрак, а потом, типа того, сошел с ума, так что это отбило у него всякую охоту.

Господи…

Я никогда не говорил, что мой друг был «мужчиной», и не думаю, что использовал слова «сошел с ума». Но это не имеет значения. Элис явно не лгала насчет своих актерских навыков. Она держится невозмутимо, даже бровью не ведет, не подает и вида, что узнала меня, и не смотрит в мою сторону.

– Может, принести ему пива? – обращается она к Блэр, будто меня здесь вообще нет.

– Милый, будешь пиво?

– Я пас, но спасибо.

– Каллен? – Блэр смотрит на него.

– Нет, благодарю.

– Ладно. – Она плюхается на шезлонг и поднимает бокал вина в тосте. – За меня. Единственную, кто знает, как повеселиться в пятницу вечером.

– Так как вы познакомились? – спрашиваю я, когда Элис снова заходит в бассейн, а все остальные игнорируют Блэр.

Каллен тут же хватает Элис, снова используя ее как щит, и целует в шею.

– Она случайно оказалась на футбольном матче моего сына.

– Как такое может быть? – спрашивает Блэр.

Элис проводит зубами по нижней губе и опускает подбородок, качая головой.

– Просто глупость. Это неважно.

– Она перепутала поле. Ее племянник играл на поле через дорогу, – говорит Каллен.

Элис говорила, что она единственный ребенок в семье. Либо она солгала, либо племянник появился у нее со стороны родственников мужа. Она была замужем? Мне нужна правда. Я уже сдался, перестал искать ответы и ушел. Но теперь она здесь, и эта неизвестность сводит меня, блядь, с ума.

– В следующие выходные я снова увидел ее на футбольном поле, – продолжает Каллен. – Она стояла в очереди в буфет. Кажется, я сказал что-то банальное, вроде: «Разве это не счастливое совпадение?». И это привело к тому, что она согласилась поужинать со мной.

Элис не смотрит ни на меня, ни на кого-либо еще. Ее дискомфорт почти осязаем.

– Что твой племянник думает о том, что ты встречаешься с университетским тренером по лакроссу? – спрашиваю я.

Элис бросает на меня быстрый взгляд и пожимает одним плечом.

– Я с ним не знаком. У нас в отношениях еще не наступил этап знакомства с семьей, – говорит Каллен.

– У тебя есть брат или сестра, Элис? – я склоняю голову набок.

– К чему эти личные вопросы? – спрашивает Блэр с легким смешком.

– Разве ты не говорила, что у тебя есть старший брат? – спрашивает Каллен Элис. – И очень опекающий?

Мой разум завязан в такие узлы, что я уже не понимаю, где верх, а где низ.

Элис разворачивается в его руках и целует его – и это не быстрый чмок. Она целует его так, как когда-то целовала меня. Эта демонстративная нежность вызывает у меня тошноту. Затем она что-то шепчет ему на ухо.

– Кажется, мы уходим, – говорит Каллен, как будто это была запоздалая мысль, не предназначенная для чужих ушей.

Она обхватывает его талию ногами, и он выносит ее из бассейна прямо по направлению к гостевому домику, даже не захватив полотенец, не попрощавшись и не взглянув в мою сторону.

– Ну, ни хрена себе. – Блэр свистит. – Элис сегодня явно ждет секс. – Она игриво играет бровями, глядя на меня, прежде чем пригубить вино. – Раз уж они ушли, думаю, мы можем избавиться от купальников. – Она встает, ставит бокал на стол и развязывает верх бикини, совершенно не смущаясь того, что ее могут увидеть соседи.

Точка в отношениях всегда казалась клише. Но сейчас я бы отдал всё, чтобы получить эту точку до того, как вопросы без ответов окончательно перевернут мое будущее.

Глава 24

Попроси его подождать. Прости его, когда он не дождется.

.

Элис

Восемь лет назад…

Сердце отчаянно колотилось в горле, перебинтованная рука была прижата к груди, а другой я занесла кулак, чтобы постучать в дверь Мёрфи, и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

После двух осторожных стуков и десяти секунд ожидания он медленно приоткрыл дверь. Всё, что он смог мне предложить – это душераздирающий взгляд, полный печали; он стоял без рубашки, ссутулив плечи.

– У меня нет мужа, – прошептала я. – И нет детей. Нет собаки. – Сердце ныло под перебинтованной рукой, прижатой к груди. – Я не смертельно больна. Но я… – я закрыла глаза, переводя дух. – Я, блядь, по-настоящему потерялась. И я еще не готова, чтобы меня нашли. Прости, что не могу дать тебе больше.

Я шагнула внутрь, оказавшись с ним лицом к лицу. Когда я подняла подбородок, чтобы заглянуть ему в глаза, он запустил пальцы в мои волосы.

– И я не могу остаться. Но я хочу вернуться.

На уголке его губ заиграла слабая, неохотная улыбка.

– Ты подождешь меня?

Он наклонил голову, едва касаясь своими губами моих.

– Я подожду, – прошептал он.

Глава 25

Сравнение убивает уверенность.

Не всё вращается вокруг тебя.

Мёрфи

– Завтра я лечу в Нью-Йорк, чтобы встретиться с подрядчиком, который занимается ремонтом моей студии. Папа одалживает мне свой частный самолет. Полетели со мной. Мы сможем посмотреть фейерверк в честь Четвертого июля от Macy’s. Еще присмотрим квартиру. Может, сходим на шоу. Поужинаем. Что думаешь? – Блэр массирует мои плечи, пока я сижу за столом и работаю над проектом.

– Думаю, я выбиваюсь из графика, и тебе стоит взять с собой маму, чтобы я мог спокойно поработать.

Она перестает массировать меня и падает на кровать.

– Ты только и делаешь, что работаешь. Сейчас праздничные выходные.

Я смеюсь.

– Я стараюсь работать. Но это трудно, когда все вокруг отдыхают. У нас будет еще куча праздников, которые мы проведем вместе.

– Я планирую свадьбу. Нашу свадьбу. Так что не делай вид, будто я бездельничаю.

Я вздыхаю, откидываясь на спинку кресла и сцепляя руки за головой.

– Да. И у тебя есть на это время, потому что на данный момент это твоя единственная работа.

– Как думаешь, зачем я лечу в Нью-Йорк? Алло? Это ради моей студии, где я буду создавать и продавать свои работы, что и есть моя работа.

– Бинго. Ты сама подтверждаешь мои слова. Завтра тебе нужно лететь в Нью-Йорк по делам, а мне нужно приковать свою задницу к этому стулу, чтобы сделать свои.

Блэр дует губки. Это очаровательное зрелище, но я не могу поддаться.

– Возьми маму. Она будет в восторге от возможности провести несколько дней в Нью-Йорке с тобой. Посмотрите фейерверки. Походите по квартирам. Я буду жить абсолютно где угодно, что ты выберешь, лишь бы мы могли себе это позволить.

Она вздыхает, глядя в окно.

– Ладно. Но ты должен приглядеть за моим отцом.

– Уверен, с ним всё будет в порядке, но да, я буду за ним присматривать.

– Я имею в виду… – Блэр снова переводит взгляд на меня. – Убедись, что он не натворит глупостей с… – она широко открывает глаза, ожидая, что я закончу фразу.

Он подтянутый мужчина за пятьдесят с безумным количеством денег. Список глупостей, которые он может натворить, бесконечен.

– С Элис. Не дай ему слишком сблизиться с горничной.

– Буду держать его на коротком поводке. Довольна?

– Нет. – Она встает с кровати и садится мне на колени. Ее дорогой парфюм, который купила ей Вера, отдает нотками розы и шафрана. – Я была бы довольна, если бы ты полетел со мной. Моя первая любовь был из Нью-Йорка.

Я киваю.

– Чанс, – говорю я, потому что она уже рассказывала мне о своей первой любви, о первой расторгнутой помолвке, о второй любви и второй сорванной помолвке.

– Я хочу создавать новые воспоминания в Нью-Йорке с тобой. Сейчас у меня там только воспоминания о нем.

– Хорошо, что в этот раз ты все-таки дойдешь до алтаря. Тогда мы переедем в Нью-Йорк и создадим совершенно новые воспоминания, – улыбаюсь я с уверенностью.

Иногда мне кажется, что она ищет мои слабые места, пытаясь спровоцировать рассказами о своих бывших любовниках.

– Почему ты никогда не говоришь о женщинах, которых любил до меня?

Я приподнимаю одну бровь.

– Потому что я дорожу своей жизнью.

– Перестань, – она смеется и легонько толкает меня в плечо. – Я серьезно. Дай мне хоть что-нибудь. Немного ревности полезно для отношений. Когда ты говоришь, что я первая девушка, похитившая твое сердце, я тебе не верю. Должна же была быть та, кто забрала хотя бы кусочек до меня. Школьная влюбленность? Сексуальная преподавательница в колледже в очках в черной оправе и с пышной грудью?

Я усмехаюсь, не уверенный, помешана ли на этой теме именно Блэр или же все женщины одержимы прошлыми любовниками. С другой стороны, возможно, мои чувства к Элис граничат с одержимостью.

– Давай, Мёрфи. Заставь меня ревновать. Заставь меня захотеть вернуться сюда как можно скорее, потому что я не могу перестать думать о тебе и твоей первой любви.

– Или ты можешь захотеть вернуться ко мне, потому что считаешь нас последней любовью друг для друга, и это единственное, что имеет значение. – Я чувствую гордость за свои слова. Звучит романтично, правда?

Блэр сникает, доказывая, что мое предположение было неверным, поэтому я даю ей то, что она хочет.

– Помнишь съемный домик, который мне принадлежал?

Она кивает.

– У меня была гостья. Девушка. У нас возникла необычная связь. Меня интриговало в ней так много вещей, но она была… – я пожимаю плечами, – …неуловимой. Это было похоже на смесь любви и неудачного стечения обстоятельств. В конечном счете, это не казалось чем-то реальным.

– Гостья? Как долго она гостила?

– Две недели.

Блэр морщится.

– Ты влюбился в кого-то за две недели?

– Ну, тогда я бы сказал «да».

– А сейчас?

– А сейчас я люблю тебя. Точка.

– Мёрфи, должно же быть что-то еще. Она любила тебя в ответ? Как всё закончилось? Почему это закончилось?

– Я не знаю, любила ли она меня. А закончилось всё… – я закусываю губу, пытаясь найти ответ, которого сам до сих пор не знаю, – …трагично. Но я не знаю почему.

– Трагично? Она умерла?

– Нет. Она ушла и больше не вернулась. Я ждал, но она так и не появилась.

Блэр щурится.

– Ты ей звонил или писал?

– Нет. Она сказала, что не может дать мне свой номер, пока не вернется. Конечно, я не понимал почему, но она попросила меня довериться ей. И я доверился. Единственной связью было приложение для аренды. Но она так и не ответила.

– Значит, она могла умереть, верно? Или она была замужем. Мёрфи, она была замужем! – ахает Блэр. – Вот оно что. Вот почему она не дала тебе номер. Может, она планировала уйти от мужа к тебе, но потом передумала. О боже, милый, это так печально. Особенно учитывая, что ты любил ее и ждал.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Я сейчас с тобой, поэтому думаю, тебе стоит назвать это судьбой, а не жалеть меня.

– Я действительно считаю, что это судьба, – она клюет меня в губы. – Но всё равно странно думать, что ты влюбился за две недели. У тебя ушло больше шести месяцев, чтобы признаться мне в любви. – Она дразняще касается затылка. – Но, может, ты любил меня задолго до того, как сказал об этом. Ты влюбился в меня за две недели?

Я улыбаюсь, переплетая пальцы за ее спиной.

– В смысле, – она делает паузу с нервным смешком, – не отвечай так быстро.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она отстраняется.

– Мёрфи, я серьезно. Когда ты понял, что любишь меня?

– Не знаю. Это как-то само собой произошло. Не было какого-то конкретного момента, когда я понял.

– Но ты только что сказал, что влюбился в ту девушку за две недели.

– Блэр, – вздыхаю я, – зачем мы это делаем?

– Что делаем? Разговариваем? Открываемся друг другу?

– Открываем ящик Пандоры.

Она хмурится.

– Почему это ящик Пандоры? Она ушла, умерла или что там еще. Что плохого в том, чтобы знать о твоем прошлом?

– Потому что ты хочешь не просто узнать. Ты хочешь сравнить всё с нами. Если бы я сравнивал всё из твоего прошлого с нами, я бы, наверное, на тебе не женился.

Она морщится.

– Что это должно значить? Сейчас ты звучишь как мой отец. Думаешь, я разорву помолвку?

Я прячу лицо в ладонях и ворчу. Она отнимает их, заставляя посмотреть на нее.

– Прости, – шепчет она. – Мне не следовало спрашивать. Но теперь я не могу «развидеть» тот факт, что ты любил другую девушку сильнее, чем меня. И если бы она тебя не бросила, мы бы, наверное, не были вместе.

– Это уже натягивание совы на глобус, Блэр. Зачем? Какова цель? «Сильнее, чем люблю тебя»? С чего вдруг такая неуверенность?

Она слезает с моих колен.

– Ого. И это всё, что ты можешь ответить?

Мне хочется что-нибудь задушить. Вместо этого я натягиваю на лицо понимающую улыбку, хотя совершенно не понимаю, как мы вообще к этому пришли.

– А что я должен был ответить?

– Что-нибудь утешительное. Например, что ты был молод и глуп, а то, что ты принял за любовь, было не более чем скучающей влюбленностью в незнакомку. И что, когда ты встретил меня, ты понял, что никогда раньше по-настоящему не любил. – Она скрещивает руки на груди.

– Блэр, я никогда не спрашивал тебя о твоих несостоявшихся помолвках. Я влюбился в ту женщину, которой ты являешься со мной, а не в них. Но сейчас я скучаю по той уверенной в себе художнице, которую встретил на арт-выставке в Сан-Франциско. По той заразительной улыбке. По игриво хлопающим ресницам и твоему скромному таланту, смешанному с идеальной долей уверенности. Я скучаю по тому, как ты хихикала над всем подряд и смеялась над людьми, которые воспринимали жизнь слишком серьезно. Это та женщина, которой я предложил выйти за меня замуж. Поэтому я не знаю, стресс ли это от планирования свадьбы, или твоя студия, или что-то еще, но, может, тебе стоит отвлечься на несколько дней, чтобы привести мысли в порядок?

– Ну, конечно, Мёрфи. Встреча с подрядчиком и поиск квартиры без жениха – кажется, отличный способ привести мысли в порядок. – Она закатывает глаза и, надувшись, выходит из спальни.

Глава 26

Искушение неизбежно, но его можно контролировать.

Элис

Медсестра Элис спешит на помощь.

Вера и Блэр улетают частным рейсом в Нью-Йорк на праздники, а я остаюсь здесь присматривать за мистером Моррисоном. Он простудился, и Вера говорит, что хуже него, когда он болен, никого нет.

Я почти уверена, что пункт «в болезни и в здравии» был в их брачных клятвах, а не в моем трудовом договоре.

– Ты эту курицу сама в курятнике поймала? Загнала? Свернула ей шею? Ощипала?

Я усмехаюсь, продолжая отделять мясо от куриных костей, пока Мёрфи наполняет свою кружку кофе.

– Или это просто то, что ты втираешь Хантеру? Как про то, что якобы сама делаешь его любимое мыло?

– С чего вы взяли, что я не делаю это мыло?

Мёрфи подтягивает барный стул к острову и устраивается поудобнее, наблюдая за моей работой.

– Во-первых, здравый смысл подсказывает мне, что это не так. А во-вторых, я видел, как ты достаешь его из пакета из магазина, где заодно покупаешь лавандовый спрей для белья, который, по его мнению, ты тоже делаешь сама.

Я поднимаю голову, и мы смотрим друг на друга в упор.

– Твой секрет в надежных руках, – подмигивает он.

Не удостоив его ответом, я возвращаюсь к курице и продолжаю бросать мясо в кастрюлю.

– Твой племянник хорошо играет в футбол? – спрашивает он.

Я не могу скрыть улыбку.

– Да. – Я выбрасываю кости в мусорное ведро и мою руки. – А вы хорошо играли?

– Был неплох. У тебя есть еще братья или сестры, или только брат?

– Только брат. А как вы познакомились с Блэр?

– На художественной выставке в Сан-Франциско. Как зовут твоего брата?

– Почему спрашиваете? Составляете для меня генеалогическое древо?

– Могу, если хочешь.

Я качаю головой.

– Как его зовут? – Мёрфи сегодня сама настойчивость.

– Арнольд, – отвечаю я.

– Как Арнольд Палмер?

– Как Арнольд Йейтс.

– Элис и Арнольд Йейтс. Интересно. Знаешь, у меня когда-то был кот по имени Арнольд Палмер. Мы звали его Палмер.

– Удивительно. Вы не похожи на «кошатника».

– С чего бы это? Что, по-твоему, определяет «кошатника»?

– Эмпатия. Чувствительность. Нонконформизм [это осознанное стремление человека придерживаться взглядов, ценностей и моделей поведения, которые противоречат господствующим в обществе или группе стандартам. Это открытый отказ следовать правилу «быть как все» ради сохранения собственной индивидуальности и независимости мышления].

Он смеется.

– Не думаешь, что я чувствительный и эмпатичный?

– А вы такой? – Я на миг поднимаю взгляд, нарезая морковь.

– Блэр сказала бы «нет», но она в последнее время сама не своя. Какой-то «синдром предсвадебного помешательства» или что-то в этом роде.

– Наверное, важнее всего проявлять чувствительность и эмпатию именно тогда, когда ваша невеста на взводе из-за свадьбы.

– Спасибо за совет. Приму к сведению, но с долей скепсиса.

Я снова поднимаю взгляд на него.

– Прости, это прозвучало слишком грубо? – спрашивает он.

– У вас что, работы нет?

Мёрфи отпивает кофе.

– Есть, работы полно. Так что, может, перестанешь меня отвлекать?

Его ухмылка не просто шутовская – она неотразима. А мне совсем не нужно, чтобы он был неотразимым.

– Прочь отсюда. Принесу вам бульон, когда будет готов.

Он встает.

– Бульон? Черт возьми, нет. Слишком жарко для бульона. Я не болен. Сгоняю-ка я за своим любимым бань-ми.

Я продолжаю играть свою роль – домохозяйки, которая восемь лет назад не влюбилась в этого мужчину.

– Приятного аппетита.

– Если не хочешь горячий бульон, разрешаю составить мне компанию и прокатиться за сэндвичем.

Я прочищаю горло.

– Как думаете, ваша невеста это одобрит?

– Это просто сэндвич, Элис. Не думай о всякой пошлости. Я занятый мужчина.

Он улыбается как дьявол, совсем не похожий на «занятого» мужчину.

***

После того, как я закончила с супом, отнесла мистеру Моррисону миску в спальню и прочитала ему пару глав новой книги (горячего любовного романа), я заглянула в комнату Мёрфи.

– Предложение насчет бань-ми еще в силе?

Он поворачивается, улыбаясь, и потягивается, вскинув руки над головой. Мой взгляд скользит вниз, к его футболке, которая задирается ровно настолько, чтобы обнажить дюйм пресса. Щеки заливает жаром, когда наши взгляды встречаются, и я знаю – он видел, куда я смотрела.

– Мистер Моррисон знает, что ты уходишь? – Он встает.

– Да. Я сказала ему, что мы идем вместе обедать.

Мёрфи замирает.

Я разворачиваюсь на каблуках, ухмыляясь, пока он не видит.

– Что? Это всего лишь сэндвич. Не думайте о всякой пошлости. Я женщина занятая.

– Тренер Каллен уже надел тебе кольцо на палец?

Я направляюсь к задней двери.

– Пойду переоденусь. Я сказала мистеру Моррисону, что мне нужно по делам. Хотите, я поведу? Я припарковалась на улице, где нет камер. – Я оглядываюсь через плечо. – Хотя это неважно, ведь Блэр никогда не стала бы ревновать из-за того, что вы ведёте горничную её отца на обед. Верно?

– Это начинает звучать уже не как обед, а как полноценная интрижка. Мне стоит волноваться, что ты пытаешься увести жениха дочери своего босса?

– Прекратите. Вы провоцируете меня на шутку, которая вам не покажется смешной.

Он идет за мной к выходу, когда я меняю обувь.

– Боюсь, ты недооцениваешь мое чувство юмора.

Я смеюсь, не останавливаясь и не дожидаясь его. Не понимаю, зачем он идет следом за мной к гостевому домику, вместо того чтобы подождать, пока я переоденусь.

– Говори, – произносит он.

– Это жестоко. – Я открываю раздвижную дверь.

– Но смешно?

Я бросаю на него взгляд:

– Вам смешно не будет. Только жестоко.

– Ну, попробуй. – Он убирает руки в задние карманы своих шорт-карго.

– Зачем мне уводить жениха дочери моего босса, если через пару месяцев его, скорее всего, выставят на распродажу?

Мёрфи медленно поднимает брови.

– Ты хочешь сказать, что она отменит свадьбу, а я стану уцененным товаром? Как ненужная вещь с желтым ценником?

Я прикусываю губу.

– Черт, Элис. Жестко.

– Я…

Он перебивает меня громким смехом, прикрыв рот кулаком.

– Но смешно.

Я прищуриваюсь, сдерживая улыбку, и пару секунд внимательно его изучаю. Действительно ли можно смеяться?

– Уверена, вы тот самый, – говорю я.

Его смех стихает.

– Никаких гарантий нет. Но какой смысл жить, если не рисковать? Верно?

Через пару секунд я киваю и шепчу:

– Да.

– Переодевайся. Я подожду здесь.

Я задвигаю дверь, сбрасываю туфли и иду в спальню, чтобы переодеться в джинсовые шорты и облегающую футболку. Затем распускаю волосы и прочесываю их пальцами. И по какой-то причине проверяю макияж, капаю немного духов на запястья и шею, прежде чем выйти к нему.

Он быстро оглядывает меня, но я не пялюсь в ответ, безмолвно призывая его к ответу, как он сделал со мной. Вместо этого я наслаждаюсь тем, как кожа покалывает от одного лишь его взгляда. Самое трагичное в нас (а таких вещей немало) – это ужасно неудачный момент.

Мы отъезжаем от обочины, и он опускает стекло.

– Любишь кататься на велосипеде?

– Эм, в общем, да. А что?

– Может, прокачусь позже. Можешь составить мне компанию.

– У меня нет велосипеда.

– Можешь взять Верин. Она не будет против.

Я смеюсь.

– Это, наверное, велосипед за пять тысяч долларов. Что, если я его сломаю?

– Скорее, за все десять тысяч. Если сломаешь – она тебя уволит и наймет новую горничную. Ой, погоди. Нет, не уволит, ведь ты буквально единственный человек, который согласился на эту работу.

Я усмехаюсь, бросив на него быстрый взгляд искоса.

– Когда-нибудь все эти деньги – те самые, на которые покупают велосипеды за десять тысяч – будут принадлежать вам и Блэр. Вы уже осознали это? – спрашиваю я.

– Они не будут ощущаться как мои. Я подписываю брачный контракт.

– О, вас это беспокоит?

– Контракт? Нет. – Он пожимает плечами. – Я минималист. И когда я встретил Блэр, я понятия не имел, что у ее семьи столько денег. Она жила в паршивой квартирке в Сан-Франциско. У нее не было машины, она ездила на общественном транспорте и большую часть одежды покупала в секонд-хендах. Когда ее картины начали продаваться, она купила хорошую машину и побаловала себя парой туфель и сумок, но все это было куплено на ее собственные деньги. Я уважал это.

– Она сохраняет связь с реальностью. Это трудно, когда у тебя есть доступ к частному джету.

Он издает невнятный звук:

– Ага.

Я хочу сказать что-то еще, но слова застревают в горле. Мёрфи, похоже, доволен тем, что ветерок обдувает лицо, он смотрит в открытое окно, и от этого мне тоже становится спокойно. Когда мы подъезжаем к вьетнамскому ресторану, Мёрфи изучает меня взглядом, прежде чем отстегнуть ремень безопасности.

– Что?

Он медленно качает головой.

– Ничего.

Мы заходим внутрь, заказываем сэндвичи у стойки и находим столик у окна, чтобы пообедать.

– Лучшие сэндвичи в Миннеаполисе, – говорит он, проглотив большой кусок.

– Определенно, – киваю я, промокая губы салфеткой. – Вы приводили сюда Блэр?

– Конечно. – Он смотрит на меня, и кажется, будто он скрывает какой-то секрет.

От тяжести его взгляда, направленного на меня, даже когда я не смотрю в его сторону, становится трудно сосредоточиться.

– Вы сказали, что встретили Блэр в Сан-Франциско. Что заставило вас уехать из Миннеаполиса? И насколько это странно, что она тоже отсюда?

– Это было совпадение. В ее представлении – судьба, – он ухмыляется. – А штаб-квартира моей компании находится в Сан-Франциско. Я могу работать удаленно, но решил, что перемены пойдут на пользу. Было приятно проводить больше личных встреч.

– Нью-Йорк будет еще дальше. Вы ждёте переезда туда?

– Хороший вопрос. – Он смотрит в окно с каким-то отстраненным выражением в глазах. – Уезжать из Миннесоты всегда непросто. Но иногда первый шаг к тому, чтобы оставить прошлое позади, – это… просто уехать.

Когда он снова смотрит на меня, я отвечаю грустной улыбкой.

– Хороший совет.

– Нет, – бурчит он. – Это не совет.

Он на пороге брака и всего того блаженства, которое должно с ним прийти. Но я вижу лишь измученную душу. Это я довела его до такого состояния?

Мне хочется протянуть руку через стол, сжать его ладонь и извиниться за все, что я сделала, но больше всего – за то единственное, чего я так и не сделала.

– Думаешь, Каллен – твой будущий муж? – Его вопрос путает мои мысли.

– Э-э… – Я прижимаю подушечку пальца к крошке на столе, сосредоточившись на ней изо всех сил, пока формулирую ответ на вопрос, о котором никогда не задумывалась. – Нет, – говорю я, намереваясь добавить объяснение, но слов не находится. По крайней мере, таких, которые я могла бы сказать Мёрфи.

– Держишь все на уровне «ни к чему не обязывает», да?

– Я всю свою жизнь держу на этом уровне.