Текст книги "Особый склад ума"

Автор книги: Джон Катценбах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 38 страниц)

– У нее есть подруги? Может, и бойфренд имеется? – спросила Сьюзен.

Заместительница директора немного задумалась.

– Нет, – ответила она. – В этом году бойфренда у нее нет. Она со всех точек зрения образцовая девочка. Наверное, поступит в какой-нибудь самый лучший колледж.

– Теперь уже нет, – произнесла Сьюзен таким тихим голосом, что расслышать ее сумел только брат.

– Так у нее был бойфренд в прошлом году? – внезапно проявил любопытство Джеффри.

Заместительница директора потупилась:

– Да, именно в прошлом. Между ними завязались тесные отношения, которых мы не могли одобрять. К счастью, ее молодой человек был на год старше ее. В прошлом году он уехал учиться в колледже, так что, естественно, их отношения прервались.

– Так ее бывший парень вам не нравится? – осведомился Джеффри.

Сьюзен повернулась к брату и посмотрела на него удивленным взглядом:

– Какая разница? Мы и без того знаем, что здесь произошло, разве не так?

Джеффри движением руки дал знак заместительнице директора немного повременить с ответом, взял сестру под локоть и отвел в сторону.

– Да, – сказал он ей мягким голосом, – мы знаем, что тут произошло. Но когда он увез эту девушку? Через кого узнал необходимые для похищения подробности? Может, ее бывший бойфренд что-то да знает. Может, их отношения, которые заместительница директора считает прерванными, с некоторых пор возобновились? Как бы то ни было, я уверен, что нам стоит копнуть и в этом направлении.

Сьюзен кивнула:

– Я просто очень нетерпелива.

– Нет, – возразил Джеффри, – ты просто слишком сосредоточилась на том, что считаешь самым главным.

И они вернулись к представителям школьной администрации.

– Так вам не нравился ее бывший парень? – повторил свой вопрос Джеффри.

– Молодой человек отличался одновременно и трудным характером, и большой одаренностью. Потом он уехал на Восток и поступил там в колледж.

– Насколько трудным?

– Он был крайне жесток. Любил манипулировать другими людьми. Когда я с ним разговаривала, мне постоянно казалось, что он надо мной насмехается. Вот уж о ком нам не приходилось грустить, когда он покинул школу. Он учился на отлично и в то же время оказался главным подозреваемым в истории с очень подозрительным пожаром в одной из наших лабораторий. Это случилось прошлой весной. Ничего, разумеется, доказать не удалось. Это было ужасно. Больше десятка подопытных животных, всяких там белых крыс и морских свинок, сгорели заживо. Слава богу, хотя бы теперь он не мозолит нам глаза. Скорее всего, в любом из остальных пятидесяти штатов ему удастся сделать головокружительную карьеру. Но этот штат явно не для таких, как он.

– Надеюсь, личное дело этого ученика до сих пор хранится у вас в канцелярии?

Заместительница директора утвердительно кивнула.

– Мне нужно на него взглянуть. Возможно, мне придется с ним потолковать.

Директор опять счел нужным вмешаться.

– Для того чтобы показать его, мне нужно разрешение Службы безопасности штата, – высокомерно заявил он.

Клейтон ответил ему ядовитой улыбкой:

– Мне что, нужно прислать наряд полицейских, чтобы забрать у вас его дело? И чтобы они строем промаршировали в ваш кабинет? Не сомневаюсь, что их появление даст ученикам вашей школы повод для разговоров на год вперед.

Директор уставился на Клейтона, затем бросил быстрый взгляд на шофера в форме Службы безопасности. Тот кивнул.

– Хорошо, – согласился директор. – Я перешлю вам его дело по электронной почте.

– И смотрите, полностью, – съязвил Джеффри.

Директор кивнул. Губы его при этом были плотно сжаты, словно он прятал за ними пару оскорбительных замечаний.

– Ну хорошо, – процедил наконец он. – Мы ответили на все ваши вопросы. Теперь пришло время и вам рассказать нам, что здесь происходит.

Сьюзен сделала шаг вперед.

– Все просто, – сказала она с жесткостью и суровостью, которые были для нее непривычны, но которые, по ее мнению, могли ей понадобиться в самом недалеком будущем. – Что вы видите? Осмотритесь как следует по сторонам. – И она сделала рукой широкий круг.

– Ну и?.. – спросил директор сердитым тоном, хорошо отработанным на многих поколениях своенравных учеников, но не произведшим на Сьюзен ни малейшего впечатления. – Что именно я должен здесь увидеть?

– Худший из ваших кошмаров! – резко ответила она.

В первые минуты после того, как они уселись на заднем сиденье полицейской машины и шофер погнал по шоссе, ведущему в Новый Вашингтон, брат с сестрой хранили молчание. Сьюзен расстегнула папку с докладом и прочла несколько абзацев, стараясь вчитаться в текст и почувствовать, что представляет собой эта девушка. Но ничего полезного ей не удалось извлечь из унылого повествования о рабовладельческих штатах Юга и свободных от рабства штатах Севера, а также о компромиссе, к которому они пришли. Ей подумалось, нет ли в этом иронии?

– Ну ладно, Джеффри, – проговорила наконец Сьюзен, – ты у нас эксперт. Скажи, Кимберли Льюис еще жива?

– Возможно, что нет, – мрачно ответил ей брат.

– Почему-то мне трудно представить ее мертвой, – тихо отозвалась Сьюзен. – Но что мы теперь станем делать? Ждать, когда где-нибудь отыщется ее тело?

– Да, как ни чудовищно это может прозвучать. Мы просто вернемся к тому, чем занимались, пока не произошла эта трагедия. Хотя, мне кажется, у этой девушки существует некоторый шанс уцелеть.

– Что заставляет тебя так думать?

– Пожалуй, есть небольшая вероятность того, что она является частью игры. Возможно, она служит своего рода призом… – Он медленно выдохнул. – Как говорится, победитель забирает все… Больно сознавать, – произнес Джеффри тихим голосом человека, потерпевшего фиаско, – что ей исполнилось всего семнадцать лет и она, возможно, уже мертва, и лишь оттого, что отец захотел посмеяться надо мной и еще раз доказать, что, даже имея на хвосте такую знаменитую личность, как сам Профессор Смерть, может похитить кого угодно под самым нашим носом, и это после того, как он практически напрямую рассказал, что собирается сделать. А все потому, что я слишком глуп и слишком много думаю о себе. – Он покачал головой и продолжил: – И кто знает, вдруг эта девочка еще жива, сидит где-нибудь, закованная в цепи, готовится к смерти и мечтает о том, чтобы кто-то ее спас. Между тем единственные, кто мог бы прийти к ней на помощь, – это мы, а я тут сижу и говорю: «Нам нужно действовать осторожно, так что остается только ждать», – Джеффри досадливо поморщился. – Не слишком-то ответственно с моей стороны, – добавил он с циничной усмешкой.

– Господи, – проговорила медленно Сьюзен, – что же нам делать?

– Только то, чем мы уже занялись. Требуется взять список домов, сопоставить его с именами из списка сотрудниц Службы безопасности, а потом еще раз сопоставить результаты со списком владельцев транспортных средств, пригодных для перевозки жертв. Посмотрим, что нам это даст.

– Но что, если юная мисс Кимберли погибнет, пока мы всем этим занимаемся?

– Она мертва, – коротко заявил Джеффри. – Она уже была мертва, когда утром закрыла за собой дверь дома и отправилась в школу одна ко второму уроку, причем настолько позже, чем нужно, что не успела бы прийти вовремя, если бы не пошла коротким путем. Она этого еще не знала, но на самом деле ее уже не было в живых.

Сперва Сьюзен ничего не ответила, хотя позволила себе сохранить небольшую надежду, что ее брат мог ошибаться. Но потом она все-таки сказала:

– Нет, нам нужно действовать энергичнее. И как можно быстрее. Действовать, как только определим, где находится дом, в котором может проживать отец. Действовать сразу. Потому что если мы замешкаемся хоть на одну минуту, то мы сможем на эту самую минуту опоздать и никогда себе этого не простим. Вот так-то.

Джеффри пожал плечами:

– Конечно, ты права. Надо действовать быстрее. Возможно, этого он и добивается. Вероятно, именно поэтому бедная Кимберли Льюис и попала сегодня в такой переплет. На сей раз поводом к похищению явно стала не его жажда крови, а стремление заставить меня действовать безрассудно и необдуманно, – произнес Джеффри покорным тоном. – И должен признаться, ему это удалось.

Внезапно Сьюзен посетила неожиданная идея, такая смелая, что у нее перехватило дыхание.

– Джеффри, – прошептала она, – если он похитил ее для того, чтобы заставить тебя действовать – что кажется здравой мыслью, хотя мы, конечно, не можем знать этого наверняка, потому что наверняка мы пока еще ничего не знаем, – то в ее похищении должна иметься какая-то подсказка, которая укажет тебе, в каком направлении ее следует искать…

Джеффри приготовился было ответить, но так и остался сидеть с открытым ртом. На его лице появилась улыбка.

– Сьюзи, Сьюзи, – произнес он, – ты настоящая королева головоломок. Истинная Мата Хари. Если я после всего этого останусь в живых, ты должна будешь обязательно приехать в мой университет и провести мастер-класс в одной из моих лучших групп, проходящих углубленный курс. Тот рейнджер в Техасе был прав. Из тебя вышел бы первоклассный детектив. Я думаю, что ты совершенно права. – И он ласково похлопал сестру по колену. – Однако беда в том, что чем мы ближе к цели, тем хуже для нас. – Он снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка выглядела очень грустной.

Они продолжали хранить молчание до тех пор, пока не добрались до отведенного им кабинета в здании Службы безопасности штата. Потом Сьюзен захотела съездить в таунхаус и забрать оттуда все спрятанное оружие, поскольку решила, что в оставшееся время своего пребывания в Пятьдесят первом штате она будет вооружена достаточно хорошо, чтобы при случае иметь возможность раз и навсегда решить все моральные и психологические проблемы, которые в последнее время преследовали ее семью.

Диана Клейтон смотрела, как ее сын скрупулезно, имя за именем, просматривает распечатку со списками работниц Службы безопасности, и не могла не заметить, как его все больше охватывает чувство разочарования.

Женщины, имеющие секретный допуск, по большей части работали секретаршами и делопроизводителями, то есть занимали самые низшие должности в иерархии своего ведомства. Кроме них, в список также затесалось несколько экспедиторов и агентов.

Частично проблема, с которой столкнулся Джеффри, состояла в том, что границы допусков к секретной информации были очень размыты. Ему постепенно стало ясно, что некто, имеющий, например, должность, соответствующую восьмой категории допуска, может быть допущен к сведениям, соответствующим девятой категории. Впрочем, он понимал, что подобное свойственно всем бюрократическим системам. И Джеффри подумалось, что если новая жена его отца действительно умна, то она захотела бы оставаться на самой нижней должности, а в то же самое время придумала бы что-нибудь, чтобы получить доступ к максимально секретным сведениям. Благодаря этому она привлекала бы к себе меньше внимания.

Диана смотрела, как сын работает, и ничего не говорила. Она настояла на том, чтобы Джеффри и Сьюзен ввели ее в курс дела относительно того, что произошло рядом со школой, и они ей вкратце все рассказали. Она старалась не слишком на них давить, понимая, что они стремятся оберегать ее, считая, видимо, самым слабым звеном в их команде. Она также понимала, что ее присутствие в Пятьдесят первом штате, равно как и ее убежденность в том, что именно она является главной мишенью человека, женой которого ей некогда довелось быть, делает их всех более уязвимыми. Однако в глубине души она считала, что может вскоре понадобиться. Она вспоминала о том, как двадцать пять лет назад, когда детям потребовалось, чтобы она приняла какие-то меры, она смогла мобилизоваться и начать действовать. И ей казалось, что время, когда им придется снова обратиться к ней за помощью, быстро приближается.

Поэтому она держала свои мысли при себе, вела себя тихо и старалась не вмешиваться в дела детей, что давалось ей совсем не легко. Она даже не стала протестовать, когда Сьюзен объявила, что берет машину с шофером и направляется в таунхаус для того, чтобы забрать одежду и лекарства, а также еще кое-что. Диана прекрасно поняла, что именно имеется в виду.

Джеффри уже просмотрел примерно пятую часть списков и продвинулся до шестой буквы алфавита. Желтым маркером он выделял имена всех, кто жил в домах зеленого сектора. Потом сверял выделенные имена со списком владельцев тех сорока шести домов, которые они ранее отобрали как предполагаемые места проживания отца. Таким способом он выявил пока тринадцать человек, подлежавших дальнейшей проверке после того, как он покончит наконец с изучением списка допущенных к секретным документам. Работа была нудной, но он выполнял ее очень тщательно, тем более что у него были свои сомнения относительно списка из сорока шести домов. Он возвращался к имеющимся в его компьютере планам тысяч домов, построенных по индивидуальным проектам, и находил чертежи для каждого конкретного дома, который его интересовал, – просто ради того, чтобы потом быть уверенным, что он чего-то не проглядел. Это значительно замедляло процесс сверки, однако он не позволял себе думать о том, что это время украдено у напуганной семнадцатилетней девочки.

Его работу прервал звуковой сигнал компьютера.

– Это, должно быть, пришла электронная почта, – сказал Джеффри матери, не поднимая головы. – Посмотри, что там, ладно?

Диана подошла к компьютеру и ввела пароль. На какое-то время она погрузилась в чтение, затем повернулась к сыну:

– Ты запрашивал личное дело из школы Сьерры?

– Да. Бойфренда пропавшей девушки. Это оно?

– Да. И с ним пришло сопроводительное письмо от мистера Уильямса. Это, верно, директор школы. Кстати сказать, он, похоже, настроен не очень-то дружественно…

– Что пишет?

– Он напоминает, что если ты разгласишь личную информацию, содержащуюся в досье на этого бывшего ученика его школы, то совершишь преступление желтого уровня, которое карается большим штрафом и принудительными общественными работами.

– Вот крючкотвор! – улыбнулся Джеффри. – Там есть что-нибудь стоящее внимания?

– Нет.

– Тогда распечатай, пожалуйста, это личное дело, я взгляну на него немного позже.

Диана исполнила его просьбу, а потом начала читать присланные документы.

– Этот юный мистер Куртен кажется мне очень необычным ребенком…

– Почему? – спросил Джеффри, не отрываясь от своих списков.

– Похоже, трудный был подросток. Притом что учился он на отлично, у него вечно были проблемы с дисциплиной. Мешал вести уроки. Устраивал учителям злые розыгрыши. Его обвиняли в том, что он писал на стенах расистские лозунги, хотя это и осталось недоказанным. Его также подозревали в том, что он организовал травлю одного из учеников, которого все считали геем, но и это доказать не смогли. Потом он оказался главным подозреваемым в поджоге лаборатории. И опять все кончилось ничем. Затем он был временно отстранен от занятий за то, что принес в школу нож… Знаешь, я думала, что такого в этом штате вообще не бывает. По секрету сказал однокласснику, что у него в личном шкафчике спрятан пистолет, но последующий обыск опять ничего не дал. Список провинностей кажется нескончаемым…

– Ну-ка скажи еще раз, как его зовут?

– Куртен.

– Это фамилия. А как его имя?

– Дже…

– Джеффри Куртен, – медленно повторил Клейтон. – Надо же…

– Здесь имеется докладная записка школьного психолога, в которой тот сообщает, что ему довелось потратить немало времени на этого ученика. Он рекомендовал Куртену пройти психологическое тестирование… А вот примечание, в котором указывается, что его родители запретили применять к мальчику какие-либо тесты…

Джеффри, не вставая, повернулся на своем кресле и подался всем телом вперед, по направлению к матери:

– Как, ты говоришь, пишется его фамилия?

– Кур-тен.

– А имена родителей указаны?

Диана кивнула:

– Да. Его отца зовут… Где же это… Ах вот: Питер. А мать Кэрил Энн. Первое имя очень необычное.

Джеффри встал, подошел к матери и уставился на экран, на котором еще было видно личное дело, также лежавшее теперь распечатанным рядом с компьютером. Кивнув, он проговорил:

– Все сходится. Насколько я могу вспомнить, такое имя я встречал только один раз.

– И в связи с чем?

– Кэрил Энн Фьюгейт была подружкой Чарльза Старквезера. В тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году она сопровождала Старквезера в путешествии по штату Небраска, во время которого он отправил на тот свет одиннадцать человек.

Диана, поглядела на сына полными тревоги глазами.

– А Куртен, – произнес Джеффри тихим и вкрадчивым голосом, каким, верно, это сделал бы зверь, принюхивающийся к особо опасному запаху, доносимому до него слабыми дуновениями ветерка, – это американизированная форма немецкой фамилии Кюртен.

– Она тебе о чем-нибудь говорит?

Джеффри снова кивнул:

– Он жил в Германии, в городе Дюссельдорфе. На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Его звали Петер Кюртен.[109] Извращенец. Насильник. Безжалостный убийца детей. Знаменитый фильм «М»[110] снят именно о нем. – Джеффри медленно выдохнул. – Здравствуй, отец, – проговорил он. – Здравствуй, мачеха, здравствуй, мой единокровный брат.

Глава 22

Безрассудство

Теперь работа у Джеффри пошла быстрее. Информации о доме, который он так долго искал, и о проживающей в нем семье становилось все больше и больше.

Семья Куртен владела домом № 135 на улице Буэна-Виста, находящейся в синей пригородной зоне близ окраины городка Сьерра. Несмотря на свое название, улица Буэна-Виста, судя по картам, не могла похвастаться каким-либо особенно красивым видом. Она находилась практически в лесной чаще, представляя собой этакий выступ заселенной территории, своего рода полуостров, с трех сторон окруженный дикой природой. Этот дом значился под номером тридцать девять в списке, составленном Джеффри и Сьюзен. Вскоре Джеффри выяснил, что Кэрил Энн Куртен состоит референтом заместителя директора паспортной службы, являющейся подразделением Службы безопасности штата. За время пребывания на Западной территории это было ее третье место, на котором она работала, причем каждый раз ее перевод на новую должность происходил с повышением и сопровождался хвалебными отзывами, в которых высоко оценивалась ее неукоснительная приверженность нормам деловой этики и отмечалось добросовестное выполнение ею служебных обязанностей. У нее имелась одиннадцатая степень допуска к секретным сведениям. В документе, устанавливающем форму ее допуска, говорилось, что ее муж является отошедшим от дел бизнесменом, некогда специализировавшимся на сделках с недвижимостью. Там также указывалось, что он в свое время сделал солидный взнос в Фонд Пятьдесят первого штата – организации, занимающейся сбором средств для лоббирования интересов Западной территории.

В телефонном справочнике административных учреждений штата Клейтон отыскал номер телефона Кэрил Энн Куртен и тут же набрал его. Раздалось три телефонных гудка, после чего трубку сняли.

– Будьте любезны, позовите к телефону миссис Куртен, – попросил он.

– Говорит ее секретарша. К сожалению, ее сегодня не будет. Что ей передать?

– Ничего передавать не нужно, спасибо. Я перезвоню.

Джеффри ухмыльнулся и повесил трубку. Наверное, подумал он, сегодня она слишком занята, чтобы идти на работу. Должно быть, взяла день за свой счет.

И он запросил ее личное дело в базе данных Службы безопасности штата.

Потом он вошел в базу данных бюро регистрации транспортных средств и выяснил, что семья Куртен владеет тремя автомобилями: двумя дорогими седанами новейших моделей, произведенными в Европе, и, как и ожидал Джеффри, достаточно подержанным полноприводным мини-вэном. Это заставило его задуматься. Он ожидал, что у них будет четыре машины, по одной для каждого из членов семьи – отца, матери и уже достаточно взрослого сына, как водится у всех зажиточных семей, живущих за городом, плюс еще одна для особых целей. Но у них оказалось на одну машину меньше, и он взял это себе на заметку.

В другом подразделении Службы безопасности Клейтон запросил список имеющегося у семьи Куртен оружия. В соответствии с законами штата об ограничении владения оружием ее члены были зарегистрированы как коллекционеры, а также как лица, занимающиеся спортивной охотой, – по горькой иронии последнее определение, на взгляд Джеффри, удивительно соответствовало истине. Имеющийся же в их распоряжении арсенал как старинного, так и современного вооружения был более чем многочисленным и производил сильное впечатление.

Наконец в паспортной службе он затребовал фотографии каждого из членов этой семьи. Последний запрос потребовал подтверждения полномочий, и ему было объявлено, что для этого понадобится время. Поэтому он набрался терпения и стал ждать.

Он не знал, какой из сделанных им запросов содержал в себе искусно замаскированную ловушку, но хорошо понимал, что без этого дело не обойдется, и сильно подозревал, что именно последний из них как раз и связан с каким-то подвохом. Написать соответствующую программу было нетрудно, особенно для такого допущенного в святая святых спецслужб штата работника, каковым, несомненно, являлась Кэрил Энн Куртен. Джеффри не сомневался, что та где-то внедрила команду, в соответствии с которой ей немедленно поступал сигнал, если кто-то начинал собирать информацию о ней или о членах ее семьи. Такую меру предосторожности непременно предпринял бы любой, кому есть что скрывать, и в особенности живущий в обществе, в котором, как считается, все должно оставаться на виду. Он понимал, что, возможно, невольно нажал скрытую «кнопку тревожной сигнализации», но не видел никакого иного выхода. Он попытался замести след и постарался скрыть, кто именно запрашивает информацию, но сомневался, что это сможет помочь.

Он все понимал, но у него было мало времени.

Он также отдавал себе отчет в том, что именно в этот день его отцом все было тщательнейшим образом спланировано и просчитано. Он не видел иного объяснения тому, отчего отцу захотелось похитить бывшую девушку своего сына. Выбор именно Кимберли Льюис не мог не оказаться преднамеренной провокацией, в результате которой все маски оказывались сорванными и от него требовалось начинать действовать. Чем дольше он думал об этом, тем больше его охватывало беспокойство, потому что сам похититель, на его взгляд, не мог не понимать, что это преступление не останется нераскрытым. А раз так, то с этим был связан какой-то тайный умысел. Оно больше не являлось анонимным, как прежние убийства. Все предыдущие преступления, совершенные отцом, напоминали неожиданные удары молний, случившиеся душным летним вечером. Они бывали внезапны и по-своему неповторимы. Но это преступление носило совершенно иной характер.

Джеффри качнулся на своем стоящем перед компьютером кресле и подумал, что никогда еще в истории криминалистики детектив не обладал большей информацией о преступнике, чем он о своем отце, серийном убийце. Даже знаменитое досье ФБР, заведенное в середине девяностых годов двадцатого века на Унабомбера,[111] в котором, казалось, была учтена каждая, даже самая мелкая, деталь личности этого человека, не содержало таких интимных подробностей, какие давали Клейтону собственные воспоминания, а также догадки, основанные на интуиции и чутье. Но все эти знания и понимание происходящего оставались бесполезны, потому что его отцу удалось скрыть от него самое важное – цель всего им задуманного.

Он дал повод полагать, что его убийства имеют политическую подоплеку и что он намеревается подорвать основу, на которой покоятся устои нового штата. С другой стороны, мотивы их могли носить вполне личный характер, могли оказаться посланиями, адресованными сыну – профессору психологии. Возможно также, они являлись частью некоего соревнования с ним или частью какого-то неизвестного плана. Ну и разумеется, они могли преследовать одновременно все эти цели или не иметь отношения ни к одной из них. Кое-что позволяло предположить, что они являются следствием маниакальной одержимости. Впрочем, они могли носить и ритуальный характер. Их могла породить жажда зла, хотя они в равной степени могли оказаться порождением страстей и сексуальных желаний. Он творил свои преступления в одиночку, но при этом нуждался в посторонней помощи. Таких преступлений еще не видел свет, но вместе с тем они были стары как мир.

А еще, подумалось Джеффри, они напоминают партитуру некой симфонии, написанной композитором-модернистом, которая своим звучанием отдает дань прошлому, но в то же время устремлена в будущее, одновременно и антична, и футуристична.

«Что он собирается сделать, как поступит? – недоумевал Джеффри. – Ну как ты можешь этого не знать, – распекал он самого себя, – ведь ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой».

Он понимал, что отец готовит какую-то ловушку. Вероятно, собирается прикончить жертву, а затем скрыться. Вместе со своей новой семьей. Они просто исчезнут.

Эта последняя вероятность пугала Джеффри больше всего.

Джеффри не стал говорить ничего вслух, но в душе пришел к одному-единственному решению, которое у него еще оставалось. Каким бы ужасом это ни обернулось, борьбе старой и новой семей отца следовало положить конец. Он протянул руку и схватил со стола лежащий на нем пистолет. Затем очень медленно коснулся пальцем предохранителя и постарался представить себе ощущения, которые испытает при выстреле. Нужно покончить с этим раз и навсегда, решил он. Все. Финальная глава. Занавес. Последняя нота.

Однако, подумалось ему, проблема заключается в том, что и отец может захотеть того же самого.

Клейтон отложил пистолет и снова присел к клавиатуре компьютера. Уже через несколько секунд на экране возникло трехмерное изображение жилища Куртенов. Он принялся исследовать его с усердием студента, готовящегося к трудному экзамену.

Он обратил внимание на то, что «музыкальная» комната не имеет окон и расположена в благоустроенном цокольном этаже рядом с помещением, обозначенным как «большая общая комната». На плане первая имела единственную дверь, ведущую в смежное помещение. Это удивило Джеффри. Не может быть, подумал он. Ведь отсутствие непосредственного выхода на улицу означает, что убийце окажется не так-то просто использовать эту комнату для его целей. Ведь, прикончив кого-то, ему едва ли захочется тащить труп, даже тщательно завернутый во что-либо, через весь дом. А для серийных убийц возможность полностью контролировать подходы к своему логову очень важна. Он знал, что отцу непременно захотелось бы иметь в нем еще один выход.

На плане дома имелись название фирмы-подрядчика, фамилия ее хозяина и соответствующая контактная информация. Джеффри снял телефонную трубку и набрал номер. Ему потребовалось несколько минут для того, чтобы пробиться через заслон секретарш, но потом те все-таки соединили его с главой фирмы, который в данный момент находился на стройплощадке, где возводилось здание начальной школы.

– В чем дело? – рявкнул строитель тоном человека, который весь день улаживал различные то и дело возникающие проблемы и у которого нет ни времени, ни терпения вести пустые разговоры.

Джеффри представился специальным агентом Службы безопасности штата, однако это лишь отчасти умерило неприветливость собеседника.

– Меня интересует дом, который вы построили более шести лет назад на Буэна-Виста-драйв, неподалеку от Сьерры.

– Вы что, хотите, чтобы я помнил какой-то дом, который построил? Да еще по прошествии такого большого срока? Знаешь, приятель, у нас тут куча проектов, да не только дома, но и большие офисные здания, школы, а также…

Джеффри не дал ему договорить:

– Этот дом вы вспомните сразу. Вы строили его для семьи Куртен. Индивидуальный проект. Очень дорогой.

– Ничем не могу помочь. Понимаете, тут у нас такая запарка… Так что уж не взыщите. Ничего не могу припомнить.

– А вы постарайтесь как следует, – посоветовал Джеффри.

В этот момент дверь в кабинет, в котором он находился, отворилась и вошла сестра с большой сумкой в руках. Когда она ее поставила на пол, раздалось клацанье металла о металл.

Диана повернулась к дочери и тихим голосом заговорщицки проговорила:

– Мы его нашли.

Сьюзен ахнула и уже готова была что-то сказать, когда Джеффри многозначительно указал на гору распечатанных документов, лежащих рядом с принтером.

– Послушайте, какого дьявола вам вообще нужно? – резко спросил подрядчик.

– Мне требуется узнать, какие отступления от проекта были вами сделаны.

– Что?

– Короче говоря, меня интересует, чем отличается настоящий план дома от утвержденного и официально вами представленного.

– Слушай, дружище, я никак не возьму в толк, о чем идет речь. Подобное запрещено регламентом штата. Я потерял бы свою лицензию, если бы на такое пошел…

Джеффри ответил резким и холодным голосом:

– Ты ее потеряешь, если немедленно не станешь отвечать на мои вопросы! Итак, какие изменения относительно первоначального проекта не отражены на планах дома? И не говорите, что не помните, потому что это не так. Ведь я точно знаю, что хозяин дома захотел, чтобы кое-какие изменения остались скрытыми. И очень возможно, что он за это хорошо заплатил. И вы не стали вносить их в официальные документы. Так что у вас есть выбор. Если расскажете обо всем начистоту, я сочту это любезностью и ни одним словом не обмолвлюсь о происшедшем, так что никто больше об этом не узнает. А если упретесь и станете настаивать на своем, то уже к середине завтрашнего дня ваша лицензия, позволяющая возводить здания в этом штате по фантастически высоким тарифам, обогащая вас выше всех ваших ожиданий, испарится. – Помолчав, Джеффри добавил: – Ну же! И не сомневайтесь, что я смогу выполнить свою угрозу. Так что даю вам тридцать секунд на размышление, после чего вы должны, черт бы вас побрал, начать рассказывать мне о том, о чем я вас спрашиваю.

После секундного размышления подрядчик ответил:

– Мне вовсе не надо думать тридцать секунд. Ладно. Я расскажу вам, в чем расхождения, если вам это надо. Там есть скрытая дверь, через которую можно выйти из дома. Она находится в расположенной в цокольном этаже музыкальной комнате. Сделать ее оказалось не так-то просто. Дело в том, что заказчику непременно хотелось, чтобы она оказалась совершенно незаметна. А кроме того, в доме неофициально установлена система безопасности, замаскированная под систему кондиционирования воздуха. Все провода от нее идут под потолком, а ее видеомониторы стоят в кабинете, за бутафорским книжным шкафом. Вокруг дома установлены тепловые датчики инфракрасного излучения. Чтобы такие заказать, пришлось ездить аж в Лос-Анджелес. Здесь они вне закона. Да и нужды в них тут нет, и я об этом говорил тому парню. Но он уперся, и все тут. Наверное, думал, что вскоре это место превратится в этакий Додж-Сити.[112] Совсем сбрендил. На самом деле хватило бы обыкновенного замка на входную дверь, но этот чудак и слышать не хотел. Понимаете? Вот в чем вся штука. Но он желал заплатить. И заплатить хорошо. И к тому же затея с этим штатом была тогда еще совсем новой и никто не знал, чем на деле она может обернуться. Вот я и пошел у него на поводу. Клянусь, я был далеко не единственным, кто в самом начале существования Западной территории нарушал здешние правила. Что еще? Ах да, там есть еще не указанный на планах домик типа гостевого, размером с гараж, в двух сотнях ярдов от большого дома, стоящего на небольшом пригорке. Так вот, домик ниже по склону, как раз поблизости от бешеного количества квадратных миль заповедных земель, которые нельзя застраивать и которые вообще не подлежат хозяйственному освоению. Понятия не имею, зачем он понадобился. Мы залили бетоном пол, возвели стены, поставили крышу. Он попросил, чтобы стоимость отделочных материалов мы включили в общую смету, и я на это согласился. Он сказал, что сам доделает все так, как ему нужно.