Текст книги "Меч Черный Огонь (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

– Были рады помочь, – ответил Матисс, когда Ролан отвесил ей поклон. – Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила она и поспешила к двери, но остановилась, увидев несколько ящиков, сложенных рядом. На них были нарисованы разноцветные языки пламени. Крышка одного из ящиков была снята, и из нее торчало несколько странных цилиндрических предметов. «Что это?» – спросила она.

– Фейерверки, – ответил Матисс, присоединяясь к ней. – Привезены прямо с Моря Скорби. Я подумал, что это может стать для нас небольшим дополнительным доходом. Кроме того, этому унылому городу не помешало бы немного взбодриться. – Он искоса взглянул на нее с заговорщической улыбкой на губах. – Может быть, хочешь увидеть демонстрацию?

Блохе очень хотелось сказать да; до этого она видела фейерверк только однажды, когда эрцгерцог Сафроны женился на своей второй жене. Зрелище ярких красок, взрывающихся в небе, запечатлелось в ее памяти. Но ее и так уже достаточно долго не было. «Может быть, в другой раз», – неохотно сказала она и, помахав на прощание, ушла.

Холодный ветер вцепился в нее, когда она вышла на улицу, но на этот раз она едва обратила на это внимание, так как была поглощена тем, чтобы вернуться на прежнее место, прежде чем Лукан и Ашра заметят ее отсутствие. Как долго ее не было? Она понятия не имела. Но это не могло быть очень долго. И что с того, что они уже заметили? спросила она себя, почувствовав искру неповиновения. И что с того, что Лукан разозлился? Поделом ему за то, что он заставил меня следить за ним, когда сам…

Блоха замерла.

Она смотрела на Искр, переходивших улицу впереди. Их было много, ярких в своей оранжевой и желтой униформе. Ашра и Лукан шли, спотыкаясь, рядом с ними, их руки были скованы наручниками за спиной…

– Нет, – прошептала Блоха, ее глаза расширились от ужаса. Она шагнула вперед, выставив Ночной Ястреб перед собой, но замешкалась, когда ее отточенный на улицах прагматизм взял верх. Что она собиралась сделать, выстрелить в одного из Искр? Это закончилось бы только тем, что она тоже оказалась бы в наручниках. С упавшим сердцем Блоха опустила арбалет. Это моя вина, подумала она, наблюдая, как стражники уводят Лукана и Ашру. Мне нужно это исправить.

Она побежала за ними и преодолела расстояние за несколько ударов сердца.

– Лукан! – крикнула она. – Ашра!

Лукан обернулся, в его глазах светилось облегчение.

– Блоха! – крикнул он в ответ. – Возвращайся к Разину! Скажи ему, что мы…

– Тихо! – прорычал капитан, ударив Лукана кулаком в живот. – Ты, – добавил он, указывая на Блоху. – Иди сюда.

Блоха щелкнула на него мизинцем.

И побежала.

Глава 13
МЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ УБИВАЕМ ПО СТАРИНКЕ

– Что ж, – сказал Лукан, оглядывая камеру. – Это… – Улучшение по сравнению с предыдущей, собирался он сказать. Так оно и было; во-первых, в отличие от камеры, в которой они содержались в качестве узников Дважды-Коронованного короля, здесь было зарешеченное окно, не говоря уже о железном унитазе, и – верх тюремной роскоши – настоящие кровати (ну, каменные плиты) с тонкими одеялами. Но слова замерли у него на языке, как только он увидел выражение лица Ашры.

– Не надо, – предупредила воровка, присаживаясь на одну из кроватей. Ее голос был таким же острым, как лезвия, которые Искры отобрали у нее. Они забрали и прочие ее воровские принадлежности, ни одно из которых не подтверждало заявление о непричастности. Совсем наоборот. Они забрали меч Лукана – старый клинок, который он позаимствовал у Тимура взамен того, что потерял в банке, – и его кинжал, не говоря уже о кошельке с монетами. Без сомнения, он станет легче, когда я получу его обратно. Если я получу его обратно. И, еще хуже, они забрали эскиз, который Ашра украла из городского дома Баранова. А без этого у нас нет ничего, что могло бы связать Баранова с Грачом. По крайней мере, они не забрали серебряное кольцо его матери, то самое, на котором он дал клятву серебряной крови. Сейчас он играл с ним, вертя его на пальце, вспоминая комнату в ночлежке в Торлейне, слова, которые он произнес, и мрачное выражение лица Шафии, управляющей его отца. Неужели это было всего два месяца назад? Казалось, прошла целая жизнь. Держись, подумал он, почувствовав проблеск надежды. Если они позволили мне сохранить мое кольцо, тогда, возможно…

– Я полагаю, – сказал он, снова поворачиваясь к Ашре, – что они не заметили твое… – Он указал на свое кольцо. Его надежда угасла, когда воровка подняла руки, растопырив пальцы. Все они были голыми.

– Они забрали его, – ответила она, опуская руки.

– Черт возьми, – ответил Лукан, бросив взгляд за решетку на темный проход, ведущий на поверхность, где их похитители, вероятно, рылись в их снаряжении. Хотелось надеяться, что они не заметят прозрачного кольца, которое было намного ценнее всех остальных предметов, вместе взятых. У Блохи был двойник кольца – Ашра дала его ей утром, на всякий случай, – но без кольца воровки они не могли вызвать портал. Что сейчас было бы весьма кстати. Он тяжело вздохнул и начал расхаживать по комнате, не обращая внимания на свирепый взгляд Ашры, не в силах подавить растущие в нем разочарование и гнев. Чертов Баранов. Этот человек не только солгал ему в лицо, но и убил Зеленко и планировал, что Лукан возьмет вину на себя. И я попался прямо в его ловушку. Как последний дурак. И теперь его задержали по подозрению в убийстве человека, которого он даже никогда не видел. Единственного человека, который мог бы дать ему ответы на некоторые вопросы. Он прошипел проклятие сквозь стиснутые зубы, сжав кулаки. Единственный ответ, который сейчас имел значение, – как ему выбраться из этой камеры. Но когда он поглядел вокруг – каменные стены, железные прутья, темнота за ними, – ответа не последовало. Итак, он продолжал свое бесполезное хождение по комнате, не зная, что думать, не зная, что сказать. В конце концов, он ограничился двумя словами.

– Вот дерьмо.

– Это подводит итог, – ответила Ашра. – Ты можешь… – Она кивнула на другую кровать.

Лукан подчинился и сел, хотя тонкое одеяло на каменной плите создавало мало комфорта. Он глубоко вздохнул, словно готовясь подуть на слабую искру своей веры, чтобы пробудить ее к жизни.

– Что ж, – сказал он, потирая руки, как бы говоря: У меня есть план. Так получилось, что у него плана не было. Но он надеялся, что у кого-то другого есть. – Вот что произойдет, – продолжил он. – Блоха приведет Разина. У генерала, должно быть, все еще есть какое-то влияние, а также сила и напористость, необходимые для этого. Когда он прибудет сюда, он выскажет Искрам все, что о них думает. Они будут дрожать от страха. Держу пари, он вытащит нас отсюда в мгновение ока.

Ашра посмотрела на него с холодным презрением, к которому он так привык. «Зачем ты лжешь самому себе?» – спросила она.

– Я не лгу себе, – солгал он, раздраженный тем, что она так легко раскусила его.

– Нет? Значит, ты не продумал все до конца.

– Вообще-то, продумал, – выпалил он в ответ, и это было чистой правдой. Он уже решил, что шансы Разина добиться их освобождения – законными средствами или иным образом – были ничтожно малы. Но он предпочитал жить надеждой, чем смириться со своей судьбой. Страсть превыше разума и все такое. – Разин найдет способ.

– Они застали нас рядом с телом Зеленко, – ответила Ашра, не сводя с него пристального взгляда своих зеленых глаз. – Они нашли орудие убийства. Они застукали тебя, когда ты рылся внизу, а я выпрыгивала из окна. – Она наклонилась вперед. – Как, ты думаешь, это выглядит?

– Нехорошо, – признался Лукан.

– Нехорошо, – согласилась Ашра. – Они собираются обвинить нас в убийстве Зеленко. И Разин ничего не сможет с этим поделать. – Воровка откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Так что не обманывай себя.

– Кровь Леди, – выругался Лукан, раздраженный резкостью последних слов воровки. – Что бы я делал без твоего солнечного настроения? – Он вскочил с кровати. – Неужели тебе повредит хотя бы раз в жизни проявить позитивный настрой?

– Я проявлю, – совершенно невозмутимо ответила Ашра, – когда для этого будет причина.

– Мы все еще живы, так? Разве этого недостаточно? – Он помахал пальцем, как будто что-то писал в воздухе. – Всегда есть выход, – процитировал он, возвращая ей одно из собственных правил вора. – Итак, давай разберемся, что это такое.

– Выход? – ответила Ашра с опасными нотками в голосе. – Выход был, когда мы нашли тело Зеленко. Ты помнишь, что я тебе сказала?

Оптимизм Лукана угас.

– Ты сказала, что мы должны уйти.

– Это был единственный выход. Ты не захотел им воспользоваться.

– Правильно, это моя вина – конечно. Неважно, что Блоха просто исчезла в самый ответственный момент.

– Не вини ее в собственном недостатке здравого смысла.

– Если бы она была внимательнее, мы бы здесь не застряли.

– Если бы ты не напился и не потерял ключ, ничего бы этого вообще не случилось.

– Ах, вот оно что. – Лукан невесело улыбнулся. – Я все гадал, когда же мы наконец поговорим об этом. Мой единственный вопрос – почему ты сдерживаешься. Блоха тогда просто назвала меня идиотом и покончила с этим, но она прямолинейна. По крайней мере, я знаю, что это у меня с ней общее. А у тебя? – Лукан поморщился и покачал головой. Он понимал, что говорит вычурно, но не мог остановиться. – Ты все скрываешь, и я получаю в ответ только ледяное молчание и смерть от тысячи взглядов. Как я уже говорил тебе раньше, если тебе есть что сказать, то просто скажи. Я уже извинился за то, что потерял ключ…

Ашра вскочила с такой скоростью, что Лукан упал навзничь на свою кровать. Он внезапно обрадовался, что Искры забрали ее кинжалы, потому что, если бы они этого не сделали, он был уверен, что она бы сейчас приставила один из них к его горлу.

– Дело не в твоем чертовом ключе, – огрызнулась она с яростью, которой Лукан раньше у нее не замечал. – Дело даже не в тебе. Дело в Блохе. Дело во мне.

– Я не уверен, что понимаю, – ответил он, поднимая руку, одновременно пытаясь успокоить ее и защитить себя на случай, если она набросится на него. Гнев, сверкавший в ее глазах, делал это возможным.

– Я хочу сказать, – продолжала воровка напряженным голосом, – что ты ведешь себя так, будто мы для тебя не важны. Что наши мысли и чувства не имеют значения.

– Что? Нет, это неправда…

– Ты делаешь это сейчас, – перебила Ашра, сузив глаза. – Говоришь мне, что я не права, даже не дав мне высказаться. Отвергаешь мое мнение, потому что это не то, что ты хочешь услышать. – Она шагнула к нему, и в этот момент, казалось, заполнила собой всю камеру, вся напряженная и с острыми углами, и Лукан почувствовал, что может порезаться о нее, если она подойдет слишком близко.

– Прости, – сказал он, выдавливая из себя слова. – Говори, что хочешь.

– Ты думаешь только о себе, – сказала Ашра. – Ты не думаешь о других. Только о том, чего хочешь ты.

– Возможно, ты могла бы уточнить, – ответил он, ненавидя то, как грубо это прозвучало, но не в силах сдержаться.

– В ту ночь, когда ты потерял свой ключ, – сказала Ашра, выдерживая его взгляд. – Когда ты пошел пьянствовать. Ты думал о том, что чувствовала Блоха, оставшись одна в незнакомом городе? Ты даже не подумал спросить?

– Вообще-то, я спросил.

– И что она сказала? Она была счастлива, что ты ушел?

Лукан вспомнил, как скривилась девочка, и то, с какой неохотой она ответила.

– Не совсем, – признался он, – но она сказала, что будет в порядке.

– В порядке? – повторила Ашра, практически выплевывая это слово. – Значит, она не рассказала тебе о пьяном?

Лукан почувствовал, как у него сжался желудок.

– Каком пьяном?

– Пьяном мужчине, который пытался вломиться в комнату, пока тебя не было. Который отступил только после того, как Блоха открыла дверь и направила на него свой арбалет.

Лукан смог только покачать головой.

– Она никогда не упоминала о нем, – ответил он. – Но, я уверен, она сталкивалась и с худшим. – Слабое оправдание, и он это знал. – Кровь Леди, – добавил он, тяжело вздохнув. – Почему она ничего не сказала?

– Потому что, – сказала Ашра с оттенком раздражения, – ты только что потерял свой ключ и жалел себя. Блоха не хотела сыпать тебе соль на рану. Она такая тактичная. – Воровке не нужно было добавлять в отличие от тебя, но Лукан мог прочитать это по выражению ее лица.

– Я понятия не имел, – сказал он, почувствовав укол вины.

– Да, – согласилась Ашра. – Ты никогда не имеешь. Потому что ты не тактичный. – Она отвернулась, и Лукан горячо понадеялся, что она исчерпала свой запас сарказма и теперь даст ему возможность зализать свои душевные раны, но затем она снова повернулась к нему лицом. – Когда ты в последний раз спрашивал Блоху, как она себя чувствует?

Он не смог удержаться и приподнял бровь.

– Серьезно? Она бы только закатила глаза, если бы я это сделал.

– Когда это было в последний раз?

– Не знаю. – Он не был уверен, что когда-либо спрашивал об этом. Ему и в голову не приходило. Черт возьми. Он предположил, что Ашра имела в виду именно это. – Но, кажется, она чувствует себя хорошо.

– Нет, это не так, – ответила Ашра, почти нахмурившись. – Она знает, что мы с тобой не сходимся во взглядах. И она беспокоится, что я уйду, и ей придется выбирать между нами.

Лукан вздохнул. Он догадывался об этом. Не то чтобы он пытался что-то с этим сделать. Еще одна неудача с его стороны. «Она должна была сказать мне», – пробормотал он.

– Ты бы ее послушался?

– Конечно.

Блеск в глазах Ашры подсказал ему, что он только что угодил в ловушку.

– Так же, как ты послушался меня, когда мы нашли тело Зеленко? – спросила она. – Когда я сказала тебе, что мы должны уходить?

Лукану потребовалась вся его сила воли, чтобы не отвести взгляд. Как бы ни раздражало его ледяное молчание воровки, он предпочитал его ее раскаленной версии.

– Ты могла бы уйти, – попытался он, зная, что это бесполезно. – Тебе не обязательно было оставаться.

– Не в этом дело, – мгновенно парировала воровка. – Ты думал только о себе. Чего ты хотел. В чем ты нуждался. И твое безрассудство подвергло меня опасности, как и Блоху в ту первую ночь. Вот почему я злюсь на тебя. Мы обе заслуживаем лучшего. – Она отвернулась и вернулась в свою постель. – Впрочем, сейчас это не имеет значения, – добавила она, садясь.

Лукан стиснул зубы, подыскивая ответ. Он был зол на обвинения, которые обрушила на него Ашра. Но только потому, что знал, что она права. Он никогда не видел, чтобы воровка говорила так страстно и выдавала столько слов сразу. За последние несколько мгновений она сказала ему больше, чем за все время их трехнедельного путешествия.

И все же…

– Ты права, – сказал он, стараясь говорить непринужденно и подавляя свой гнев. – Я недостаточно тактичен. Я не уделяю должного внимания. Но я не полностью безнадежен. – Он поймал ее взгляд. – А вот ты. Ты что-то скрываешь. Ты чего-то недоговариваешь.

Ашра не отвела взгляда, но по ее лицу пробежала тень.

Я так и знал, подумал Лукан. «Так в чем же дело? – спросил он. – Поскольку мы вывешиваем наше грязное белье, будет справедливо, если ты…»

– Тихо, – прошипела Ашра, взглянув на решетку. – Кто-то идет. – В коридоре раздались шаги. – Два человека, – прошептала она.

Широкоплечий Искра вышел из тени, неся поднос, который он поставил рядом с решеткой их камеры.

– Еда, – проворчал он. – Вода. – Он повернулся и махнул рукой молодому человеку, стоявшему у него за спиной. – Адвокат.

– Вообще-то я секретарь суда, – ответил другой мужчина с нервным смешком. Искра бросил на него суровый взгляд и снова исчез в тени, его шаги эхом отозвались в коридоре.

Вдалеке хлопнула дверь.

Мужчина прочистил горло и подошел к решетке.

– Привет, – сказал он, толкая свои маленькие очки к переносице только затем, чтобы они тут же соскользнули обратно. – Меня зовут Миша Миско. Секретарь суда Позолоченный Молот. Насколько я понимаю, я имею удовольствие обращаться, – он взглянул на лист бумаги, – к Лукану Гардова?

– Лорду Гардова, – поправил Лукан, надеясь, что его титул будет иметь какой-то вес.

– О! – Мужчина кивнул головой. – Приношу свои искренние извинения. – Он повернулся к Ашре. – И вы, мадам…

Лукан наблюдал за Миско, пока тот разговаривал с Ашрой, отмечая, как тот теребит расстегнутую пуговицу на своем пальто и как он постоянно переминается с ноги на ногу, словно ребенок, которому нужно в туалет. В его манерах была какая-то скованность, в голосе – тревожная нотка. Это заставило Лукана занервничать.

– Что ж, э-э, приятно познакомиться с вами обоими, – сказал Миско с натянутой улыбкой человека, тянущего время. – Как вам известно, вы оба задержаны по подозрению, э-э, в убийстве Виктора Зеленко. – Он поморщился, словно извиняясь. – Я здесь, чтобы сообщить вам о суде над вами.

– А скоро это произойдет? – спросил Лукан, взглянув на Ашру. – Потому что такими темпами мы поубиваем друг друга задолго до того, как он начнется.

Миско снова захихикал.

– Ну что ж, – ответил он, ломая руки. – На самом деле, ваш судебный процесс… – Он сглотнул. – Уже состоялся.

– Что? – Лукан схватился за прутья и прижался к ним лицом. – Неужели ты хочешь сказать, черт возьми, что он уже произошел?

– Он закончен. Судебный процесс. Судьи уже собрались. Наедине. – Миско что-то бормотал, его голос становился все более пронзительным. – И они, э-э, они решили…

– Что они решили?

– Что вы виновны. – Его взгляд метнулся между ними, а затем опустился на каменные плиты пола. – В убийстве, – добавил он.

– Что ты такое говоришь, черт тебя возьми? – крикнул Лукан. – Как может быть, что судебный процесс уже состоялся? Нас там даже не было!

– Мне сказали, что судьи уже вынесли свой вердикт. – Он сглотнул, и его адамово яблоко запрыгало. – И что, э-э, вам был вынесен соответствующий приговор.

– Какой? – спокойно спросила Ашра.

– Ну, обычно за убийство наказывают каторжными работами в шахтерских лагерях, на землях кланов. Видите ли, не хватает рабочих рук, и…

– Какой приговор? – спросил Лукан, хотя уже знал ответ.

– Смерть, – произнес Миско, и его голос был чуть громче писка.

Это слово поразило Лукана, как удар под дых, хотя он и ожидал его. Миско говорил что-то еще, разведя руки в стороны, словно выражая сочувствие, но Лукан не мог расслышать его слов из-за шума крови в ушах, из-за нарастающей ярости.

– Это был Баранов, так? – спросил он, ударив кулаком по решетке и почти не замечая боли. – Посмотри на меня, черт бы тебя побрал!

Миско на мгновение встретился с ним взглядом, прежде чем снова отвести взгляд.

– Я не знаю…

– Этот ублюдок обвинил нас в убийстве Зеленко и теперь использовал свою власть, чтобы отказать нам в справедливом судебном разбирательстве. Чтобы нас признали виновными. Казнили. – Последнее слово он практически прорычал. – Скажи мне, что я неправ.

– Пожалуйста! – ответил Миско, разводя руками. – Я знаю только то, что мне сказали!

– Лукан, – устало произнесла Ашра. – Он ничего не знает.

Взглянув на Миско, Лукан понял, что воровка была права. Секретарь не принимал участия в этом мстительном заговоре. Он просто имел несчастье быть посыльным.

– И когда состоится наша казнь? – спросил он, выдавив горький смешок. – По крайней мере, это ты знаешь?

Секретарь кивнул, выглядя еще более несчастным, чем раньше:

– Завтра.

Если приговор прозвучал как удар под дых, то это откровение было похоже на холодное дуновение в затылок. «Завтра?» – эхом повторил Лукан, и в его голосе не осталось сил.

– На рассвете, – уточнил секретарь.

Лукан почувствовал, как его ярость отступает, а на смену ей приходит странное оцепенение. Он встретился взглядом с Ашрой и заметил вспышку беспокойства в ее взгляде, когда опустился на кровать. Он не знал, что думать, что сказать. Все происходило слишком быстро. Как, черт возьми, это произошло?

– Как? – спросила Ашра. Ее голос казался очень далеким.

– Простите? – ответила Миско.

– Как они… – Она провела пальцем по горлу.

– О. Ну, не так, – он хихикнул, как будто это было забавно, но тут же кашлянул в кулак, когда взгляд Ашры посуровел.

– Пожалуйста, скажи мне, – сказал Лукан, обретя дар речи, – что в нашей казни не будет задействован гигантский червь.

Ашра бросила на него острый взгляд, как делала всегда, когда он шутил в серьезные моменты. Но воровка не понимала – никогда не понимала, – что его юмор всегда был защитой.

– Гигантский червь? – озадаченно спросил Миско.

– Так вершат правосудие в Сафроне.

– О! Ну, нет. – Еще один нервный смешок. – Здесь, в Корслакове, мы по-прежнему убиваем по старинке. – Он нахмурился от собственных слов. – Хм, то есть через повешение. – Он указал на Лукана. – Хотя вы, лорд Гардова, имеете право выбрать меч, если пожелаете.

– Изумительно, – фыркнул Лукан. – Приятно сознавать, что мой благородный статус дает мне право на серьезное обезглавливание, а не на то, чтобы описаться, раскачиваясь на виселице.

– Вам не обязательно решать сейчас, – сказал Миско, как будто это было что-то хорошее. – Вы можешь не торопиться и решить, как вы, гм, хотите… – Он отмахнулся от своих собственных слов. – А пока, не могу ли я что-нибудь для вас сделать? Если вам нужно уладить дела, я могу предоставить перо и чернила.

– Потребуется гораздо больше, чтобы уладить мои дела, – ответил Лукан, думая о данном им обещании серебряной крови. Все эти усилия, подумал он, вспоминая испытания и невзгоды, с которыми столкнулся в Сафроне. Все эти опасности. И все напрасно. И все же вздох, который последовал за этим, застрял у него в горле, когда он вспомнил игру в пирамиду и Даму в красном, с которой он в нее играл. Он вспомнил ее застенчивую улыбку и отсутствие нервозности, но лучше всего он вспомнил то, что Джуро сказал ему позже. Леди Марни – дочь лорда Федора Волкова, сказал слуга Писца. Главы семьи Волковых – одного из самых могущественных дворянских домов в Корслакове. Лукан почувствовал проблеск надежды, когда повернулся лицом к Миско. «Если подумать, – сказал он, – перо и чернила были бы кстати».

– Позволь мне прояснить ситуацию, – сказала Ашра некоторое время спустя, когда Лукан изучал свое письмо, лежавшее перед ним на каменной кровати. – Ты думаешь, эта буржуйка спасет нас, потому что ты играл с ней в пирамиду и почувствовал, – она покачала головой, – связь?

– Совершенно верно, – ответил Лукан, кивая сам себе и размашисто подписывая свое имя. У него был четкий почерк, он отрабатывал его на многих лекциях в академии на тот случай, если однажды напишет пьесу и станет знаменитым. Конечно, он этого не сделал, но если когда-нибудь и требовался впечатляющий автограф, то это было письмо, от которого зависела вся его жизнь – и жизнь Ашры, признавала она это или нет. – Если бы мы были в баре, – продолжил он, – осмелюсь предположить, что взгляды, которыми она меня одаривала, привели бы нас в более уединенное место. А так я был слишком занят тем, что воображаемая сороконожка щекотала мне яйца, чтобы думать о более интимных вещах.

Миско бросил на него ошеломленный взгляд, стоя в тени за их камерой, и снова отвернулся, когда Лукан ответил ему таким же взглядом.

– И все же Марни не навестила тебя после игры, – отметила Ашра.

– Я думаю, она была слишком занята, наслаждаясь своим выигрышем.

– Или, может быть, она уже забыла о тебе.

– Мне нравится думать, что я незабываемый.

По фырканью Ашры он понял, что она думает по этому поводу.

– Мы даже не знаем, вернулась ли она в Корслаков. Она все еще может быть в Сафроне.

– Кровь Леди, – выругался Лукан, его гнев усилился в ответ на вопросы воровки. – Я знаю, ты любишь видеть в вещах самое худшее…

– Я прагматик.

– …но это наш единственный шанс. Итак. – Он сложил письмо и сунул его в конверт. – Давай хоть раз будем надеяться. Потому что, если это не сработает, – он взглянул на Миско и понизил голос, – нам придется пробиваться с боем, на этот раз без помощи твоего портала. И я не думаю, что у нас есть шансы, верно?

Ашра ничего не ответила.

Часы тянулись медленно.

Лукан провел их, расхаживая по камере, подгоняемый нервной энергией, прислушиваясь к любым приближающимся шагам. Ашра уже давно перестала высказывать свое беспокойство. Воровка сидела, скрестив ноги, на своей кровати, ее лицо снова превратилось в маску, но Лукан знал, что она тоже прислушивается к любым признакам того, что их спасение уже близко. В какой-то момент он перестал расхаживать по комнате, уверенный, что слышит громкий голос Разина.

Он позволил себе поверить, что генерал может появиться в любой момент вместе с извиняющимся Искрой, съежившимся под праведным гневом Разина и отпирающего дверь их камеры. Но именно надежда всегда убивает. Если Разин и подергал за какие-то ниточки и выступил в их защиту, то, похоже, его слова попали в глухие уши.

Леди Марни тоже не появилась.

По мере того, как за их маленьким окном угасал дневной свет, надежда Лукана на то, что она вмешается, таяла. Следует признать, что это была слабая надежда. Даже немного отчаянная. И все же он все еще чувствовал, что есть шанс, что Леди в Красном появится. Что если она – хотя бы на мгновение – задержится за пределами их камеры, он сможет убедить ее, что нет, они не убийцы, и что да, ей стоило бы приложить усилия, чтобы добиться их освобождения. И что она именно так и поступит. Идиот. Какой глупой казалась теперь эта мысль. Она, вероятно, бросила мое письмо в огонь после прочтения. Если она вообще его прочитала.

Лукан провел рукой по лицу и отвернулся к окну, наблюдая, как сгущается вечерняя тьма. Последний закат, который он, возможно, видит в своей жизни. При этой мысли у него скрутило живот.

– Они не придут, – сказала Ашра, когда дневной свет исчез. Горящие факелы за стенами их камеры отбрасывали тени на каменные стены. – Разин и Блоха.

– Похоже на то, – согласился Лукан.

– Как и твоя Леди в Красном.

– Еще есть время. Возможно, ее целый день не было дома, и она только что вернулась домой. Возможно, в этот момент она сидит у камина с бокалом красного вина в одной руке и моим письмом в другой.

– Ты думаешь?

– Да.

– Что я говорила раньше? Насчет того, чтобы лгать самому себе?

– Я не… – Возражение Лукана застыло у него на языке. Какой смысл было даже пытаться отрицать это. Он действительно лгал самому себе. Это было намного лучше, чем альтернатива, которая заключалась в том, чтобы смириться с тем, что они умрут через несколько часов. И что он сойдет в могилу, так и не узнав, что ждет его в отцовском хранилище. Не узнав, кто убил его отца и почему. Не добившись справедливости, которой заслуживал старик.

Умереть было достаточно плохо. Умереть без ответов – с незаконченным делом – было еще хуже.

Священники Леди под Вуалью утверждали, что ее самых преданных последователей ждет рай, и в тот момент Лукану хотелось в это верить. Смерть была бы не так страшна, если бы она была просто дверью в другое место, где он мог бы снова увидеть своего отца. Где он мог бы получить ответы на некоторые вопросы. Но он никогда не верил в это учение, никогда не видел в нем ничего, кроме способа, с помощью которого те же священники собирают пожертвования. Не то чтобы они с Леди когда-либо общались. Нет, Лукана не ждало ничего, кроме бесконечной тьмы. Он стиснул зубы, сожаление, разочарование и вина впились ему в ребра, словно зазубренные лезвия.

– Прости, – сказал он, и слова слетели с его губ прежде, чем он успел осознать, что они там были. Он даже не был уверен, перед кем извиняется. В конце концов, это довольно длинный список.

– За что? – спросила Ашра.

– За все.

– Не хочешь ли сузить список?

– Ах, вот оно, – сказал Лукан, поворачиваясь к ней лицом с кривой улыбкой на губах. – Я знал, что у тебя есть чувство юмора. – Воровка молча наблюдала за ним, когда он подошел к своей кровати и сел. – Я извиняюсь, что привел тебя сюда. – Он указал на камеру. – Что я не послушал тебя, когда ты сказала, что мы должны покинуть мастерскую Зеленко. И… – Он махнул рукой. – За любые другие неблагоразумные проступки и обиды. – Последнюю часть он произнес ироничным тоном, но каждое его слово было искренним. Он только жалел, что не может сказать то же самое Блохе. Девочке нравилось дразнить его, рассказывая, сколько раз она спасала ему жизнь, но на этот раз она не могла его спасти. И в награду за то, что она всегда прикрывала его, Блоха осталась одна в незнакомом городе. Он мог представить ее ярость и то черное горе, которое за этим последовало. Ему было больно осознавать, что все это из-за него. Его единственным утешением было говорить себе – возможно, еще одна ложь, – что Разин и Тимур будут рядом с ней. Не то чтобы она нуждалась в их помощи. Блоха умела выживать и могла сама о себе позаботиться. Это, по крайней мере, не было ложью.

Ашра, со своей стороны, не подала виду, что приняла его извинения, но и не ответила сердитым взглядом или колкостью. Он предположил, что это лучшее, на что он мог рассчитывать. Возможно, это не имело значения. Он сказал то, что должен был сказать. Это была важная часть. То, что Ашра сделала с этими словами, было ее делом, а не его.

Ночь продолжалась.

Лукан провел большую часть этого времени, размышляя о друзьях и врагах и о далеких местах, некоторые из которых стали отдаленными из-за географии, другие – из-за течения времени. Он думал о своем детстве: золотистом в те годы, когда еще не умерла его мать, и омраченном тенями после. Тенями, которые преследовали его в юности и во взрослой жизни. Он вспомнил о разладе со своим отцом, воспоминания были настолько знакомыми, что походили на истертые булыжники мостовой. Он подумал о годах, проведенных в академии, о Жаке и Амисии, о различных приключениях и авантюрах, которыми они наслаждались, пока все это не закончилось трагедией. Он снова – в тысячный раз – увидел, как кровь Джорджио Кастори окрашивает лепестки цветущей вишни. Снова услышал горькие слова своего отца: Ты мне не сын. Еще одно знакомое воспоминание. Еще одна знакомая боль. А затем последовали беспокойные годы: столько миль, мест и лиц. Дни, проведенные в попытках сбросить свою старую жизнь, как змея сбрасывает кожу. Ночи, проведенные в размышлениях о том, как вернуть все это обратно. Тысячи карточных игр, выпивки и неудачные решения. Жизнь, которая плыла по течению.

Пока Шафия не нашла его и не рассказала об убийстве отца.

После этого: новая цель, прилив сил, ощущение возможности все исправить. Вера в то, что он сможет, что он это сделает. Вера, которая теперь угасла; за ней скоро последует его жизнь. Если только леди Марни не соизволит показаться. Или у Ашры есть какой-то план в рукаве. Воровка, несомненно, выглядела так, будто замышляла маловероятный побег, судя по тому, как пристально она смотрела в пространство, погруженная в свои мысли. Но, скорее всего, она просто делала то же самое, что и он, вспоминая прошедшие годы и мили и пытаясь обрести хоть какой-то покой.