Текст книги "Меч Черный Огонь (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)

Глава 2
ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Первый шаг Ашры в Корслакове был неудачным.

Сходя с трапа «Солнечной Рыбы», она поскользнулась на кусочке льда. Порыв ветра ударил ее ножом, когда она изо всех сил пыталась сохранить равновесие, и ей показалось, что темный город, нависший над ней, говорит: Тебе здесь не место. Дразнит ее.

Пусть попробует, подумала она.

Она быстро восстановила равновесие и дыхание. Следуя за Блохой и Луканом по освещенным фонарями причалам, она восстановила и еще кое-что: восторг, который нарастал в ней с тех пор, как они увидели далекие огни Корслакова этим вечером. Восторг от того, что она освободилась от тесноты корабля, от раздражающего общества Лукана и от морской болезни, которая мучила ее. Но самый большой восторг от того, что между ней и Дважды-Коронованным королем был целый континент.

Потребовалось бы нечто большее, чем холод и темнота, чтобы лишить ее этого чувства.

Капитан «Солнечной Рыбы», Грациано Грабулли, показал им, как добраться до гостиницы, которая, по его словам, была солидной, но этот человек был мошенником до мозга костей (рыбак рыбака…), и, хотя гостиница была именно так близко, как он и обещал, Ашра не удивилась, обнаружив, что она какая угодно, только не солидная. Возможно, это было дело вкуса. Как бы то ни было, они сняли комнату на одну ночь. Лукану удалось развести огонь в маленьком камине прежде, чем он отключился. Блоха была довольна тем, что сидит на своей кровати и возится со своим арбалетом, но Ашра чувствовала беспокойство. Ей очень хотелось исследовать этот странный новый город, несмотря на холодный прием, который он ей оказал. Она никогда не покидала Сафрону, пока не решила рискнуть с Блохой и Луканом на «Солнечной рыбе», и чувствовала, как незнакомые улицы Корслакова ее манят. Не мешало бы ознакомиться и с их ближайшим окружением. В конце концов, подготовка – лучший инструмент вора. Поэтому, взяв с Блохи обещание, что девочка не выйдет из комнаты, Ашра в одиночку выскользнула на темные улицы.

Час спустя она почувствовала, что в полной мере познала Город Шпилей.

Если Сафрона была подобна солнцу, яркому, теплому и многообещающему, то Корслаков походил на луну: суровый, холодный и окутанный тайной. В конце концов, эти два города находились на противоположных концах Старой империи: Сафрона – на солнечной южной оконечности, а Корслаков – на суровой северной. Тем не менее поразительная разница все равно удивляла ее. Шагая по темным улицам, Ашра чувствовала себя так, словно попала в совершенно другой мир. Сафрона никогда по-настоящему не спала; музыка, смех, крики и вопли разносились по городу красных черепичных крыш до самого рассвета. В нем царил беспокойный дух, кипучая энергия, которая, казалось, могла вырваться на свободу в любой момент.

Корслаков ощущался по-другому.

Дело было не только в холоде. Дело было в тишине, которую нарушали лишь редкие звуки музыки или взрывы смеха, доносившиеся через открытые двери, но тут же затихавшие снова. Дело было в том, что улицы были почти пустынны задолго до полуночи. Дело было в том, как держались те граждане, которые остались снаружи: головы в капюшонах склонены, плечи в плащах ссутулены, словно они пытались остаться незамеченными. Дело было в том, как высокие здания из гранита вырисовывались в темноте – строгие, с высокими остроконечными крышами, хмуро взиравшими на нее.

Корслаков ощущался так, словно город затаил дыхание, боясь привлечь внимание окружающих его гор Волчий Коготь. «Солнечная Рыба» прибыла с вечерним приливом, поэтому Ашра не смогла как следует разглядеть сами горы, но она могла ощутить их необъятность по тому, как они заслоняли звезды. По сравнению с ними горы, возвышавшиеся за Сафроной, казались просто холмами. От их необъятности у нее перехватило дыхание. Или, возможно, это был холод.

Если Сафрона олицетворяла свет и шум жизни, то Корслаков олицетворял тьму и тишину могилы.

Ашра уже ненавидела его.

Но еще больше она ненавидела то, что он заставлял ее чувствовать.

С каждой извилистой темной улицей она чувствовала, как ее недавний восторг угасает. На смену ему пришла нервозность; подкрадывающийся страх. Она могла догадаться о его происхождении. Ашра знала Сафрону как свои пять пальцев. После трех недель, проведенных на «Солнечной Рыбе», она могла сказать то же самое о корабле, и это уменьшило неуверенность, которую она испытала, покидая единственный дом, который когда-либо знала. Но Корслаков представлялся ей загадкой, такой же непостижимой, как глубины океана, по которому они только что плыли. И это тревожило ее. Она чувствовала себя неуверенной и неподготовленной. Хуже того, она чувствовала себя уязвимой, чего не испытывала с тех пор, как несчастный случай с матерью вынудил ее стать воровкой.

Она ненавидела это чувство больше всего на свете – больше, чем тяжелое пальто, которое давило на нее, больше, чем мрачный незнакомый город, который грозил ее проглотить.

Ашра остановилась у таверны, глубоко вдохнула холодный воздух. Попыталась найти утешение в слабом смехе и барабаном стуке, доносившихся изнутри. Признаки жизни в этом темном месте.

Снова налетел порыв ветра, ледяные пальцы вцепились в ее пальто. Исследует. Агрессивно.

Она подумала о том, чтобы вернуться в их комнату. Сказала себе, что утром город будет выглядеть по-другому. Что она почувствует себя лучше.

Но это было бы похоже на поражение.

А Ашра ненавидела проигрывать так же сильно, как и чувствовать себя уязвимой.

Нет. Есть только один выход.

Чтобы победить страх, который рос внутри нее, ей придется сорвать маску с лица города и раскрыть его секреты. Это означало, что она будет ходить по его улицам, площадям, переулкам и проходам, пока не узнает их так же хорошо, как Сафрону.

И она начнет прямо сейчас.

К счастью, она пришла подготовленной. От капитана Грабулли было мало пользы; он знал множество занимательных историй о Корслакове, но в них почти не содержалось полезной информации. За информацией Ашра обратилась к одному из моряков, суровой уроженке Корслакова по имени Зоя, у которой был такой вязкий акцент, что, как пошутил Лукан, им можно было кого-нибудь задушить. Ашра хотела, чтобы он проверил эту теорию на себе; всего через три дня после начала путешествия она уже начала уставать от него. Зоя, со своей стороны, не проявляла особого интереса к разговорам о своем родном городе: «Темно. Холодно. Мне больше нравится море», – вот и все, что она сначала предложила, но в конце концов передумала, увидев блеск серебра Ашры. В течение дня она рассказывала Ашре о ремесленниках и их технологических чудесах, об алхимиках, которые прятались в своей башне, увенчанной великим фиолетовым пламенем, и о правящем Совете Ледяного Огня, который собирался в тронном зале последнего короля Корслакова – его скелет, по-видимому, все еще сидел на троне, с кинжалом, которым он был убит, торчащим у него между ребер. Еще большую помощь оказало то, что Зоя набросала на куске пергамента приблизительную карту Корслакова. Когда Ашра похвалила ее четкий уверенный рисунок, женщина пожала плечами и сказала: «Я хотела стать художницей. У судьбы были другие планы». Ашра смогла только кивнуть. Она слишком хорошо знала, какой капризной может быть судьба.

Она вспоминала штрихи Зои сейчас, когда шла по мощеным улицам с красивыми витринами магазинов, тени от чьих вывесок кованного железа метались в свете фонарей. Это, предположила она, был Домашний Очаг, престижный торговый район города. Все сомнения рассеялись, когда она увидела дорожный указатель ПРОСПЕКТ ДРАГОЦЕННОГО СЕРЕБРА – главная улица района, по словам Зои. Ашра шла по ее извивам, разглядывая элитные дорогие бутики – в них покупали аристократы, жившие в Мантии. Прогуливаясь, она время от времени замечала этот престижный район выше по склону холма, вдали от дыма литейных цехов на другом берегу реки. Фиолетово-белое пламя – ледяной огонь, как назвала его Зоя, – мерцало в темноте, придавая Мантии потусторонний вид.

Как будто Корслаков и без того не ощущался достаточно странным.

Ашра шла по проспекту на запад, пока не достигла берега реки Колва. У нее перехватило дыхание, но не от холода, а при виде знаменитого дома алхимиков – Башни Святого Пламени, – которая возвышалась над водой в четверти мили вверх по реке. Ледяной огонь, давший название башне, горел в огромной чаше на ее вершине, пурпурно-белые языки пламени ярко выделялись на фоне черного неба.

Она никогда не видела ничего подобного.

Ашра долго смотрела на башню, прежде чем перевести взгляд на район, раскинувшийся вокруг нее. Тлеющий Уголек, подумала она, вспомнив его название. Дом знаменитых ремесленников и механиков Корслакова. Даже сейчас, когда приближалась полночь, в печах и литейных цехах кипела работа. Огни также горели к югу от Тлеющего Уголька, в трущобах под названием Гарь, которые Зоя назвала самым бедным районом Корслакова. Район к северу от Тлеющего Уголька, напротив, был полностью погружен во тьму. В этих окнах не было света от каминов. Улицы не освещались фонарями. Зоя рассказала ей, что этот квартал города когда-то назывался Пепельная Стена, но после смертельной эпидемии стал известен как Пепельная Могила. Когда Ашра стала выпытывать у нее подробности, Зоя уклонилась от ответа, сказав только, что весь район обнесен стеной. По ее словам, сейчас там никто не жил, и никому не разрешалось входить.

Неудивительно, что было так темно. Яркое свечение Тлеющего Уголька только подчеркивало это. Чем дольше она вглядывалась в темноту, даже с другого берега реки, тем сильнее Ашра чувствовала, что та смотрит на нее в ответ.

В ее разум закралось сомнение.

Она снова перевела взгляд на башню алхимиков. Наблюдая за фиолетовым пламенем, она задумалась, не совершила ли ошибку, придя сюда.

Внезапно она почувствовала, что находится очень далеко от дома.

Но в этом-то и было все дело. Она сама решила приехать сюда, в этот странный и незнакомый город. Корслаков удовлетворил ее потребность оказаться как можно дальше от Сафроны. Холод и темнота были небольшой платой за то, чтобы вырваться из когтей Дважды-Коронованного короля. Однако терпеть Лукана Гардову было чем-то совсем другим.

Конечно, она могла бы выбрать по-другому. Путешествовать в одиночку, поехать куда-нибудь, где не было так чертовски холодно. Не то чтобы у них с Луканом были хорошие отношения даже до того, как они поднялись на борт «Солнечной Рыбы». Испытания и невзгоды этого путешествия, несомненно, заставили ее несколько раз усомниться в своем решении. Но, в конце концов, она всегда приходила к выводу, что сделала правильный выбор. Осознание того, что ей придется покинуть Сафрону, нервировало ее – невозможно было это отрицать. Но вместе со спутниками испытание казалось менее пугающим. Даже если Ашра сомневалась, что они с Луканом смогут прожить в каюте три дня вместе, не говоря уже о трех неделях. В его защиту она могла сказать, что он чувствовал то же самое.

И все же каким-то образом они справились. Отчасти благодаря вмешательству Блохи, но в основном благодаря тому, что старались избегать друг друга, насколько это было возможно. Грабулли иногда шутил, что выбросит Лукана за борт, и временами ей хотелось, чтобы он так и сделал. Тем не менее, в конце концов, они добрались до Корслакова, не поубивав друг друга. Теперь Лукану оставалось только открыть хранилище своего отца и узнать, что находится внутри. Он утверждал, что понятия не имеет о природе своего наследства, и на этот раз она полностью поверила ему. Ее двадцатым правилом в воровстве было ожидать неожиданного – и это было особенно верно, когда дело касалось Лукана Гардовы.

Внезапно Ашра насторожилась.

Позади нее послышались шаги.

Два человека. Мужчины, судя по их тяжелой поступи. Приближаются с намерением.

Она сунула руку в левый рукав пальто, нащупывая маленькое лезвие, пристегнутое к предплечью. Она вытащила нож и спрятала его, повернувшись лицом к потенциальным грабителям.

– Вечер, мисс, – с вопросительной ноткой в голосе произнес высокий мужчина, коснувшись полей своей меховой шапки в знак приветствия. – Все в порядке?

Ашра с первого взгляда оценила двух мужчин, ее инстинкты подсказывали ей, что они не хотели причинить вреда. По крайней мере, не сейчас. Она внимательно посмотрела на говорившего, который был старше своего спутника, обратив внимание на его красный плащ и оранжевую тунику; последняя носила эмблему: горящий факел, вышитый желтым. Второй мужчина – едва ли не юноша, как она поняла, – был одет так же и с любопытством разглядывал Ашру в свете своего фонаря.

Ашра поняла, что это были Искры – так Зоя назвала городских стражников Корслакова. Их назвали так из-за яркой униформы и, как утверждала моряк, из-за их знаменитого вспыльчивого характера.

– Мисс? – повторил говоривший, прищурив глаза под кустистыми бровями. – Вы в порядке?

– Да, – ответила Ашра, не выпуская своего клинка. – Я просто… – Она собиралась сказать вышла на прогулку, но поняла, насколько странным это может показаться, учитывая, что почти все остальные – по крайней мере, на этом берегу реки – вероятно, уже легли спать. – Вышла подышать свежим воздухом, – предложила она вместо этого. – У меня почти весь день болела голова.

– Понятно, – сказал мужчина, его ложь была не такой убедительной, как ее. – Ваш акцент – вы недавно в этом городе?

– Да.

– Что ж, я предлагаю вам уйти отсюда. Большая часть подонков живет на другом берегу реки, – мужчина взглянул на далекие огни Гари, – но иногда карманники шныряют и в Очаге.

– Как беспокойно, – сухо ответила Ашра. – Я обязательно буду остерегаться их.

– Вы должны остерегаться Грача, – пропищал юноша.

– Хватит об этом, – упрекнул его товарищ, бросив на него кислый взгляд.

– Грача? – подсказала Ашра.

– Ходят слухи о воре, который крадется по Домашнему Очагу и даже по Мантии, – неохотно сказал мужчина. – Какой-то дурак, который носит маску с птичьим лицом или что-то в этом роде.

– И у него светящиеся желтые глаза, – с энтузиазмом сказал молодой человек. – Я слышал, что он часто выбирает в качестве мишени женщин, и, очевидно, он может…

– Я сказал, хватит! – прорычал его товарищ, свирепо глядя на другого Искру, пока тот не опустил взгляд.

– Спасибо за предупреждение, – ответила Ашра, – но я могу сама о себе позаботиться.

– Конечно, – сказал старший стражник, опуская голову в знак извинения. – Пожалуйста, не обращайте внимания на моего спутника. Грач – это не то, о чем вам стоит беспокоиться. Тем не менее, на вашем месте я бы вернулся домой. – Он снова прикоснулся к своей меховой шапке, а затем потащил молодого человека прочь, в ночь, тихо что-то бормоча. Ашра убрала свой нож, глядя им вслед.

Наверное, лучше всего было прислушаться к совету стражника и отправиться домой, если их тесное жилище вообще можно было так назвать. По крайней мере, там был огонь. Она вздрогнула, внезапно осознав, насколько ей холодно. Она едва чувствовала свои пальцы на ногах. Она исследовала лишь небольшую часть города, но этого было достаточно, чтобы избавиться от страха. По крайней мере, на данный момент. Этого должно хватить.

Когда Ашра направилась обратно к гостинице, мысли вернулись к ее спутникам. Когда она уходила, Блоха возилась со своим арбалетом, в то время как Лукан, скорее всего, еще спал. А если нет, то она надеялась, что он хорошо себя ведет.

Меньше всего им было нужно, чтобы он попал в неприятности.

Глава 3
ПОЛУНОЧНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Лукан, спотыкаясь, вывалился из таверны.

Он тут же поскользнулся на чем-то мокром и упал на землю, ударившись головой о бочку.

– Черт, – пробормотал он, потирая висок и с трудом поднимаясь на колени, а затем, в конце концов, и на ноги. Темная улица закружилась вокруг него, свет фонарей резанул по его глазам. – Черт, – снова пробормотал он, хватая ртом холодный воздух и прижимаясь к бочке.

Эта бутылка черного эля была ошибкой.

Как и три двойные порции водки перед этим.

И это было еще до того, как он вспомнил о множестве напитков, которые предшествовали этому, о большинстве из которых он уже забыл. «Я собирался выпить только один стаканчик», – пробормотал он. По крайней мере, это было правдой. И ему это почти удалось; он был всего в одном глотке от того, чтобы допить свой джин и выполнить обещание, данное Блохе. Но прежде, чем он успел сделать последний глоток, он столкнулся с группой студентов, праздновавших день рождения, и кто-то сунул ему в руку стакан с выпивкой, и он подумал, ну, какой от этого может быть вред, и заставил замолчать тоненький голосок разума, завизжавший в глубине его сознания, когда молодая женщина встретила его взгляд с блеском в глазах и улыбкой на губах. Остаток вечера прошел как в тумане: много выпивки, много криков, немного неудачных танцев и разочарование от того, что он увидел, как женщина возится с кем-то другим в темном углу.

Такова жизнь.

Лукан отлип от бочки и сделал еще один глубокий вдох, надеясь, что пронзительный холод отрезвит его, но, когда это произошло, почувствовал только сожаление. Он надеялся вернуться до того, как Ашра придет со своей прогулки, но она, вероятно, сейчас грелась у камина и ждала его с выражением, которое было острее, чем ее стилеты. Тем не менее, за последние три недели он натерпелся множества злобных взглядов. Одним больше? Стакан – или пять – это самое меньшее, чего он заслуживал после того, как пережил все путешествие в ее компании. Возможно, я должен сказать ей это. Лукан фыркнул себе, двинулся вперед – и чуть не поскользнулся снова. Он схватился за бочку, обвиняюще уставился в землю и даже моргнул от того, что увидел.

Снег.

Булыжники были покрыты тонким слоем снега. Он был так пьян, что даже не заметил этого. Подняв глаза, он увидел, как в свете ближайшего фонаря падают крошечные снежинки. В Парве иногда выпадал снег, но только в разгар зимы, а не в конце осени. И все же неудивительно, что зима в Корслакове наступила рано. Это было самое северное место, куда можно было забраться, и все равно остаться в Старой империи. За горами Волчий Коготь лежали земли, занятые кланами, с которыми Корслаков воевал веками. Замерзшая дикая местность таила в себе и гораздо бо́льшие опасности, если верить старой карте его отца. Лукан до сих пор помнил надпись, нацарапанную плавным почерком: Дальше, на землях, не нанесенных на карту, обитают люди, которые выглядят как звери, и звери, которые ходят как люди. Конечно, это была полная чушь; старые картографы обожали такого рода загадочные примечания. С другой стороны, он думал, что Безликие – всего лишь миф, пока не увидел их в Сафроне. Он поежился, и не от холода. Если повезет, он больше никогда их не увидит.

Вдалеке прозвенел колокол, и Лукан поймал себя на том, что считает удары, и поморщился, когда дошел до двенадцатого. Полночь. Кровавый ад. Каким-то образом его не было целых три часа. Когда он услышал доносящиеся из-за двери таверны слабые звуки духовых инструментов, усиливаемые криками и смехом, ему захотелось вернуться в таверну. Пожалуй, он мог бы пропустить стаканчик виски – просто чтобы согреться, конечно, перед тем как отправиться домой. Кроме того, он настолько опаздывал, что еще четверть часа ничего не испортят.

Вместо этого тихий голос разума, который до этого заглушался музыкой и выпивкой, наконец-то зазвучал в глубине его сознания. Вздохнув, Лукан, спотыкаясь, направился обратно к их дому.

Пока он ковылял по темным улицам, ему быстро стали очевидны две вещи.

Во-первых, он заблудился. Гостиница, в которой они остановились, находилась всего в нескольких кварталах отсюда, но он каким-то образом позволил своим мыслям блуждать, и теперь не имел ни малейшего представления, где находится. Во-вторых, ему было чертовски холодно из-за того, что он забыл одеть пальто и разгуливал, как дурак, в одной рубашке. Если бы он не был так пьян, то заметил бы это раньше, но алкоголь, бурливший в его желудке, был единственной причиной, по которой он не свернулся калачиком и не дрожал в канаве, так что, возможно, все обошлось. Он выругался и сунул руку под воротник рубашки, его пальцы нащупали холодный металл ключа, который висел у него на шее на цепочке. Потеря этого ключа действительно испортила бы ему вечер, как и многое другое. Но теперь, когда ключ был в безопасности, все остальное не имело значения. За исключением того, чтобы найти дорогу обратно в гостиницу, конечно.

Он обернулся на звук приближающихся шагов. По улице шел мужчина, опустив голову и ссутулившись от падающего снега.

– Прошу прощения, – сказал Лукан, стараясь спокойно говорить и твердо держаться на ногах. Последнее с треском провалилось, и из-за его пьяного покачивания мужчина отскочил в сторону, ускорив шаг. – Сэр, – окликнул его Лукан, – вы случайно не знаете дорогу в… э-э… – Кровь леди, он даже не мог вспомнить название гостиницы.

В любом случае, мужчина пошел дальше, не оглядываясь.

– Спасибо за помощь, – пробормотал Лукан, потирая руки и отворачиваясь. Согревающий эффект алкоголя начал ослабевать, и он почувствовал, как его пробирает озноб. – Все в порядке, – сказал он себе. – Ты бывал в гораздо худших ситуациях, чем эта. – Он мог бы подумать о своей недавней встрече с Безликими или о том, как ему чудом удалось сбежать из камеры Дважды-Коронованного короля, но по какой-то причине его разум – возможно, не такой трезвый, как он думал – выбрал то время, когда он был вынужден бежать из печально известного игорного заведения в одном нижнем белье. Тем не менее, это было удачное воспоминание: та авантюра удалась на славу. И эта тоже удастся. Нужно только постучать в несколько дверей. Наверняка кто-нибудь будет настолько любезен, что укажет дорогу. Он поморщился, почувствовав еще одно неприятное ощущение.

Ему действительно нужно пописать.

Лукан нырнул в ближайший переулок, освещенный светом одинокого фонаря, и принялся расстегивать штаны. Он запрокинул голову и вздохнул, облегчаясь, но тут же замолчал, заметив большую темную фигуру, скорчившуюся на подоконнике над ним. Наверное, каменная горгулья, подумал он, посмотрев вниз. Странные резные фигурки украшали многие здания в Корслакове. Но затем он услышал скребущий звук и снова поднял взгляд, как раз в тот момент, когда ему на плечо упал снег.

Фигура двигалась.

Должно быть, это кошка, решил он, застегиваясь, но остановился, когда фигура перегнулась через подоконник, и он мельком увидел что-то похожее на клюв. Значит, какая-то птица. Что она там делала, можно было только догадываться. Лукана это не слишком волновало. Он отвернулся и сделал шаг назад, к улице.

И вскрикнул от удивления, когда что-то толкнуло его в спину.

Он сильно ударился о землю, подбородок врезался в покрытую снегом брусчатку. Он почувствовал вкус крови во рту, услышал звон в ушах. Что за чертовщина?.. Он попытался подняться, но тяжесть на его плечах не поддавалась. Он ахнул, когда почувствовал, как что-то острое – когти – впилось ему в плечо. Птица, с недоверием понял он. Чертова тварь приземлилась на меня. На мгновение он представил, как птица, напавшая на него, заклевывает его до смерти – птица-ассасин, – и чуть не рассмеялся абсурдности всего этого. Но затем он почувствовал, как что-то сдавило ему шею, когда цепь, которую он носил, туго натянулась на горле, и его веселье улетучилось, когда он безнадежно замахал руками в нарастающей панике. Он подумал, что птица – или что бы это ни было – пытается его задушить, но тут цепь оборвалась, и тяжесть на спине исчезла.

Лукан перевернулся и увидел, что нападавший отступил на несколько шагов. Это, конечно, была не птица, а человек в плаще, окаймленном перьями. Клюв – что-то вроде маски – торчал из-под опущенного капюшона, закрывавшего его голову, пока фигура изучала предмет, свисавший с ее похожей на птичью лапу руки.

Сердце Лукана упало при виде ключа, поблескивающего в свете фонаря и раскачивающегося на цепочке. Он поднес руку к горлу, пытаясь опровергнуть то, что видел собственными глазами. В его пальцах ничего не оказалось. Дерьмо. Приступ паники заставил его вскочить на ноги.

– Эй, – сказал он, делая шаг вперед. – Это мое.

Фигура резко подняла голову, уставившись на Лукана горящим желтым глазом под капюшоном.

Что, черт возьми…

Затем фигура резко развернулась и скрылась в темноте переулка.

О, дерьмо…

Лукан побежал за ним, на ходу сорвав фонарь с крюка. Фонарь раскачивался в его руке, отбрасывая яркий свет, пока он преследовал вора по множеству узких проходов и переулков. Его колено ударилось о бочку, когда он резко повернул, но он был так сосредоточен на том, чтобы догнать фигуру впереди себя, что почти не почувствовал боли. Однако вор был быстр, и расстояние между ними увеличивалось; теперь он видел только мелькание птицеподобной фигуры, исчезающей за углами. Паника следовала за его собственными безумными шагами. Он не мог потерять ключ, не тогда, когда был так близок к получению ответов, которые искал.

Растущий страх Лукана отступил, когда он свернул в другой проход и обнаружил вора, стоящего посреди переулка. Когда он резко затормозил, то понял почему: за ними возвышалась отвесная стена высотой не менее восьми футов.

Тупик.

– Хорошо, – сказал Лукан, тяжело дыша и ставя фонарь на землю. – Веселье окончено. Отдай его обратно.

Вор наклонил голову и поднял ключ Лукана, как бы говоря: Ты серьезно хочешь его?

– Да, – ответил Лукан, делая осторожный шаг вперед. – Отдай мне ключ, и я забуду, что произошло. Черт возьми, я даже дам тебе пару медяков за то, что ты устроил мне хорошую погоню. Что скажешь?

Фигура посмотрела на него, и Лукан снова заметил мерцающий глаз под капюшоном. Казалось странным, что простой вор утруждает себя такой театральностью. Несколько ударов сердца они смотрели друг на друга, затем фигура пожала плечами и протянула ключ.

– Хороший выбор, – сказал Лукан, с трудом скрывая облегчение в голосе, и протянул руку.

Вор отдернул руку как раз в тот момент, когда пальцы Лукана были готовы сомкнуться вокруг ключа.

– Эй, – запротестовал Лукан, но фигура уже мчалась к стене. – Деваться некуда, – крикнул он ей вслед. – Так что перестань валять дурака и… – Он замолчал и, не веря своим глазам, смотрел, как вор с легкостью взбирается по отвесной стене. Достигнув вершины, вор повернулся и посмотрел на него сверху вниз. Медленно подняв когтистую лапу, он изобразил, что снимает шапку.

Издеваясь над ним.

– Ты, ублюдок, – выругался Лукан. – Не смей…

Вор повернулся и исчез в ночи.