Текст книги "Меч Черный Огонь (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

– Нет, – твердо сказала Галина, глядя прямо в глаза отцу. – Лорд Гардова должен услышать мою историю. Как и ты.

Глава 29
АКТ ЛЮБВИ

– Какую историю? – недоуменно спросил Баранов.

– Историю моей вины. – Молодая женщина опустила глаза. – И моего позора.

– Галина… – Баранов замолчал, когда его дочь подняла руку, призывая к тишине.

– Пожалуйста, – сказала она, – дай мне сказать. – Она медленно вздохнула, явно собираясь с духом. – Когда умерла мама, вместе с ней умерла и часть меня. И когда Гаврил заболел… – Она покачала головой. – Я не могла смириться с мыслью, что потеряю и его тоже. Тогда Изольда сказала мне, что, возможно, мне и не нужно будет это делать.

– Изольда? – подсказал Лукан, почувствовав прилив надежды.

– Моя возлюбленная. – Галина слабо улыбнулась. – Она учится на алхимика в Башне. – Она посмотрела на своего отца, но Баранов молчал, его взгляд был отстраненным.

– «Самый дорогой человек в мире, Г» – сказал Лукан, когда его осенило. – То письмо, которое мы нашли в комнате вашего брата, было адресовано вам, а не вашему отцу.

– Вы имеете в виду письмо, которое вы украли. Нет, не извиняйтесь. – Галина отмахнулась от ответа, готового сорваться с губ Лукана. – Это я виновата, что все так вышло. – Она надолго замолчала. – Однажды ночью, после того, как врачи сказали, что Гаврилу осталось жить всего несколько дней, Изольда открыла мне секрет. Который ей не следовало знать. Она сказала мне, что есть способ спасти моего брата. Не его физическое тело, а его разум. Его сознание.

– Его душу, – предположил Лукан.

Галина кивнула.

– О чем, во имя Строителя, вы говорите? – спросил Баранов, переводя взгляд с Лукана на свою дочь.

– Конструкты в этом городе содержат человеческие души, – ответил Лукан. – Так они понимают команды.

– Души? – Голос Баранова был полон недоверия. – Это абсурд.

– Это правда, отец, – ответила Галина. – Некоторые из заключенных, отправленных в лагеря на территории кланов, никогда не покидают город. Вместо этого их отправляют в Башню. Алхимики казнят их, а затем помещают их души в тела големов.

Баранов уставился на дочь, открыв рот.

– Галина, – выдавил он наконец, – дочка, посмотри на меня. Тебе нехорошо. И я не знаю, что за чушь вбила тебе в голову эта Изольда, но…

– Она говорит правду, – вмешался Лукан.

– Откуда, черт возьми, вам знать? – Баранов резко повернулся к нему.

– О, ну… – Лукан печально улыбнулся. – Это долгая история. Достаточно сказать, что я услышал это из первых уст. Или из уст голема. Ну, вообще-то, ноги.

Оба Баранова уставились на него.

– Неважно. – Он отмахнулся от собственных слов. – Леди Галина, вы говорили…

– Сначала я не поверила Изольде. Я всегда верила, что у нас есть души, потому что так говорится в Священном Писании Строителя. Но идея о том, что они могут быть помещены в новое тело после смерти человека… это просто казалось чем-то из сказки. Но Изольда настаивала, что это правда. Она сказала, что алхимики используют артефакт Фаэрона, чтобы захватить душу в момент смерти, а затем перенести ее в новое вместилище.

– Конечно, – фыркнул Лукан. – Я должен был догадаться, что в этом замешан Фаэрон. Как это работает?

– Я не знаю. Я не уверена, что Изольда тоже знает. Каким-то образом артефакт захватывает душу, а затем алхимики переносят ее в кусок янтаря.

– Янтаря?

– Да. Изольда сказала, что души не могут этого избежать. У всех големов в голове есть кусок янтаря, в котором содержится душа, управляющая ими.

– Вот почему у них у всех янтарные глаза, – сказал Лукан, вспоминая все конструкты, которые он видел. Хотя между големами часто были различия, янтарные глаза были неизменны.

– Да, – ответила Галина. – И сияние, которое вы видите в янтаре, – это внутренний свет души. В конце концов, именно это меня и убедило. Я поняла, что не только смогу спасти Гаврила, но и смогу заглянуть в глаза создания и на самом деле увидеть его. Моего брата, в чистейшем виде. И мы будем вместе.

– Это безумие, – пробормотал Баранов.

– Мы ждали, пока состояние Гаврила не ухудшилось, – продолжила его дочь, смахивая слезу. – Когда священник заговорил о том, чтобы произнести последнее благословение Строителя, я послала весточку Изольде. Она принесла артефакт мне. Украла его у одного из мастеров алхимии. Ради этого она рисковала своей карьерой. Возможно, даже больше. Она назвала это актом любви. – Тень улыбки скользнула по ее губам. – Это всего лишь мелочь. Артефакт. Мне показалось странным, что такой маленький предмет может иметь власть над жизнью и смертью.

– Галина, – сказал Баранов, его голос был не громче шепота. Почти умоляющим. – Что ты говоришь?

– Я спрятала артефакт под платьем, – продолжила она, опустив глаза. – Я ждала, пока священник закончит свои молитвы. Когда Гаврил испустит свой последний вздох. Я помню, какими слабыми были последние вздохи. – Она сглотнула и на мгновение замолчала. – И когда он испустил свой последний, я активировала артефакт так, как показала мне Изольда. Чтобы захватить душу Гаврила, когда она покидала его тело.

Она взглянула на отца, который поднес руку к лицу.

– У вас уже было подготовлено тело конструкта, – мягко сказал Лукан, указывая на разорванное письмо на полу.

– Да. Изольда позаботилась об этом. Мой брат всегда был очарован грачами и воронами, которые сидели у него за окном, поэтому мы сделали его по их образу и подобию.

– Мастер Зеленко.

Галина кивнула, не встречаясь с ним взглядом, и незаданный вопрос о ее причастности к смерти создателя големов заполнил пространство между ними. Вопрос на потом.

– Что было дальше?

– Позже той ночью мы отнесли тело конструкта в спальню моего брата и положили его на кровать, где лежало его настоящее тело. Я не знаю, почему я хотел сделать это там. Просто мне показалось…

– Что это правильно, – предложил Лукан.

– Да. Затем Изольда перенесла душу Гавриила из артефакта в янтарный сосуд, который затем поместила в голову создания. Я просто стояла и смотрела, молясь, чтобы это сработало. А затем я увидел, как глаза создания начали светиться, а тело начало дергаться. И тогда он – Гаврил – увидел меня. И он сел и обнял меня, а я заплакала, потому что ко мне вернулся мой брат.

– О, Галина, – пробормотал Баранов, и глаза его наполнились слезами.

– А сейчас он здесь? – спросил Лукан, взглянув на потолок. – Грач находится наверху, в комнате вашего брата?

– Нет. Гаврил не живет со мной. Он навещает нас только время от времени.

– Когда ворует у людей.

Галина отвела взгляд. «Я сожалею о вашем ключе. В детстве Гаврил всегда был озорником. Я просила его прекратить воровать, но он не слушал. – Она слабо улыбнулась. – Он никогда этого не делал».

– Не могли бы вы попросить его вернуть мне ключ?

– Я могу. Я не могу обещать, что он это сделает.

– Когда он навестит вас в следующий раз?

– Я не знаю. Иногда он приходит часто, а иногда я не вижу его неделями.

– У меня нет в запасе недель. Возможно, даже дней. Мне нужен мой ключ сейчас.

– Я могла бы отвести вас сегодня вечером.

– Отведи меня куда?

– Туда, где находится гнездо Гаврила. Так сказать.

– И где это?

– Оранжерея.

Лукан подумал об огромном стеклянном сооружении в садах Вечной Благодати. Подумать только, он целыми днями слонялся по парку, а Грач был всего в двух шагах от него. Он почти улыбнулся иронии судьбы.

– Почему он там прячется?

– Это было его любимое место для прогулок. Вы бы хотели, чтобы я вас проводила?

– Да, – ответил он. – Это… – Он собирался пошутить, что это меньшее, что она могла сделать после попытки его казнить, но передумал. Не было смысла ссориться с Галиной, не сейчас, когда он был так близок к тому, чтобы вернуть свой ключ. – Очень любезно с вашей стороны, – сказал он вместо этого, склонив голову. – Спасибо.

– Встретимся там в полночь, – ответила молодая женщина. – Приходите один.

– Хорошо. А теперь я, пожалуй, откланяюсь.

– Подождите. – Голос Баранова звучал глухо, как будто он был опустошен откровениями дочери. – Этот Зеленко. Не его ли убили?

Галина молчала, крутя кольцо на пальце.

– Что ты натворила? – спросил Баранов, умоляюще глядя на нее. – Галина, пожалуйста, скажи мне, что ты не…

– Я этого не делала. – Она судорожно вздохнула. – Это была Изольда. Когда меня разбудили наши охранники и сказали, что в доме может быть незваный гость, я сразу вспомнила нашу встречу в парке, лорд Гардова. – Она встретилась с ним взглядом и тут же отвела взгляд. – Я проверила комнату Гаврила, как только смогла, и обнаружила пропажу рисунка. Я знаю, что поступила глупо, сохранив его – как ужасно это могло бы выглядеть, если бы его когда-нибудь обнаружили. Но по ночам, когда я скучала по Изольде, мне нравилось читать письмо, написанное ею на обратной стороне. Ее слова приносили мне утешение. – Она уставилась на разорванные клочки бумаги на полу. – На следующее утро я первым делом отправила ей сообщение. Я боялась не за себя, а за нее. Что ее роль в этом может быть раскрыта. Она сказала мне не беспокоиться. Что она все исправит. – Галина покачала головой, поджав губы. – Позже она сказала мне, что не хотела, чтобы Зеленко умер. Она сказала, что нанятые ею головорезы увлеклись.

– Она хотела, чтобы я и мои друзья взяли вину на себя? – спросил Лукан.

– Нет. – Галина старалась не встречаться с ним взглядом. – Но, когда она увидела, что вы вскоре после этого вошли в мастерскую, она увидела возможность. И… – Теперь она посмотрела на него с сожалением в глазах. – Она сказала мне, что вы слишком много знаете. Что…

– Вы не можете оставить нас в живых.

– Да. – Она смахнула еще одну слезинку. – Итак, я написала письмо с требованием вашей немедленной казни и подделала подпись моего отца.

– Ты сделала что? – выдохнул Баранов.

– Простите, – сказала она Лукану, пытаясь сдержать рыдания. – Я… я не хотела, чтобы все зашло так далеко. Я была не в своем уме. Я не хотела, чтобы все это случилось.

– Как и я, – мягко сказал он. – Но, если вы сможете вернуть мне мой ключ, может, мы будем квиты? – Галина улыбнулась в ответ. – Увидимся в Оранжерее в полночь. – Он обратил свое внимание на Баранова, который, казалось, постарел на двадцать лет за последние четверть часа. – Милорд, – сказал он, отвешивая ему поклон, – я приношу извинения за то, что вломился в ваш дом. И за обвинения, которые я выдвинул. Теперь я понимаю, что ошибался.

– Нет, лорд Гардова, – устало ответил мужчина. – Ваши подозрения были обоснованы. – Он посмотрел на Галину, и в его взгляде была целая гамма эмоций: гнев, потрясение, горе – все смешалось вместе. Он глубоко вздохнул, словно не зная, что и думать. Что сказать. – Надеюсь, вы найдете свой ключ, – сказал он наконец. – А теперь, если позволите, нам с дочерью, кажется, нужно многое обсудить.

Лукан кивнул.

– Я сам найду выход.

Глава 30
ОСТОРОЖНЫЕ СЛОВА

– Как ты назовешь это время? – спросила Марни, когда Лукана проводили в ее кабинет. В ее глазах не было ни блеска, ни игривого изгиба губ. Только лед в ее голосе.

– Чертовски рано, – ответил Лукан, – особенно когда ты не спал всю ночь. – Рискованный ответ, учитывая, что он был на расстоянии вытянутой руки от виселицы, но усталость уже окончательно взяла свое. Ему просто нужно было, чтобы этот разговор закончился как можно быстрее – и безболезненнее.

– Я не разрешала тебе садиться, – ответила она, когда Лукан почти сел.

– Я едва могу стоять. – Он подавил вздох, увидев, как сузились глаза Марни. – Можно мне присесть?

– Нет.

– Как пожелаешь. Можно мне хотя бы немного кофе?

– Нет. – Марни постукивала пальцами по подлокотнику, поблескивая рубиновыми кольцами. – Я же просила тебя доложить, как только вернешься. И все же мне сказали, что ты отправился на поиски врача для своей маленькой подружки-сорванца.

– С ней все в порядке, спасибо, что спросила.

– Тебе следует побеспокоиться о своем собственном здоровье. Я спрошу еще раз: почему ты не доложил сразу?

– Ты уже ответила на свой собственный вопрос.

– Тогда позволь мне перефразировать: почему ты не доложил немедленно и не оставил эту воровку присматривать за девочкой?

– Я волновался, – ответил Лукан, тщательно подбирая слова. – Блоха заболела, и ей было очень плохо. Какое-то дурной гумор, который она подхватила в Пепельной Могиле. Я запаниковал. Я мог думать только о том, где найти помощь. – Он пожал плечами. – Я плохо соображал.

– Очевидно.

– Если бы ты видела те ужасы, которые мы видели в том месте, ты была бы более снисходительна.

– Я бы очень хотела на них взглянуть. – Марни указала на два обруча, которые лежали на соседнем столе, те самые, через которые Лукан видел воспоминания Ники. – Если ты хочешь ими поделиться.

Лукан неловко поежился. Если бы он согласился поделиться своими воспоминаниями, то, может быть, Марни тоже увидела бы то, что произошло после – их встречу с фигурами в масках, Гризельку, которая что-то писала за кухонным столом Разина? Один взгляд на это, и его план рухнул бы. «Я бы предпочел не переживать эти воспоминания, – ответил он. – На самом деле, я бы предпочел забыть их полностью».

По крайней мере, это была чистая правда. В любом случае, Марни положила глаз на другой приз.

– К счастью для тебя, – продолжила она, – мне сказали, что вы нашли формулу.

– Да, нашли.

Марни протянула руку.

Лукан вытащил из кармана пальто футляр со свитками и протянул его Марни. Марни взяла его у него и внимательно изучила, как он и предполагал. Именно поэтому он сохранил футляр алхимика для нее и дал Ариме другой. Он знал, что она не упустит ни одной детали. Так оно и оказалось: покрасневшие глаза женщины задержались на выцветшем тиснении Башни, прежде чем она открыла футляр. Она помолчала, прикрыв глаза, словно наслаждаясь моментом личного триумфа. Затем она просунула свои накрашенные красным ногти внутрь и вытащила пергамент. Вторая подделка Гризельки была столь же убедительной, как и первая. Тем не менее, Лукан с трудом удержался, чтобы не заерзать на своем стуле, пока Марни изучала текст. Она не повторила реакцию Аримы: ее глаза не расширились, челюсть не отвисла. Вместо этого она нахмурилась и постучала пальцем по своим кроваво-красным губам. Лукан напрягся, опасаясь, что какая-то мелкая деталь или изъян выдали его, но расслабился, когда Марни удовлетворенно хмыкнула и убрала свиток обратно в футляр. Она не может прочесть текст, понял он. Она понятия не имеет, что на самом деле означает формула.

– Каким же ты был хорошим мальчиком, – сказала Марни, одарив его улыбкой, какой лиса могла бы одарить цыпленка. – Рисковал своей жизнью ради меня.

– Не то чтобы у меня был выбор.

– О, не будь таким, – сказала она, притворно надув губки. – Мы так весело провели время вместе, тебе не кажется? Хотя это могло бы быть еще приятнее. – Она наклонила голову, на ее губах появилась кокетливая улыбка. – Это все еще может быть, если хочешь. Что может быть лучше для завершения нашего партнерства, а?

– Оно завершилось в тот момент, когда я дал тебе формулу. Мой долг перед тобой выплачен полностью. И долг Ашры.

– Ты так хочешь ускользнуть из моих рук, Лукан?

Да. Он чуть было не высказал вслух свои чувства, но передумал.

– У меня есть другие дела, которые нужно уладить.

– Ах, да, – ответила Марни, изображая скуку. – Вопрос с твоим ключом. Какое разочарование. Ты не показался мне человеком, который ставит дело превыше удовольствия. – Она сделала прощальный жест. – Хорошо. Тогда иди своей дорогой. – Ее красные глаза метнулись обратно к тубусу со свитком. – У меня есть свои дела, которыми я должна заняться.

Глава 31
ЖЕЛАТЬ НЕВОЗМОЖНОГО

– Вы опоздали, – сказала Галина.

– Я знаю, – ответил Лукан, поморщившись в знак извинения, когда шагнул в свет ее фонаря. – Я был… – Как это вообще объяснить? Я пытался выпутаться из очередной истории генерала Разина, одновременно пытаясь убедить скучающую девочку и мастер-воровку не следовать за мной за дверь.

Последнее у него не получилось. Как и заметила Галина.

– Я же сказала вам приходить одному, – сказала она с обвиняющими нотками в голосе, взглянув на Блоху и Ашру, которые появились из темноты позади него. После целого дня сна ни у кого из них не было настроения ложиться спать пораньше – как и проводить вечер, слушая рассказы Разина о войне.

– Я знаю, – повторил Лукан, беспомощно пожимая плечами. – Извините.

– Неважно, – ответила Галина со страдальческой улыбкой, которая свидетельствовала о том, что она хотела бы, чтобы никого из них здесь вообще не было. Или, возможно, ее беспокоило присутствие отца.

– Лорд Баранов, – пробормотал Лукан, кивнув мужчине. Баранов никак не отреагировал; на самом деле, казалось, он даже не видел Лукана. Лукан не мог сказать, что винил его; без сомнения, у него были другие дела на уме. Например, то, что душа его сына заключена в теле конструкта. Лукан не мог себе представить, каково это – потерять любимого человека, а потом узнать, что он все еще жив. В некотором смысле, по крайней мере.

– Давайте продолжим, – сказала Галина, открывая левую калитку. – Следуйте за мной.

– Я думала, они запираются на ночь, – сказал Лукан, следуя за ней.

– Так и есть. Я подкупила одного Искру, чтобы он оставил их незапертыми.

Лукан взглянул на Баранова, но, если это открытие и выбило его из колеи, он не подал виду. В любом случае, подумал Лукан, это было далеко не самое шокирующее, что сказала ему дочь в тот день.

Он окинул взглядом темные просторы садов Неувядающей Благодати, деревья зимнего леса, неподвижные и безмолвные в ночи. Странно было думать, что его прошлый визит сюда привел к первой стычке с Барановым, тогда как сейчас они вместе пробирались по темному парку, объединенные общей целью. Баранов, казалось, хотел найти Грача не меньше, чем Лукан. Но с какой целью? подумал он, когда они приблизились к огромному пространству Оранжереи. Хочет ли он увидеть, каким стал его сын? Подержать его еще раз? Он только надеялся, что этот человек добьется желаемого. Это было наименьшее, чего он заслуживал.

Когда они подошли к главному входу в Оранжерею, Галина достала из кармана пальто тяжелый железный ключ. «Гаврил подарил его мне, – сказала она в ответ на вопросительный взгляд Лукана. – После того, как стал Грачем». Лукану показалось, что он услышал, как Баранов вздохнул в ответ, когда его дочь отперла дверь и распахнула ее.

Порыв тепла окутал Лукана, когда он последовал за Галиной в Оранжерею, почти лишив его дыхания. Воздух был тяжелым и спертым, насыщенным запахом земли. Это напомнило ему о заброшенной оранжерее в семейном поместье, где он в юности любил прятаться и выпивать все, что удавалось достать из погреба. Он улыбнулся воспоминаниям.

– Сюда, – сказала Галина, ведя их по мощеной дорожке. Она поправила свой фонарь, чтобы было больше света, и осветила странные растения, которые маячили вокруг них.

– Посмотри на это, – прошептала Блоха, указывая на остроконечное растение с фиолетовыми прожилками, которое росло рядом с большим кустом с листьями, похожими на капли крови. Они обе исчезли в темноте, когда Галина зашагала дальше быстрым шагом, словно была полна решимости поскорее покончить с этой ночью. Лукана это вполне устраивало.

– Вы раньше навещали своего брата? – спросил он, поравнявшись с ней.

– Нет.

– Но вы знаете, где мы его найдем?

– У меня есть идея.

Галина не стала вдаваться в подробности, а Лукан не стал расспрашивать дальше. Как бы ни была велика оранжерея, они быстро продвигались через ее внутренности. Ответы он получит достаточно скоро. И, если повезет, мой ключ. Он оглянулся и увидел, что Ашра сняла пальто, а Блоха пытается освободиться от своего.

– Если бы я знала, насколько здесь тепло, – сказала воровка, – я бы проводила здесь все свое время.

– Слишком тепло, – пробормотала Блоха.

Лукан почувствовал, как по спине у него потекли струйки пота, и вынужден был признать, что девочка права. Тепло, такое желанное поначалу, уже становилось неприятным. Он расстегнул свое пальто спереди, спеша догнать Галину.

– Почему здесь так жарко? – спросил он, оттягивая воротник рубашки. – Какая-то алхимия?

– В теплице есть собственная система отопления, – ответила Галина. – Он работает на пару, хотя я не могу сказать, как.

К тому времени, как она провела их по коридору в другую секцию оранжереи, Лукан совсем снял пальто. Баранов остался в своем, но на лбу у него блестел пот.

– Уже недалеко, – сказала Галина, ее голос едва отличался от шепота.

Лукан окинул взглядом кусты и деревья, растущие по обе стороны тропинки, по которой они шли, но не заметил среди их листьев и веток блеска янтарных глаз.

– Откуда вы знаете, что Грач – я имею в виду вашего брата – будет здесь?

– Я не знаю. Насколько нам известно, он может обчищать карманы в Домашнем Очаге.

Лукану показалось, что Баранов рядом с ним напрягся. Возможно, это была просто игра света. «И, если это так?» – спросил он.

– Тогда мы подождем, пока он вернется. – Галина взглянула на него с полуулыбкой на губах. – Если только вы не хотите хорошенько выспаться.

– Я буду ждать всю ночь, если понадобится.

Улыбка Галины погасла.

– Возможно, вам придется.

Вскоре они добрались до места назначения.

– Посмотрите на это! – слишком громко сказала Блоха, заработав предостерегающий взгляд Галины.

В юго-западном углу второго зала оранжереи росло огромное дерево, такое высокое, что его верхние ветви терялись в темноте, и Лукан не мог сказать, где заканчивались они и где начинался стеклянный потолок. То, что он мог разглядеть на дереве, было похоже на толстые, изогнутые ветви и длинные тонкие листья, похожие на кинжалы. Даже при дневном свете, подумал он, верхние ветви были бы невидимы с земли. Неудивительно, что Грач выбрал это место для своего укрытия, подумал он, когда Галина жестом приказала им остановиться.

– Оставайтесь здесь, – сказала она и отошла, прежде чем Лукан успел ответить. Баранов двинулся было за ней, но замешкался, когда его дочь обернулась и покачала головой. – Ты тоже, отец, – прошептала она.

– Я бы хотел увидеть Гаврила, – ответил Баранов, и в его словах слышалась горечь. – Я бы хотел увидеть своего мальчика.

– Увидишь. Но сначала я должна поговорить с ним.

Плечи Баранова поникли, но он не шевелился, пока Галина пробиралась к подножию дерева. Она посмотрела вверх, в темноту ветвей, и позвала:

– Брат? Это твоя сестра, Галина. Спустись ко мне.

Ничто не пошевелилось.

Лукан прищурился, когда Галина позвала снова, а затем и в третий раз, но не увидел ответного взгляда янтарных глаз. Он тихо выругался, когда женский голос в четвертый раз эхом отразился от стеклянных стен.

– Грача здесь нет, – ровным голосом произнесла Ашра.

– Похоже на то, – согласился Лукан, не сумев скрыть горечи в голосе. – Он, должно быть, обчищает карманы. – Баранов пристально посмотрел на него, но в полумраке Лукан не мог разглядеть выражения его лица, и ему было все равно, разозлился ли знатный лорд или нет. Он не лгал, когда сказал Галине, что будет ждать ее брата всю ночь, но одно дело сказать это, и совсем другое – сделать это на самом деле. Особенно в компании Баранова.

Если Галина и услышала их слова, то ничего не ответила. Вместо этого она поставила фонарь на землю, сняла с плеч сумку и достала из нее длинный тонкий предмет, который затем поднесла к губам. Флейта, понял Лукан, когда зазвучала высокая нота. За первой нотой последовали другие, приобретая четкость и ритм по мере того, как Галина, казалось, обретала уверенность. Мелодия – приятная, но с оттенком меланхолии – разнеслась во влажном воздухе зала.

– Любимая мелодия Гаврила, – пробормотал Баранов. – Мы пели ее ему, чтобы он заснул. – Он опустил голову и поднес руку к лицу, его плечи затряслись. Лукан отвернулся, вглядываясь в темные ветви дерева в поисках каких-либо признаков движения.

Блоха, конечно, увидела это первой.

– Там! – прошептала она, указывая пальцем.

– Где? – спросил он, прищурившись еще сильнее.

– Там! – повторила Блоха, тыча пальцем, который мог быть направлен практически куда угодно.

– Милосердие Леди, не можешь ли ты быть более… – Лукан замолчал, увидев, как шевельнулась ветка. Он затаил дыхание и стал ждать. Надежда вспыхнула в нем, когда он увидел еще одно движение. Затем зашуршала еще одна ветка, ниже.

– Он идет, – сказал он, но Баранов уже направлялся к дереву. – Подождите, – настойчиво сказал Лукан, хватая его за руку и оттаскивая назад. Он ожидал, что мужчина оттолкнет его, но Баранов не двигался, его дыхание было поверхностным и быстрым. Вместе они ждали, пока Галина продолжала играть.

– Смотрите! – воскликнула Блоха, но Лукан уже увидел это: янтарный отблеск в темноте.

Все еще сжимая руку Баранова, он наблюдал, как Грач появился на нижних ветвях дерева и стал спускаться вниз с тем же проворством, которое запомнилось ему по их предыдущей встрече. Последние десять футов до земли он падал, и в этот момент – с птичьей маской и плащом, натянутым между распростертыми руками, как крылья, – фигура выглядела точь-в-точь как ее тезка.

Галина продолжала играть, когда Грач приблизился к ней, его движения были неуверенными, как будто он был готов броситься наутек в любой момент. И если это произойдет, подумал Лукан, другого шанса у нас может и не быть. Он крепче прижал Баранова к себе, опасаясь, что тот может дать волю эмоциям и все испортить, но тот хранил полное молчание, словно при виде Грача у него перехватило дыхание. Только когда конструкт остановился в нескольких шагах от Галины, женщина, наконец, перестала играть и медленно положила флейту на землю.

– Брат, – сказала она, опускаясь на колени и протягивая руки.

Грач сделал осторожный шаг, затем остановился, устремив янтарные глаза на фигуры, стоявшие на небольшом расстоянии позади нее. Лукан спросил себя, узнала ли она в темноте своего отца.

– Гаврил, – прошептала Галина, – не обращай на них внимания.

Грач подождал еще мгновение, а затем прыгнул к ней в объятия. Пока Галина держала своего брата, Лукан держал Баранова, который обмяк, испустив глубокий вздох, похожий на рыдание. После долгих объятий Галина заговорила с Грачем так тихо, что Лукан не расслышал. В какой-то момент янтарные глаза Грача метнулись в сторону Лукана и, казалось, рассматривали его издалека. В конце концов Галина повернулась и поманила его к себе.

– Лорд Гардова, не присоединитесь ли вы к нам?

Лукан отпустил Баранова, почти ожидая, что тот упадет на колени, но тот остался стоять. Он бросил на Ашру взгляд – не спускай с него глаз, – который, как он был уверен, она не заметила в темноте, и медленно приблизился к двум фигурам. Грач внимательно наблюдал за ним, и в его позе было что-то вызывающее.

– Ты помнишь лорда Гардову? – спросила Галина, когда Лукан присоединился к ним.

– Я, конечно, помню тебя, – сказал Лукан, одарив Грача улыбкой, которой маленький негодяй не заслуживал. – Ты увлек меня за собой в погоню.

– Лорду Гардове нужен его ключ, – продолжила Галина. – Ты отдашь его ему? – Грач наклонил голову и уставился на Лукана. Он не мог не почувствовать, что в этом жесте было что-то озорное. Он открыл рот, чтобы заговорить – черт возьми, он бы умолял, если бы пришлось, – но Галина заговорила прежде, чем слова успели сорваться с его языка. – Пожалуйста, Гаврил, – мягко попросила она. – Ты сделаешь это для меня?

Грач посмотрел на свою сестру.

Мгновение тянулось, и Лукан почувствовал, как его собственное бешеное сердцебиение отдается в ушах.

Затем Грач кивнул.

Конструкт исчез в мгновение ока, метнувшись обратно к дереву и вскарабкавшись по стволу прежде, чем Лукан успел вздохнуть с облегчением.

– Вам повезло, – сказала Галина, снова слегка улыбнувшись. – Ваш ключ все еще у моего брата. – Ее глаза встретились с его глазами. – Я знаю, что причинила вам зло, лорд Гардова, но уладит ли это все между нами? И… между вами и моим отцом?

– Так и будет, – заверил ее Лукан, едва способный поверить в свою удачу. И все еще не до конца доверяя этому. – Вы никогда больше не увидите меня и не услышите обо мне.

Галина просто кивнула в ответ.

Они молча ждали возвращения Грача.

Некоторое время спустя Лукан увидел, как ветви дерева снова затряслись, когда маленький голем спустился вниз. На этот раз он что-то сжимал в правой лапе. Лукан наконец позволил себе вздох облегчения, который он сдерживал, когда увидел блеск граната и аметиста. Наконец-то.

– Спасибо, Гаврил, – сказала Галина, когда Грач протянул ей лапу.

– Да, – добавил Лукан, протягивая руку. – Спасибо. – Он почти ожидал, что Грач отдернет лапу, как только пальцы Лукана коснутся ключа, лежащего у него на ладони, и ему потребовалась вся его решимость, чтобы резко не схватить ключ. Но маленький голем не пошевелился, когда он медленно взял железный ключ с ладони. Наконец-то, подумал он, когда его пальцы сомкнулись вокруг ключа и он почувствовал успокаивающую тяжесть в своей руке. Драгоценные камни сверкнули в свете фонаря, и он заметил царапины на металле вокруг них, как будто кто-то пытался их выковырять. Он понимающе улыбнулся Грачу и сунул ключ в карман пальто, но голем не смотрел на него. Вместо этого его янтарный взгляд был прикован к Баранову, который медленно приближался.

– Гаврил? – спросил мужчина приглушенным голосом.

Грач взглянул на Галину, и та кивнула. Маленький конструкт шагнул вперед, склонив голову, как и его тезка.

– Сынок? Это я. – По щеке Баранова скатилась слеза. – Твой отец.

Грач колебался еще мгновение, затем за один удар сердца сократил расстояние между ними и обхватил руками мужчину, который прижал конструкта к себе. «Мой мальчик, – выдохнул он. – Мой мальчик».

Лукан отступил, чтобы дать Баранову возможность побыть одному. Блоха и Ашра остались на своих местах, но он мог сказать, что Ашра с интересом наблюдала за Грачем.

– Что теперь будет? – тихо спросил он Галину. – Теперь, когда твой отец знает правду о твоем брате?

– Я не знаю. – Выражение ее лица стало страдальческим. – Я полагаю, Гаврил мог бы вернуться домой, но это будет уже не то, что раньше, так? Совсем не то. Потому что мы станем старше, но Гаврил… – Она сглотнула и смахнула большим пальцем слезинку с одного глаза. – В своем горе я не могла ясно мыслить. Я так сильно скучала по нему, что была готова на все, чтобы вернуть его. Мне никогда не приходило в голову, что это не мое решение. У меня не было права решать его судьбу. – Она опустила взгляд. – И я не знала, что это будет иметь такие ужасные последствия.

– Не будь слишком строга к себе. Горе заставляет нас желать невозможного.

– Да. И теперь я хочу, чтобы ничего этого не случалось. Чтобы мастер Зеленко был все еще жив, и чтобы я могла снова увидеть улыбку Изольды. И обнять ее. Но после всего, что произошло, я просто не знаю… – Галина закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Я не могу изменить прошлое, – продолжила она, встретившись взглядом с Луканом. – Но я могу вернуть Гаврилу судьбу, которую я у него украла. Если он этого захочет.