Текст книги "Меч Черный Огонь (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Глава 34
ОСОБАЯ ПОСЫЛКА

Ашра и ее отец любили играть в одну игру.

Он заворачивал ее в одеяло, кружил несколько раз, чтобы у нее закружилась голова, а затем уносил в другую комнату в их скромном доме. Затем он опускал ее на пол и сдергивал с нее одеяло, и Ашра с закрытыми глазами угадывала, в какой комнате они находятся. Независимо от того, была ли она права, за ее ответом всегда следовал раскатистый смех отца.

Теперь она цеплялась за это воспоминание.

Если бы она как следует сосредоточилась, то смогла бы убедить себя, что украденные с кожевенного завода у реки вонючие покрывала, которыми она была укрыта, на самом деле были одеялом ее отца. Что она чувствовала запах лаванды потому, что ее мать принесла немного с Площади Серебра и Специй, а не потому, что на ней была клювастая маска, набитая лавандой. Что ее несет отец, а не голем. Что в конце концов она окажется в своей старой спальне или на их маленькой кухне, где со стропил свисают травы, а не в незнакомой кладовой.

Но нет. Реальность взяла свое, и она снова оказалась в сундуке, который леди Рецки раздобыла для них: потрепанная, покрытая пятнами соли реликвия, которая выглядела так, словно пережила трудное путешествие из Южных Королевств. Тесное пространство, ноющие конечности, горячее дыхание на собственном лице. Волна паники пронзила ее сердце. Она заставила себя успокоиться, но в голове крутилось множество мыслей. Что, если ключ к замку сундука не подойдет? Что, если она не сможет выбраться? Конечно, она тренировалась. Каждый раз ей удавалось отпереть сундук изнутри и выскочить наружу. Но что, если что-то пойдет не так? Ключ, который она сжимала в руке, был старым; что, если он сломается в замке? Что, если голем поместит ее под полку, где она не сможет поднять крышку?

– Спокойствие – ключ к успеху, – шептала она, снова и снова повторяя свое первое правило, успокаиваемая тем, как слова слетают с ее губ. Постепенно ее разум успокоился, а сердцебиение замедлилось, пока она не чувствовала только раскачивание сундука в руках голема, который непреднамеренно нес ее в глубины Башни.

Пока что их план работал.

Лодочники, нанятые леди Рецки, доставили ее сразу после шестого вечернего колокола – после комендантского часа для новых посылок, как указал раздраженный слуга Башни.

– Яйца Строителя, – сказал мужчина, – еще один маленький подарок мастера Северин, так? – Ашра затаила дыхание, когда в замочной скважине показались его голени. Кто-то еще что-то сказал, чего она не расслышала, на что мужчина ответил: – Ты, черт возьми, хочешь это открыть? Ты же помнишь, как воняло в других ящиках. Давай просто отправим это наверх. – Он отошел. – Эй, оловянная голова! Тащи сюда свою железную задницу и отнеси этот сундук на чердак. – Ашра вздохнула с облегчением, когда сундук поднялся, и его вес не стал проблемой для голема, который его нес.

Теперь она могла слышать скрип лебедок, могла ощущать движение вверх. Они были в грузовой шахте, направляясь в чердачную кладовую на самом верху башни, где были сложены остальные посылки мастера Северин. Поскольку все было в порядке, она скоро присоединится к ним.

Снова движение вперед. Она мельком увидела лестничный колодец. Темнота сменила свет за замочной скважиной.

Ашра ахнула в свою маску, когда сундук упал, ударившись об пол. Она вздрогнула, когда он скользнул вперед и остановился.

Неподвижность.

Тишина.

Затем звук тяжелых шагов стал удаляться, пока не затих совсем.

На этом первая часть была закончена. Она глубоко вздохнула, ее чувство облегчения смешалось с тревогой. Теперь ей нужно выйти из сундука.

Ашра откинула тряпки с лица. Она ничего не могла разглядеть сквозь стеклянные окуляры своей маски. Вокруг было темно. Она провела рукой по внутренней стороне сундука, нащупывая кончиками пальцев замочную скважину. Другой рукой она вставила ключ в замок.

Кровь застучала у нее в ушах.

Она медленно повернула ключ.

Щелчок, который он в конце концов издал, был самым приятным звуком, который она когда-либо слышала.

Ашра затаила дыхание и толкнула крышку.

Та не сдвинулась с места.

Страх пронзил ее, когда она толкнула снова.

Крышка со скрипом открылась, упрямые петли наконец поддались.

Ашра быстро встала, отбросив все мысли о скрытности перед лицом желания освободиться из сундука. Она сорвала маску. Вдохнула затхлый воздух. Оглядела мрачную кладовую в поисках охранников. Ничто не двигалось. Никто не закричал.

Она была одна.

Ашра отошла от сундука. Прислонилась к ближайшей стене. Опустила голову и положила руки на колени.

Она оставалась в таком положении некоторое время.

В конце концов, она подняла голову, сморщив нос от слабого зловония, витавшего в воздухе. Она закрыла крышку сундука, думая, что запах исходит от выброшенных простыней, но запах остался. Затем она поняла, что он исходит от нескольких ящиков поблизости. Без сомнения, это были товары, которые мастер Северин прислала из Южных Королевств. Рабочие, которых она подслушала в таверне, не солгали: запах был отвратительный. Ей стало интересно, что же внутри. На мгновение она подумала, не взглянуть ли, но передумала. Есть вещи, о которых тебе знать не обязательно.

В любом случае, пора приниматься за работу.

Ашра прошла через кладовую, мимо ящиков с пыльным оборудованием, бочонков с алхимическими веществами и множества полузабытых предметов, оставленных пылиться в угасающем дневном свете, проникавшем сквозь грязные окна. Внимание Ашры привлек другой источник света: свечение в углу круглой комнаты. Она подкралась к нему и обнаружила две лестницы. Одна из них вела к закрытой двери, которая, как она предположила, вела на крышу. Другая лестница вилась вниз, частично освещенная светом, который горел где-то этажом ниже.

Этаж, где мастер Альбрехт в этот самый момент работал над формулой леди Марни.

Она прокралась к нижней ступеньке лестницы. Прямо напротив нее спиралью уходила вниз еще одна лестница, а справа от нее тянулся коридор, освещенный алхимическими шарами. В стенах было четыре двери, по две с каждой стороны. В середине дверей были люки с небольшими полками, выступающими наружу. Над каждым люком висела бронзовая табличка. Ашра подкралась поближе, пытаясь найти имя Альбрехта. Она нашла его на первой же двери, которую проверила, с левой стороны коридора.

Она осмотрела люк, но не нашла способа его открыть. Вместо этого она присела на корточки и заглянула в замочную скважину.

Спиной к ней стоял седовласый мужчина в одежде алхимика, изучая свиток, который держал в руках. Время от времени он поднимал глаза и хмурился, глядя на множество перегонных кубов, фильтров и другого алхимического оборудования, собранного на столе перед ним. Ашра наблюдала, как он протянул руку и что-то отрегулировал, шевеля губами и бормоча что-то себе под нос. Затем он сел в кресло и подавил зевок.

Если бы только он заснул. Тогда она могла бы взломать замок и прокрасться внутрь. Насыпать щепотку дьявольской пыли в воронку и уйти, причем так быстро, как только пожелает. Не нужно было ждать на холодном, мрачном чердаке до наступления ночи.

Но Альбрехт уже через мгновение был на ногах, постукивая по стеклянному пузырьку, в котором пузырилась зеленая жидкость. Он не собирался отдыхать, пока не закончит свою работу.

Ашра отошла от двери и прокралась обратно по винтовой лестнице в кладовую. Ей придется долго ждать. Часы и часы.

Но это не было проблемой. Терпение – самое ценное оружие вора.

И она потратила уйму времени, оттачивая это лезвие.

Металл заскрежетал по камню.

Глаза Ашры распахнулись. Она прислушалась, звук становился громче, эхом разносился по лестнице этажом ниже. Шаги, медленные и уверенные. Но это были шаги не человека.

Время пришло.

Она бесшумно поднялась и прокралась до середины лестницы. Прячась в тени, она достала из-за пояса пузырек с бесцветной жидкостью внутри. Вытащила пробку.

На верхней площадке нижней лестницы появилась фигура, металлические голова и плечи которой поблескивали в свете алхимических шаров. Как она и ожидала, это был голем. Не такой крупный, как Звяк, поменьше, больше подходящий для хождения по лестницам Башни. Конструкт нес серебряный поднос с кружкой чая, а с правой его руки свисала шелковая салфетка, как у человека-дворецкого.

Ашра наблюдала, как голем свернул в коридор и приблизился к двери Альбрехта. Конструкт поставил кружку на полку под люком и потянул за ближайшую веревку. С другой стороны двери зазвенел колокольчик. Она подождала, пока голем вернется к лестнице. Шелковая салфетка выпала из его руки, но конструкт этого не заметил. Ашра пожелала ему двигаться быстрее. На счету было каждое мгновение.

Ашра пошевелилась, как только конструкт повернулся к ней спиной. Она бесшумно спустилась по лестнице, не отрывая взгляда от кружки у люка. Голем продолжил свой спуск, не обращая внимания на нее, когда она пересекла этаж позади него. Еще несколько мгновений. Это было все, что ей было нужно.

Ашра была в двух шагах от люка, когда тот открылся.

Она бросилась вперед, когда появилась пара морщинистых рук, пальцы которых потянулись к ручке кружки.

Ничего не получится.

Но тут правая рука Альбрехта задела край кружки, которая, должно быть, была горячей, потому что он вскрикнул от боли. Когда он отдернул руку, Ашра протянула свою и плеснула жидкость из своего флакона в дымящийся чай. Она прижалась к двери как раз в тот момент, когда пальцы появились снова и нащупали ручку кружки. Она тихо вздохнула с облегчением, когда и рука, и кружка исчезли. Люк закрылся.

Ашра опустилась на одно колено и заглянула в замочную скважину, наблюдая, как Альбрехт возвращается к своему алхимическому прибору.

Он отставил кружку в сторону и сел.

– Давай, – пробормотала она, пока Альбрехт ощупывал свое оборудование. Она оглянулась через плечо на другие закрытые двери. Здесь она была на виду; если бы кто-то из других мастеров задержался на работе и случайно вышел бы из своей комнаты, они увидели бы ее прежде, чем она успела бы убежать обратно вверх по лестнице. Но если бы она спряталась в тени, то понятия не имела бы, когда Альбрехт сделал свой первый глоток чая. Время решало все. Поэтому она осталась, стараясь не обращать внимания на зуд между лопатками, который ощущался как прикосновение клинка к спине.

Сквозь замочную скважину она видела, как Альбрехт рассматривал свиток пергамента – возможно, ту самую копию формулы, которую Лукан дал леди Марни. Чай, который он пил, все еще дымился рядом с ним. Нетронутый.

– Давай, – выдохнула Ашра, как будто ее слова могли подтолкнуть его к действию. – Выпей это. – Она повторила эти слова много раз в течение следующей четверти часа, в то время как мастер-алхимик продолжал свою работу, казалось, не обращая внимания на дымящийся чай, стоявший рядом с ним. Неужели он забыл о нем? Она выругалась себе под нос. В спешке она израсходовала весь свой флакон с успокоительным. Второй попытки не будет.

– Давай, – прошептала она, казалось, в сотый раз. – Пей, черт тебе побери… – Последнее слово замерло у нее на губах, когда Альбрехт зевнул, что, казалось, напомнило ему о присутствии чая. Ашра почувствовала прилив облегчения, когда мужчина, наконец, потянулся к кружке, и затаила дыхание, когда он поднес ее к губам…

И отпил.

– Один, – пробормотала она, когда алхимик поставил кружку обратно. – Два. Три… – Когда она досчитала до двадцати, Альбрехт уже раскачивался на стуле. Когда она досчитала до тридцати, все его тело подалось вперед.

Ашра достала свои отмычки прежде, чем голова алхимика ударилась о стол.

Замок был простым, и она быстро открыла его. Мгновение спустя она была внутри и закрыла за собой дверь. Она бросилась к распростертому алхимику, чье дыхание было медленным и ровным.

Идеально.

Если повезет, Альбрехт решит, что он просто заснул – результат слишком напряженной работы и недостаточного отдыха. Но он недолго будет оставаться без сознания. Если он проснется и обнаружит ее в своей комнате, он придет к совершенно иному выводу.

Придется действовать быстро.

Она подошла к столу и изучила набор оборудования. Это казалось сложной установкой: дюжины стеклянных трубок соединяли множество перегонных кубов и реторт, нагревавшихся в небольшой бронзовой печи рядом со столом. Казалось, у этого оборудования не было ни начала, ни конца. Неважно. Ей нужно изменить только одну его часть.

Ее взгляд остановился на воронке, внутри которой остался какой-то желтый осадок. Очевидно, мастер Альбрехт использовал ее для добавления какого-то вещества. Это могло послужить и для Ашры, хотя ей нужно было быть осторожной, чтобы не оставить никаких следов своего участия. Она сняла с пояса еще один флакон, вытащила пробку и уставилась на красноватую дьявольскую пыль внутри.

Бросив взгляд на мастера Альбрехта, который все еще был без сознания, Ашра наклонилась над воронкой и осторожно высыпала весь флакон прямо в отверстие. Отступив назад, она прислушалась к предупреждающему звуку. Ничего. Не было также никаких видимых признаков того, что это повлияло на алхимический процесс. Как она могла быть уверена, что это сработало? С другой стороны, она полагала, что в этом и был весь смысл. Ее вмешательство должно было быть незаметным.

Как бы то ни было, пришло время уходить.

Она вернулась к двери и открыла люк. Бросив быстрый взгляд внутрь, она обнаружила, что коридор пуст. Она быстро вошла и бесшумно закрыла за собой дверь. Несколько движений отмычками – и она снова заперла ее.

Дело было сделано.

Оставалось вернуться в кладовую и воспользоваться своим Кольцом Последней Надежды, чтобы вызвать портал. Шаг и прыжок – и она будет дома. Пронизывающий холод, как и всегда, был небольшой платой. Она не смогла сдержать улыбку, тронувшую уголки ее губ, когда добралась до лестницы и начала подниматься по ней. План леди Марни отпереть Багровую Дверь сорван. Если Железная Дама выполнит свою часть сделки, Лукан скоро получит свой ключ обратно. Он наконец-то попадет в свое хранилище. И тогда они смогут покинуть этот проклятый город и…

Ашра застыла на месте, когда позади нее заскрежетал металл.

Она развернулась, уже держа в руке метательный нож.

На верхней площадке нижней лестницы стоял голем – тот же, что и раньше, догадалась она. Какого черта он вернулся? Ее взгляд упал на салфетку, которая все еще лежала на мраморном полу. Проклятый конструкт вернулся за ней. Это было настолько абсурдно, что она чуть не рассмеялась. Вместо этого она выругала себя за то, что не рассмотрела такую возможность. Она заставила себя успокоиться и посмотрела на голема.

Он не сделал ни единого движения, чтобы напасть. Он вообще почти не двигался. Вместо этого он уставился на нее. Возможно, только более крупным созданиям было приказано противостоять незваным гостям. В этом случае она могла просто повернуться и…

Голем прыгнул вперед, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Дерьмо.

Ашра повернулась и помчалась вверх по лестнице в кладовую. Она бросилась к куче брошенных вещей и нырнула за большой медный перегонный куб, стоявший в центре комнаты. Она затаила дыхание, чувствуя, как в ушах стучит кровь. Голем, возможно, был быстрее и сильнее, но он также был более шумным; она слышала лязг его шагов, когда он достиг вершины лестницы и остановился. Ашра мельком увидела создание, когда оно проходило между двумя кучами хлама, увидела янтарный блеск его глаз, когда оно искало ее. Человеческая душа, выглядывающая из металлического тела.

Мгновение спустя он исчез из виду, но она слышала, как он перемещается по комнате, огибая ее справа. Ашра в ответ двинулась влево, пригибаясь, чтобы пройти поближе к лестнице, ведущей на крышу башни, где горело знаменитое фиолетовое пламя.

Крыша. Это могло бы сработать.

Если бы она смогла проскользнуть на вершину башни, она смогла бы вызвать свой портал, пока голем охотился за ней внизу. Это не план, если в нем есть «если», однажды сказал ей Альфонс. Мудрые слова, но у нее не было особого выбора.

Ашра подкралась поближе к верхней лестнице. Она остановилась и прислушалась, не движется ли голем, но все было тихо. Где он? Она медленно поднялась, украдкой оглядывая темную кладовую, но не увидела никаких признаков конструкта. Она не могла бежать к лестнице, не зная, где находится голем. Она осторожно провела руками по разным предметам вокруг себя, и ее пальцы сомкнулись на металлическом диске, который лежал на краю ящика. Монета? Нет, он был слишком большим и тяжелым.

Сойдет.

Ашра поднялась из своего укрытия и швырнула диск в дальний конец комнаты. Предмет, должно быть, ударился о пыльную завесу, потому что звук получился приглушенным, но этого было достаточно; она сразу же услышала топот ног голема, который бросился на звук. Ашра тоже двинулась вперед, выскользнув из укрытия на лестницу. Поднимаясь все выше, она посмотрела сквозь перила и увидела янтарный отблеск – голем осматривал дальнюю часть комнаты. Она перевела взгляд на дверь наверху лестницы, едва различимую в темноте. Она проверила ее раньше и знала, что дверь не заперта.

Оставалось пройти всего несколько шагов.

Ашра застыла, когда ее правая нога что-то задела. Ее охватила паника, когда она поняла, что предмет движется; она слышала, как он откатывается от нее. В отчаянии она попыталась схватить это, что бы это ни было, но ее пальцы сомкнулись в воздухе.

Предмет скатился со ступеньки и с металлическим стуком ударился о ступеньку внизу.

Снова упал.

И снова. Набирает скорость. Звенит громче.

Ашра вскочила и преодолела последние несколько ступенек. Она слышала быстрые шаги голема этажом ниже, направлявшегося к лестнице. Ее сердце бешено колотилось, когда она взялась за ручку двери и распахнула ее.

Холодный воздух ударил ей в лицо, когда она, спотыкаясь, выбралась на крышу. Она вытащила ключ с другой стороны двери и заперла ее. Выбросила ключ. Надеясь, что это замедлит голема и даст ей достаточно времени, чтобы вызвать портал. Она отвернулась и окинула взглядом огромную бронзовую чашу, возвышавшуюся над крышей, внутри которой горело знаменитое фиолетовое пламя, но оно не давало тепла. С обеих сторон, вдоль круглого края вершины башни, изгибались дорожки, окаймленные стеной высотой по пояс.

Ашра побежала налево, огибая огромную чашу по часовой стрелке. Она услышала, как голем ударился о дверь позади нее, но не обернулась, не замедлила шага, а просто сосредоточилась на том, чтобы добежать до дальней стороны башни. Когда она добралась до нее, отодвинувшись от двери как можно дальше, Ашра прижала большой палец к своему Кольцу Последней Надежды.

Символ засветился бирюзовым светом.

– Давай, – пробормотала она, надеясь, что Блоха обратила на это внимание. Что ее второе кольцо не стало обедом для Ивана во второй раз. – Давай.

Символ на ее кольце засиял золотом.

Перед ней появился идентичный глиф, словно невидимая рука высекла в воздухе золотистый свет. Она вздохнула с облегчением. Блоха активировала двойника кольца и установила связь. Символ вспыхнул и растворился в массе искр, которые начали сливаться воедино.

– Нет, – прошептала Ашра, ее облегчение сменилось тревогой.

В воздухе в паре ярдов от стены, окружающей крышу, начал формироваться портал.

Перед ним зиял обрыв в двести футов.

Ашра выругалась, внутри у нее все сжалось при мысли о том, что она собиралась сделать. Все инстинкты умоляли ее найти альтернативу.

Ее не было.

Дверь башни с грохотом распахнулась. По крыше зазвенели металлические шаги.

Ашра шагнула к стене. Она заколебалась, когда ее решимость пошатнулась. Она глубоко вздохнула и взглянула на серебряные звезды над головой.

Никогда не позволяй страху ухватить свою долю добычи.

Она стряхнула снег со стены и забралась на нее. Корслаков распростерся далеко внизу в размытом фиолетово-оранжевом свете. Ашра не смотрела вниз. Она не оглянулась, когда шаги голема стали громче. Вместо этого она медленно поднялась, не сводя глаз с сияющего портала перед собой, казавшегося жидким золотом на фоне ночной черноты.

Так близко.

Так далеко.

Один неверный шаг, и ей конец.

Спокойствие – ключ к успеху.

Ашра глубоко вздохнула. Поискала свою решимость. Нашла ее.

И прыгнула.

Глава 35
НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Лукан подпрыгнул, обливаясь вином, когда позади него раздался нестройный визг. Что за чертовщина?.. Он обернулся и увидел, что генерал Разин ухмыляется ему из дверного проема, прижимая скрипку к подбородку. «Нашел на чердаке, – сказал он, поднимая другой рукой смычок инструмента. – Не играл на ней много лет».

– Я предпочел бы никогда не узнать об этом, – ответил Лукан, поморщившись, когда Разин издал еще один пронзительный звук.

– Есть какие-нибудь пожелания? – Генерал вошел в комнату и несколько раз с энтузиазмом ударил по струнам смычком. Последовавшие за этим вопли показались Лукану похожими на рев осла, у которого случился сердечный приступ. – В свое время я знал немало мелодий, – продолжил Разин. – «Баллада о снеге и стали» всегда нравилась солдатам. – Он замолчал и прикусил губу. – Черт возьми, как она начиналась? – Раздался еще один вопль. – Нет, это не то…

– Возможно, генерал, – сказал Лукан, поднимая руку, – вы могли бы рассказать мне больше о том, что вам довелось пережить на территориях кланов? – Все было лучше, чем слушать, как человек убивает скрипку. Даже преувеличенные истории Лукан уже слышал несколько раз.

– Ну конечно, мой мальчик! – Генерал поставил инструмент на стол и налил себе еще бренди. – Дни славы. Я рассказывал тебе о том, как впервые попал в брешь, когда мы отбили Дозор Длинный Рог?

– Только дважды, – ответил Лукан, снова поворачиваясь к языкам пламени, плясавшим в камине.

– Дважды? Тьфу! – Разин залпом осушил свой бокал и начал наливать себе еще. – Я мог бы рассказывать тебе эту историю сотню раз, и все равно это не передало бы ее в полной мере. – Он опустился в кресло напротив Лукана, которое заскрипело под его тяжестью. – Я никогда не забуду, как бросился к той бреши в стене. Воины кланов выпустили столько стрел, что они заслонили солнце, обрушиваясь на наши щиты, словно гнев их свирепых богов. Но внезапно мы оказались у бреши, и каким-то образом я оказался внутри первым, и я был уверен…

Но Лукан не слушал; вместо этого он смотрел на огонь, забыв об бокале с вином, который держал в руках, и думал об Ашре. Убеждая себя, что с ней все в порядке. Беспокоясь, что это не так. Ему хотелось бы разделить уверенность Блохи; девочка сидела на полу, возясь с Иваном, ее вера в благополучное возвращение Ашры была непоколебима. Лукан знал, что он должен чувствовать то же самое. Воровка была более чем способна быстро осуществить план, который они разработали вместе. И все же он не мог полностью избавиться от тени собственного сомнения.

– …и у них были только чертовы медведи, так? – сказал Разин, дергая себя за кончик уса. – Две проклятые твари! И ближайшая к ним бросилась на меня. Только тогда я понял, что она была ярко-розовой. И… – Генерал наклонился вперед в своем кресле. – Ты знаешь, что он сказал, когда открыл пасть?

– Что? – рассеянно спросил Лукан.

– Он проревел: «Лукан не обращает внимания на мою чертову историю!» – крикнул Разин.

– Кровь Леди! – Лукан выругался, снова подпрыгнув и пролив на себя остатки вина. Разин расхохотался, а Лукан уставился на беспорядок, который он устроил. – Это действительно было необходимо? – спросил он, снимая матерчатый чехол с подлокотника и вытирая мокрую рубашку.

– Радуйся, что ты не в армии, мой мальчик, – ответил генерал, посмеиваясь и откидываясь на спинку стула. – Там невнимательность наказывалась гораздо более сурово.

– Мне очень жаль, генерал, – искренне ответил Лукан.

– Вовсе нет, парень. Но тебе нужно научиться не сосредотачиваться на том, что ты не можешь изменить. Ашра либо вернется, либо нет. Никакое беспокойство с твоей стороны этого не изменит.

– Ашра вернется, – настойчиво сказала Блоха с пола, где она теперь лежала, уткнувшись головой в бок Ивана.

– Конечно, вернется, – ответил Разин. – Тем больше у нас причин послушать сказку-другую, пока мы ждем.

– Значит, медведь был розовым? – спросила Блоха, приподнимаясь на локте.

– Конечно, нет! – Разин расхохотался. – Я просто пошутил. Но было бы лучше, если бы был, – продолжил он, и его юмор угас. – Этих чертовых зверей очень трудно заметить, несмотря на их размеры. И позвольте мне сказать вам, что нет ничего страшнее, чем одно из этих чудовищ, мчащихся на тебя. – Он подергал себя за ус. – Тем не менее, у каждой работы есть свои недостатки. И лучше быть солдатом, чем канцелярской крысой, а?

– Хм, – ответил Лукан. По его мнению, скрюченная спина и постоянное напряжение глаз были гораздо предпочтительнее, чем то, что медведь оторвет тебе конечности, но он решил, что лучше держать это при себе.

– У тебя в армии должны были быть големы, – сказала Блоха, устраиваясь поудобнее рядом с Иваном. – Держу пари, Звяк хотел бы сразиться с медведями и членами кланов. – По ее лицу пробежала тень. – Ему бы это понравилось больше, чем торчать в Пепельной Могиле со всеми этими гулями.

– Это действительно кажется расточительством – заставлять конструктов разгребать снег, когда они могли бы сражаться за вас, – сказал Лукан генералу. – Я, конечно, не хотел бы сражаться против одного из них.

– Возможно, – неохотно признал Разин. – Но Совет Ледяного Огня никогда на это не согласится. Расходы были бы непомерно высоки. Зачем платить огромные деньги за големов, когда нет недостатка в храбрых мужчинах и женщинах, готовых сражаться за свой город?

– А как насчет мерцателей? – спросил Лукан, вспомнив близнецов Констанца, которые своей волшебной силой заставили Гаргантюа вернуться под землю. – Мы видели, как они уничтожали существ гораздо крупнее медведей.

– Мерцатели? – Разин практически выплюнул это слово. – Ни в коем случае. Строитель учил нас, что сила заключается в железе и инновациях, а не в убогом колдовстве. Вот почему в Корслакове вы не найдете ни одного мерцателя. Таким, как они, здесь не рады. Мы оставляем эту ересь кланам. – Он с отвращением покачал головой. – Истории, которые я мог бы тебе рассказать… Однажды – это было, кажется, во время моей первой кампании – с гор спустился густой туман, и мы были убеждены, что…

– На самом деле, генерал, – вкрадчиво вставил Лукан, – есть одна история, которую я очень хотел бы услышать.

– О? – Разин нетерпеливо наклонился вперед, приподняв одну густую седую бровь. – И какую?

– Что произошло в Проходе Котлов.

Лицо генерала вытянулось, и он откинулся на спинку стула. «Конечно, – вздохнул он, и его взгляд внезапно стал отсутствующим. – Мы всегда возвращаемся к этому».

– Простите, генерал, – быстро сказал Лукан, застигнутый врасплох внезапной переменой в поведении мужчины. – Я не хотел совать нос в чужие дела. Забудьте, что я спрашивал.

– Нет, нет, – ответил генерал, отмахиваясь от слов Лукана, как от назойливого подчиненного. – Ты рассказал мне свою историю. Будет справедливо, если я расскажу тебе свою. Принеси бренди, пожалуйста? Вот хороший парень. – Лукан подчинился, и, когда Разин протянул ему бокал, в нем не осталось и следа от бодрости, которая одушевляла его всего несколько мгновений назад, только тень, казалось, залегла у него под глазами. – Спасибо тебе, мой мальчик. Эту историю лучше всего рассказывать с полным бокалом бренди, чтобы… чтобы…

– Чтобы снять напряжение, – предложил Лукан, наполняя бокал Разина.

– Совершенно верно. – Разин отхлебнул из своего бокала, но не сделал ни малейшего движения, чтобы начать свой рассказ. Лукан налил себе еще вина и присоединился к Разину у камина. Повисла тишина, нарушаемая только треском горящих поленьев. Лукан уже начал думать, что генерал заснул, когда тот наконец заговорил.

– Мой предшественник, генерал Броска, был великим человеком. «Леопольд, – сказал он мне однажды, – приукрашивай свои победы, как хочешь, но всегда оставляй свои неудачи без прикрас, потому что именно наши ошибки и то, как мы на них реагируем, определяют, кто мы такие». – Он сделал глоток бренди. – Итак, я оставлю это без прикрас.

Серьезность голоса генерала застала Лукана врасплох, по его тону стало ясно, что это не будет похоже на другие истории, которые он рассказывал. Лукан внезапно почувствовал себя незваным гостем, вторгшимся в часть прошлого человека, которую тот намеренно скрывал. Ему не следовало спрашивать. Но – как и нераспечатанные бутылки – невысказанные слова и секреты, которые они хранили, были тем, перед чем ему было трудно устоять. И все же, ему следовало быть осторожнее. Ему нравился старик, и он не хотел причинять ему ненужную боль.

– Прошу прощения, генерал, я не хотел совать нос в чужие дела.

– Стояла поздняя осень, – продолжал Разин, не обращая внимания на слова Лукана, его взгляд был устремлен вдаль. – Это была моя пятая кампания, но только вторая в качестве генерала. Несколько дней стояла плохая погода, но тот день выдался ясным и погожим. Я позавтракал перепелиными яйцами с беконом. – Он покачал головой. – Забавно, какие мелочи ты помнишь. Многое из того дня осталось в моей памяти как в тумане, но я помню этот завтрак так, словно ел его вчера. Это было через неделю после битвы на Черном Льду, где мы разгромили войска Белого Волка. Так они называли его, этого человека, который каким-то образом объединил кланы, впервые за десятилетия. Я видел его однажды – юношу, едва достигшего совершеннолетия, но с волосами белыми как снег. Воины кланов думали, что он был какой-то мифической фигурой из их старых сказок, каким-то возрожденным древним героем. Ха! Мы избавили их от этого заблуждения, когда разгромили их на Черном Льду. Более великолепной победы Корслаков никогда не видел – и именно мое видение, мое лидерство принесли нам эту победу. Мое. – Разин подчеркнул последнее слово, ударив левым кулаком по подлокотнику своего кресла. Лукан почувствовал, что генерала больше нет в комнате; его мысли были где-то далеко, он рассказывал эту историю более широкой аудитории – галерее лиц, которых Лукан не мог видеть.

– Мы заставили кланы обратиться в бегство, – продолжил Разин. – По крайней мере, мы так думали. – Он сделал большой глоток из своего бокала, как бы облегчая себе задачу произнести трудные слова. – Они бежали в Проход Котлов, который является самым коротким путем через горы. Я знал, что они заманивают нас в ловушку, но наши разведчики доложили, что путь свободен. Похоже, Белый Волк бежал, поджав хвост. Мы не ожидали сопротивления. – Мужчина тяжело вздохнул и подергал себя за кончик уса. – Они напали на нас, когда мы были на полпути через проход. С обеих сторон из леса хлынули толпы людей. Сотни рычащих мужчин и женщин кланов с раскрашенными лицами. Волки и медведи. Мы пытались сплотиться, но это было безнадежно. Они врезались в наш строй прямо в центре, рассекая наши силы надвое. Тогда я понял, что Белый Волк не был тем неопытным юнцом, за которого я его принимал. Началась паника, которая распространялась как лесной пожар. Я отдал приказ об отступлении, но, когда мы попытались отступить, задняя часть нашей колонны все еще пыталась прорваться к проходу, не подозревая о том, что происходит. Путь к отступлению был перекрыт нашими же войсками. То, что началось как бегство, превратилось в кровавую бойню. В то утро три тысячи солдат вошли в Проход Котлов. Оттуда выбралось менее пятисот. – Генерал глубоко вздохнул, его левая рука так сильно вцепилась в подлокотник, что побелели костяшки пальцев. – Не проходит и дня, чтобы я не думал о том дне и о тех солдатах, которые отдали свои жизни. Это груз, который я буду нести всегда.