Текст книги "Меч Черный Огонь (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

С этими словами она ушла.

Час спустя Лукан стоял перед входной дверью Разина. Странно думать, что всего несколько дней назад он стоял здесь, сомневаясь в своем выборе, тогда как теперь он знал, что больше нигде не хотел бы оказаться. И ни с кем другим видеться. Он постучал три раза, вызвав у Ивана мгновенный приступ лая, и улыбнулся, услышав приближающийся к двери голос Разина.

– Веди себя прилично! Иван! Ради любви…

Дверь открылась, и оттуда хлынул свет. За ним последовал Иван, виляя хвостом.

– Привет, парень, – пробормотал Лукан, потрепав огромную голову пса, который смотрел на него снизу вверх, сверкая глазами и высунув язык. – Генерал, – сказал он вместо приветствия, поворачиваясь к Разину и протягивая ему руку, но тут же чуть не свалился с ног, когда Блоха бросилась к нему и обняла так крепко, что он едва мог дышать.

– Со мной все в порядке, ребенок, – сказал он, обнимая ее в ответ. Поступок, который когда-то мог показаться неловким. Больше нет.

– Я думала, ты умрешь, – сказала девочка, отстраняясь.

– Почти.

– Прости, если бы я не отвлеклась…

– Эй, хватит об этом. – Он присел на корточки, так что их лица оказались на одном уровне. – Я уже говорил тебе: ты ни в чем не виновата. В любом случае, что сделано, то сделано. Давай просто постараемся стать лучше, хорошо?

– Хорошо. – Лицо Блохи просветлело. – Иди, посмотри на Ашру! – Она развернулась и скрылась в доме, Иван с лаем помчался за ней.

– Генерал, – повторил Лукан, вставая и снова протягивая руку.

– Лукан, – ответил мужчина, крепко пожимая ее. – Добро пожаловать обратно.

– Спасибо. Ты даже не представляешь, как я рад… – Он махнул рукой, словно говоря увидеть все это снова.

– Мне жаль, что я не смог вас вытащить, – сказал Разин, нахмурив брови. – Я воспользовался всеми чертовыми одолжениями, которые у меня еще оставались. И все впустую.

– Ты сделал все, что мог, – ответил Лукан, хлопнув мужчину по плечу. – И я глубоко благодарен.

– Хм, что ж. – Генерал отошел в сторону и жестом пригласил Лукана войти. – Единственное, что я могу тебе предложить, это выпить.

– Это, – сказал Лукан, переступая порог, – величайшее одолжение из всех возможных.

Когда Лукан вошел в гостиную, Ашра стояла у камина, как будто все еще пыталась развеять холод камеры. Настороженный взгляд, который она бросила на него, развеял его надежду на то, что их общий предсмертный опыт, возможно, сократил дистанцию между ними. Похоже, там еще есть над чем поработать. Но сейчас было не время.

– Рад, что ты еще дышишь, – сказал он ей, кивнув.

– И ты, – ответила она. – Кажется, леди Марни все-таки помогла тебе.

– Она пришла за нами обоими.

– Да. – Улыбка Ашры угасла. – Пришла.

Лукан не упустил нотку настороженности в ее голосе, которая намекала на невысказанное беспокойство. Ему не нужно было спрашивать, по какому поводу. Он тоже это чувствовал: тяжесть их долга перед леди Марни и тревогу по поводу того, что это может повлечь за собой. Женщина, которую я хочу, чтобы ты нашел, уже мертва, сказала Марни. Что, черт возьми, это значило? Возможно, Ашра знала больше, но этот разговор можно было отложить на потом. Этот вечер был посвящен празднованию, а не беспокойству о том, что будет дальше. Тем не менее, он чувствовал, что должен хотя бы признать их затруднительное положение.

– Это был единственный выход, – сказал он.

Ашра кивнула.

– Я знаю.

– Что с твоим кольцом? Ты получила его обратно?

– Да.

– И рисунок Грача?

– И его. Вместе со всем остальным, что забрали Искры.

Появился Разин и вручил им бокалы – вино для Лукана и вода для Ашры. Блоха и Тимур присоединились к ним, причем девочка с небольшим бокалом вина, на что Лукан был готов не обращать внимания, а второй вежливо кивнул в знак приветствия.

– За вернувшихся к нам друзей, – сказал генерал, и вино выплеснулось, когда он поднял бокал. – И за торжество справедливости.

Справедливость, безусловно, не восторжествовала, подумал Лукан. Только не сейчас, когда Зеленко мертв, а его убийца, лорд Баранов, на свободе. Но он оставил эти мысли при себе. Кроме того, первая половина тоста была самой важной. Он поднял свой бокал вместе с остальными, заметив ухмылку Блохи и слабую улыбку Ашры. Чувство удовлетворения – которое он не испытывал так давно – охватило его, сопровождаемое незнакомым чувством сопричастности. Что бы ни приготовила для них леди Марни, он справится с этим вместе с Ашрой и Блохой. На данный момент этого было достаточно.

Глава 16
ПАРАД ИЗОБРЕТАТЕЛЕЙ

Штаб-квартира Лиги изобретателей располагалась в величественном здании в одном из углов площади Священных Воспоминаний, где Лукан во второй раз встречался с Разином. И она находилась, как он отметил, настолько далеко от кузниц Тлеющего Уголька, насколько это было возможно. Справедливости ради он полагал, что нельзя ожидать, что клерки будут работать под непрекращающийся стук молотов по железу, но он не мог избавиться от подозрения, что расположение штаб-квартиры в большей степени объясняется желанием руководства получать прибыль от отрасли, не приближаясь к печи. Это чувство только усилилось, когда они с Марни приблизились к входу в здание Лиги, украшенному колоннами.

– А, леди Марни! Рад вас видеть. – Говоривший был мужчиной лет под пятьдесят, закутанным в меха и фиолетовый бархат. Когда он поклонился, сверкнул символ его власти – золотая цепь из взаимосвязанных шестеренок. – Сияющая, как всегда, – добавил он.

Лукану должен был согласиться. Марни выглядела потрясающе в бархатном платье – алом, разумеется – с рубинами, вшитыми в высокий воротник. Рубины также украшали ее диадему, которая удерживала ее рыжие волосы и подчеркивала скулы. Она была изящной и резкой, элегантной и в то же время холодной. Как снежинка, обмакнутая в кровь, подумал он.

– Очень приятно, Великий Мастер, – ответила Марни, и ее ровный тон противоречил ее словам.

– А вы, сэр? – прощебетал мужчина, глядя на Лукана сквозь очки-полумесяцы. – Я не думаю, что мы встречались…

– Лорд Гардова из Парвы, – ответил Лукан, протягивая руку.

– Рад встрече, милорд! Я Великий Мастер Вилкас. – Пожатие мужчины было слабым, и Лукан спросил себя, держал ли он когда-нибудь в своей жизни молоток. – Наслаждайтесь парадом, – добавил Вилкас, заглядывая Лукану через плечо. – А, леди Вирамов! Рад вас…

– Возьми меня под руку, – скомандовала Марни.

Лукан подчинился и позволил ей втащить себя в дверной проем. Он лишь мельком увидел величественный вестибюль Лиги – сверкающий мрамор, полированное дерево, пурпурные ковры – прежде чем Марни втащила его в большую комнату, освещенную светом алхимических шаров. Вдоль стен стояли стеклянные витрины, в которых были выставлены различные хитроумные приспособления и изобретения, каждое из которых было загадкой для Лукана. Но не было ничего необычного в собрании аристократов, которые стояли в центре зала с притворными улыбками и настороженными взглядами. С подобной сценой он сталкивался много раз – до своего изгнания из академии он обычно стоял в самой гуще, с апломбом отпуская шутки и завуалированные оскорбления. Наблюдая за сплетничающими аристократами, он ощутил вспышку тоски по той жизни, которая у него когда-то была, сменившуюся чувством облегчения от того, что оставил ее позади. Сейчас он находился в неопределенном, пограничном пространстве. Он чувствовал себя изгоем, которому не было места ни в одном мире, ни в другом.

– Посмотри на них, – сказала Марни с презрением в голосе. – Как дети на пантомиме. Они легко впечатляются дымом и зеркалами. Не понимая, что они видят только фантом. Тень.

– Тень чего?

– Истинной силы. – В глазах Марни, казалось, зажегся огонек.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Лукан, хотя и так все знал. Он много раз видел такое же выражение на лице своего отца.

– Ты играл со мной в пирамиду, – продолжила Марни, взглянув на него. – Ты видел ее гениальность. Ее величие. Ее божественность.

– Я бы не сказал, что наблюдение за сороконожкой, выпрыгнувшей из моей руки, было особенно божественным.

– Нет? – Марни казалась почти удивленной. – Значит, ты не осознавал, какой подарок тебе преподнесли. Ты не просто увидел проблеск гениальности фаэронцев, ты почувствовал его.

– Я припоминаю, что ты не очень-то стремилась почувствовать его сама. Мне сказали, что ты вышла из игры после того, как я потерял сознание.

– Пирамида – просто диковинка. Я стремлюсь к гораздо большему, чем просто увидеть проблеск или мимолетное ощущение. Я хочу подержать в руках артефакты, в которых заключена истинная сила Фаэрона, его сущность. Я хочу прикоснуться к божественному. Увидеть лики богов. – Марни скривила губы, наблюдая за сплетничающими аристократами. – Мои коллеги считают, что все это, – она обвела рукой комнату и ее различные экспонаты, – представляет собой вершину изобретательства и технического мастерства. Они не понимают, что это всего лишь безделушки. Что человеческий интеллект – всего лишь пламя свечи по сравнению со слепящим солнцем Фаэрона.

– Тогда зачем мы здесь? – спросил Лукан. – Зачем беспокоиться обо всем этом?

– Потому что даже безделушки имеют ценность – большую ценность, если ты выбираешь правильную. Вот настоящая причина, по которой все здесь собрались. Они говорят о технологическом прогрессе, но на самом деле все дело в деньгах. Так было всегда.

– Я видел ваш дом. Мне кажется, вы не нуждаетесь в деньгах.

– Да, не нуждаемся. Моя семья – самая богатая в Корслакове. – Тон Марни был почти безразличным. – Но у меня есть интересы, которые стоят… дорого. Интересы, которые мои родители не желают финансировать.

– Вроде Алого Трона, – догадался Лукан. Удивленный взгляд Марни сказал ему, что он был прав. Ему хотелось расспросить ее подробнее о тайном культе, к которому она принадлежала, но сейчас было неподходящее время – не в последнюю очередь из-за молодой женщины, которая приближалась к ним.

– Леди Марни, – произнесла она, слегка запыхавшись. – Добрый день. Надеюсь, я не помешала. – Она присела в реверансе.

– Конечно нет, – ответила Марни, и резкость в ее тоне свидетельствовала об обратном. – Людмила, так?

Выпрямившись, женщина просияла.

– Так и есть, леди Марни. – В ее манерах чувствовалась живость, неуемная энергия новоиспеченной аристократки, наслаждающейся своим первым светским раутом. Без сомнения, это быстро пройдет, подумал Лукан.

Но пока что у Людмилы были ясные глаза, и, как у большинства молодых аристократов, она стремилась купаться в сиянии своих более знатных сверстников в надежде, что их сияние перейдет на них.

– Это лорд Гардова из Парвы, – сказала Марни, указывая на Лукана.

– Милорд, – сказала Людмила, делая еще один реверанс, ее голубые глаза метнулись к нему и снова посмотрели на Марни прежде, чем он успел ответить. – Леди Марни, я подумала, не могу ли я набраться смелости и попросить вас об одолжении…

– Разве вы не обручились недавно? – прервала ее Марни, постукивая пальцем по губам в притворной задумчивости. – С младшим сыном лорда Сабурова?

– Да. – Людмила сверкнула золотым кольцом с неприлично большим изумрудом. – От Консигни. Дантон сказал мне, что я заслуживаю самого лучшего.

– И он совершенно прав. Хотя… – Марни поджала губы, делая вид, что изучает кольцо. – Боюсь, что огранка этого изумруда выглядит несколько грубоватой для настоящего Консигни…

Ну вот, начинается, подумал Лукан, когда голубые глаза Людмилы расширились в смятении. Он сотни раз наблюдал подобные обмены репликами: колкие комментарии, притворная доброжелательность, постоянное выискивание преимущества. Когда-то он и сам играл в эту игру в бальных залах и курительных Парвы, пока не понял, что играть в руммиджек с негодяями в игорных притонах на задворках гораздо приятнее. Даже если это и таило в себе опасность получить удар ножом под ребро. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно поэтому и предпочитал притоны. В нескольких дюймах стали больше честности, чем в улыбке аристократа.

Пока Людмила сражалась со слезами, а Марни небрежно разбирала ее драгоценности, Лукан взял бокал вина с подноса проходившего мимо официанта и поднес его к своему носу. Красный парван, с восторгом осознал он. Возможно, этот день все-таки принесет что-то хорошее.

– Это действительно было необходимо? – спросил он мгновение спустя, когда Людмила – проиграв битву со слезами, которые теперь текли по ее напудренным щекам – скрылась в глубине комнаты.

– Я оказала ей услугу, – ответила Марни, безразлично пожав плечами. – Лучше знать, что твой жених лжец, прежде чем… – Она замолчала, и ее лицо потемнело. – О, неужели? – выдохнула она.

Лукан проследил за ее взглядом и увидел мужчину, направлявшегося к ним. Лорд Волков, мгновенно понял он. Отец Марни. Ему не нужно было, чтобы она подтвердила личность мужчины; это было ясно по тому, как другие аристократы кивали в знак уважения, и по чертам лица, похожим на черты его дочери: высокий лоб, выступающие скулы и острый нос, о который можно было порезаться.

– Отец, – сказала Марни, когда мужчина остановился перед ними.

– Дочь, – ответил Волков без особой теплоты или привязанности.

– Я не ожидала, что ты вернешься так быстро.

– Мои дела в Селдарине быстро завершились. И это к лучшему, поскольку я слышал, что ты вытащила убийцу из тюремной камеры, благодаря нашему доброму имени. – Его стальные серые глаза скользнули по Лукану. – А это, я полагаю, и есть сам убийца.

– Я не убийца, милорд, – ответил Лукан, не в силах оставить это замечание без ответа, несмотря на свое нынешнее здравомыслие. – Я просто имел несчастье оказаться там, когда появились Искры. – Он протянул руку. – Лорд Лукан Гардова из Парвы. Наше знакомство доставляет мне огромное удовольствие.

– Да, это так, – согласился Волков, не делая попытки пожать ему руку. – Ты можешь быть лордом – из какого бы захолустья Центральных Земель ты бы ни выполз, – но здесь, в Корслакове, твое имя ничего не значит. – Он наклонился ближе. – Слушай меня внимательно, Гардова, – сказал он тихим голосом, ровным и холодным, как лед. – Я не знаю, какую пользу, по мнению моей дочери, ты можешь принести ей, но, если ты сделаешь что-нибудь, что запятнает имя моей семьи, я позабочусь о том, чтобы еще до наступления ночи у тебя на шее была еще одна петля. – Лорд Волков взглянул на свою дочь. – На пару слов.

Марни открыла рот, словно собираясь возразить, но ее отец уже шагал прочь. Она ограничилась тем, что посмотрела ему в спину. «Я ненадолго», – сказала она, отходя.

– У тебя будет столько времени, сколько потребуется, – ответил Лукан, вкладывая смысл в каждое слово. Потягивать вино и изучать экспонаты было гораздо более заманчивой перспективой, чем терпеть очередные аристократические игры. Он оглядел комнату, но лорда Баранова нигде не было видно. Возможно, это к лучшему. Он не был уверен, что сможет соблюсти приличия, столкнувшись лицом к лицу с этим человеком, и последнее, что ему было нужно, – это устроить сцену, особенно теперь, когда лорд Волков отметил его. Он сделал глоток вина и понаблюдал, как двое Волковых исполняют старый как мир трюк – устраивают яростную публичную ссору, сохраняя при этом натянутые улыбки.

– Они живут как кошка с собакой, – произнес чей-то голос.

Лукан обернулся и увидел хорошо одетого мужчину примерно его возраста, который стоял у него за спиной, тяжело опираясь на украшенную драгоценными камнями трость и не сводя темных глаз со спорящей пары.

– Ходят слухи, что лорд Волков хотел бы, чтобы его наследником был сын, – продолжил мужчина, криво улыбаясь. – Федор такой старомодный. Вот почему его отношения с леди Марни всегда были столь напряженными. Связь Марни с Алым Троном только усугубила ситуацию. Алый Трон – это…

– Культ, почитающий фаэронцев как богов, – вклинился Лукан. – Так я слышал.

Мужчина склонил голову.

– Приношу свои извинения за то, что предположил ваше невежество. И за то, что не представился должным образом. – Он протянул руку. – Лорд Широ Арима.

– Лорд Лукан Гардова, – ответил Лукан, принимая рукопожатие.

– Очень приятно. – Улыбка Аримы стала болезненной. – А теперь, похоже, я должен уйти…

Лукан повернулся и увидел приближающуюся Марни, выражение ледяного безразличия на лице которой не скрывало презрения в алых глазах.

– Широ, – холодно произнесла она. – Какое наслаждение.

Лорд Арима склонил голову, с достоинством принимая оскорбление.

– Рад вас видеть, леди Марни, – солгал он с непринужденностью опытного аристократа. – Простите за вторжение, но я не хотел оставлять вашего гостя одного.

– Как заботливо с вашей стороны. Но лорд Гардова взрослый мужчина, так что, я уверена, он бы выжил.

– Конечно. – Арима опустил голову. – Я вас покину.

– Да. Сделайте это.

Когда мужчина ушел, тяжело опираясь на трость, Марни посмотрела на Лукана с обвинением в глазах.

– Чего он хотел от тебя?

– У меня не было возможности узнать. Мы едва обменялись любезностями. Почему?

Марни не ответила, просто смотрела вслед Ариме, поджав губы. «Не разговаривай с ним больше», – наконец сказала она.

– Почему?

– Потому что я так сказала. – Лукан почувствовал вспышку раздражения, когда Марни обратила на него свой алый взгляд. – И еще потому, что у него идеи выше его положения. Его семья всегда была такой, – ухмыльнулась она. – К счастью, Широ последний из них. Уже много лет ходят слухи о его мужественности.

– Как интересно, – ответил Лукан.

– Это прозвучало опасно похоже на сарказм.

– Это потому, что так оно и есть. – Лукан знал, что такая дерзость неразумна, но чувствовал необходимость дать отпор злобе Марни. – Как прошел твой разговор с папочкой? Он выглядел не слишком довольным.

Взгляд, которым одарила его Марни, дал понять, что он не столько переступил невидимую черту, сколько совершил гигантский прыжок за нее. На самом деле его буквально спас звонок.

– Мои уважаемые лорды и леди! – Воззвал мастер Вилкас, сжимая в руке серебряный колокольчик. – С сожалением вынужден сообщить вам, что из-за небольшой неисправности… – Он замолчал, когда из-за двери позади него донеслись крики, а затем громкое шипение и звук удара металла о камень. Вилкас поморщился, открывая замок. – Простите меня, милорды и леди, но из-за этой небольшой задержки мы вынуждены отложить парад на полчаса.

По залу пронесся недовольный ропот.

– Еще вина для наших уважаемых гостей! – Крикнул Вилкас, отчаянно жестикулируя в сторону пары официантов, прежде чем скрыться за дверью.

– Не возражаешь, если я выпью, – пробормотал Лукан, но Марни схватила его за руку.

– С тебя хватит.

– Я выпил всего один бокал.

– Тебе понадобятся вся твои мозги, если ты хочешь встретиться лицом к лицу со своим заклятым врагом. – Марни снова лукаво улыбнулась. – О, смотри. Вот и он.

Лукан проследил за ее взглядом, направленным туда, где беседовала большая группа аристократов. Его пульс участился, когда он увидел среди них лорда Баранова, который стоял неподвижно и молчал, пока остальные оживленно разговаривали.

– Почему бы нам не подойти и не поздороваться, а? – Марни взяла его под руку. – Пойдем.

Только тогда Лукан понял, что Марни привела его сюда именно для этого: чтобы унизить Баранова, выставив Лукана перед ним напоказ. Это был классический пример аристократического единоборства, и он почувствовал себя дураком из-за того, что не понял этого раньше. Как бы ему ни хотелось поговорить с Барановым, сейчас было не время и не место.

– Нет, – ответил он. – Давай не будем.

– Нет? – Марни приподняла тонкую бровь. – Я здесь отдаю приказы, Лукан. Или ты забыл о своем долге передо мной? Пойдем.

Лукану ничего не оставалось, как последовать за ней.

Круг аристократов погрузился в молчание, когда они присоединились к собравшимся – одного присутствия Марни было достаточно, чтобы заставить замолчать языки. Несколько человек – как предположил Лукан, менее именитых, которые хотели расположить к себе – пробормотали приветствия и поклонились, но Марни их проигнорировала. Остальные коротко кивали, вымученно улыбались или – как Баранов – вообще ничего не отвечали. Лукан думал, что Баранов будет на нее смотреть волком за то, что она спасла его от виселицы, но мужчина, казалось, вообще ее не заметил. Вместо этого его проницательный взгляд был устремлен на Лукана, а на лбу пролегла морщинка.

Ты не рад меня видеть, так? подумал он, не сводя с мужчины пристального взгляда.

– С вами все в порядке, Григор? – Спросила Марни, изображая беспокойство и чуть глубже вонзая метафорический нож. – Вы, кажется, нервничаете.

– Я в полном порядке, – сухо ответил Баранов.

Марни улыбнулась, хотя Лукан почувствовал, что она разочарована сдержанной реакцией Баранова.

– Что ж, – сказала она, покрутив пальцем в воздухе, когда молчание стало неловким. – Не пренебрегайте своим важным разговором из-за меня, милорды.

– О, ничего особенного, – ответил молодой человек, изображая скуку и взбалтывая вино в бокале. – Просто Драгомир притворяется, что знает, как отразятся плохие дела в Сафроне на торговле серебром.

– Я точно это знаю, – возразил другой мужчина, его широкое лицо покраснело. – Я же говорил вам, у моего дяди есть связи.

Первый мужчина закатил глаза.

– Кстати, о Сафроне, – сказала Марни, явно почувствовав еще одну возможность, – мы с лордом Гардовой недавно были там. Я уехала за день до убийства Великого герцога, но лорд Гардова своими глазами видел всю эту драму. Не так ли, Лукан?

– Да, – ответил Лукан, выдавив из себя улыбку, когда почувствовал на себе взгляды дюжины пар глаз, включая Баранова. Он не рассказал Марни о своей роли в падении Маркетты – это привлекло бы к нему ненужное внимание, – но признался, что присутствовал при кровавой бойне, развернувшейся в тени Дома Леди. Теперь он жалел, что вообще не стал отрицать своего присутствия там.

– Я говорю, лорд Павлов… – сказал пожилой мужчина, но остановился, когда женщина его возраста прошептала ему что-то на ухо. – Гардова? – сказал он, нахмурившись. – Это то, что я сказал! – Он повернулся к Лукану. – Это правда, что посол Зар-Гхосы убила Великого герцога?

– И двух его сыновей, – ответил Лукан. – За исключением того, что… на самом деле, неважно.

– Я слышал, что здесь замешано колдовство, – вмешался кто-то еще.

– Я думаю, что это вероятно, – ответил Лукан. Просто не то, о котором ты думаешь.

– Но я думал, что она убила герцога чем-то вроде копьем Фаэрона, – сказал другой аристократ.

– Клянусь яйцами Строителя, какая разница, чем его убили? – воскликнул Драгомир. – Старику все равно было за семьдесят.

– Да, определенно древний, – произнес сухой голос, принадлежавший пожилой женщине, которую Лукан не заметил – не в последнюю очередь потому, что она была едва пяти футов ростом. – Без сомнения, Великий герцог мало чем отличался от скелета, – продолжила женщина, прежде чем затянуться сигариллой, которую она держала в руке в перчатке. – Осмелюсь предположить, – закончила она, выпуская дым из ноздрей, – что бедняга рассыпался в прах, как только копье пронзило его насквозь. – Она повернулась к Лукану. – Так вот что произошло, лорд Гардова?

– Не совсем, – ответил Лукан.

– То есть совсем не так. Я так и думала. – Она холодно посмотрела на Драгомира, и Лукан почувствовал, что сразу же проникся к ней симпатией.

Хвастливый вид Драгомира увял под ее взглядом. «Я не хотел проявить неуважение, леди Рецки», – натянуто произнес он.

– Я не обижаюсь, мой дорогой мальчик. – Пожилая леди стряхнула пепел в маленькую серебряную тарелку, которую держала в другой руке. – Но, возможно, ты мог бы оказать мне услугу.

– Конечно.

– Тогда заткнись, черт возьми. – Драгомир покраснел, но промолчал. – А теперь, – продолжила леди Рецки, обращаясь к Лукану, – пожалуйста, поделитесь с нами своей историей, лорд Гардова. Я уверена, что нам всем не терпится узнать, какие слухи о смерти великого герцога, которые мы слышали, могут оказаться правдой.

– Я не желаю этого знать, – заявил Баранов, в последний раз взглянув на Лукана, прежде чем покинуть круг, оставив после себя смущенное молчание. Они не знают, понял он, когда некоторые аристократы обменялись удивленными взглядами. Он предполагал, что Марни незаметно распространила слух о том, что она подстроила его освобождение, чтобы помешать Баранову, усугубить его унижение. Такова природа аристократических игр. Но то, как эти аристократы шептались друг с другом, прикрываясь ладонями, говорило о том, что они были в неведении. Только леди Рецки, казалось, не была удивлена, наблюдая, как лорд Баранов исчезает в глубине комнаты.

– Я приношу извинения, лорд Гардова, – сказала она, – за отсутствие приличий у моего коллеги-архонта.

– Вовсе нет, – ответил Лукан.

– А теперь, – продолжила леди Рецки, глядя на него поверх тлеющего кончика своей сигариллы, – мне бы очень хотелось услышать вашу историю об этом фиаско в Сафроне, если вы готовы поделиться ею.

Лукан выдавил улыбку:

– С удовольствием.

– Что ж, я была разочарована, – сказала Марни, когда они, наконец, вернулись свои места.

– Все это чистая правда, – ответил Лукан. На самом деле это было не так; он рассказал историю об убийстве Великого герцога, опустив некоторые ключевые моменты. Например, тот факт, что оно было совершено Безликими. Это только спровоцировало бы еще больше вопросов, не говоря уже о насмешках. Опозорить Марни перед другими лордами казалось верным способом снова оказаться на виселице.

– Я говорю не о твоей истории, – ответила Марни, надувая губы. – Я говорю о реакции Баранова на твое присутствие. Он казался… – Она замолчала, размышляя.

– Смущенным? – предложил Лукан.

– Да. Может быть, даже раздраженным. Но он был далек от того гнева, который я ожидала увидеть. – Она испытующе посмотрела на Лукана. – Ты был честен со мной, так? Потому что, если ты не был…

– Да, – твердо ответил Лукан. Так оно и было. У него не было иного выбора, кроме как рассказать Марни о своих подозрениях, связанных с причастностью Баранова к Грачу, включая найденный ими рисунок, только чтобы узнать, что Ашра уже это сделала. Воровка оказалась более откровенной, чем он ожидал. Каким бы тугим ни был поводок, который Марни накинула ему на шею, тот, что был на Ашре, был еще туже.

– Ну, – ответила Марни, разглядывая свои ногти – красные, конечно. – По крайней мере, Железной Даме понравилась твоя история. И никогда не бывает плохо быть на хорошем счету у леди Рецки.

– Железная Дама? – эхом отозвался Лукан, посмотрев на невысокую женщину, которая уселась в противоположном конце зала с еще одной сигариллой во рту. – Как она заслужила такое имя?

– Пережив трех мужей, двоих детей и внука, – ответила Марни с невольным уважением в голосе. – Не говоря уже о том, что она выкуривает по пятьдесят штук этой гадости в день.

Действительно, Железная Дама, подумал Лукан. Если подумать, старая леди, казалось, особенно заинтересовалась его рассказом. И сейчас, как он понял, она пристально наблюдала за ним, задумчиво нахмурив морщинистый лоб; вишневый огонек ее сигариллы слабо светился. Испытывая странное беспокойство, он отвел взгляд, любуясь великолепием зала. Ряды кресел, вырезанных из белого зимнего дерева, возвышались по двум сторонам зала, предоставляя зрителям хороший обзор мраморного пола под ними. На обшитых панелями стенах висели написанные маслом картины с изображениями изобретателей и механиков, а еще выше, со сводчатого потолка, свисали огромные часы, внутренности которых выглядели так, словно они частично взорвались. Лукан наблюдал, как движутся винтики, шестерни и поршни, медленно поворачивая огромные стрелки на своей поверхности. У него было предчувствие, что день обещает быть долгим.

– Мои уважаемые лорды и леди, – произнес Великий Мастер Вилкас, выходя на середину зала. – Еще раз приношу свои извинения за задержку и выражаю глубочайшую благодарность за ваше терпение…

– Давай уже! – крикнул кто-то. Драгомир, понял Лукан, посмотрев в направлении последовавшего за этим хохота. Молодой аристократ сидел в первом ряду на противоположной стороне зала – идеальное место для оскорблений, предположил Лукан, – окруженный небольшой группой подхалимов. Ухмылка Драгомира свидетельствовала о том, что он уже оправился от нагоняя, который получил ранее от Железной Дамы.

– Я рад, – продолжил Вилкас, не обращая внимания на колкость, – приветствовать вас на сто двадцать четвертом Параде изобретателей! Как всегда, у нас есть несколько замечательных изобретений, которыми мы хотим поделиться с вами. Все наши изобретатели ищут вашего покровительства, и, я надеюсь, вы сочтете нужным проявить к ним свою щедрость – и все это, конечно, во имя прогресса.

Конечно, с иронией подумал Лукан. Интересно, какую долю получает Вилкас от каждого соглашения.

– А теперь, без дальнейших церемоний, – продолжил Великий Мастер, поднимая руку, – я рад представить вам первый из наших экспонатов, полуавтоматический печатный станок…

– Скучно! – пропел один из подхалимов Драгомира, вызвав еще больше смеха.

– …разработанный мастером Виллемом Ковачем, – закончил Вилкас. Его улыбка выглядела все более натянутой, когда он покидал зал. Зал наполнился грохотом, когда из двойных дверей выехала большая машина, вкатившаяся на платформе на колесиках. Полдюжины краснолицых служителей выдвинули это изобретение на середину зала, за ними последовал высокий мужчина в очках, нервно ломавший руки.

– Добрый день, – запинаясь, произнес мужчина. – Я, э-э… – Он заколебался, явно испытывая благоговейный страх перед своей аудиторией, некоторые из которой, казалось, уже теряли терпение. – Я здесь, чтобы, э-э, продемонстрировать свой новый печатный станок, – выдавил он, и его голос был едва слышен. – Он отличается от обычного печатного станка тем, что…

– Говори или заткнись! – закричал Драгомир.

Снова раздался смех, хотя Лукан заметил несколько взглядов, брошенных в сторону молодого аристократа.

Ковач взглянул на Вилкаса, который ободряюще кивнул.

– Благодаря усовершенствованиям, которые я внес, мой печатный станок может печатать тысячу страниц в день, а не сотни, – продолжил Ковач, указывая на свою машину. – Как я сейчас продемонстрирую.

В комнате воцарилась тишина, когда изобретатель начал нажимать на различные рычаги, в то время как два ассистента в фартуках вставляли листы пергамента в одну сторону машины, как будто они кормили какое-то механическое существо. Машина зашипела и зажужжала, и внезапно с другой стороны появились те же самые листы, на которых были четко напечатаны аккуратные строчки черного текста. Пока процесс продолжался, Лукан заметил, что несколько аристократов с интересом наклонились вперед, а один или двое вполголоса обменялись комментариями.

У мастера Ковача был вид человека, который попал в логово льва и, к его удивлению, не был растерзан и съеден.