Текст книги "Меч Черный Огонь (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)

Глава 8
ПРАВИЛА ПОВЕДЕНИЯ АРИСТОКРАТОВ

Сады Бессмертной Благодати были удачно названы.

Купола оранжереи в северной части парка, где, как говорили, обитала флора всего известного мира, отличались неоспоримой элегантностью. Было что-то величественное и в рядах деревьев зимнего леса, которые обрамляли круглые дорожки, вьющиеся спиралью вокруг огромной бронзовой статуи Брандура Строителя в центре парка. При других обстоятельствах – скажем, в прекрасный летний день, проведенный в компании не менее красивой молодой женщины и за бутылкой красного парвана, – Лукан прекрасно провел бы время.

А так он сидел на каменной скамье и отмораживал себе задницу.

Третий день подряд.

Во время двух предыдущих визитов Блоха составляла ему компанию, но сегодня девочка предпочла остаться в доме Разина с Ашрой. Генерал после ужина в тот первый вечер был потрясен, узнав, где остановились Лукан и его спутники – он назвал гостиницу «чертовой забегаловкой» – и тут же предложил им остановиться в его собственном доме, в паре свободных спален. То, что Лукан принял щедрое предложение (отчасти под влиянием внушительного шкафа с напитками генерала), стало еще одним поводом для разногласий между ним и Ашрой. Воровка ни разу не пожаловалась, но он все равно почувствовал ее неодобрение. Он почувствовал и что-то еще: тень за ее холодными взглядами, за ее отрывистыми словами. Она что-то скрывала – какое-то обвинение или критику, которые, без сомнения, прозвучат в неподходящий момент. Ему было бы все равно, если бы не то, что Блоха тоже это почувствовала.

Он подозревал, что именно поэтому она осталась с Ашрой. Девочка утверждала, что ей надоело ходить по саду, но Лукан знал лучше. Блоха заметила напряженность между ними. Возможно, она боялась, что, если снова оставит воровку одну, Ашры не будет дома, когда она вернется. Лукана это не слишком волновало – или, по крайней мере, он говорил себе, что не волнует, – хотя его беспокоило, что девочка оказалась между ними. Однако этого было недостаточно, чтобы что-то предпринять. И все же, если у Ашры и были к нему претензии, это была ее проблема, а не его. У него были более серьезные причины для беспокойства.

Например, продолжающееся отсутствие лорда Баранова.

Лукан прошипел проклятие. Еще один потраченный впустую день. Еще три часа он просидел на холоде, изучая каждую проходящую мимо пару. И каждый раз испытывая приступ разочарования, когда они не соответствовали описанию, которое ему дали. Сейчас он предпочел бы перекинуться парой слов с дочерью Баранова, Галиной, вместо того, чтобы встречаться с ее отцом. Тимур сказал, что она гуляла в саду каждый день, даже если лорд Баранов оставался дома. Скорее всего, она уже несколько раз проходила мимо Лукана, а он даже не заметил этого. Но как он должен был ее опознать? Многие женщины, проходившие мимо него, были закутаны в одежду так плотно, что только глаза виднелись из-под шарфов и шляп. Когда он подходил к ним и спрашивал, не является ли она Галиной Барановой, все заканчивалось тем, что его выпроваживали охранявшие ворота Искры.

Лукан снова выругался и вскочил со скамейки, не желая больше сидеть ни секунды. Он устал ждать. Ашра предпочитала быть терпеливой и неподвижной. Он предпочитал делать хоть что-нибудь, даже если это было бесцельное хождение по саду.

Так он и сделал, тихо выплескивая свое разочарование, пока не оказался в центре парка, где стояла статуя Брандура Строителя. Благодаря тому, что генерал Разин любил богохульствовать, используя имя своего бога, Лукан знал, что у Строителя были окровавленные руки, огненная борода и замороженные яйца. Неудивительно, что статуя, похоже, не имела этой последней детали. Помимо этого смутного представления об анатомии божества, Лукан очень мало знал о Брандуре. По-видимому, он был простым смертным, который основал Корслаков много веков назад, а затем каким-то образом стал богом. Теперь, когда Лукан подумал об этом, это прозвучало немного странно, не говоря уже о том, что несправедливо. Леди Семи Теней, например, пожертвовала собой, чтобы спасти человечество от греха. Что значило положить несколько камней по сравнению с этим? Как бы то ни было, Строитель, судя по его хмурому виду, был не слишком доволен тем, что стоит посреди сада. Без сомнения, он предпочел бы стоять среди дыма и огня кузниц.

В этот момент Лукан понял, что тоже предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте, а именно – вернуться в дом Разина и стоять перед пылающим камином. Даже если это означало бы смириться с молчаливым осуждением Ашры.

Лукан направился к воротам, намереваясь вернулся к Разину, чтобы обдумать разочарование от очередного бесплодного дня. По крайней мере, шкаф с напитками генерала помог бы ему справиться с раздражением. Чтобы отпраздновать первую ночь в его доме, Разин открыл бутылку великолепного таласского рома, насыщенного и темного, с чернилами кальмара. Лукан был уверен, что там еще осталось немного. А после этого, возможно, он примет ванну перед ужином – если Ашра уже не сделала этого. Впечатляющая медная ванна Разина была, пожалуй, единственным, что они оба оценили высоко. Их попытки вызвать подобный энтузиазм у Блохи пока не увенчались успехом.

Лукан заколебался, но эта мысль вылетела у него из головы, когда он заметил двух человек, прогуливающихся по ближайшей дорожке. Пожилой мужчина и молодая женщина. Он почувствовал проблеск надежды, когда увидел, как выглядит этот человек: высокий и широкоплечий, с зачесанными назад черными волосами и посеребренной бородой. Он определенно подходит под описание Тимура. Разин дал ему другой совет. «Просто поищи самого несчастного человека в парке», – сказал генерал. Лукан решил, что тот шутит, но внешность незнакомца свидетельствовала об обратном. Его прекрасно сшитая одежда была сочетанием черного и серого цветов, что соответствовало его мрачному виду. Несмотря на свой высокий рост, мужчина, казалось, замкнулся в себе, опустив голову и сгорбив плечи при ходьбе. Как будто он нес невидимый груз, подумал Лукан. Например, смерть жены и сына. Он слишком хорошо знал, как горе может опустошить человека, и начинал подозревать, что это то, что никогда не покинет его, но с чем нужно научиться жить. Прошло почти два месяца с тех пор, как он узнал о смерти своего отца, и у него все еще бывали моменты, когда он чувствовал, как это давит на него. Холодный кулак сжал его сердце.

Молодая женщина, шедшая рядом с Барановым, – Галина, как он предположил, – похоже, не разделяла отцовского бремени. Или, возможно, ее осанка просто скрывает смятение. В любом случае, она шла с прямой спиной и высоко поднятой головой, а ее улыбка, когда она говорила, резко контрастировала с мрачным выражением лица Баранова. Лукан ускорил шаг, чтобы встретить их там, где их пути пересекались.

– Добрый день, – бодро поздоровался он, подходя к ним. – Приношу свои искренние извинения за то, что прерываю вашу прогулку, но имею ли я удовольствие обратиться к лорду Григору Баранову, – его взгляд скользнул к молодой женщине, – и его очаровательной дочери, Галине Барановой?

Черные, как сталь, брови мужчины сошлись на переносице, и на его лице прорезались глубокие морщины. В его глазах промелькнуло неудовольствие. Лукан ощутил силу его взгляда, как пощечину.

Молчание затянулось.

Лукан продолжал улыбаться. Он знал, как это работает. Корслаков, возможно, и был городом, сильно отличающимся от Парвы или Сафроны, но он подозревал, что правила поведения аристократов были такими же.

– Отец, – прошептала женщина, бросив на него укоризненный взгляд.

Ее спутник продолжал хранить молчание.

Женщина вздохнула и встретилась взглядом с Луканом.

– Да, – ответила она с улыбкой, подчеркнувшей ее тонкие черты. – Хотя вы ставите нас в невыгодное положение, сэр.

– Я лорд Лукан Гардова из Парвы. Недавно ставший лордом, поскольку мой отец скончался всего два месяца назад. – Он подумал, что этот факт может смягчить характер Баранова и сократить пропасть между ними. Но тот не проявил ни малейшего сочувствия.

– Мы рады познакомиться с вами, лорд Гардова, – ответила Галина, приседая в реверансе. – И примите наши искренние соболезнования в связи с вашей утратой.

– Спасибо, вы так добры. Очень приятно познакомиться.

– Что вы хотите? – спросил лорд Баранов напряженным голосом.

– Отец, – предостерегающе пробормотала Галина, и ее улыбка погасла.

– Милорд, – ответил Лукан, чувствуя, что ему нужно действовать быстро. – Я надеялся задать вопрос, если вы не возражаете.

– Возражаю.

– Пожалуйста, лорд Гардова, – вмешалась Галина, – скажите то, что вы хотите сказать.

– Вы слишком добры, миледи, – ответил Лукан, склонив голову. – Я буду краток. Несколько дней назад я имел несчастье повстречать мошенника, известного как Грач.

Баранов сжал челюсти.

– Мне жаль слышать о вашем несчастье. – Выражение лица Галины не изменилось, но теперь ее тон был настороженным, как будто она опасалась, к чему приведет этот разговор.

– Грач забрал у меня кое-что, что я хочу вернуть. – Лукан изобразил нерешительность. – И, хотя я не сторонник легкомысленных сплетен, я понимаю, что вы тоже пострадали от рук этого негодяя. И вот, я подумал, может быть, вы знаете…

– Добрый день, – коротко поздоровался Баранов, отступая в сторону.

– Пожалуйста, лорд Баранов, – ответил Лукан, поднимая руку, – я всего лишь ищу информацию, которая может оказаться полезной в…

– Я ничего не знаю о Граче. Я ничем не могу вам помочь.

– Не можете или не хотите?

Баранов напрягся.

– Прошу прощения?

– Вы меня слышали.

– Как вы смеете задавать мне такие дерзкие вопросы? – Голос мужчины был холоден, но в его глазах вспыхнул огонь. – Вы хоть понимаете, с кем говорите?

– Я знаю, кто вы, – ответил Лукан, стараясь, чтобы его голос звучал мягко. – И я знаю, что Грача видели входящим в ваш городской дом.

– Это не ваше дело.

– Я понимаю, что, когда прибыли Искры, вы приказали им убираться. Зачем вам это? Почему вам не нужна их помощь в поимке Грача?

– Хватит, я сказал! – взревел Баранов. Лукан отступил на шаг, такова была глубина ярости в глазах архонта. – Еще одно слово, – сказал мужчина, подняв палец, который дрожал от едва сдерживаемого гнева, – и я отправлю вас в камеру. – Мужчина повернулся и зашагал прочь. – Пойдем, Галина, – бросил он через плечо.

– Мои извинения, лорд Гардова, – прошептала молодая женщина. – Отец сам не свой с тех пор, как умер мой брат.

– Я не хотел вас обидеть, – с неподдельной искренностью произнес Лукан. – И мои глубочайшие соболезнования в связи с вашей утратой.

Галина улыбнулась.

– Спасибо.

Затем она ушла, поспешив за своим отцом.

Что он скрывает? недоуменно подумал Лукан, наблюдая, как Баранов, сжав кулаки, несется к воротам. Почему простое упоминание о Граче так вывело его из себя? Три дня ожидания ради минуты напряженного разговора показались ему неудачным обменом, но те несколько слов, которые произнес этот человек, говорили о многом. Здесь была какая-то тайна, и, поскольку Баранов не дает ему ответов, придется искать их самому – или попросить кого-нибудь другого найти их за него.

Лукан направился обратно к дому Разина.

Оставалось надеяться, что Ашра все еще будет там, когда он вернется.

Глава 9
ВОЗВРАЩЕНИЕ ЛЕДИ ПОЛНОЧЬ

У Корслакова было кое-что общее с Сафроной.

Его охранники никогда не глядели вверх.

Не то чтобы они увидели Ашру, даже если бы поглядели. Одетая во все черное, она была почти невидима, когда сидела на стене усадьбы лорда Баранова. Под ней раскинулись обширные земли, покрытые снегом. Они были больше, чем у генерала Разина, как и особняк в их центре, полностью построенный из мрачного серого камня, его шпили высоко возвышались над окружающими лужайками и живыми изгородями. Ашра не могла себе представить, чтобы кто-то захотел жить в таком безрадостном месте, но Лукан сказал, что Баранов был таким же мрачным, как и Разин, поэтому неудивительно, что он целыми днями бродил по коридорам такого дома.

Она могла только надеяться, что не столкнется с ним, когда сделает то же самое.

Тем не менее, архонт был лишь одной из многих опасностей. Предстоящая ночь обещала гораздо больше.

Ашра не хотела, чтобы было по-другому.

Вот чего не понимал Лукан, когда вернулся из парка и разыскал ее днем. Он подошел к ней осторожно, зная о ее недовольстве им, даже если и не понимал причины этого. Он использовал причудливый язык, на который переходил, когда нервничал, как будто боялся, что она откажет ему в просьбе. Не понимая, как сильно она этого хотела. Нуждалась в этом. С тех пор как Ашра увидела, как красные черепичные крыши Сафроны исчезают вдали, ее не покидал вопрос. Сможет ли она стать такой же блестящей воровкой в Корслакове, какой была в своем родном городе? Она сказала себе, что сможет. Что такая мастер-воровка, как Леди Полночь, может заниматься своим ремеслом где угодно, с таким же мастерством и утонченностью.

Теперь у нее была возможность это доказать.

Из-за изгороди появился один из охранников поместья, изо рта у него свисала дымящаяся трубка. Ашра молча считала, пока он медленно шел по тропинке. Он затянулся и выдохнул полные легкие дыма, в его трубке вспыхнули угольки. Через несколько мгновений он исчез за дальней стеной дома.

– Двести сорок семь, – пробормотала Ашра, произнося эти слова вслух, словно для того, чтобы не замерзли губы. Как и в девяти предыдущих обходах. До сих пор его самый быстрый обход дома составлял двести тридцать девять ударов сердца. У нее было более чем достаточно времени, чтобы взобраться на балкон, где был замечен Грач. По крайней мере, так было бы, если бы она была в Сафроне. Здесь, в Корслакове, леденящий холод сказывался на ее конечностях, замедляя движения и ослабляя хватку. Перчатки, которые она была вынуждена надеть, не помогли бы. Ей могло потребоваться несколько попыток, чтобы зацепить крюк, и больше времени, чем обычно, чтобы подтянуться по веревке. Времени, которого у нее не было.

Это было слишком рискованно.

Взгляд Ашры метнулся к маленькой двери на уровне земли. Вероятно, той самой, которой пользовался племянник Тимура. Вскрыть замок не составило бы труда. При необходимости она всегда могла спрятаться в тени, что было невозможно, если она была на полпути вверх по веревке. Но это также означало бы, что, оказавшись внутри, ей придется искать дорогу наверх, что увеличивало риск. Там могло быть больше охраны. Больше препятствий. Ее взгляд снова метнулся к балкону. Нет, дверь была лучшим вариантом.

Ашра подождала, пока охранник появится снова. Она не считала этот круг, но ей показалось, что он задержался намного дольше обычного. Возможно, он разговаривал с двумя охранниками у главных ворот. Или, может быть…

Она прошипела проклятие.

Возможно, охранник менялся. Что означало бы еще один час, проведенный на стене, наблюдая за передвижениями его сменщика. Еще один час на холоде. Она безрадостно представила себе удивление лорда Баранова, обнаружившего утром на своей стене замерзшую воровку.

Но нет – это был тот же охранник, который шел так же неторопливо, что и раньше. Ашра тихо вздохнула с облегчением и переменила позу, пытаясь согреться, пока охранник проходил вдоль стены дома. Ей нужно было ценить каждое мгновение.

Охранник исчез за дальним углом.

Ашра спрыгнула со стены и направилась к дому, не обращая внимания на тупую боль в конечностях. Она беззвучно считала цифры, порхая от заснеженных солнечных часов к живой изгороди и кусту остролиста. Она добралась до двери, не досчитав и до двадцати, и присела на корточки, чтобы осмотреть замок. Он выглядел достаточно просто. Ашра открыла кожаный футляр с набором отмычек. «Двадцать пять, – пробормотала она, вставляя тонкую отмычку в замок. – Двадцать шесть». Она осторожно повернула отмычку в одну сторону, затем в другую. Замок не поддался. Она попробовала другую отмычку с загнутым концом. И тоже ничего хорошего. После этого ей не повезло еще с тремя выборами. «Двести», – прошептала она, подавляя раздражение. Неужели она потеряла сноровку? Нет. Это был просто хитрый замок. У нее еще оставалось несколько вариантов, но сейчас она должна была отступить. Пропустить охранника и попробовать еще раз.

Иногда путь назад – это путь вперед.

Ашра повернулась и поискала подходящее укрытие, пока ее взгляд не остановился на темном пятачке, где сходились две живые изгороди. Она шагнула в него, все еще бормоча цифры. Охранник появился, когда она дошла до двухсот сорока двух.

Только когда он приблизился к ней, Ашра поняла свою ошибку. Она затаила дыхание. Возможно, охранник этого не заметит.

Но он заметил и замер на полушаге. Он поднял фонарь и посмотрел вниз.

На ее следы на снегу.

Ашра тихо выругалась, когда мужчина поднял голову и проследил взглядом за следами, ведущими к ее укрытию. Как она могла быть такой беспечной?

Сейчас не время отвечать на этот вопрос.

Стражник вытащил меч и шагнул к ней.

Более неопытная воровка запаниковала бы. Выскочила бы из укрытия и побежала. Но пальцы Ашры были тверды, когда она достала из сумки маленький металлический шар. Она уже определила свою цель: бронзовую статую оленя, стоявшую неподалеку. Бросок был сложным для большинства Сородичей. Не для нее. Она взмахнула запястьем, и шар, пролетев сквозь темноту, с громким звоном ударился об оленя.

Охранник вздрогнул и огляделся.

– Кто там? – спросил он хриплым от курения голосом. – Покажись!

Ашра стянула перчатку с правой руки и засунула ее за пояс. Затем она выудила из мешочка кольцо, надела его на указательный палец и сняла крошечные кожаные ножны с его опасного кончика.

– Назови себя! – потребовал охранник, поворачиваясь к ней спиной.

Ошибка.

Ашра вылетела из темноты с поднятым кулаком.

Охранник обернулся на звук ее шагов.

Еще одна ошибка.

Его шею сзади защищал высокий воротник, но теперь он подставил Ашре переднюю.

Она воспользовалась этим в полной мере.

Когда стражник занес меч, она прыгнула к нему и ударила кулаком в горло. Он подавил крик и отшатнулся назад, его фонарь упал на снег. Однако он устоял на ногах, и у него хватило ума шагнуть вперед.

Ашра не двигалась с места.

– Кто… – выдохнул он, поднимая меч, – ты…

Затем он рухнул, как статуя.

Ашра подхватила его, когда он падал, и опустила на землю, его вес почти сбил ее с ног. Она не могла видеть кровь в том месте, где ее кольцо прокололо его кожу, но его внезапный паралич был подтверждением того, что токсин сделал свое дело. Яд медузы-призрака стоил дорого, но действовал быстро и выводил жертву из строя на срок до часа без каких-либо серьезных побочных эффектов. Идеально подходит для медузы, которая ищет еду, или для вора, которому нужно вывести из строя охранника.

И все же, как скоро его отсутствие будет замечено? Как скоро один из охранников у главных ворот придет на разведку? И как быстро он найдет своего товарища-охранника, лежащего без сознания под живой изгородью?

Слишком много вопросов.

Простой ответ на все: слишком быстро.

Лучше поторопиться.

Ашра оттащила охранника – черт, какой же он был тяжелый – в темноту своего укрытия. Погасила его фонарь и положила рядом с ним. Затем она бросилась к двери, нащупывая две отмычки, которые еще не пробовала.

Первая не сумела, как и все остальные.

– Давай же, – прошипела она, пытаясь открыть замок второй отмычкой. Замок ответил металлическим щелчком. Дверь распахнулась.

Она была внутри.

Ашра проскользнула внутрь и закрыла дверь за собой.

Тишина. Темнота. Приторный аромат трав смешивался с более землистым запахом корнеплодов. Она, должно быть, была где-то рядом с кухней. Ашра замерла, ожидая, пока ее зрение прояснится. Наконец-то. Любой другой не увидел бы ничего, кроме неясных очертаний коридора, но Ашра могла разглядеть каменные плиты, мешки, сложенные у одной стены, дверные проемы по обе стороны прохода.

У нее почти не осталось эликсира, который давал ей то, что она называла ночным зрением, и поэтому она использовала его экономно. Это был подарок от Дважды-Коронованного короля, еще одна попытка убедить ее защищать их трон. Стать их воительницей. Их инструментом. Она сохранила подарок и, как всегда, отказалась от остального. Альфонс предупреждал ее, что она дорого заплатит за все свои отказы.

Он был прав.

Ашра бесшумно прокралась по коридору. Она заглянула в оба дверных проема – кладовки и буфетные, ничего интересного – и вошла в кухню. Дверь в дальнем конце открывалась в другой коридор, ведущий в глубь дома. Она миновала большую столовую и несколько других комнат, назначение которых ускользнуло от нее. Зачем богатым нужно так много комнат?

Мгновение спустя Ашра достигла вестибюля. Лунный свет проникал через овальное окно над парадными дверями, освещая изгибы винтовых лестниц, которые поднимались вверх по обеим сторонам. Она остановилась, оглядываясь и прислушиваясь в поисках каких-либо признаков патрулирующих охранников.

Ничего.

Она вышла в коридор и прокралась по ближайшей лестнице на площадку выше, где увидела дверь в восточное крыло верхнего этажа.

Пришло время узнать, какие секреты скрывает Баранов.

Ашра повернула ручку. Заперто, как она и ожидала. Она присела на корточки и изучила металлическую пластину, на которой была замочная скважина. Ничего многообещающего. Простые замочные скважины означали простые замки. Замочные скважины, окруженные значительными металлическими элементами, были совсем другой историей. Размер и форма этой пластины беспокоили ее.

Но не так сильно, как два отверстия справа от замка.

Она тихо выругалась. Это было нехорошо. Но ей нужно было убедиться.

Ашра сунула руку под воротник и вытащила маленький стеклянный пузырек с жидкостью, который висел у нее на шее на цепочке. Когда она встряхнула его, он засветился слабым зеленоватым светом. Она заказала светящееся стекло у того же химика в Сафроне, который создал некоторые другие ее вещества. Свет был слабым, но его было достаточно, чтобы разглядеть черепа, выгравированные на пластине над двумя маленькими отверстиями рядом с замочной скважиной.

Смертельный замок.

Именно этого она и опасалась.

Взломщики среди Сородичей Сафроны говорили о таких замках с благоговением. Ашра никогда не видела их сама, но до нее доходили слухи. Говорили, что эти замки очень чувствительны и их трудно взломать. Хуже того, малейшая ошибка могла привести к тому, что из двух отверстий вылетели бы заостренные металлические болты и проткнули ее глазные яблоки. Или струи кислоты расплавили бы ее лицо. Судя по тому, что она слышала, защитный механизм имел несколько вариантов. Трудно было сказать, какой из них хуже.

Инстинкты подсказывали Ашре уйти. Но это означало бы вернуться к Лукану и Блохе с пустыми руками. Это заставило бы их обоих усомниться в ней.

Что еще хуже, это заставило бы ее усомниться в себе.

Она уронила светящееся стекло себе на грудь. Глубоко вздохнула.

И принялась за работу.

– Напряжение – это ключ, – пробормотала она, и это было не ее собственное правило, а правило человека, который научил ее вскрывать замки. Большинство людей думают, что уговаривать замок – это значит целовать стержни в правильном порядке, говорил он ей своим сухим скрипучим голосом. Но это не так. Все дело в том, насколько сильно ты сжимаешь замок. Слишком сильно – и стержни не поднимутся, слишком слабо – и они просто упадут обратно. Все дело в напряжении, девочка. Не забывай об этом. Эти слова хорошо служили ей на протяжении многих лет, и сейчас она снова услышала их, вставив свой инструмент, который Сородичи называли «выжималкой», в замок и осторожно повернув его, чтобы слегка надавить.

Теперь перейдем к стержням.

Ашра вставила отмычку в замок. Она едва осмеливалась дышать, осторожно ощупывая его спереди назад, пересчитывая стержни. Пять. Черт. Она надеялась на четыре. Неважно. Она сделала еще один глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение, и слегка постучала по каждому стержню, выбирая тот, который сопротивлялся сильнее всего. Она решила, что это второй. Этот стержень показался ей чуть более жестким, чем остальные. Она подтолкнула стержень вверх и с облегчением выдохнула, когда тот встал на место, замок слегка повернулся, когда стержень поддался.

Один готов. Осталось четыре.

Следующие два стержня не вызвали у нее никаких проблем, оба поднялись без жалоб, когда она подтолкнула их. Четвертый оказался совсем другим. Ашра ходила взад и вперед между двумя оставшимися стержнями, постукивая по ним отмычкой. Оба сопротивлялись с одинаковой силой. Один необходимо поднять раньше другого. Но какой именно?

Чем дольше она медлила, тем сильнее росло ее беспокойство. Она чувствовала, как оно нарастает внутри нее, питаясь ее нерешительностью. Пытаясь взять над ней контроль. «Никогда не позволяй себе стать добычей страха», – прошептала она себе, хотя ее левая рука начала дрожать. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Малейшее движение ее руки могло привести в действие защитный механизм. Если бы она поддалась растущей панике, все было бы кончено.

Она заставила себя успокоиться, полностью.

Но сердце билось слишком часто. Дыхание было слишком поверхностным. В этот момент она снова была маленькой девочкой, напуганной мыслью о том, что ей придется залезть в свой первый карман, но в то же время знающей, что у нее нет выбора.

И здесь у нее нет выбора.

Верно, она могла бы уйти и избежать стрел, кислоты или пламени, которые могли вырваться из отверстий. Она могла бы спасти свою жизнь. Но не свою идентичность.

Она не хотела идти на такую сделку.

– Смерть или слава, – пробормотала она, повторяя шутливую мантру, которую всегда произносил Альфонс, делая рискованный ход при игре в карты. Осмелев, Ашра подавила свой страх и снова осторожно потрогала стержни. На этот раз она почувствовала, что один из них сопротивляется чуть-чуть меньше, чем другой. Разница была совсем небольшой, скорее тенью разницы. И, конечно, не достаточной, чтобы рисковать своей жизнью.

Она все равно это сделала.

Стиснув зубы так сильно, что, казалось, челюсть вот-вот треснет, Ашра подтолкнула стержень вверх.

Замок повернулся еще немного.

Облегчение захлестнуло ее, но она подавила его, согнав улыбку с лица.

Эмоции – плохие союзники. Она сосредоточилась на последнем стержне. Все еще могло пойти не так, если она прикоснется к нему слишком сильно.

Она перевела дыхание.

Толкнула стержень.

И вздохнула с облегчением, когда замок повернулся. Щелчок, который он издал, был одним из самых приятных звуков, которые она когда-либо слышала. Послышался и более громкий лязг – звук отключения защитного механизма. Что это было, она никогда не узнает.

Это не имело значения.

Она прорвалась.

Ашра убрала инструменты и осторожно приоткрыла дверь. В комнате было темно. Она проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь. Время на исходе, она и так слишком долго возилась с замком. Несомненно, тело охранника скоро обнаружат. Ей нужно было быть как можно дальше, когда это произойдет.

Ашра прокралась вперед, вглубь комнаты. Просторная комната, назначение неясно, мебель внутри накрыта простынями. Ее взгляд скользнул по сторонам, от пола к стене, к окну, в поисках чего-нибудь интересного. Ничего не увидев, Ашра направилась к двери в дальнем конце. На этот раз не было никакого замка, с которым нужно было бы справляться.

Дверь бесшумно отворилась, и она проскользнула внутрь, закрыв ее за собой. Назначение этой второй комнаты не вызывало сомнений: когда Ашра двинулась вперед, ее светящееся стекло осветило платяной шкаф, комод с выдвижными ящиками, туалетный столик и кровать с балдахином. Значит, это спальня, но чья? Ответом послужил гардероб, в котором, когда Ашра заглянула внутрь, обнаружился набор женских платьев. На туалетном столике тоже были расставлены женские принадлежности – изящная серебряная расческа для волос с филигранной отделкой, гребень, баночки с мазями и флаконы духов. Ашра решила, что это не спальня Галины – этой спальней пользовались нерегулярно. Пыль, покрывавшая все поверхности, делала это очевидным. Спальня Галины находилась в другом месте. Что, несомненно, означало, что эта спальня принадлежала покойной леди Барановой.

Ашра остановилась, когда что-то блеснуло в ее свете. На прикроватном столике стояла серебряная рамка. Она подняла ее и рассмотрела картину внутри. На нее смотрели темноволосый мужчина и элегантная женщина. Скорее всего, лорд Баранов и его покойная жена. Оба улыбались, глаза их сияли. Она поставила картину на стол. Лукан сказал, что Баранов был таким же суровым, каким его описывал Разин, но эта картина наводила на мысль, что он не всегда был таким. Несомненно, горе изменило его так же, как изменило Ашру. Но она сумела найти способ двигаться вперед. Порвать с прошлым.

Лорд Баранов этого не сделал.

Вместо этого он сохранил спальню своей жены, как будто таким образом мог уловить ее сущность, мог отрицать, что она действительно ушла. Для него это было священное место. Вот почему слугам не разрешалось входить туда. Вот почему он не позволил Искрам провести расследование в ту ночь, когда был замечен Грач.

Но Баранов потерял не только жену. Он потерял и сына.

Ашра открыла еще одну дверь, уже догадываясь, что она там найдет.

Ее правота подтвердилась, когда ее свет осветил детскую спальню, большую часть пола в которой занимали игрушки – лошадка-качалка с гривой из настоящего конского волоса, солдатики, раскрашенные в красный и золотой цвета, деревянный меч с кожаной рукоятью.

Комната Гаврила, сохраненная, как комната его матери.

Бархатные шторы на окнах были задернуты не до конца, и за ними виднелся балкон, освещенный лунным светом. Это была та самая комната, в которую проник Грач. Но зачем он сюда приходил? Ашра отвернулась от окна и подошла к комоду, стоявшему у стены. В ящиках не было ничего интересного, только аккуратно сложенная одежда. Она подошла к пустому столику у кровати и выдвинула единственный ящик.

Внутри лежал смятый конверт.

Ашра взяла его в руки. На конверте не было имени, только пепельные пятна. Печать из красного сургуча была уже сломана. Внутри лежал сложенный лист пергамента. Записка, нацарапанная неряшливым почерком.

Госпожа Изольда,

Каркас конструкта уже готов. Дизайн изменен в соответствии с запросами – смотрите эскиз на обороте.

Пожалуйста, обеспечьте быструю оплату.

В. З.

– Изольда, – пробормотала Ашра, задержав взгляд на имени. Кем она была? Не женой Баранова, которую звали Аня, и не его дочерью, которую звали Галина. Она перевернула бумагу и увидела набросок углем гуманоидной фигуры, черты которой были искусно прорисованы тонкими линиями, от когтистых лап до плаща из перьев и птичьих черт лица.