Текст книги "Меч Черный Огонь (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

– Да?

– Виктор… он необычный. – Она улыбнулась, как человек, привыкший к чужим странностям. – Иногда ему трудно сосредоточиться, поэтому он соорудил себе что-то вроде шлема, который блокирует шум. Говорит, что это помогает ему думать. Возможно, он сейчас в нем, поэтому и не слышит вашего стука. В задней части его мастерской есть дверь, которую вы могли бы попробовать – он часто забывает ее запереть. – Она предупреждающе подняла палец. – Не говорите ему, что я вам это сказала.

– Не скажу. Спасибо за помощь.

– Что-нибудь есть? – спросила Ашра, когда Лукан присоединился к ним.

– Дверь сзади, – ответил он. – И шлем.

– Шлем?

– Я был прав. Зеленко – непредсказуемый гений. – Он ухмыльнулся. – Как я уже сказал, нужен такой же, чтобы узнать его. – Когда воровка не ответила, он добавил: – Я принимаю твое молчание за согласие, – а затем повернулся к Блохе. – Мы с Ашрой идем внутрь, а это значит, что нам нужно, чтобы ты…

– Нет, – ответила девочка, яростно качая головой. – Я здесь не останусь. Я тоже иду.

– Но нам нужен кто-то, кто будет караулить.

– Тогда и займись этим.

– Кровь Леди, – рявкнул Лукан, в голове у него снова застучало, – хоть раз в жизни ты можешь сделать то, что…

– Почему, черт возьми, это всегда я? – закричала девочка.

– Потому что… – Лукан раздраженно замахал руками.

– Потому что у тебя самые острые глаза, – сказала Ашра, и выражение ее лица смягчилось, когда она присела на корточки перед девочкой. – Самые быстрые ноги. Самые чуткие уши. Ты идеальный шпион, маджин. И нам нужна твоя помощь.

Блоха хмуро уставилась в землю.

– Прекрасно, – неохотно согласилась она, хотя Лукан чувствовал, что в глубине души она довольна похвалой Ашры. – Я посторожу.

– Спасибо. – Ашра встала и взглянула на Лукана. – Пойдем.

– Как тебе это удалось? – спросил он, когда они обогнули мастерскую. – Как тебе удается так легко убеждать ее?

– Потому что я отношусь к ней как к равной. Ты относишься к ней как к ребенку.

– Она и есть ребенок.

Ашра резко повернулась к нему лицом.

– Блоха из Щепок, как и я. Там ты быстро взрослеешь. Либо так, либо останешься позади. У нее украли детство, как и у меня. Она никогда не знала своих родителей. Потеряла брата. Она провела свои юные годы, наблюдая, как людей режут из-за куска черного хлеба. Бьюсь об заклад, ты все это время ныл, что твоя каша была слишком горячей.

– Обычно слишком холодной. – Он поднял руку, когда лицо воровки потемнело. – Это просто шутка. Я понимаю твою точку зрения.

– Ты всегда шутишь, так? – Ашра наклонилась ближе, ее зеленый взгляд был таким свирепым, что Лукан чуть не отступил на шаг. – Блоха не ребенок, как бы она ни выглядела. Она слишком много повидала. Ее привычки раздражают тебя? Будь благодарен за них. Просто чудо, что у нее еще сохранилось чувство юмора после всего, через что она прошла. Щепки украли мое.

– В самом деле? Я не заметил. – Он знал, что это был раздражительный ответ, но он был уставшим, расстроенным и ему все больше надоедала игра с тенями, в которую они играли. Он ждал подходящего момента. Возможно, это был тот самый момент. – Послушай, – сказал он, стараясь, чтобы его слова звучали разумно и были краткими. – Если ты хочешь что-то сказать, просто скажи это.

Ашра молча смотрела на него, но в ее глазах был жесткий блеск. На мгновение он подумал, что она может выплеснуть слова, которые сдерживала. Но затем ее губы сжались, и она овладела собой. «Блоха хочет только твоего уважения, – ровным голосом произнесла она. – Не отказывай ей в нем. Она более чем его заслужила». – С этими словами она повернулась и зашагала прочь.

– Тогда в другой раз, – пробормотал Лукан себе под нос, сердито глядя ей в спину. Он знал, что она не поддастся соблазну. Что бы Ашра ни хотела сказать, она выскажет это лишь в удобное ей самой время. А пока ему оставалось только ждать. Вздохнув, он поспешил за ней.

Он догнал ее как раз в тот момент, когда она завернула за угол мастерской и ступила во двор, заваленный ящиками, бочками и ржавеющими рамами конструктов, чьи металлические корпуса были заметены снегом. Задняя дверь мастерской, практически сорвавшаяся с петель, была приоткрыта. Ашра открыла дверь полностью и вгляделась в полумрак за ней.

– Привет? – позвала она. – Мастер Зеленко?

– Если на нем этот шлем, он нас не услышит, – прокомментировал Лукан, проскальзывая мимо нее. Внутри мастерской было холодно и темно, воздух был насыщен запахами металла, древесной стружки и масла. Слабый дневной свет просачивался сквозь разбитые ставни, высвечивая смутные очертания верстаков, стоящих у стен. Лукан подошел к окну, выходящему на улицу, и распахнул ставни. «Блоха все еще там», – сказал он, заметив девочку, сидевшую на перевернутом ящике на другой стороне улицы. Он помахал ей рукой. Блоха в ответ щелкнула мизинцем.

Лукан отвернулся от окна и оглядел мастерскую. Его первой мыслью было, что это чудо, что он не споткнулся и не подвернул лодыжку; пол был усеян металлическим ломом, заклепками, гвоздями и даже целыми частями конструктов – рука с металлическими пальцами, образующими клешню, лежала слева от него, словно пытаясь ухватить его за ногу. На верстаках царил не меньший беспорядок, а стены были покрыты инструментами, подвешенными на гвоздях, и листами бумаги, на которых были нанесены всевозможные подробные схемы углем – не только конструктов, но и целого ряда причудливых приспособлений, в которых Лукан не мог разобраться.

– Непредсказуемый гений? – сказала Ашра, вглядываясь в наброски. – Скорее, сумасшедший.

Лукан подошел к ближайшей скамейке, где стоял большой металлический предмет.

– Это, должно быть, тот самый шлем, о котором упоминала женщина.

– Не похож ни на один шлем, который я когда-либо видела.

Лукан был склонен согласиться. Предмет был высоким и цилиндрическим, изготовленным из меди, с двумя стеклянными кругами – предположительно, для глаз – и трубкой через рот, которая, по-видимому, помогала дышать. Он осторожно поднял шлем, обнаружив, что он на удивление легкий, и посмотрел внутрь, на мягкую обивку.

– Да, – сказал он, опуская шлем обратно. – Действительно безумец.

– Я проверю наверху, – сказала воровка, направляясь к лестнице в углу мастерской. – Посмотри, что ты можешь найти здесь, внизу.

– Прекрасно, – согласился Лукан, решив, что лучше не спорить. Он оглядел мастерскую и почувствовал укол разочарования. Если только Виктор Зеленко не спит как убитый наверху, им придется ждать его возвращения, куда бы он ни исчез. Он сел на верстак, с его губ сорвался вздох, когда он потер глаза. Казалось, что с момента прибытия в Корслаков он только и делал, что ждал, когда что-нибудь произойдет – появится Баранов, вернется Ашра, а теперь и Зеленко…

– Лукан.

Он замер при звуке голоса Ашры, отметив резкость в ее тоне. Что бы она ни обнаружила наверху, это было не к добру. У Лукана возникло ужасное чувство, что он знает, что это было. Деревянная лестница заскрипела, когда он, шагая через две ступеньки, поднялся на верхний этаж, который был таким же неопрятным, как и мастерская внизу. Ашра стояла, прислонившись к дверному косяку. Мрачное выражение ее лица развеяло все надежды Лукана. «Там», – сказала она, указывая большим пальцем на дверь.

Лукан прошел мимо нее в спальню, хотя, по правде говоря, она больше походила на мастерскую с кроватью, втиснутой в угол. На грязных простынях лежал мужчина, одна нога которого была закутана в тяжелое одеяло. Лукан знал, что это Зеленко, потому что мужчина выглядел именно так, как он представлял себе сумасшедшего изобретателя: жилистые руки и ноги с перепачканными маслом пальцами и копной непослушных седых волос. Глаза мужчины были закрыты, и при других обстоятельствах Лукан предположил бы, что изобретатель спит.

Ножевые ранения в живот свидетельствовали об обратном.

– Черт, – пробормотал он.

– Кровь свежая, – сказала Ашра, входя в комнату следом за ним. – Это случилось незадолго до нашего прихода. Нам нужно уходить.

– Нет.

– Что значит нет? – Воровка придвинулась к нему. – Ты понимаешь, что здесь произошло?

– Баранов обнаружил, что его письмо было украдено, – ответил Лукан, обдумывая возможные последствия. – Он знает, что скомпрометирован, и убил Зеленко, чтобы заставить его замолчать.

– Нам нужно уходить, – настойчиво сказала воровка. – Здесь небезопасно.

– Мы не можем, – сказал Лукан, глядя на окровавленную ночную рубашку мужчины. – Зеленко – наша единственная зацепка.

– И теперь он мертв.

– Здесь могут быть еще письма. Еще корреспонденция. Что-то, что напрямую указывает на Баранова.

– Вероятно, их забрал тот, кто его убил.

– Может быть. Или, может быть, они их не нашли.

– И ты думаешь, что сможешь это сделать?

– Я могу попробовать, – ответил он, и в его голосе послышалось раздражение. – Если ты хочешь помочь, можешь поискать здесь. Я посмотрю внизу.

– Каждое мгновение, пока мы остаемся здесь, подвергает нас опасности.

– Чем скорее мы найдем то, что ищем, тем скорее сможем уйти. – Лукан прошел мимо Ашры и спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, не желая больше спорить. Снова Сафрона, подумал он, вспоминая ту ночь, когда они с Блохой – и Гектором, да хранит Леди его душу, – нашли доктора Василлиса сидящим в его кабинете с перерезанным горлом. В тот раз положение спасла Блоха, обнаружив в потайном отделении дневник доктора. Ему хотелось бы снова обратиться к ее интуиции, но необходимость караулить была важнее. Он выглянул в окно. Блоха все еще стояла на другой стороне улицы, кутаясь в пальто и выглядя несчастной. Не волнуйся, я заглажу свою вину позже. Куплю тебе пару пирожных. Пристрастие девочки к сладкому часто было самым быстрым способом поднять ей настроение. Кроме того, она не могла говорить с набитым ртом.

Он повернулся и оглядел мастерскую. Царивший там беспорядок напомнил ему кабинет его отца в Парве. Возможно, Зеленко специализировался на металлообработке и конструктах, а не на истории и мифах, но Лукан видел в нем ту же одержимость, которая двигала работой его отца. И Зеленко, похоже, заплатил высокую цену за свою одержимость, как и Конрад Гардова. Он почувствовал, как глубоко внутри него шевельнулось горе, но отогнал его прочь. Сейчас не время. Вместо этого он глубоко вздохнул и начал поиски.

Глава 12
МЕЖДУ МОЛОТОМ И НАКОВАЛЬНЕЙ

Исключена. Снова.

Блоха нахмурилась и пнула снежную кучу. Быть вынужденным ждать на холоде было достаточно неприятно, но еще хуже было то, что ее попросили стоять на шухере. Роль наблюдателя, как называли это на улицах Сафроны, традиционно отводилась самому молодому члену воровской шайки. Когда они с братом Маттео бегали с Кровавыми Крысами, Блоха много раз играла эту роль, всегда завидуя детям постарше, которые занимались интересным делом. Со временем она прогрессировала, став бегуньей и даже резчицей. Но теперь она снова была наблюдателем. Это было нечестно. Ну и что с того, что она была намного моложе Лукана и Ашры? Она уже проявила себя, когда запрыгнула в ту карету и проехала на ней весь путь до вершины Утеса Борха. И проникла в герцогский дворец незамеченной. Без нее они бы никогда не остановили Маркетту.

И все же она была здесь, и ей было поручено наблюдать, как будто всех ее приключений в Сафроне никогда не было. Как будто они ничего не значили. Как будто она была всего лишь ребенком. Блоха снова пнула снежную кучу, бормоча себе под нос все ругательства, которые знала. Это заняло у нее некоторое время; она знала много, в том числе с полдюжины из Южных королевств, которые узнала за те ночи, что провела в квартале Сафроны Зар-Гхосан. Ее сердце сжалось, когда она вспомнила, как квартал горел под звездами, как колдовство вспыхивало среди пламени. Многие погибли в ту ужасную ночь, став первыми жертвами недолгого правления Маркетты. Но все ее друзья выжили: пекарь Миша, плотник Калам и нищий Обасса, о котором она всегда знала, что на самом деле он был кем-то вроде шпиона. Она спросила себя, чем они сейчас занимаются. Миша и Калам, должно быть, усердно работают, в то время как Обасса пьет чай и строгает по дереву. Солнце уже стоит высоко в безупречно голубом небе, отражаясь от бронзовых куполов по всему городу, а рынок на Площади Серебра и Специй уже кишит людьми, и все с кошельками, готовыми к тому, чтобы их отрежут…

Внезапно Блоху охватила такая сильная тоска по Сафроне, что у нее перехватило дыхание. Что было глупо. Сколько раз она сидела в доках Сафроны, наблюдая за отплывающими кораблями и мечтая оказаться на одном из них? И вот теперь она в Корслакове, на другом конце Старой империи. Очень холодном Корслакове. Это было ее главным впечатлением теперь, когда ее первоначальное возбуждение улеглось. Холодном и сером. Ей казалось, что она даже не видела солнца с тех пор, как они приехали. Может быть, именно поэтому жители Корслакова казались такими несчастными, скрытыми и замкнутыми под своими плащами и мехами. Не то чтобы она понимала хоть слово из того, что они говорили, когда разговаривали между собой. Все это было так непохоже на Сафрону, и это заставляло ее чувствовать себя брошенной на произвол судьбы, как рыбацкая лодка, оторвавшаяся от причала. Она скучала по дому. Она скучала по людям. Ей здесь не место. Никому из них здесь не место. И если бы Лукан не потерял свой ключ, они бы уже уехали. Теперь оставалось только гадать, надолго ли они здесь застряли. Наверное, пока не замерзнут.

Блоха снова выругалась и затопала ногами от холода, ее взгляд скользил по взбитому снегу и грязи на улице, к дымящимся трубам, еще выше, к вершине башни алхимиков. Даже новизна фиолетового пламени начала понемногу улетучиваться.

Блоха снова перевела взгляд на улицу. Когда она посмотрела вдоль одного из переулков, то заметила вывеску возле мастерской, на которой был изображен черный ястреб с распростертыми крыльями. Изображение, которое было ей знакомо. Блоха изучила свой арбалет, и ее волнение выросло, когда она увидела тот же рисунок, выгравированный на одной стороне оружия. Лукан сказал ей, что арбалет, скорее всего, был изготовлен в Корслакове, хотя ему нравилось думать, что он знает все обо всем.

Она прикусила губу, размышляя. Оглянулась на мастерскую Зеленко. Она уйдет всего на несколько мгновений. Это не повредит. Она все равно сможет наблюдать за улицей – просто будет немного дальше, вот и все. Приняв решение, Блоха помчалась в мастерскую с черным ястребом. Перед мастерской стоял стол, на котором было разложено с полдюжины арбалетов. Подойдя ближе, она увидела, что все они были больше, чем у нее, но имели такой же изящный дизайн и были сделаны из того же черного полированного дерева. У нее не осталось сомнений, что тот, кто их сделал, сделал и Ночного Ястреба.

– Красиво, – произнес чей-то голос.

Блоха вздрогнула от неожиданности и, подняв глаза, увидела мужчину, стоящего перед ней по другую сторону стола. Она даже не почувствовала его приближения. Он не был похож ни на кого, кого она когда-либо видела; его волосы цвета огня были заплетены в две косички, а челка ниспадала на глаза поразительного зеленого цвета. Его веснушчатая кожа была очень бледной. Его улыбка была дружелюбной, но она знала, что лучше не отвечать на нее. Она много раз видела таких мужчин раньше – мужчин, которые охотились на молодых женщин, даже на девочек. Сначала они всегда улыбались, чтобы скрыть свои истинные намерения. Она попятилась, когда мужчина приблизился к столу.

– Я говорю об арбалетах, – добавил мужчина, указывая на оружие. У него был странный тембр голоса. – Разве они не прекрасны?

– О, – сказал Блоха, почувствовав прилив облегчения. – Да. Верно.

– Может быть, немного великоваты для тебя, а? – Его улыбка была дразнящей.

– Все в порядке, – ответила она, поднимая Ночного Ястреба. – У меня уже есть этот.

Брови мужчины поползли вверх.

– Могу я взглянуть? – спросил он, протягивая руку. Блоха инстинктивно отпрянула; она никому не позволяла прикасаться к Ночному Ястребу. – Хороший стрелок всегда бережет свое оружие, – сказал мужчина, одобрительно кивнув. – Пожалуйста, я не буду отнимать его у тебя. Как ты можешь видеть, – добавил он, снова указывая на ряд арбалетов, – у меня их уже более чем достаточно.

Доверие Блохи было нелегко завоевать, особенно незнакомцу, но в манерах этого человека было что-то такое, что заставляло ее чувствовать себя непринужденно. Несмотря на это, она с некоторой неохотой протянула ему свой арбалет.

– Это ты его сделал? – спросила она. – На Ночном Ястребе такая же эмблема, как на вывеске.

– Да, такая же, – согласился мужчина, проводя большим пальцем по символу, выгравированному на боку арбалета. – Но нет, это сделал не я. Это сделал Ролан.

– О, – ответила Блоха, и ее сердце немного упало. – Кто такой Ролан?

– Мой муж. Лучший изготовитель арбалетов в Старой империи и, возможно, даже во всех четырех концах света. – Мужчина улыбнулся ей и, перейдя на торжественный тон, продолжил: – Никто не делает арбалеты, которые были бы такими изящными, легкими и надежными. Каждое изделие – произведение искусства, созданное с мастерством и страстью, идущими от чистого сердца. – Он слегка поклонился. – Я Матисс. В отличие от моего мужа, мой дар заключается в словах. Он делает арбалеты, а я убеждаю людей расстаться со своими деньгами. А как насчет тебя – как тебя зовут?

– Блоха.

– Ну, Блоха, – сказал Матисс, вертя Ночного Ястреба в руках, – я не помню, чтобы продавал его тебе.

– Я взяла его, – ответила Блоха, внезапно почувствовав себя защищающейся. – У человека по имени Топаз. Он напал на моего друга Лукана, поэтому я схватила Ночного Ястреба и прострелила ему ногу. Потом началась драка, фонарь разбился, и дом загорелся… – Она пожала плечами. – Это не имеет значения. Ночной Ястреб теперь мой.

– Военные трофеи достаются победителям, – ответил Матисс с еще одной улыбкой, возвращая ей оружие. – Ты умеешь им пользоваться?

– Конечно, – ответила Блоха, бросив на него острый взгляд. – Но… У меня всего два болта. На самом деле у меня было три, но один из них… – Остался в море, хотела она сказать, но поняла, как это может прозвучать. – У тебя есть еще?

– Конечно. Но Ночной Ястреб, – ей понравилось, что он произнес это имя без того насмешливого тона, который использовал Лукан, – особый случай. Он легче и меньше, чем большинство арбалетов, которые делает мой муж, и поэтому стреляет меньшими стрелами. – Матисс вернул оружие. – Я помню это изделие и человека, который его заказал, – талассианца, да? Если я правильно помню, для него было изготовлено всего шесть болтов.

– Ой. – Сердце Блохи упало.

– Но, возможно, Ролан сможет изготовить больше, – добавил Матисс. – Почему бы нам не пойти и не посмотреть?

Блоха заколебалась, оглядываясь на мастерскую Зеленко. Ей действительно не следовало идти с Матиссом, она должна стоять на шухере. Лукан и Ашра полагались на нее. Но переулок был пуст, если не считать нескольких рабочих, которые шли по своим делам. Кроме того, что, если у нее не будет другой возможности? Чем больше у меня болтов для Ночного Ястреба, тем больше шансов спасти Лукану жизнь. Довольная собственной логикой – и убеждая себя, что она ненадолго, – Блоха кивнула. «Хорошо».

– Следуй за мной. – Матисс повернулся и легкой походкой повел ее в мастерскую. На стенах висели еще дюжины арбалетов, некоторые из которых были больше, чем сама Блоха.

– Арбалеты, – сказал Матисс, заметив ее интерес. – Или, по крайней мере, так их называют в вашей Старой империи. На моей родине мы называем их истребителями медведей. – На его лице промелькнула улыбка.

– На твоей родине? – с любопытством спросила Блоха.

– Да. Я родился на землях кланов.

Она не смогла сдержать удивление.

– Ты из кланов? Но…

– Я же не кричащий дикарь с раскрашенным лицом и рычащим волком рядом со мной?

– Я не собиралась этого говорить, – настойчиво сказала она, хотя, по правде говоря, слова, которые она подбирала, не так уж сильно отличались. Генерал Разин рассказал ей все о кланах, и ничего из этого не было хорошим. – Почему ты здесь? – спросила она вместо этого. – В Корслакове, я имею в виду?

– Потому что мой собственный народ отвернулся от меня. – Улыбка мужчины сохранилась, но теперь стала меланхоличной. – Я родился в семье женщины из клана, но мой отец был солдатом-корслаковцем. Они встретились в один из редких мирных периодов. Одна ночь недозволенной страсти – и через девять месяцев появился я. Моя мать пыталась сохранить личность моего отца в тайне, потому что даже в мирное время такие отношения были запрещены, но каким-то образом это выплыло наружу. У нас, в землях кланов, есть поговорка – даже у деревьев есть уши. Все было хорошо, пока была жива моя мать, но она умерла молодой, и как только ее не стало, недоверие других членов клана ко мне переросло в злобу, а затем и в ненависть. Итак, я ушел. Я направился на юг, к одному из фортов Корслакова, и убедил солдат принять меня. Я работал подмастерьем у кузнеца в форте и в конце концов добрался до самого Корслакова. И с тех пор я здесь.

– Но разве здешние люди не ненавидят тебя? – спросила Блоха, снова подумав о генерале Разине.

– С чего бы это?

– Потому что… – Блоха пожала плечами. – Я думала, что Корслаков и кланы всегда враждовали.

– Обычно так и есть. И это правда, что родственники моей матери ненавидят Корслаков и его жителей, но на то у них есть веские причины. Их земля была украдена этим городом, и они хотят ее вернуть. Но здешние люди – люди моего отца – похоже, не слишком заботятся о кланах. Большая часть недоброжелательности, проявляемой к кланам, исходит от правителей Корслакова, а не от простых людей.

– Мой друг, – Блоха сочла за лучшее не упоминать, что ее «другом» был бывший генерал армии Корслакова, – рассказал мне, что члены клана могут командовать медведями и волками. Это правда?

– И птицами, – кивнул Матисс. – Это редкий подарок, – он указал на гравировку на арбалете Блохи. – Ястреб – символ моего клана. Ролан наносит его на все свое оружие. Его маленькая дань уважения мне. – Казалось, в глазах Матисса промелькнула тень. – Он многим пожертвовал ради меня.

– Что ты имеешь в виду?

– Несмотря на то, как мой народ относится ко мне, я не желаю им зла. Ролан раньше поставлял оружие армии Корслакова, но больше этого не делает. Это обошлось ему в немалую сумму серебром, но он говорит мне, что приобрел нечто гораздо более ценное. – Матисс улыбнулся и направился к двери. – В любом случае, позволь мне представить тебя.

Блоха последовала за ним в другую комнату, где за верстаком трудился крупный мужчина, вокруг которого во все стороны сыпались стружки, когда он обрабатывал кусок дерева.

Ролан поднял глаза, когда они приблизились. Он был широкоплечим, в то время как Матисс был худощав, на его лице было больше морщин, а в коротко подстриженных темных волосах пробивалась седина. Вместо того чтобы поприветствовать мужа, Матисс сделал несколько быстрых жестов руками. Ролан перевел взгляд на Блоху, затем на Ночного Ястреба, затем снова на Матисса, прежде чем ответить, сделав несколько собственных жестов.

– Мой муж не может говорить и не слышит слов других, – сказал ей Матисс. – Он спрашивает, можно ли ему подержать Ночного Ястреба, и считает, что это хорошее имя.

На этот раз Блоха не колебалась. Она почувствовала гордость, когда протянула ему арбалет. Ролан взял оружие и повертел его в руках, кивая сам себе в молчаливом одобрении. Затем он положил арбалет на стол и сделал еще несколько жестов.

– Он говорит, что может сделать для тебя еще болтов, – перевел Матисс. – Шести будет достаточно?

– Да! – ответила Блоха, но ее возбуждение быстро угасло. – Только…

– Только? – эхом отозвался Матисс, и улыбка тронула его губы.

– У меня нет денег, – призналась Блоха. – То есть, у меня есть несколько медяков, но… – Она замолчала, поскольку двое мужчин снова обменялись жестами, их пальцы двигались так быстро, что она не могла уследить за ними.

– Мой муж говорит, что сделает их бесплатно, – сказал ей Матисс, – но только если он решит, что ты стреляешь достаточно хорошо, чтобы заслужить их.

Блоха ухмыльнулась.

– Просто покажи мне мишень.

Ничего. Лукан отбросил в сторону еще один кусок металлолома и тихо выругался. Ну, не совсем ничего. Он нашел множество предметов, представляющих смутный интерес – нацарапанные заметки, подробные схемы и различные механические приспособления, – но ничего, что имело бы отношение к Грачу. Он даже нашел тайник Зеленко – полупустую бутылку водки и маленький пакетик с голубоватым порошком, который он принял за блеск – не то чтобы ему было интересно это выяснять. Однажды, во время учебы в академии, он попробовал этот наркотик, и этого было достаточно. Водка была более соблазнительной, но он решил, что употреблять алкоголь в такое время суток неприлично даже по его меркам.

Лукан просматривал несколько незаконченных набросков, когда услышал голоса. Он не мог разобрать, о чем они говорили, но знал, что они предвещают неприятности; что-то было в интонациях и отрывистых словах. Он подкрался к окну и выглянул наружу.

На улице стояли три Искры, которых безошибочно можно было узнать по их форме огненного цвета. У всех было мрачное выражение лица, когда они смотрели на мастерскую.

Дерьмо. Он огляделся в поисках Блохи, но ее нигде не было видно. Куда, черт возьми, она запропастилась?

Лукан нырнул обратно в дом и побежал к лестнице, уворачиваясь от металлических обломков, валявшихся на полу.

– Ашра, – прошипел он вверх, – проклятые Искры снаружи! Нам нужно…

Задняя дверь распахнулась, заглушив его слова, и в мастерскую ворвались несколько стражников. Это была ловушка, с ужасом понял он. Не удовлетворившись убийством Зеленко, чтобы сохранить свою тайну, Баранов решил подставить тех, кто украл его письма, предполагая, что они придут разнюхивать. Это была умная ловушка. И мы сразу же попались.

– Кто ты такой? – рявкнул старший страж, направив на него дубинку.

Он хотел представиться вымышленным именем, но не увидел в этом смысла.

– Меня зовут Лукан Гардова. Лорд Гардова, я бы сказал.

Искра никак не отреагировал на титул. «Где Зеленко?» – спросил он.

– Наверху. – Лукан внутренне содрогнулся, зная, как прозвучит следующая часть. – Он… мертв.

Стражник указал на лестницу, и двое других Искр бросились вперед, деревянные ступеньки заскрипели под их весом, когда они поднимались. По крайней мере, Ашра будет знать, что они приближаются. Не то чтобы это помогло. Какой бы быстрой и проворной она ни была, у воровки не было шансов против двух вооруженных охранников. Возможно, она уже сбежала через окно.

– Ты убил его?

Вопрос стражника вернул Лукана к действительности.

– Нет, – сказал он, стараясь успокоиться, поскольку знал, как это выглядит со стороны. – Мы… Я пришел сюда, чтобы поговорить с ним. Когда я пришел, он был уже мертв.

– Так почему же ты все еще здесь? Почему ты не сообщил об этом немедленно?

– Я как раз собирался это сделать, когда вы ворвались, спасая меня от неприятностей.

– Зеленко мертв, капитан, – крикнул один из Искр с лестницы. – Здесь больше никого нет.

Ашра, должно быть, сбежала. Лукан скрыл свое облегчение, которое оказалось недолгим, так как выражение лица капитана стало суровым.

– Схватить его, – приказал он.

Лукан не сопротивлялся, зная, что это только укрепит уверенность мужчины в его виновности. Он вздрогнул, когда ему заломили руки за спину и грубо сковали запястья наручниками. «Уведите его», – приказал капитан.

Почему Блоха не предупредила нас? спросил себя Лукан, чувствуя прилив разочарования, когда его выволокли наружу. Он огляделся, но по-прежнему не видел никаких признаков девочки. Однако он увидел Ашру, закованную в такие же наручники, как и он, двое охранников держали ее за руки. Она встретилась с ним взглядом, и в ее глазах было такое же смирение, как и в его собственных.

– Блоха? – Одними губами произнес он.

Воровка едва заметно покачала головой.

– Поймали эту, когда она выпрыгнула из окна, – сказал один из ее похитителей, когда Лукан и его окружение присоединились к ним. – Дралась как женщина из клана. Расквасила Борису нос и оставила его лежать на заднице.

– Нет, – запротестовал Борис, хотя его красный нос и грязь на форме свидетельствовали об обратном.

– Эта женщина рылась в мастерской, – ответил один из похитителей Лукана. – Оставила Зеленко лежать мертвым наверху.

– Я его не убивал, – возразил Лукан. – Он был уже мертв, когда мы…

– Оставь это для судьи, – усмехнулся его похититель, нанося ему удар по голове.

– Хватит! – рявкнул капитан, появляясь снова. – Отведите их в камеры.

Когда его уводили, Лукан бросил еще один взгляд на улицу, все еще пытаясь найти ответ на свой вопрос.

Где, черт возьми, Блоха?

– Очень хорошо, – сказал Матисс с одобрительной улыбкой, поднимая с пола игрушечного солдатика. – А ты сможешь попасть в него… отсюда? – Он поставил солдатика на верстак у дальней стены и отошел в сторону. Блоха прищурилась, глядя на металлическую фигурку. Она казалась очень далекой, дальше, чем все, во что ей удавалось попасть раньше. И меньше. Но это не означало, что она не может этого сделать. Она подняла Ночного Ястреба, прикусила губу, оценивая выстрел, и взглянула на двух мужчин, которые внимательно наблюдали за ней. Они проявляли гораздо больше интереса к ее умению обращаться с арбалетом, чем когда-либо проявляли Лукан или Ашра. Блоха снова перевела взгляд на фигурку, в которую попала уже три раза из трех возможных. Сможет ли она попасть в четвертый? Она вздохнула, задержала дыхание и нажала на спусковой крючок.

Болт пролетел через всю мастерскую и ударил в фигурку, заставив ее вращаться. Матисс вскрикнул, а Ролан ухмыльнулся и ударил кулаком по воздуху. Блоха тоже улыбнулась, ее сердце переполняла гордость.

– Великолепно! – сказал Матисс, хлопая в ладоши. – Такой меткой стрельбы я еще не видел. – Он обменялся несколькими быстрыми жестами со своим мужем. – Ролан согласен, – добавил он. – И говорит, что, если ты готова подождать час или два, он изготовит тебе болты – бесплатно. Что скажешь?

– Ой. Я не могу. – Восторг Блохи угас, когда она подняла свой болт. – Я должна вернуться. Я должна охранять своих друзей.

– Охранять? – повторил Матисс, сверкнув зелеными глазами.

– Они разговаривают с Зеленко, производителем конструктов. – Блоха пожала плечами. – За ними могут прийти люди. Плохие люди.

– Я понимаю. – Матисс поставил игрушечного солдатика на ноги и еще раз обменялся с Роланом жестами. – Мой муж просит тебя вернуться, когда тебе будет удобно. Болты будут тебя ждать.

– Спасибо, – сказала Блоха, к ней вернулось приподнятое настроение. – Я вернусь, как только смогу.