Текст книги "Вне подозрений"

Автор книги: Джеймс Гриппандо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

15

Джек договорился о встрече с Розой Томайо у себя в офисе ровно в полдень. Ей всего-то и надо было, что пересечь холл. Ее офис располагался в том же здании и на том же этаже.

Фирма Розы была раза в три больше, чем у Джека, что означало – ей помогали два молодых адвоката. Помощники, в сущности, ей были не нужны. Роза добросовестно тащила на себе все бремя забот и обязанностей. Она принадлежала к тому разряду людей, которые чувствуют себя не в свой тарелке, если не заняты сразу как минимум восемью разными делами, и все их исполняют с полной отдачей и изяществом дирижера симфонического оркестра. Как-то раз за ленчем Джек ввязался в отчаянный спор с этой дамой, а чуть позже выяснилось, что она помнит не только каждый его аргумент, но и все беседы, что велись в тот момент за соседними столиками. Благодаря бешеной энергии и уникальным способностям она и выдвинулась в разряд элиты в юриспруденции Майами. Многие объясняли ее успех лишь привлекательной внешностью и остроумием – эти качества она весьма охотно и часто демонстрировала во время ток-шоу на телевидении. Да, свой стиль у нее определенно был. Но она не принадлежала к разряду столь типичных для наших дней адвокатов, которые с пеной у рта отстаивают невиновность своих клиентов в суде лишь на том основании, что следствие просто не нашло против них достаточно улик. И если бы Джек искал партнера, Роза Томайо была бы в его списке номером один.

Это объясняло его выбор в сложившихся обстоятельствах.

Позвонив ей накануне вечером из дома, он лишний раз убедился в этом. Сам он мог успешно защищать сотни клиентов в таких же обстоятельствах, но представлять собственные интересы в суде и на предварительном следствии – это совсем другое дело. Роза поможет ему взглянуть на вещи объективно. И они договорились, что прямо с утра она переговорит с помощником прокурора, ведущим расследование, а потом уже встретится с ним.

В 12.15 Джек начал нервно расхаживать по кабинету. Где же ты, Роза?

Ожидание усугублялось шквалом звонков от журналистов. Джек посылал их всех куда подальше. В роли адвоката он бы не посмел столь грубым образом отделаться от репортеров. Но Джек решил: он не станет делать каких-либо заявлений для прессы по крайней мере до тех пор, пока Роза не вернется и не подтвердит, что он подозреваемый.

И вот в 12.45 Роза наконец появилась.

– Думаю дело решено, – с порога заявила она.

Джек, сидевший за длинным столом для совещаний, скептически хмыкнул.

– Я серьезно. – И с этими словами Роза деловито принялась готовить себе сандвич. Достала из упаковки кусочки вареной индейки, уложила их между двумя ломтями ржаного хлеба, впилась зубами и, не переставая энергично жевать, продолжила: – Нет, честно, думаю, я все уладила.

– Как? Уже?..

– Ну а что тут такого? Я же гениальный адвокат!

– Рассказывай по порядку.

Она бросила недоеденный сандвич на блюдо и принялась за ветчину. Роза всегда так ела – кусочек того, ломтик другого – и при этом болтала, не умолкая ни на секунду.

– Говорили наедине. Только я и Янковиц. Он утверждает, будто ты признал, что Джесси обманула инвесторов.

– Так далеко я не заходил. Просто пытался дать ему верное направление, указать, где надо искать мотив.

– Ну, что касается мотива, то тут есть два варианта. Кстати, он считает, что у тебя тоже была причина убить Джесси.

– И какая же?

– Сына бывшего губернатора штата, человека известного и самоуверенного, обманывает клиентка, бывшая его любовница. Его «эго» просто не в силах вынести такого, а возможно, он опасается, что пострадает и его репутация. Он ее убивает, заметает следы, делает все, чтобы это выглядело как самоубийство.

– Хиленькая версия.

– Так я ему и сказала. И добавила, что, на мой взгляд, есть другая версия. Более убедительная.

– А именно?

– Ты бы на их месте рассуждал так же. У вас с Джесси был роман. Она угрожала рассказать обо всем твоей жене в том случае, если ты откажешься помочь ей в мошеннической сделке. Ну и тебе надоели все эти угрозы, вот ты ее и прикончил.

– Когда?

– А вот это хороший вопрос. Пришлось надавить на Бенно, чтобы он поделился соображениями о времени смерти. Они еще не пришли к окончательному выводу, но жучки, или как их там, эти мухи не лгут. Медэксперт говорит, что из яичек, находившихся в глазах Джесси, вот-вот должны были вылупиться личинки. Часть уже вылупилась. А потому, опираясь на данные судебно-медицинской этимологии, можно сделать вполне однозначный вывод: умерла она где-то около полудня.

– Один-ноль в мою пользу, – сказал Джек. – Я весь день пробыл в суде и прямо оттуда отправился обедать с Синди.

– Именно это я и сказала Бенно.

– И все же с этими личинками не все ясно. Ведь они чаще встречаются на трупе, обнаруженном вне дома, или я не прав?

– Не обязательно.

– Ты ведь понимаешь, о чем я. Кто-нибудь из них рассматривает другой вариант? Что Джесси убили где-то еще, а потом просто привезли тело ко мне домой и поместили в ванну?

– Нет, они этот вариант исключают. Учитывая количество крови, которую она потеряла, сердце у нее еще билось, когда она находилась в ванне. Качало кровь. А стало быть, Джесси попала туда еще живая.

– Но не обязательно в сознании.

– Не обязательно. Есть и другие обстоятельства. Бенно много чего наболтал, тарахтел не закрывая рта, но мне кажется, я слышала, как он упомянул о каких-то трупных пятнах у нее на спине. Их расположение тоже подтверждает, что она умерла в ванне.

– Когда можно будет узнать более определенно?

– Наберись терпения. Сам знаешь, как работает эта машина. Может пройти несколько недель, прежде чем медэксперт подпишет окончательное заключение. Ну а пока придется довольствоваться тем, что счел нужным сообщить Бенно.

– Так я подозреваемый или нет?

– Не думаю, что ты номер один в списке. Мне кажется, он хочет уколоть тебя.

– И это все? – хмурясь, спросил Джек.

– Все лучше, чем превращать свою жизнь в сплошное несчастье, терзаться опасениями, что ты главный подозреваемый в деле об убийстве. Тебе всего-то и надо, что сделать полшага ему навстречу. Дать самую малость того, чего он от тебя хочет.

– Что это ты такое говоришь? Вы с Янковицем все утро сидели за столом переговоров, обсуждая, как лучше уколоть меня, так, что ли?

Она откусила кусочек маринованного огурца.

– Ну в общем, да.

– Просто безумие какое-то!

– Да ты послушай. Вот что мы сделаем. Запишем весь разговор, что состоялся позавчера между тобой и Джесси. Она боялась за свою жизнь, призналась в обмане инвесторов, в том, что они угрожают ей. Напишем, что ты советовал ей обратиться в полицию и что она, как тебе показалось, находилась под воздействием наркотиков. И самое главное, подчеркнем, что ты абсолютно ничего не знал об обмане до того, как был вынесен вердикт.

– Ты уверена, что за разглашением сведений не последует санкций?

– Адвокат имеет на это право, если речь идет о защите против обвинения его в преступлении.

– Знаю. Но никаких обвинений мне пока не предъявили.

– В твоем доме был обнаружен труп. Так что советую довериться мне. Мы все обговорили.

Джек взглянул на свою тарелку, где лежал нетронутый сандвич, потом на Розу.

– И какого рода иммунитет они предлагают?

– Они не станут предъявлять обвинение в соучастии в мошенничестве. А что касается расследования убийства, тут они никаких обещаний не давали.

– Считаешь, этого достаточно?

– Давай будем реалистами, о'кей? Иммунитета по делу, связанному с убийством, тебе никогда не получить. Ты сын бывшего губернатора. Прокурорам легче закрыть глаза на деяния маленького человека, а таких, как ты, они всегда мечтают припереть к стенке.

– Тогда почему ты так уверена, что такое письмо поможет?

– Прежде всего потому, что это правда. Второе: даже если ты и не участвовал в этих темных делишках Джесси, так тебе будет спокойней. Уж лучше заранее знать, что тебя не будут преследовать за мошенничество.

– Да, это уже кое-что.

– Особенно когда поймешь, что не дал им никакой новой информации после вчерашнего допроса. Они согласны, что имело место мошенничество, но ты о нем не знал.

– Так ты считаешь, мы таким образом не дадим им ничего против меня?

– Нет. Получится нечто вроде пресс-релиза. Заявление может помочь нам и впоследствии. Ну, предположим наихудший вариант развития событий. Янковиц попросит присяжных осудить тебя за убийство Джесси Мерил. И мотивом этого убийства вполне могло бы послужить твое участие в обмане инвесторов. Но в таком случае ему придется объяснить, как же это получилось, что с самого начала расследования у него в деле имелось письмо, отрицающее твое участие в мошенничестве.

– Тебе, как и мне, прекрасно известно, что прокурор вовсе не обязан упоминать об этом письме перед жюри присяжных.

– Не обязан. Но мы, если он этого не сделает, можем сделать заявление для прессы.

– А как по-твоему, почему Янковиц хочет заполучить это письмо?

– По-моему?.. Ты ему не нравился, и сейчас он тебя не полюбил. И он ждет не дождется случая продемонстрировать всему миру, как глупо ты вел себя со своей клиенткой.

Джек поморщился.

– Прости, – сказала она. – Но Бенно хочет разыграть эту карту именно таким образом. Пронырливого и хитрого адвоката перехитрили. Вот и все.

– Да, настоящее пиршество для журналистов.

– Это уж точно. Но сегодняшняя газета на следующий день может превратиться в лучшем случае в бумажную шляпу.

– Спасибо, обрадовала. Нет, мне и правда полегчало.

Роза подошла к нему, положила руку на плечо.

– Послушай, друг мой. История вонючая, это несомненно. Но обещаю, ты выпутаешься, выйдешь целым и невредимым и будешь пахнуть, как роза. И не важно, виновен ты или нет.

Джек понимал, что она права. Самое сложное для криминального адвоката – защищать невиновного. Даже если они и выиграют, потери неизбежны: статус, репутация, безоговорочное доверие друзей и коллег.

– Да, – сказал он, – думаю, что все в конечном счете закончится благополучно. Но это вовсе не означает, что мы должны сидеть сложа руки. Мы должны убедиться, что следствие продвигается в правильном направлении.

– Именно этим я там и занималась. Но тут необходимо несколько допущений. Первое: ты ее не убивал, это само собой разумеется. И второе: она не была твоей любовницей.

– Это определенно.

– Просто не хотелось бы, чтобы вдруг по ходу расследования всплыли какие-нибудь электронные письма, полные игривых признаний.

– Этого не будет.

– В таком случае можно обнародовать историю о мошенничестве. Янковиц будет счастлив, потому что это скомпрометирует тебя, как профессионала. Мы тоже будем счастливы и довольны. Потому что все внимание следствия сфокусируется на этих самых инвесторах.

– Не слишком ли просто?

– Я же не говорю, что мы выдадим Янковицу письмо и на этом успокоимся. Если они все же решат, что это было убийство, а не самоубийство, он по-прежнему будет рассматривать тебя в качестве подозреваемого. И на этот случай нам надо иметь нечто такое, что мы можем подать ему на блюдечке с голубой каемочкой. Нечто очень убедительное, что заставит их перенести внимание на другой объект. И уж совсем хорошо, если этот подозреваемый и окажется виновным. Ну, на сей счет у нас имеются две вполне солидные версии. – Роза принялась расхаживать по кабинету, это помогало ей думать. – Первая: Джесси убили инвесторы. Подкинули ее тело к тебе в дом, чтобы взвалить вину на тебя. Вторая: Джесси страшно боялась мучительной смерти. Она была твердо убеждена, что они рано или поздно ее убьют. И тогда она покончила с собой и выбрала такой способ и такое место, чтобы, как ты выразился, ее гибель говорила сама за себя. Хотела испортить тебе жизнь, отомстить за то, что ты отказался ей помочь.

– Грустно все это, – заметил Джек.

– К счастью для нас, в обеих версиях просматривается один связующий момент. Инвесторы угрожали убить Джесси. Мы должны найти их.

– В этом плане Джесси ничего существенного мне не сказала. Обвиняла компанию в целом. Всю банду, которая пыталась захапать большие деньги.

– Знаешь мою поговорку? Нечестные деньги скверно пахнут. Так что принюхайся. И запах выведет на след. Согласен?

– У меня есть альтернатива?

– Конечно. Сидеть и надеяться на то, что твое любовное письмецо к Янковицу сделает свое дело.

Джек покачал головой. Он не верил, что Янковиц удовлетворится ударом по его репутации. Поднял глаза на Розу и сказал:

– О письме я позабочусь. А теперь самое время заняться расследованием.

– Хочешь привлечь в помощь какого-то конкретного человека?

– Официальный ответ – «нет».

Она понимающе улыбнулась.

– Знаешь, это действительно скверно, что Тео отмотал срок. Я бы сама его наняла, будь у него лицензия.

– В этом и вся прелесть! Это освобождает меня от обязанности платить ему.

– Что-то подсказывает мне – ты уже его подключил.

Джек кивнул. Он понимал, что с учетом бесплатной выпивки и угощений от Тео придется рано или поздно отдать ему машину.

Роза взглянула на часы.

– Мне пора. Если понадоблюсь, знаешь, где меня найти.

Джек проводил ее до кабинета. У двери они остановились.

– Спасибо тебе, Роза.

– Нет проблем. Ты бы для меня то же самое сделал, верно? Но дай Бог, чтобы никогда не пришлось.

Она уже отворила дверь и скрылась за ней, но Джек все же ответил:

– Будем надеяться.

16

Было два часа ночи. Джек сидел в одиночестве за кухонным столом в пижаме, которую подарила ему теща на Рождество. Пижама была не однотонная, в дурацкий мелкий цветочек. Такого рода одеяние хранится обычно в ящике комода, пока не начнется старческий маразм – только тогда извлекают его на свет божий и начинают носить. Но всякий раз, находясь в доме миссис Пейдж, Джек надевал эту пижаму: старался доставить теще удовольствие, продемонстрировать, какой хороший у нее зять.

Со времени «инцидента» – именно так они это называли – Джек с Синди жили в доме миссис Пейдж в Пайнкресте. Временно, пока не найдут себе квартиру. О возвращении в свой дом не могло быть и речи, и Джек опасался, что теперь даже самому бойкому и говорливому риелтору продать его будет трудно. А вот здесь, миссис и мистер Покупатели, находится просторная ванная, которую прежние владельцы выкрасили в весьма оригинальный и жизнерадостный красный цвет, чтобы замаскировать брызги крови на стенах.

Свет уличного фонаря проник в комнату сквозь шторы, отбросив на все предметы слабое сияние. На запотевшем стакане холодной воды мерцали капельки влаги. Краешком сознания Джек силился отгадать извечную загадку: стакан пустой или полный наполовину? – щурясь, поднес к глазам.

Ну вот, черт побери. Пустой.

Накануне днем письмо было отправлено прокурору, в нем подробно пересказывался разговор с Джесси в ночь накануне убийства. Джек трудился несколько часов и даже прибегнул к помощи Розы, чтобы придать каждой фразе послания убедительность и отточенность. Она твердо стояла на своем, была убеждена, что письмо – единственно правильный ход. Сам же Джек вовсе не испытывал такой уверенности и терзался всю ночь без сна. Письменное признание прокурору штата в том, что он был обманут собственной клиенткой, вряд ли упрочит его положение среди коллег-адвокатов.

– Ну как ты тут?

Он обернулся и увидел Синди. Как он ни старался, но все же, видно, разбудил ее, поднимаясь с узкой кровати, на которой они спали.

– Просто не спалось, – ответил он.

– Мне тоже. Вот и подумала: чем лежать без сна, просмотрю-ка лучше еще раз раздел объявлений о найме и сдаче квартир.

– Неплохая идея.

Она наклонилась и начала шарить в корзине для бумаг в поисках вчерашней газеты. Потом подняла на него глаза и спросила:

– Все еще думаешь о том письме, что отправил прокурору?

– Откуда знаешь?

– Я знаю тебя.

Он отвел взгляд.

– Чувствую себя учеником, которого оставил в классе после уроков учитель. И велел пятьсот раз написать на доске: «Я – тупица».

– Никакой ты не тупица. Ты самый лучший, самый блестящий адвокат, которого я знаю.

– Самые умные таких глупостей не совершают.

– У тебя не было выбора. Это письмо – единственный шанс привлечь внимание прокурора к инвесторам.

– Глупость не в том, что я написал это письмо. Я был дураком, что позволил Джесси одурачить меня.

Она перестала искать газету и уселась в кресло рядом с мужем. И смотрела на него встревоженно.

– Но врач Джесси считается самым лучшим и опытным невропатологом в Майами. Разве можно заподозрить его в том, что он специально поставил неверный диагноз и помог тем самым одурачить инвесторов?

– Мне то и дело приходилось сталкиваться с умными ворами. Просто я пошел на поводу у Джесси. Поверил в ее болезнь, сочувствовал. Вот и расслабился.

– Да, конечно. Даже мне было жаль эту женщину. Разве я сама не говорила тебе: «Займись ее делом. И не важно, что она некогда была твоей подружкой»? Помнишь?

– История совершенно подкосила меня.

– Меня тоже. Особенно врач. Чем больше думаю об этом, тем меньше понимаю, как это доктор Марш решился рискнуть своей карьерой и добрым именем.

– Деньги, – заметил после паузы Джек. – Я сталкивался с врачами, которые больше всего на свете любят золото.

– А мне кажется, дело не только в них. Есть что-то еще, чего мы пока не понимаем.

Он мог бы поделиться с ней и другими соображениями, в частности о том, каким талантом убеждения обладала Джесси, но не стал.

– Давай не думать. Как ты сама?

– В порядке.

Отвечая, она отвела взгляд. Он взял ее за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза.

– Что случилось?

– У меня месячные, – тихо ответила она.

Джек старался не показать своего разочарования.

– Ничего страшного. Будем пытаться дальше.

– Мы год стараемся, нет, одиннадцать месяцев.

– Неужели так долго?

– Да. А я никак не могу забеременеть.

– Попробуем в следующий раз без обручальных колец? Говорят, помогает.

Она пыталась изобразить улыбку, но не получилось. Какая-то мысль не давала ей покоя.

– Тебя это беспокоит, да, милая?

– Да, очень.

– Возможно, здесь моя вина.

– Нет, не твоя.

– Но откуда тебе знать?

– Просто знаю, и все.

Он вовсе не был уверен, что она знает. Одно было ясно: такие разговоры только ее расстраивают.

– Но мы еще не пробовали других вариантов.

– Знаю. И потом, можно усыновить ребенка. Но я даже думать об этом боюсь.

– Почему?

– Из-за тех отношений, которые были у тебя с мачехой, – помедлив, ответила она.

– Ну, это совсем другое.

– Не вижу особой разницы. Ведь твоя мама умерла, когда ты был еще младенцем. Агнес растила и воспитывала тебя с младенчества.

– Тот факт, что мы с Агнес так и не стали по-настоящему близкими людьми, вовсе не связан с тем, что она не доводилась мне биологической матерью. Отец так торопился подобрать мне маму, что женился на первой попавшейся женщине. А потом вдруг выяснилось, что она пьяница.

Синди взяла его за руку. Пальцы их переплелись.

– А ты часто думал о своей настоящей маме?

– Нет, урывками. Иногда мне было любопытно знать, какой она была, иногда не думал вовсе. К счастью, у меня была абуэла, она рассказывала мне о маме.

– А тебя не страшит сам факт усыновления? Ну, что частью нашей жизни вдруг станет какое-то загадочное и чуждое существо?

– Нет. Рядом с ним не будет бабушки, которая рассказывала бы ему о биологической матери.

– Нет, я не о ребенке. Я о том, какой была его настоящая мать.

– Но миллионы пар усыновляют чужих детей, и это их не смущает.

– Не думаю, что всем этим людям доводилось сталкиваться с тем, через что прошла я.

– С чем же это?

– Ну, с ощущением присутствия… кого-то рядом.

Джек знал: она говорит о своем отце. Он опасался, что смерть Джесси отрицательно сказалась на жене.

– Так вот почему ты проснулась! Тебе снова приснился отец?

– Нет.

– Уверена?

– Перестань. Не хочу говорить об этом. Прости.

– Тебе незачем просить прощения. Это… происшествие выбило из колеи нас обоих. И если тебе хочется поговорить о нем со мной или с кем-то еще, даже с психоаналитиком, не стесняйся.

Она долго молчала, затем взглянула на него:

– Вообще-то я хотела показать тебе кое-что.

– Что?

– Подожди.

Она поднялась и прошла через темный холл во вторую спальню, где временно оборудовала себе нечто вроде кабинета. Через минуту вернулась, положила перед Джеком на стол фотографию размером десять на двенадцать и сказала:

– Пару недель назад снимала в саду маленькую девочку с собакой. Извела несколько кассет с пленкой.

Джек долго разглядывал фотографию, потом пожал плечами и заметил:

– Очень симпатичный снимок.

– Взгляни на нижний правый угол. Ничего не замечаешь?

Он всмотрелся.

– Что именно?

– Смотри, вот здесь. Похоже на тень, верно? Словно кто-то стоит у меня за спиной.

Джек снова всмотрелся и сказал:

– Не вижу никакой тени.

– Неужели не видишь? Вот здесь, здесь!

– Ну, просто этот угол темнее, чем вся остальная фотография. Но на тень человека, по-моему, не похоже. А там с тобой кто-то был?

– Не было никого. В том-то и дело. Только я, эта девочка и собака. Но у меня было чувство, будто кто-то стоит за спиной.

– Синди, ну что ты!.. – укоризненно протянул он.

– Нет, это правда! Я пошла в студию, проявила снимки и увидела это.

– Что увидела?

– Силуэт.

– Да это просто темное пятно.

– Нет, это человек.

– Синди…

– Послушай, я не сумасшедшая. Сначала я сама подумала, что сошла с ума. Вспоминала свои сны и эту тень на фотографии. И начала думать, что… Нет, я не знала что и думать! Но потом, после того, что случилось с Джесси, картина начала проясняться.

– Что именно?

Она помедлила, затем нехотя выдавила:

– Возможно, кто-то преследует меня.

– Что?!

– Джесси рассказывала тебе о бандитах. Ну, о тех инвесторах, что угрожали убить ее. Так?

– Да.

– Что, если эти самые бандиты считают, будто это ты, ее адвокат, помог обдурить их? Они и тебе могут отомстить. Возможно, они… преследуют нас обоих.

– Да никто нас не преследует.

– Тогда откуда эта тень на снимке?

– Я ее не вижу, честное слово.

Глаза ее затуманились. Она долго смотрела на фотографию, потом снова взглянула на мужа.

– Ты и правда ничего не видишь?

Джек покачал головой.

– Если хочешь, можем попросить взглянуть на этот снимок другого фотографа. Заплатим ему. И посмотрим, убедит ли тебя суждение профессионала.

– Нет.

– Ты уверена, что не хочешь?

– Уверена. Ты прав. Там ничего нет.

Джека удивила такая резкая перемена в настроении жены.

– Ничего нет?..

Она отрицательно помотала головой.

– Мне показалось. Сегодня вечером я вновь рассматривала снимок и уже не уверена. Ты меня убедил. Я вижу вещи, которых не существует. – Она усмехнулась и добавила: – Наверное, крыша поехала.

– То, что недавно случилось с нами, способно свести с ума кого угодно.

Она придвинулась поближе, словно ища защиты. Джек нежно обнял ее и сказал:

– Все будет хорошо.

– Обещаешь?

– У каждого свои страхи. Порой воображение играет с людьми самые злые шутки.

– Расскажи мне об этом.

– Все пройдет. Поверь мне. И мы будем жить просто замечательно.

– Знаю. Но сегодня было как-то особенно трудно. Весь день…

– А что случилось?

– Да ничего особенного. Только…

– Что?

– После того как у нас в доме случился этот кошмар, я пыталась убедить себя, что Бог приготовил нам в качестве компенсации что-то очень хорошее. Поэтому так расстроилась, узнав, что не беременна.

– Что-то хорошее он непременно приготовил. Мы даже не обсуждали другие варианты. Всякие там таблетки для зачатия, искусственное оплодотворение и прочее.

Она ответила слабой улыбкой.

– Что ты? – спросил он.

– Представила картину. Ты сидишь в отдельной комнатке рядом с приемной врача, листаешь журнал с грязными картинками…

– Совсем все не так.

– А как, по-твоему, упрямец? Как, считаешь, они будут брать у тебя сперму?

– Не знаю. Мне всегда казалось, что именно поэтому медсестры носят резиновые перчатки.

– Извращенец, – сказала она и игриво ткнула его кулачком.

Она снова обнял ее.

– Иди ко мне.

Она устроилась в его объятиях поудобнее, прижалась щекой к плечу и сказала:

– Ребенок… Что за мысль!

–  Нашребенок, – поправил ее Джек. – Что еще более удивительно.

– Так ты готов?

– Нет, черт побери. А ты?

– Ну, ясное дело, нет.

– Вот и отлично, – пробормотал Джек. – Почему мы должны отличаться от всех остальных?

Она рассеянно улыбнулась. Голос был еле слышен, точно замирал где-то вдали.

– Ах, если б мы только могли чуть больше походить на всех остальных!..

Джек не знал, что ответить, просто крепче обнял жену. Через минуту-другую она начала тихонько раскачиваться в его объятиях. А потом еле слышно запела колыбельную:

– Спи, малыш, усни.

Джек мысленно подпевал ей, но вдруг она умолкла на полуслове, холодно и резко – так умирают последние надежды и мечты. Он напрасно ждал, что Синди продолжит песенку.

Так они и сидели, крепко обнявшись, не произнося ни единого слова, и не решались разжать руки.