Текст книги "Вне подозрений"

Автор книги: Джеймс Гриппандо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

58

Еще до того, как в ночном выпуске новостей упомянули о смерти доктора Марша, Джек побывал в доме Тео. Он довольно часто отвозил Тео домой после гулянок, а потому знал, что ключ от двери спрятан под барбекю на заднем дворе. Строго говоря, он нарушал тем самым закон. Но в моменты, подобные этому, настоящий друг просто не может оставаться в стороне.

После звонка в «Службу спасения» полиция прибыла к дому доктора Марша в считанные минуты. Они задавали много вопросов о местонахождении Тео. Джек и сам не знал ответов на них и вскоре понял, что должен получить их.

Джек повернул ключ в замке, толкнул дверь. Шагнул внутрь и включил свет. И почти тотчас же сердце у него ушло в пятки: большие часы с кукушкой, что висели на кухне, начали отбивать время. Через несколько секунд сердце успокоилось, а Джек с любопытством наблюдал за тем, как резные деревянные фигурки дают представление. Джек видел похожие часы – выходит человечек с молотком и бьет в колокольчик. Здесь же выступал дровосек с топором, одним махом он отрубал голову курице. Тео заказал эту диковинку по каталогу и подарил ее Джеку сразу же после известия об отмене смертной казни. Джек отдал часы Тео, когда того выпустили из тюрьмы. Очевидно, смертный приговор влияет на чувство юмора человека.

«И все равно мне страшно не хватает тебя, приятель».

Джек прошел по коридору и заглянул в спальню. В то, что Тео мог убить доктора Марша, он категорически не верил. Джек не стал делиться с полицией вполне очевидным соображением: даже если Тео и способен на убийство, надо быть полным идиотом, чтобы спустить курок, а потом бросить свою машину на лужайке у дома жертвы.

Оставалось два возможных варианта. Тео или в бегах, или же с ним произошло нечто ужасное.

Дверь в спальню была открыта, и Джек вошел. Ночника на тумбочке возле кровати вполне хватало, чтобы осмотреться. Ведь он не собирался проводить здесь тщательный обыск, разрезать сиденья кресел, матрас, заглядывать под кровать. Джек направился к шкафу и отворил дверцу.

И тут же нашел что искал. Прямо на виду, на том самом месте, где Тео обычно держал этот предмет. Длинный черный футляр. Джек отрыл его, инструмент блеснул в полутьме тусклой медью.

Джек достал саксофон, подержал в руках, как мог бы держать Тео. Ему казалось, он почти слышит, как играет его друг, почувствовал связь с ним. Джек понятия не имел, где находится Тео, но твердо знал одно: слишком долго прожил без музыки Тео в тюрьме, чтобы расстаться с саксофоном по доброй воле. Нет, ни за что.

Сердце у него упало. Судьба Тео пугала, но одну из возможностей можно было смело вычеркнуть.

Он не в бегах.

Бережно, почти любовно он убрал инструмент обратно в футляр, поместил его в шкаф и вышел из комнаты.

59

«Луна-лодж» принадлежал к числу третьесортных мотелей, где номер можно было снять на неделю, день или час. Катрине не хотелось задерживаться здесь ни минуты, но обстоятельства вынуждали. Заплатила она за неделю вперед.

Она выбрала номер на первом этаже, в задней части здания. При необходимости гости могли входить прямо из своих машин без риска быть замеченными. В «Луна-лодж» заботились прежде всего о сохранении тайны частной жизни клиента, да и комплект свежего белья можно было получить здесь быстро и без проблем. Она слышала, как над головой, в номере этажом выше, скрипит кровать. Минут тридцать пять, не меньше, железные ножки стучали по полу. Да, этот парень наверху явно супермен, но не спала она вовсе не из-за него. Часами просиживала она в бесформенном кресле против входной двери, размышляя о том, в каком безвыходном положении оказалась.

Дверная цепочка на месте, свет выключен, шторы плотно задернуты. В комнате слабо попахивало сыростью и плесенью – намек на то, что номер делят с ней еще какие-то живые организмы, думать о которых не хотелось. Солнце зашло несколько часов назад, в щелочку над шторой просачивался голубоватый луч лунного света. До сих пор она почему-то не замечала, что пятно амебообразных очертаний на ковре напоминает по цвету засохшую кровь.

Глаза у Катрины слипалась, но вновь пробудились воспоминания. И ей внезапно стало холодно, хотя холод этот жил в ней самой.

Снова зимняя ночь в Праге, та самая ночь, когда она распрощалась со своей гордостью. Было ей девятнадцать, молоденькая девушка, еще подросток. Она заперлась в ванной, рядом с комнатой, которую делила еще с семью такими же девушками.

Сквозь щели в маленькое прямоугольное окошко врывался ледяной февральский ветер. Она присела на край металлической ванны с облупившейся эмалью, такой холодной, что голые бедра обжигало, точно огнем. Хорошо, что удалось завершить дело. Она натянула трусики, застегнула комбинезон, убрала ножницы в подвесной шкафчик.

Плод ее трудов хранился в маленьком пластиковом пакете. Она прятала его в кармане, чтобы соседки по комнате не видели. Как раз в это время трое из них обедали: делили между собой пару кусков хлеба и миску жиденького бульона. Катрина быстро прошла мимо них. Они не спросили, куда она идет, но не безразличие было тому причиной. Она чувствовала: девушки знают, просто не хотят смущать ее. Не говоря ни слова, она вышла из комнаты и пошла по коридору к задней двери.

У обочины был припаркован черный седан. Мотор работал, белесые клочья выхлопного газа быстро развеивались на холодном ветру. Снег на тротуаре испещряли тысячи следов. Лед похрустывал у нее под ногами, когда она направлялась к машине. Открыла заднюю дверцу, скользнула на сиденье. Потом захлопнула дверцу и протянула пакетик сидевшему за рулем мужчине. Тому самому, с которым познакомилась в темном переулке, в тот день, когда на фабрике погибла Беатрис.

– Вот, – коротко буркнула она.

Тот поднес прозрачный пакетик к свету, долго и с нескрываемым отвращением разглядывал его содержимое. Это был фетиш, талисман для некоторых молодых чехов определенного сорта. За пакетик лобковых волос молодых кубинок они были готовы выложить довольно приличные деньги.

– Слишком короткие, – недовольно произнес мужчина.

– Но я отращивала всего три недели. Чего еще ждать?

– Нет, эти не годятся.

– Тогда давайте мне больше времени. Недель шесть как минимум.

– Так долго я ждать не могу.

– Ну а я-то чем виновата?

Он открыл пакетик, принюхался, улыбнулся.

– Думаю, самое время расширить наши коммерческие отношения.

– Нет.

– Нет – это всегда плохой, глупый ответ.

– А мне плевать.

– Напрасно.

– Я сказала: плевать. Это нечестно.

– Нечестно? – усмехнулся он. Потом лицо его сразу стало очень серьезным. – Ничего просто так не бывает. На все есть свои причины, каждое решение имеет особый смысл. У каждого из нас своя судьба.

– Раз вы всегда так говорите, значит, дурак вы, больше никто.

– Ладно. Запомню это. А ты пока подумай хорошенько. Выбор есть всегда. Подумай о своей судьбе.

От воспоминаний ее пробудил тихий стон. Голос мужской и принадлежит явно не тому придурку, что живет за стенкой. Она всмотрелась в темноту. И увидела, что Тео лежит с открытыми глазами.

– Ну, как голова? – спросила она.

Он лежал на спине, тело распростерто на кровати, точно высыхающая оленья шкура. Руки и ноги прикованы наручниками к спинкам. Тео пытался что-то сказать, но не получилось – из-за кляпа во рту.

Катрина подошла и осмотрела большую багровую шишку над его левым глазом. От нее глаз казался полузакрытым. Тео вздрогнул от боли, хотя она едва коснулась его лица.

– Сам свалял дурака, – проворчала Катрина. – В следующий раз, когда вздумаешь бежать, пристрелю тебя, вот и все.

Челюсти его напряглись, но из-под кляпа не донеслось ни звука.

Она вернулась в кресло, положила пистолет на колени.

– Наверное, думаешь, как долго я еще буду держать тебя здесь?

Сердитое фырканье было единственным ответом.

– Я скажу. До тех пор, пока не решу, что делать дальше. Дело в том, что, если я не убью тебя, они меня убьют. Придут, найдут тебя и выполнят за меня всю работу. Так что в твоих же интересах вести себя прилично и ждать, пока я что-нибудь не придумаю.

Теперь он дышал спокойнее. Приступ гнева прошел.

– Знаю, тебе очень хочется, чтобы я вынула кляп. И потом ты довольно долго провалялся без сознания, так что наверняка просто умираешь, до чего хочется в туалет и ванную. Кивни один раз, если обещаешь вести себя прилично.

Он заморгал, потом кивнул.

– Ладно, так и быть. – Катрина подошла, остановилась у края постели. Прицелилась из пистолета прямо ему в голову и сказала: – Только попробуй выкинуть какой-нибудь номер – сразу мозги вышибу.

Затем достала из кармана ключ и расстегнула наручники на левой руке. А затем подставила ведерко для льда.

– Перевернись и пописай сюда.

Он одарил ее гневным взглядом сверкающих глаз. Точно говорил: Да ты, должно быть, шутишь!

– Давай делай, или сейчас уберу.

Он неловко повернулся на один бок, расстегнул ширинку и начал мочиться. Струя с таким напором ударила в ведро, что она испугалась: неужели понадобится второе? Но вот наконец он закончил. Откинулся на спину, и Катрина снова защелкнула наручники на его левой руке.

– Пить хочешь? – спросила она.

Тео кивнул.

– Ну смотри, если будешь орать… – Она прижала ствол пистолета ему ко лбу.

Потом запустила руку за голову, ослабила узел и вытащила кляп. Свободной рукой поднесла чашку с водой ко рту. Тео пил с жадностью. Вот наконец оторвался от чашки и задвигал губами – видно, старался избавиться от онемения. И тут же болезненно поморщился. Очевидно, движения лицевых мышц отдались болью в ране на голове.

– Черт побери, девочка. Ну ты и здорова лягаться…

– Кто тебе делал эту красоту? – спросила Катрин, разглядывая татуировки на его теле.

Он смутился. Потом его осенило:

– Ты сидела, что ли?

– Можно сказать и так.

– За что?

– Тебе какое дело?

– Так просто. Любопытно.

Над головой возобновилось равномерное поскрипывание кровати. Катрина выразительно подняла глаза к потолку. Тео истрактовал это по-своему.

– Проституткой, что ли, была?

– Нет. Могла стать, но отказалась.

– И за это тебя упекли за решетку? За то, что отказалась? Что-то я не врубаюсь. – Поскрипывание прекратилось. Какое-то время Тео лежал молча, устремив взор к потолку. – Если честно, я ничего не понимаю. Ты информатор, работаешь на правительство. Если вдруг кто-то заставляет тебя сделать нечто такое, чего не хочется, просто идешь в полицию, и все дела.

– Все не так просто.

– Идешь и говоришь, что ситуация вышла из-под контроля. Что кто-то хочет пришить меня, иначе пришьют тебя.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что, если пойду в полицию и расскажу, в какое влезла дерьмо, меня уволят.

– Вот именно. И проблема решена.

– Ничего-то ты не понимаешь. – Она отвернулась. Взгляд упал на красновато-коричневое пятно высохшей крови на ковре. – Есть такая старая русская поговорка, – рассеянно пробормотала она. – Нет ничего слаще мести.

– А при чем здесь звонок в полицию?

– Если меня вышибут с работы, я потеряю надежду испытать этот сладкий вкус.

Он смотрел на нее, пытаясь сообразить, по какому счету стремится отплатить девушка с встревоженными карими глазами.

– По части мести я настоящий мастак. Так что если нужна помощь…

– Нет. Я сама.

Он кивнул, затем пожал плечами, отчего зазвенели цепочки наручников.

– Смешно.

– Что тебя так веселит?

– Когда мне было пятнадцать, знаешь, о чем я мечтал? Чтобы меня похитила красивая девчонка, непременно латиноамериканка.

– Мечта сбылась, но ты, похоже, не в восторге?

– Нет.

– Знаешь, должна разочаровать тебя, друг. В жизни такое случается сплошь и рядом. – Она сунула кляп ему в рот и завязала узел сзади на шее.

60

Из дома Тео Джек отправился прямиком в «Спарки». Было уже довольно поздно, но толпа в заведении продолжала ловить кайф. Из динамиков лилась музыка в стиле кантри, группа фанатичных поклонников Гарта Брукса кружила своих девушек в танце.

«Стоило Тео исчезнуть на один день, и заведение уже кишит белыми батраками».

«Спарки» был того рода заведением, где выпивка подавалась бесплатно, зато все остальное – за приличные деньги. На протяжении всего дня здесь строились различные догадки о таинственном исчезновении Тео. За двадцать баксов официантка указала Джеку нужное направление.

– Выпивкой угостить? – спросил Джек, садясь на табурет за стойкой бара.

Костлявый паренек с нездорового цвета кожей поднял глаза от стакана и спросил:

– Ты что, голубой?

– Нет, извини. Но у меня есть пара голубеньких дружков, так что могу познакомить, если тебе интересно.

Парень соскочил с табурета.

– Придержи язык, ты, задница!

– Ладно, не кипятись, друг. Я просто пошутил.

– Не вижу ничего смешного.

Джек призадумался. Обычно он старался подружиться с людьми, перед тем как начать выкачивать из них нужную информацию. Но здесь, похоже, не тот случай. Парень попался какой-то дерганый, так что тратить время на обмен любезностями было бессмысленно.

– Ты ведь водитель грузовика, верно?

– Ага.

– Это твоя фура стоит на заднем дворе?

– А тебе-то что?

– Слыхал, ты торгуешь наркотой, прямо из нее.

– Вранье.

– Ладно, не волнуйся. Я не коп.

– Ничего я никому не продаю.

– Ну а я слышал другое. Так что давай напрямую. Тео Найт ушел отсюда примерно в два часа ночи. С тех пор его никто не видел. Партнер по бизнесу сказал, что к нему приходили копы, задавали вопросы. И еще я слышал, ты здесь единственный, кто может иметь представление о том, что произошло с Тео.

– Копам я ничего не говорил.

– Верю. А все потому, что ты в тот момент занимался бизнесом, торговал дурью из грузовика.

Парень нервно улыбнулся:

– Откуда знаешь, а?

– Из верного источника. Так ты расскажешь мне, что там видел? Или мне надо позвонить своему старому приятелю, одному большому начальнику из прокуратуры, и попросить его выписать ордер на обыск твоей машины?

Парень поболтал кубиками льда в стакане, допил остатки виски.

– А ты, я смотрю, крутой парень, да?

– Просто человек, преследующий свою цель.

Водитель опасливо покосился на дверь, затем наклонился к Джеку и сказал:

– Твой дружок Тео уехал с какой-то цыпочкой.

– Как выглядела?

– Брюнетка. Вся в черном, фигурка что надо. Должно быть, латиноамериканка. Ошивалась возле его машины на парковке, потом влезла. Ну, минут через двадцать вышел и сам Тео. И они уехали вместе. Вот и все. Больше я ничего не видел.

– Ну а как они были настроены? Дружелюбно или, может, ссорились?

– Да не видел я. «Джетта» с очень темными стеклами, так что хрен чего разглядишь. Просто говорю, сперва увидел, как она влезла, потом вышел он. Не знаю, может, она курила травку, пока ждала, не видел. А потом они уехали, и все дела.

– Ну а что-нибудь еще запомнил?

– Ага. Наклейка на бампере. Там было написано: «ГОТОВ ЗАТОРМОЗИТЬ ТОЛЬКО РАДИ ПОРНОЗВЕЗДЫ». Так и врезалась в память.

Да, это точно была машина Тео, подумал Джек.

– Ладно. Это все, что я хотел знать. Спасибо тебе.

Он слез с табурета и двинулся к выходу. Запахи и громкая музыка остались позади. На парковке было тихо, почти полная луна заливала стоянку голубоватым светом. Джек привалился спиной к борту своей машины, но раздумывал недолго. Брюнетка, симпатичная, хорошая фигура. Он думал о таком варианте, и сообщение водителя лишь подтвердило подозрения.

Он достал из кармана мобильник. Кому сначала позвонить? Если уведомить полицию, Катрина может нанять адвоката и тогда ничего ему не скажет. Он подумал с минуту, затем наконец решился и набрал номер телефона, который дала ему сама Катрина после посещения передвижной станции по приему донорской крови.

– Что ты сделала с Тео Найтом? – спросил он, когда она ответила.

В трубке настала долгая пауза.

– Не отключайся, Катрина, – сказал Джек. – Тео пропал, и я только что выяснил, что вчера ночью вы вместе уехали со стоянки у «Спарки».

– Кто это тебе сказал?

– У меня есть свидетель. Он видел, как ты ждала его в машине.

Она промолчала. Секунды три спустя Джек сказал:

– Даю тебе шанс. Расскажи, что произошло с Тео. Если не сделаешь этого, иду в полицию.

Она по-прежнему молчала, и в молчании этом Джек отчетливо улавливал напряжение.

– Так что выбираешь? – спросил он.

– Не надо в полицию.

– Почему нет?

– Потому что, если пойдешь, вероятность того, что Тео убьют, возрастет.

– Это что, угроза?

– Нет.

– Он жив?

– Да.

– Ты это точно знаешь?

– Да.

– Так, давай внесем ясность. Ты хочешь сказать, что похитила его?

– Нет. Я имею в виду – не совсем так. Я не прошу выкупа или чего-то в этом роде. Я спрятала Тео ради его же безопасности.

– Как прикажешь понимать?

– Могу сказать одно: делаю все, чтобы сохранить ему жизнь. Но если вмешаешься ты, шанс, что его прикончат, возрастет. И тогда это будет не моя вина.

– Что вообще происходит?

– Сейчас объяснить не могу. Дай мне двадцать четыре часа, попробую уладить проблему.

– Ты что, окончательно из ума выжила?

– Доверься мне. Я информатор, но не преступница, или ты забыл?

– Не верю я тебе больше. Иду в полицию.

– Что ж, прекрасно, иди. Но знай, что поступишь весьма странно для человека, некогда спасшего своего друга от казни. Сам подпишешь ему смертный приговор – в том случае, если обратишься в полицию.

Джек так и впился пальцами в трубку.

– Не нравится мне все это, – заметил он после паузы. – После той встречи у фургона я подумал, что отношения у нас теперь дружеские. Но до сих пор от тебя ни слова про историю в Джорджии. Вообще ничего.

– Насчет Джорджии ты был прав, – ответила она после паузы.

Сердце у него замерло.

– Так, значит, они все-таки убивают виатикальных инвесторов?

– Я проверила по компьютеру. Та женщина из Джорджии была их клиенткой.

– Если они убрали Джесси, это означает, что компания «Виатикл солюшнс» расправилась с двумя своими клиентками за один месяц.

– Не уверена. И здесь замешана не только «Виатикл солюшнс». Мы создали дюжины подобных корпораций, – большинство из них липовые, – которые приводим в действие лишь по необходимости. Поначалу, когда я только устроилась на эту работу, то думала, что все эти компании проделывают лишь никому не нужную бумажную работу, ничего больше. Но теперь понимаю, что это далеко не так. Каждый из клиентов ведет дело с отдельной компанией. Та женщина из Джорджии была связана с «Файнэншл хелс».

– Умно, – заметил Джек. – В противном случае многократный возврат денег мог навести на подозрения.

– Я была близка к их разоблачению.

– Тебе не следует останавливаться.

– Нужно время.

– У тебя его нет. Что, если они убьют еще одного на следующей неделе?

– Речь идет не о неделе. Мне нужно всего двадцать четыре часа. Тогда и Тео будет в безопасности, и все их махинации будут раскрыты. Обещаю.

Джек взвесил все «за» и «против». Несколько часов решающей роли не сыграют.

– Ладно. Даю тебе ровно двадцать четыре часа. Но мне нужны доказательства, что Тео жив. Чтобы представила их к полудню, ясно?

– Какие именно?

Тут он мысленно представил себе Тео, играющего на саксофоне. Этот образ и подсказал ответ.

– Спроси у него название любимого альбома Дональда Берда.

– Ладно. Получишь ответ завтра к полудню.

– И еще одно.

– Что?

– Тео Найт мне друг. Если только попробуешь обмануть меня или с ним что-то случится, я тебя найду. Из-под земли достану. Поняла?

– Что же тут непонятного? – ответила она.

Джек выключил мобильник.

61

В пять тридцать утра на круге возле остановки «Картахена» начали собираться бегуны. Обычный субботний ритуал в Корал-Гейблз – одетые в майки и шорты фирмы «Найк» люди были готовы пуститься в пятнадцатимильную пробежку еще до того, как весь остальной мир приступит к завтраку. По-своему Джек, который и сам время от времени бегал по утрам, завидовал этим людям. И в то же время считал их флоридским вариантом безумных скандинавов, которые в середине января проделывают проруби во льду и ныряют в холодную воду.

К мобильному телефону Роза не подходила, но Джек нашел ее там, где и ожидал: опершись на изгородь, она разминала мышцы ног.

– Ты что здесь делаешь, Свайтек?

– Мне надо с тобой поговорить.

– Мне пора бежать. В прямом смысле слова.

Ее друзья, похоже раздраженные его присутствием, делали вид, что проверяют свои нательные приспособления, являвшие гибрид часов, аппарата для измерения пульса и спидометра.

– Тео похитили, – шепнул ей на ухо Джек.

Она промолчала, лишь метнула в его сторону взгляд, означавший примерно следующее: «Шутишь, что ли?»

– Я серьезно.

Роза сказала друзьям, чтобы не ждали ее, затем прошла вслед за Джеком в уединенное местечко под раскидистым баньяновым деревом, где можно было спокойно поговорить. За пару минут он посвятил ее в разговор с Катриной.

– Почему сразу мне не позвонил?

– Не был уверен, что стоит звонить кому бы то ни было, раз не пошел в полицию.

– Так зачем теперь рассказал?

– Не смог уснуть. Слишком много событий, слишком быстро они развиваются. Нужна еще одна голова, чтобы осмыслить все это. Боюсь наделать ошибок.

– А ты оказался прав. Хотя бы в одном. Тео не убегал.

– Я всегда знал, что Тео не убийца.

– Погоди секунду. Тот факт, что он не убежал, еще не означает, что он не убивал Джесси Мерил.

Ход ее рассуждений был ему ясен.

– Все еще думаешь, он мог убить ее?

– Не знаю.

– Катрина сказала, что ее компания была организатором убийства той женщины из Джорджии. Ее убрали, чтобы обналичить деньги по виатикальному договору. Похоже, они проделали то же самое и с Джесси.

– С той только разницей, что Джесси была здорова.

– Разве теперь это имеет значение?

– Допустим, есть человек, который должен умереть от СПИДа. Если виатикальная компания ускорит этот процесс, никто не станет поднимать тревогу. Особенно если имеются десять разных клиентов, работающих с десятком разных виатикальных компаний, как и было в данном случае. Но ситуация с Джесси Мерил совсем другая. Она не была больна, не должна была умереть. И ее убийство тут же всех насторожило. И негодяи, работающие с Катриной, должны были это понимать.

– Мы говорим о русской мафии, не о великих ученых из России. Когда пахнет большими деньгами, которые так легко получить, разум уже не работает.

– Возможно.

– Не просто возможно. Скорее всего, убили ее именно они, а не Тео.

– Да, если смотреть на все это с чисто теоретической точки зрения. Но следует учитывать одно вполне конкретное обстоятельство.

– Какое же?

– К примеру: как влияет эта информация о виатикальных компаниях на твою версию об угле надреза?

– Не думаю, что это как-то связано.

– Ну, не скажи. Ведь ты утверждаешь, что запястье Джесси перерезал левша. Так?

– И что с того? Уверен, среди русской мафии полно левшей.

– Я тоже уверена в этом. Но ответь мне на другой вопрос. Твой Тео, он левша или правша?

– Правша! Что, теперь довольна?

– Ничуточки.

– Это почему?

– Эта твоя теория об угле надреза. Тебе не кажется странным, что в отчете патологоанатома об этом ни слова?

– Нет. Заметить отклонение не так-то просто, признаю. К тому же убийца-левша не вписывался в версию прокуратуры. Так что вполне понятно, что в отчете об этом ни слова.

– Цинично, – протянула она.

– Тео четыре года просидел в камере смертников за убийство, которого не совершал. Так что у нас есть право проявить немного цинизма.

– У нас? У насесть право? Но, Джек, ты больше не его адвокат!

– Нет. Я его друг.

– Вот это и волнует меня в первую очередь. Попробуй взглянуть на все это со стороны. Абстрагироваться. Сыграй роль адвоката дьявола.

– Не понял?

– Вот ты говоришь, что патологоанатом не обратил внимания на угол надреза на запястье потому, что это не вписывалось в версию прокуратуры. Может быть. Просто представь на минутку, что сам ты обратил внимание на этот угол лишь потому, что убийца-правша не вписывался в твоюверсию, а?

– Но ведь ты сама видела. Я показал тебе снимок, сделанный на вскрытии, и ты сказала, что тоже видишь этот угол.

– Черт побери, Джек! Ты правша. Не кажется ли тебе, что я просто хотелаувидеть нечто, подтверждающее, что убийца был левша?

– Послушай, когда я показал тебе снимок запястья, ты видела этот угол или нет?

– Видела, видела. Но только после того, как ты на него указал. И мне куда больше импонировала бы твоя версия, если бы и патологоанатом обратил внимание на надрез.

Джек искал контраргументы, но так и не нашел.

– Хорошо, – нарочито спокойным тоном протянул он. – Просто прекрасно.

– Я одно хочу сказать. Возможно, не стоит увлекаться рассуждениями на сей счет.

– На самом деле ты хотела сказать другое. Что не следует безусловно верить в невиновность Тео, так?

– Возможно.

– Ладно, не переживай. Я пришел к тебе с одной целью. В надежде, что ты поможешь мне разобраться.

– И?..

Он подошел к изгороди и долго смотрел на вытянувшихся цепочкой бегунов, трусивших по тропе вдоль канала.

– И еще больше запутался.