Текст книги "Вне подозрений"

Автор книги: Джеймс Гриппандо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

29

Работать сегодня было вовсе не обязательно, но Синди отправилась в студию. В доме после смерти Джесси жить было просто невозможно, у матери она чувствовала себя не слишком уютно после визита на рассвете федеральных маршалов. Да, похоже, мест, где можно было укрыться от всего остального мира, становилось все меньше. Даже сон не приносил покоя. Видимо, мастерская превратилась в последнее убежище.

Фотопортретами она занималась только по предварительной договоренности с клиентами, но на сегодня заказов не было. Синди ехала в южный Майами с намерением провести восемь часов в полном уединении. Нет, какая-нибудь работа всегда найдется, но заниматься чем-либо серьезным она была не в настроении. Еще по дороге решила, что неплохо было бы навести в студии порядок. Вполне подходящее, не требующее умственных усилий занятие для женщины, сомневающейся в верности мужа.

Начала Синди с разбора почты – скопилось ее предостаточно. Дело довольно хлопотное. У нее уже сложилась определенная система, по которой вся корреспонденция размещалась в четырех коробках, получивших следующие названия: «Текущая», «Старое», «Займусь этим в дождливый день» и, наконец, «Скорее построю ковчег, чем буду разбираться в этой ерунде». Она уже на две трети разобрала «Старое», но занятие прервал стук в дверь.

Синди вздрогнула, так и застыв с коробкой в руках. Покосилась на дверь. Табличка «ЗАКРЫТО» была на месте. К двери она решила не подходить в надежде, что непрошеный гость уйдет. Но в дверь постучали еще раз, и еще. Она уже поднялась и собралась крикнуть «здесь никого нет», но тут узнала лицо, прижатое к стеклянной панели в двери. Абуэла, бабушка Джека. Синди отворила. Над входом звякнул колокольчик, старуха вздрогнула.

– О, у ангелочка есть крылья.

Синди улыбнулась, вспомнив, что абуэла приехала с Кубы всего три года назад, как раз под Рождество, и что первым ее уроком английского языка был фильм под названием «Жизнь прекрасна», который она смотрела бессчетное число раз.

– Как поживаете? – спросила Синди.

Женщины обнялись.

– Bueno. Y tu? [15]15
  Хорошо. А ты? ( исп.)


[Закрыть]– ответила абуэла по-испански, хотя у Синди было с этим языком еще хуже, чем у Джека.

– Да, все прекрасно. Входите, пожалуйста.

Абуэла проследовала за ней по зигзагообразной тропе, проложенной между полотняными задниками и осветительными приборами. Синди убрала с кресла коробки со старыми негативами и предложила гостье присесть. Спросила, не хочет ли абуэла кофе, но та отказалась: уже пробовала приготовленный Синди кофе и грозилась отправить ее на Кубу, чтобы научиться варить этот напиток.

– Надеюсь, ты не сильно занята, – сказала абуэла.

– О нет. Что вас сюда привело?

– Ты уж прости, но я пришла сюда не фотки с себя снимать.

– А жаль.

Старуха улыбнулась, затем лицо ее вновь стало серьезным.

– Ты знаешь, зачем я здесь.

Синди потупилась.

– Я люблю вас, абуэла, очень люблю. Но поверьте, то, что произошло, касается только Джека и меня.

– Claro. [16]16
  Ясно (исп.).


[Закрыть]Но это займет минуту. – Она открыла сумочку и извлекла пачку распечатанных конвертов.

– Что это? – спросила Синди.

– Письма. От Джека. Писал их, когда я жить в Гаване.

– Вам?

– Sí. Это до того, как я приезжал в Майами.

– Джек написал все эти письма?

– Sí, sí. Так я и Джек познакомились. Через эти письма. Так я узнать тебя.

– Меня?

Абуэла на секунду умолкла, чтобы перевести дух, потом продолжила дрожащим голосом:

– Эти письма. Там везде про тебя.

Синди смерила взглядом толстую пачку конвертов. Сердце ее болезненно заныло.

– Абуэла, я не могу…

– Por favor. [17]17
  Пожалуйста (исп.).


[Закрыть]Хочу, чтоб ты читать. Мой Джек – наш Джек – он не очень хорошо говорит про чувства в словах. Если бы его мама была жива, все быть по-другому. Она умела любить. Давать любовь, получать любовь. Но Джек, он был un nino, мальчик, и не имел ее любовь. В его дом любовь всегда была внутри. Comprendes? [18]18
  Понимаешь? ( исп.)


[Закрыть]

– Да, думаю, понимаю.

– Если ты Свайтек, то показать любовь, только когда сердце разбито.

– И это понимаю.

Абуэла теребила пачку писем, лежавшую на коленях, руки ее дрожали.

– Вот это – mi favorito. [19]19
  Мое любимое (исп.).


[Закрыть]Когда он просить тебя жениться. И это тоже, очень хорошее. Про ваша свадьба, с фотография.

– Абуэла, пожалуйста, не надо. Эти письма написаны вам, а не мне.

Она отложила всю пачку в сторону, прижала к груди один конверт.

– Я не стать просить тебя читать их. Просто хочу, чтоб ты знать, что они есть.

– Спасибо.

– Но одно ты должна видеть. Оно… es especial. [20]20
  особенное (исп.).


[Закрыть]– Бабушка нашарила в сумке очки и вытащила письмо из конверта. – Старое. Очень не похоже на другие. Видишь наверху? Джек написал время. Два тридцать ночи. Что может заставить мужчина писать письмо в такой час?

Синди страшно хотелось прекратить все это, но она боялась обидеть абуэлу. И стала слушать.

Абуэла читала медленно, стараясь правильно выговаривать английские слова, но акцент все равно остался.

«Дорогая абуэла! Уже очень поздно, и я устал, так что постараюсь быть покороче. Помнишь письмо, которое ты написала мне в прошлом июне? В день пятидесятой годовщины своей свадьбы ты рассказывала о том, как вы с дедушкой познакомились. Вы были на пикнике, и одна знакомая представила тебе своего старшего брата. Он проводил тебя до дома. Ты писала, что сама не понимала, как это случилось, но твердо знала одно: к тому времени, когда вы добрались до дома, ты поняла – это твой человек.

Я перечитал это письмо сегодня. Сам не знаю, почему и зачем. Нет, неправда. Знаю почему. Сегодня у меня было свидание. Ее зовут Синди. Синди Пейдж. Я едва знаком с ней, но у меня возникло то же ощущение, что ты описываешь в письме. Очень странное, абуэла. Думаю, она мой человек».

Абуэла подняла голову, глаза их встретились.

Синди смахнула слезу.

– Он никогда мне этого не рассказывал.

– Сама я объяснять не могу. Зато знаю свой внук очень хорошо. Молодой человек сидит за столом на кухня и пишет письмо. В два часа ночи… Он пишет, но на самом деле не своя бабушка. Он хочет разобраться свои чувства. Это письмо, там он говорить сам с собой. Или с Богом.

– Или со своей мамой, – еле слышным голосом добавила Синди.

Абуэла взяла ее за руку.

– Не знаю, что он сейчас сделал. Не знаю, может твой сердце простить его или нет. Но уверена: он тебя любит.

– Я понимаю, – прошептала Синди.

Абуэла протянула ей салфетку.

– Прости, что сделала это с тобой.

– Ничего. Может быть, мне надо было поплакать.

– Умная девочка, – сказала старуха и поднялась. – А теперь извини меня, пожалуйста. Пойду в дом, надену тяжелый ботинки и задам внуку хороший взбучка.

– Готова заплатить, лишь бы увидеть это.

– Но ведь мы обе любить его, правда?

– Да, – ответила Синди и сжала руку абуэлы в своей. – Любим.

Она наблюдала за тем, как абуэла собрала письма, положила их в сумочку. Потом она крепко обняла старушку, поблагодарила и проводила до двери.

30

В четыре часа дня в вестибюле правительственного центра было людно. Рабочий день закончился, и Джек пробирался сквозь толпу, устремившуюся к выходу. С ним был Тео. Джек подумал, что при встрече с таинственной нападавшей лучше иметь под боком устрашающей внешности спутника.

После телефонного звонка из кафе Джек прямиком направился в офис к Розе. Они решили, что делать дальше. Итак, Сэм Дрейтон подтвердил, что корпорация «Виатикл солюшнс» контролируется некими преступными элементами. Так почему бы не сообщить в полицию, что нападавший обронил на месте преступления мобильный телефон с записями каких-то подозрительных сообщений на русском?

Почему бы нет?Этот вопрос Джек задавал себе, как клиент адвокату. Ответ на него был лучше известен Джеку-адвокату. И Розе тоже. Через налоговое управление на хвост ему сели федералы, и это может быть только началом. Прокурор штата внес его в список подозреваемых по делу об убийстве Джесси Мерил. Находясь в таком положении, нельзя передавать записи полиции. Надо вести торг. Для успешного ведения торгов Джек должен знать, что именно продает. В данной ситуации это особенно важно. С момента разговора с загадочной женщиной у Джека появилось сильное подозрение, что она может оказаться далеко не такой, какой он ее себе представлял.

Даже совсем не такой.

Через двадцать минут они нашли человека, знающего русский, который перевел им сообщения. Еще через полчаса дословный перевод на английский был превращен в нечто понятное юристам. В этом сильно помог Тео. В трех сообщениях говорилось об «отправке лошадок на морскую прогулку». Тео сообразил, что речь идет, по всей видимости, об отправке морем из порта Майами краденых автомобилей. Остальные шесть касались проблемы засора раковины. Ее следовало прочистить. Тут Джеку даже не понадобился Тео, чтобы сообразить, что речь идет об отмывании денег.

Тео взглянул на наручные часы и спросил:

– Думаешь, она придет?

– Мусор всегда всплывает на поверхность.

– Что?

– Ты разве не слышал, что говорил русский переводчик?

– Только ту часть, что на английском.

«Майами-Дейд» являлся своего рода «нервным центром», сосредоточением официальной жизни округа Майами. Офисы в этом тридцатиэтажном здании были заняты различными местными отделами, департаментами и конторами, работали здесь и чиновники флоридской администрации. В огромном, всегда оживленном вестибюле находился и вход на станцию метро. Здание представляло собой трехэтажную пристройку в виде атриума со стеклянной крышей, что обеспечивало естественное освещение. Вверху, на металлических древках, красовались знамена всех пятидесяти штатов. Длинные эскалаторы уносили сотрудников и простых покупателей к двухэтажному торговому комплексу под названием «Метрофэар», где располагались многочисленные магазины и кафе. У основания северного эскалатора зеленела клумба в форме полумесяца с карликовыми растениями и кустами. Были там и две огромные пальмы, а между ними – трогательный в своей простоте букет из белых маргариток и гвоздик в стеклянной вазе. Под вазой красовалась медная табличка с надписью:

«Памяти Армандо Алехандре-младшего (1950–1996), служащего „Метро-Дейд“, волонтера Братства спасателей. Его самолет был сбит кубинскими ВВС во время доставки гуманитарного груза».

И прямо перед этой табличкой сидела на бордюрном камне молоденькая женщина в темных очках, хотя свет в помещении не был слишком ярок.

– Наверное, она, – сказал Джек.

Тео многозначительно улыбнулся.

– Что ж, давай подойдем.

Спускаясь по эскалатору, Джек не сводил глаз с женщины. Вчера ему не удалось хорошенько разглядеть нападавшую, но, судя по силе ударов, он представлял ее высокой и крепкой женщиной, эдакой Гулливершей не меньше футов восьми росту и весом фунтов в триста пятьдесят. Но в действительности росту в ней было не больше пяти футов шести дюймов, фигура стройная, руки мускулистые и самые красивые ножки, которые ему только доводилось видеть. Волосы длинные, темные, кожа оливкового оттенка, и походила она на латиноамериканку, а не на русскую. Джек даже удивился: чертовски привлекательная девушка.

– И этотак тебя отметелило? – насмешливо спросил Тео, когда они спустились в вестибюль.

– Да заткнись ты!

– Чего злишься? Я же не просто так спрашиваю. Многие парни в моем баре готовы выложить серьезные бабки за то, чтобы посмотреть…

– Заткнись, говорю.

Они пробились сквозь толпу и подошли к клумбе сбоку.

Девушка заметила их ярдах в десяти и поднялась навстречу.

– Кто ваш друг? – спросила она.

– Назовите ваше имя и тогда узнаете мое, – ответил Тео.

Мимо прошла группа людей, спешивших в метро.

– Здесь удобно разговаривать? – спросила девушка.

– Вполне, – сказал Джек. – Все торопятся, никто не станет стоять и слушать, о чем мы говорим. Ну и как я уже говорил по телефону, кругом полно охранников. Это на тот случай, если вы затеяли какую-нибудь глупость.

Она помолчала несколько секунд, словно осваиваясь с обстановкой. Затем подняла глаза на Джека и сказала:

– Противный был разговор, согласны?

– Не вполне.

– Угрожали мне, и это после того, как я предупредила, чтобы вы не смели влезать в наши дела. Слишком рискованно, можете мне поверить.

– Я следовал голосу инстинкта.

– И что именно нашептал вам этот голос?

– Пусть лучше мой друг расскажет. – Он взглянул на Тео и добавил: – Вот тебе задачка с несколькими неизвестными. Первое. В темноте на меня нападает женщина и угрожает.

– Усек, – кивнул Тео.

– Второе. Федералы вызывают меня на свидание и рассказывают, что, согласно сведениям из конфиденциального источника, приказ припугнуть меня поступил от главы некой загадочной преступной группировки.

– Заметано, – сказал Тео.

– Третье. У той же самой женщины имеются в памяти мобильного телефона сразу девять посланий, все на русском. Но она говорит по-английски без малейшего намека на русский акцент.

– Еще того круче.

– И вот я позвонил ей и сказал, что хочу встретиться. И она приходит на эту встречу, судя по всему, ничуть не обеспокоенная тем обстоятельством, что ее в любой момент могут схватить. Теперь скажи-ка мне, друг мой. Кто, по-твоему, эта женщина?

Тео взглянул на Джека, потом перевел взгляд на девушку в очках.

– Или она круглая дура…

– Или?..

– Или же чертова доносчица.

– Или, говоря языком русских мафиози, просто мусор.Крыса. Стукачка. Самая низшая форма жизни на земле.

– Ты просто гений, Джеко!

– Знаю.

– Но попробуем заглянуть чуть дальше. Что, если она боится вовсе не того, что мы передадим записи этих сообщений полиции? Что, если она много больше боится другого?.. Что кто-то из шайки может заподозрить ее в доносительстве?

– Думаешь?

– А что, вполне вероятно. Но может быть, лучше спросим ее? – Тео приблизился на полшага, грозно уставился на девушку. – Ну, что скажешь, красотка? Небось боишься что уже не будешь выглядеть такой куколкой, если кто из ваших узнает, что ты стучишь, а?

Она смотрела на него, гневно сверкая черными глазами. Джека поразило то, что при приближении Тео она и не подумала отступить, как поступали большинство людей. Осторожней, Тео. Она ведь и приемами кун-фу наверняка владеет. Вполне может надрать тебе задницу.

– Козел ты, – ответила она. – Думаешь, уже все понял, все знаешь, да?

– Далеко не все. Но достаточно, чтоб заставить тебя выложить нам остальное.

– Не буду я с вами разговаривать.

– Очень жаль, – сказал Тео. – Придется в таком случае пустить слушок, что в городе у нас завелась крыса.

– Тогда я сделаю все, чтобы абуэла Джека пожалела, что переехала в Майами с Кубы.

– Да, тут мы храбрые! Угрожать старой женщине. Ну и кто же следующий в твоем списке?

– Ладно, довольно угроз, – сказал Джек. – Давайте просто поговорим.

– Ничего я говорить не буду.

– Так не пойдет, – заметил Джек. – Можешь, конечно, считать нас козлами и простаками, но отказ говорить не заставит нас отступиться. Вне зависимости от того, что ты еще выкинешь, выход у меня один. Как следует потрясти эту компанию, узнать, кто угрожал Джесси Мерил и почему ее убили.

– Это очень опасно.

– А какая у меня альтернатива? Сидеть сложа руки и ждать, когда мне предъявят обвинение в убийстве?

– Да, не позавидуешь. Но я мало что могу рассказать.

– Вот мы и сдвинулись с мертвой точки. Уже прогресс. От «я ничего не скажу» до «мало что могу рассказать».

Джек выдавил улыбку. Она взглянула на его распухшую челюсть и буркнула:

– За синяк извините.

– Какие проблемы.

– Я этого не хотела, честно.

– Знаю. Сэм Дрейтон сказал, что приказ поступил свыше.

Она не стала этого отрицать.

– Кто отдал приказ? – спросил Джек.

– Сами понимаете, я не могу этого сказать.

– Кто контролирует деньги, стоящие за «Виатикл солюшнс»?

– Попробуйте догадаться.

– Те же люди, что угрожали Джесси Мерил?

– Если пытаетесь пришить убийство ребятам из «Виатикл», я не смогу помочь вам, даже если бы очень хотела.

– Почему нет?

– Потому что не там ищете.

– Кончайте с угрозами.

– Никакая это не угроза, – ответила она. – Послушайте меня внимательно. Дам вам маленькую подсказку, так уж и быть. Если считаете, что Джесси Мерил была убита, то никогда не найдете ее убийцу там, где ищете.

– Так где же следует искать?

– Где-нибудь еще, – небрежным тоном ответила она.

Тео застонал.

– Перестань! Делаешь вид, словно ничего не знаешь, да?

– Я много знаю. И вряд ли ты станешь отрицать, что слышал это от меня, когда кто-нибудь подвесит тебя вверх ногами и засунет в задницу шило для прокалывания бычьих ноздрей.

Тео даже заморгал, стараясь прогнать представшую перед его глазами страшную картину.

Джек окинул девушку оценивающим взглядом.

– Почему ты сказала, что мы не там ищем?

– Я работаю давно и хорошо знаю людей, с которыми приходится иметь дело. И знаю, как они поступают, когда хотят нанести удар.

– Говори, да не заговаривайся, – буркнул Тео. – Удар удару рознь.

– Вы уж поверьте. Если б Джесси Мерил убили из-за мошенничества со страховкой, вы бы не обнаружили ее тело в ванной у Свайтеков. Вы бы вообще не нашли ее тело. Только, может быть, по частям.

Джек с Тео переглянулись с таким видом, точно ни тот ни другой не знал, как реагировать на это утверждение.

– Вы даже не представляете, во что влезли, – добавила она.

– Почему же? Отмывание денег. Это стало ясно из телефонных сообщений и разговора с Сэмом Дрейтоном, – ответил Джек.

– Отмыв больших денег. Сотен миллионов долларов. И Джесси Мерил с ее жалкими полутора миллионами здесь совершенно ни при чем. Так что оставьте это, ребята. Иначе пожалеете.

– Мы сумеем о себе позаботиться, – буркнул Тео.

Она протянула руку и требовательным тоном сказала:

– Телефон, будьте добры.

– Я переписал все сообщения, – сказал Джек.

– И наверняка наняли кого-то снять отпечатки пальцев, верно? Но мне плевать.

– Само собой, что плевать, – вставил Тео. – Почему какую-то мелкую стукачку должны волновать отпечатки пальцев?

– И все равно, отдайте телефон.

Джек и девушка обменялись мобильниками, затем она развернулась и пошла прочь – ни тебе спасибо, ни до свидания. Джек провожал ее взглядом до тех пор, пока она не затерялась в толпе у эскалатора, ведущего на станцию метро.

– Ну, что скажешь?

– Тут два варианта, – ответил Тео. – Или она кого-то прикрывает, или боится кого-то, просто до смерти.

– Или и то и другое.

– Хочешь, чтобы я проследил за ней?

– Нет, не надо, спасибо. У меня есть человек, менее… заметный. Он уже сел ей на хвост.

Вот фигурка девушки мелькнула на эскалаторе, на самом верху. Сидевший на скамье неподалеку от клумбы друг Джека, Майк Кэмпбел, шутливо отсалютовал им, отложил газету, поднялся и двинулся следом.

31

Джек пропустил обед. Ему нужно было срочно посмотреть сдаваемый в аренду дом, который нашла для него абуэла.

Джек собирался жить в гостинице, по крайней мере до тех пор, пока Синди к нему не вернется. Но абуэла считала, что наладить отношения можно будет быстрее, если найти место, где они могут спокойно пожить вдвоем, без матери Синди. И Джек согласился, смысл в этом был.

Дом находился в районе Коконат-гроув, на Семинол-стрит, и приятно удивил его. Небольшой, но для двоих места вполне достаточно. Построен в сороковые годы, со всеми очаровательными архитектурными излишествами, о которых строители южной Флориды забыли к середине шестидесятых. Автостоянка необычайно большая для такого дома, но без травы. На лужайке высажены разноцветные бромелиевые, целые тысячи: зеленые, пурпурные, полосатые и еще бог знает каких оттенков. Сад прикрывает тень от старых дубов с перекрученными ветками. Прекрасный, удивительный двор, и газон стричь не надо, что тоже немаловажно. Черт с ней, с ценой. Джек еще на пороге решил, что снимет дом.

– Тебе нравится? – спросила абуэла.

Джек взглянул на паркетный пол из сосновой доски, на деревянные потолочные балки, на окна, в которые били лучи солнца.

– Потрясающе!

– Так и знать, что тебе понравиться.

Из кухни вышел мужчина, последний поклонник абуэлы. Джек встречался с ним и прежде и знал, что он считался лучшим танцором Маленькой Гаваны. Было ему восемьдесят два, но, несмотря на столь почтенный возраст, он не шел, а словно плыл через гостиную навстречу Джеку и улыбался во весь рот.

– Как жизнь, Джек?

Акцент очень сильный, но всякий раз при встрече с Джеком он, подобно многим друзьям абуэлы, предпочитал говорить по-английски. Все они считали его чистым американцем, пусть и с кубинскими корнями. Джек знал его под именем Эль Родео, в Беверли-Хиллз его имя произносили как Родео Драйв. Все остальные называли его в присутствии Джека просто Родео. Имелось у дружка абуэлы и второе имя, Бубба.

– Красивый, нет?

– Мне очень нравится. Сколько?

Эль Родео извлек из кармана ручку и нацарапал телефонный номер на обертке от жвачки.

– Ты звонить.

– А чей это номер?

Эль Родео принялся путано объяснять на ломаном английском, и Джек с трудом, но все-таки понял, что дом этот принадлежит племяннику Эль Родео, который недавно переехал в Лос-Анджелес. Джек пытался уточнить детали по-испански, но Эль Родео посчитал, что изъясняться по-английски удобнее. Так они и болтали, и постепенно прояснилось, что звать племянника Чип. Немного странное, как показалось Джеку, имя для латиноамериканца.

– Чип?

– Sí, Чип.

– Он дешевка, [21]21
  По-английски Чип созвучно «cheap», что означает в переводе «дешевый».


[Закрыть]– пояснила абуэла.

– А, дешевка.

– Sí, sí, Чип.

Симпатичный он парень, этот Эль Родео, но готов побиться об заклад честным именем родной матери, его английский все же хуже, чем мой испанский.

Джек положил бумажку с номером в портмоне.

– Сегодня же позвоню.

– Звони теперь, – сказала абуэла.

– Мне надо подумать. Боюсь, с учетом того, через что нам с Синди довелось пройти, она согласится переехать только в дом, где круглые сутки дежурит охрана.

– Не позволяй страхам брать верх. Вам с Синди надо ребятишки. И тогда лучше дом, нет?

Джек не заглядывал так далеко, но оптимизм бабушки был заразителен.

– Надо хотя бы посмотреть весь остальной дом.

– Хорошо. – Абуэла взяла Эль Родео под руку и повела его к двери. – Мы пойдем, а ты осматриваться. Один. Мы тебе не мешать. Только решай быстро.

Джек вовсе не собирался выгонять их, но не успел возразить – они вышли через стеклянные двери во двор. Он пошел взглянуть на кухню.

Окно было открыто, и он слышал, как болтают в патио абуэла и Эль Родео. Речь шла о толпах туристов, которые буквально наводнили Маленькую Гавану, где Эль Родео с друзьями привык играть в домино в парке. Эль Родео был далеко не в восторге, что выступает там в роли живого этнического экспоната. Эти туристы ни хрена не смыслят, жаловался он, а делают вид, что все понимают. Даже Джек не разбирался толком в этих вещах, по крайней мере до тех пор, пока абуэла не переехала в Майами. Выпуски вечерних новостей создавали впечатление, что американцы кубинского происхождения живут лишь одной страстью – ненавистью. Ненавистью к Кастро, ненавистью к любому политику, который не состоит к нему в оппозиции, ненавистью к очередной звезде Голливуда, который обменивался рукопожатиями и курил сигары с этим деспотом, погубившим их родителей сестер и братьев, дядей и тетей. Нет, конечно, подобные чувства имели место. Но были районы, где жили люди, подобные Эль Родео, человеку, на протяжении вот уже сорока лет содержащему небольшой бар в Майами. И на стене этого бара висел снимок ресторана, которым он некогда владел в Гаване, а ключи от старого гаванского дома лежали в вазочке на кассовом аппарате. Он отказывался забыть то, что некогда любил, отказывался верить, что никогда уже не вернется на родной остров.

Джек бродил по дому и думал о жене.

– Привет, Джек…

Услышав знакомый голос, он вздрогнул.

– Синди? Но как ты…

– Тем же путем. Абуэла меня пригласила.

– Да, эта женщина умеет своего добиться.

– Определенно. У нас был разговор по душам в мастерской. Она заставила меня задуматься. – Голос ее снова немного дрожал, но от эмоций – не от гнева. – Наверное, я слишком бурно реагировала, ну, ты понимаешь…

– Так ты мне веришь? Что эта пленка записана черт знает когда, еще до Рождества Христова? До Синди?

Она чуть улыбнулась, давая понять, что оценила его юмор.

– У меня было время подумать. Да, теперь я тебе верю.

– Если хочешь, могу это доказать.

– Уверена, что сможешь.

– Мы наняли эксперта по аудиозаписям. Работа предстоит сложная, поскольку имеется только копия…

– Так в полиции тебе дали не оригинал?

– Если верить Кларе Пирс, оригинала вообще не существует. Он был уничтожен, а это, в свою очередь, наводит на мысль, что Джесси немало постаралась, чтоб создать впечатление, будто роман у нас был недавно. Думаю, она сделала это для того, чтоб шантажировать меня. Если я догадаюсь о мошенничестве.

– Тебе не обязательно что-то доказывать мне. Я уже достаточно наревелась и теперь понимаю: пленка – это какой-то трюк. И вообще, если бы у вас случился роман, я бы сразу поняла. Почувствовала бы.

Джек подошел к ней, нежно обнял.

– Прости, что сомневалась в тебе, – прошептала Синди.

– Я все понимаю. Ведь тело ее было у нас в ванной и…

– Давай не будем вдаваться в подробности, о'кей? Давай просто постараемся… быть счастливыми. Радоваться друг другу. Это все, что я хочу. Чтобы мы с тобой были счастливы.

– Я тоже, – сказал он, не разжимая объятий.

Со стороны патио донеслись восторженные крики. Они обернулись и увидели: у дверей стоит абуэла, смотрит на них через стекло и посылает воздушные поцелуи.

Джек улыбнулся и, двигая губами, неслышно произнес всего одно слово: gracias.

– Пойдем, – тихо сказала Синди. – Надо собрать все вещи.

– Сейчас догоню.

Через пять минут Джек был в машине и ехал следом за Синди в Пайнкрест. Для того чтобы организовать перевозку мебели в новый дом, понадобится минимум два дня, так что придется им провести еще несколько ночей у тещи. Они договорились, что Синди приедет на десять минут раньше Джека и предупредит мать о том, что Джек поживет у них еще несколько дней перед переездом. Очевидно, Эвелин была не столь убеждена в верности зятя. Джек ждал в машине у дома, и вот наконец из дверей показалась Синди и сделала ему знак, что все в порядке.

В машине зазвонил телефон – Джек даже вздрогнул от неожиданности. Звонил Майк Кэмпбел.

– Ну, как все прошло? – спросил его Джек.

– Знаешь, если бы кто-нибудь рассказал, что я топал за теткой битых два часа и остался незамеченным, я бы не поверил. Но в данном контексте расцениваю это как большой успех.

– Молодец, хорошая работа. И куда она тебя привела?

– В какой-то жуткий райончик. Похоже, ей нравится общество бездомных. И наркоманов.

– Черт. Может, она догадалась, что за ней следят? Вот и водила тебя.

– Все так, если б шлялась она бесцельно. Но только цель у нее была. Заходила в два места и оба раза, как мне показалось, далеко не случайно. К тому же вроде бы по делу.

– Ты имеешь в виду бизнес? Наркотики?

– Нет. Кровавый бизнес.

– Кровавый?

– Ага. Она посетила пару передвижных пунктов сдачи крови. Ну, знаешь, такие большие лаборатории на колесах, куда заходят люди и где медсестра втыкает им иглу в руку. А выходят они оттуда с наличными.

– Что, черт побери, это означает?

– Знаешь, не хотелось выдавать себя, вот и не стал задавать вопросов. Думал, может, тебе это что-то говорит.

– Нет, – ответил Джек. – Пока ничего.

– Первый фургон стоял на углу бульвара Мартина Лютера Кинга и Семьдесят девятой. Второй – примерно в миле от него к западу. У обоих на борту надпись «ДАР ЖИЗНИ» и номера телефонов. Будешь записывать?

– Да, – ответил Джек и записал номера, которые скороговоркой продиктовал ему Майк.

– И еще имечко для тебя имеется. Спросил какого-то донора, который вышел следом за ней. И тот сказал, что вроде бы ее зовут Катрина. А вот фамилии он не знал.

– Для начала неплохо.

– Хочешь, чтобы я продолжил?

– Нет, спасибо. Ступай-ка лучше на работу, займись своими прямыми обязанностями.

– Слежка куда интереснее.

– Извини. Но дальше предпочитаю действовать сам.

– Если вдруг понадоблюсь, дай знать.

– Обязательно. И спасибо тебе.

Только сейчас Джек заметил, что Синди по-прежнему стоит на крыльце и манит его рукой.

– Послушай, Джек… – сказал Майк.

– Да?

– Ты смотри, поосторожней с этой бабой, ладно? Потому как мне совсем не нравятся женщины, которые ночью избивают моего друга, а днем идут сдавать кровь.

Мне тоже не нравятся,подумал Джек. Еще раз поблагодарил Майка и пожелал ему доброй ночи.