Текст книги "Вне подозрений"

Автор книги: Джеймс Гриппандо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

42

Юрий вышел на охоту за «мухами». Происходила она на ипподроме под названием Гольфстрим-Парк. Он не делал ставок – он искал людей, занятых отмыванием денег.

Впрочем, Юрий любил скачки, а в зимние месяцы средоточием игорных страстей во Флориде становился именно Гольфстрим-Парк. Главная беговая дорожка длиной в милю огибала изумительное синее озеро, при одном взгляде на которое, особенно в жаркие дни, сразу становилось прохладнее. Замечательно красивое место. В течение шестидесяти лет здесь ежегодно проводили скачки на приз Кубка заводчиков и Флоридского дерби. Недалеко располагались более десятка казино, предоставляющие возможность проиграть деньги, выигранные на бегах. Причем широкие возможности – рулетка, бинго, блэкджек, игорные автоматы, пасти которых заглатывали последнюю мелочь. Попытать счастья ежедневно съезжались заядлые игроки из Палм-Бич, Форт-Лодердейл и Майами. Райское место для азартных людей, и Юрий его обожал.

Но ненавидел, когда его обдирали как липку. Особенно свои, так называемые «мухи».

– Можно тебя на минутку, Педро?

Педро был новеньким – парнем лет двадцати с хвостиком и вовсе не таким красавцем, каким себя воображал. Он стоял у писсуара в туалете, располагавшемся прямо под главными трибунами. Бетонный пол устилали использованные билетики. Мужчины были в туалете одни.

Он поднял глаза на Юрия и спросил:

– Это ты мне?

– Да. Поди сюда. Есть один крутой выигрышный билет.

Педро спустил воду, застегнул ширинку и улыбнулся. Работа его как раз и состояла в том, чтоб скупать выигрышные билеты на грязные деньги. Старый как мир трюк по отмыванию денег. Берешь грязные бабки, вырученные на продаже дури, идешь и покупаешь только что выигравший билет, потом в кассу, за бабками, – и вот тебе, пожалуйста, денежки вполне законные. Нет, конечно, с них еще надо заплатить налог, но все лучше, чем объяснять федералам, откуда у тебя вдруг появились чемоданы с наличными. За один день Педро удавалось отмывать таким образом до десяти тысяч долларов. Он был «мухой», вечно крутился у беговых дорожек, как вьются и крутятся слепни вокруг лошадиного зада.

– Угадал три номера во втором забеге, – сказал ему Юрий. – Две тысячи двести баксов.

Педро мыл руки над раковиной. И заговорил с отражением Юрия в зеркале.

– Даю две штуки баксов.

– За вычетом комиссионных?

– Само собой. И все равно ты в прибыли. Если отнесешь этот самый билетик кассиру, заплатишь шестьсот долларов подоходного налога. Продашь его мне, быстренько получишь сразу две штуки чистеньких всего за две сотни долларов.

– Вот что я скажу тебе, Педро. Всякий раз, когда я проделывал это прежде, билет шел по номиналу. За билет, выигравший две двести, получал от «мухи» ровно две штуки двести баксов.

– Должно быть, ты давненько ничего не выигрывал. Я работаю здесь вот уже два месяца, и именно по этой схеме.

– Неужто?

– Да.

– И как идет бизнес?

– Просто отлично.

– И что твой босс говорит на эту тему?

– А вот это не твоего ума дело.

– Думаю, он очень удивится, узнав, что ты с каждой сделки оставляешь себе десять процентов комиссионных.

– Это тебя не касается. Так будешь продавать билет или нет?

Юрий ухватил Педро за шиворот и изо всей силы стукнул головой о раковину. На белом фаянсе расплылось алое пятно. Педро взвыл и рухнул на пол – лицо окровавленное, из-под верхней губы торчит осколок сломанного зуба.

– Какого… черта? – задыхаясь, пробормотал он.

Юрий ухватил его за волосы и заглянул прямо в глаза.

– Два месяца, говоришь? За пятьдесят дней скачек успевал наваривать за день по штуке баксов! У тебя два дня, приятель. На третий – ты подносишь своему боссу пятьдесят штук на блюдечке с золотой каемочкой. Смоешься – найду, тогда потеряешь не только зубы.

Дверь в туалет отворилась. Вошли двое мужчин и замерли увидев кровь в раковине и распростертого на полу Педро.

Юрий прошел мимо них к выходу, бросив на ходу:

– Все в порядке. Парень поскользнулся.

Притворил за собой дверь и спокойно зашагал к холлу, расположенному под трибунами. Группа проигравших наблюдала по телевизору повтор третьего забега. Те, кому повезло, выстроились в очередь у кассы. У другого окошка толпились желающие делать ставки на следующий забег. Юрий купил мороженое и возвратился в ложу у линии финиша. Место у него было очень удобное, под навесом, но на открытом воздухе: отсюда прекрасно просматривались выходящие из-за поворота последние девятьсот пятьдесят два фута беговой дорожки.

Владимир сидел рядом.

– Ну что? Все «мухи» под контролем?

– Все.

– Наверное, стоит дать тебе прозвище Пожиратель «мух».

– Только попробуй. Раздавлю, как таракана.

На дорожке гарцевали лошади с лоснящимися коричневыми боками. Черное табло показывало, что до начала следующего забега остается пять минут.

– Вчера была интересная встреча. Приятель одной моей знакомой из центра по переливанию крови сказал, что может отмыть нам пятьдесят миллионов долларов через виатикальных инвесторов.

– Как?

– Будто у него есть связи в хосписах, где лежат больные СПИДом.

– Опять этот гребаный СПИД! Именно из-за него мы вляпались в дерьмо. Все эти придурки вроде бы должны были сдохнуть через два года. А там их начинают поить разной дрянью вроде АЗТ, и они живут вечно.

– Ну, не вечно. Кому как не нам с тобой знать, что слабая иммунная система предоставляет немало возможностей ускорить этот процесс. Кстати, как прошла встреча в Парагвае?

– Вправил им мозги, но толку от этого все равно ноль.

– Это почему?

– На Брайтон-Бич аннулировали наш контракт.

Запела труба: участников забега призывали к старту.

– Что?!

– Больше денег не будет. Ни пятидесяти миллионов, ни пятидесяти центов.

– Но почему?

– Причин они не объясняли. Думаю, из-за того, что к вирусу «Западный Нил» оказалось приковано внимание Центра по контролю за инфекционными заболеваниями. Вот они и занервничали.

– С чего бы им нервничать?

– Да с того, что в Штатах зарегистрированы лишь единичные случаи заражения этим вирусом. И все будет выглядеть весьма подозрительно, когда власти обнаружат, что в половине случаев больные СПИДом продавали свои страховые полисы виатикальным инвесторам.

– Сколько из наших клиентов подцепили этот вирус?

– Одна женщина в Джорджии уже умерла. На подходе еще несколько человек.

– А сколько точно, не знаешь?

– Не помню. Но немного. Ты же знаешь, как работает Судьба, знаешь его маленькие игры. Те, кто выбирает медленную и мучительную смерть, заражаются вирусом «Западный Нил». Другие умирают быстро и безболезненно. Относительно быстро и безболезненно.

– Знаешь, перестал я доверять Судьбе. Не мешало бы с ним встретиться.

– Могу организовать, – пообещал Юрий. – Как-нибудь на днях.

Владимир поднес сложенные щепотью пальцы к переносице, так иногда делают люди, страдающие мигренью.

– Нет, хоть убей, не понимаю. План был просто превосходным. Почти совершенным.

– Ничто в этом мире не совершенно. Вспомни Джесси Мерил. Один раз занялись человеком, не больным СПИДом, – и в полном дерьме.

– Здесь другое.

– Да, – задумчиво протянул Юрий. – Ситуация совсем иная.

Ударил гонг, лошади стартовали. Юрий и Владимир поднесли к глазам бинокли и сквозь клубы пыли наблюдали за тем, как породистые скакуны компактной группой вышли на первый поворот.

43

Переезд Джек и Синди назначили на субботу. В полдень должен был подъехать Тео, помочь с крупногабаритными и тяжелыми вещами, но был уже час дня, а он не появлялся.

Джек таскал коробки к порогу их нового жилища. Зазвонил мобильный. Джек был уверен: это Тео, но голос звонившего был неузнаваем, с трудом пробиваясь через оглушительный рэп. Джек не разделял этого новомодного увлечения. Особенно дурацкими казались тексты. Например, такой пассаж: «Не трогай наркошу, он в канаве, он хороший», – где рифма существовала лишь ради рифмы, вполне мог завершиться совершенно нелепым и неожиданным рефреном: «А я всегда мечтал ходить босой или в галошах».

– Неужели нельзя приглушить музыку? – прокричал Джек в трубку.

Шум прекратился. Снова прорезался голос, и на этот раз Джек убедился в своей правоте. Тео торжественно объявил:

– Группа «Индейка»!

– Как можно слушать эту муть?

– А мне нравится.

– Понимаю, что нравится. Вопрос в другом: что ты находишь в ней хорошего?

– Ответ такой: а какое твое собачье дело? Усек?

– Усек.

– Вот и хорошо.

– Ладно, – сказал Джек. – Что происходит?

– Это в каком смысле «что происходит»? Ты мне звонил?

– Нет. Я был совершенно уверен, что ты… впрочем, теперь не важно. Так ты подъедешь или нет?

– Только не сегодня, друг. Есть работенка. Звоню тебе, чтоб рассказать о встрече с ребятами из «Виатикл солюшнс».

– Что?!

– После встречи с Катриной – информаторшей – мы с тобой вроде бы решили, что единственный способ найти убийцу Джесси Мерил – найти людей, деньги которых стоят за этой компанией. Вот я с ними и встретился.

– Ты совсем рехнулся?

– Да я только маленько пощупал их, и все дела.

– Нет, Тео, мы так не договаривались. Не надо тебе связываться с этими людьми.

– Поздно, друг мой, поздно. Я достану их, вот увидишь. Ты спас меня от смертной казни. Нельзя же до конца дней оставаться у тебя в долгу.

– Ты ничего мне не должен.

Музыка зазвучала громче.

– Что ты сказал? – проорал Тео.

– Сказал, что ты мне ничего не…

«Найти подлеца и всадить в башку свинца».

– Извини, Джеко, совсем тебя не слышу, дружище.

Джек повторил, но музыка умолкла, и вместе с ней – голос Тео.

– Черт бы тебя побрал, Тео, – проворчал Джек, убирая телефон в карман. – Ни в чем не знаешь меры. Как бы ты не перестарался.

И Джек направился к дому. Мебель из взятого в аренду дома была собрана посреди гостиной, и он должен был переставить ее, как хотела Синди.

– Лучше бы здесь помог, лентяй! – сказал он, продолжая думать о Тео.

– Что? – спросила Синди.

– Ничего. Синдром практика-одиночки.

– В смысле?

– Привык говорить сам с собой.

Она взглянула на него как-то странно.

– Ясно. И как давно?

– Ну, достаточно давно, чтобы принять за норму.

Переезд был несложный. Прежний дом Свайтеков все еще являлся местом преступления, так что было запрещено нарушать обстановку. А это, в свою очередь, означало, что Джек с Синди могли забрать лишь те вещи, которые эксперты сочли не имеющими отношения к расследованию убийства Джесси. Часть из них отвезли к матери Синди. Утром в день переезда в старый дом Джека явился полицейский и объяснил, что именно он может забрать. Получилось – тридцать семь коробок, телевизор, кое-что из одежды, несколько мелких электробытовых приборов и стереопроигрыватель. Все эти вещи Джек погрузил в нанятый им грузовик. Действовать пришлось самостоятельно, Синди не хотела возвращаться в их прежний дом, к тому же по распоряжению прокурора в доме мог находиться только один человек.

Джек разгружал уже двадцать вторую коробку, то есть продвигался с хорошей скоростью. А вот Синди от него отставала. Она занималась распаковыванием и работала над первой партией коробок, которую они привезли от Эвелин. Джек рухнул на диван и закрыл глаза. Хотел немного передохнуть и незаметно для себя задремал. Разбудил его пронзительный крик Синди.

– Джек!

Он резко выпрямился, еще до конца не понимая, что происходит.

– Джек! Сюда, скорее!

Он вскочил и бросился на кухню. Синди сидела на табуретке в окружении вскрытых коробок и вороха упаковочной бумаги.

– Что случилось?

– Ты только посмотри, – ответила она. – Наш альбом со свадебными фотографиями.

Альбом, кассеты с домашними видеофильмами и прочие личные мелочи они забрали из дома в первую очередь, сразу после разрешения прокурора. Джек глянул через плечо жены и похолодел.

– Что за чертовщина?!

Синди листала страницы. Вот жених и невеста перед алтарем, вот Джек и Синди садятся в белый лимузин, вот они угощают друг друга свадебным тортом. Все фотографии были в самом плачевном состоянии: исполосованы наискосок, по диагонали, от верхнего левого угла к нижнему правому каким-то очень острым предметом. По всей видимости, ножом.

– Как могло такое произойти? – недоуменно спросил он.

– Не знаю. Я сама только что заметила.

– А ты проверяла, перед тем как мы забрали альбом из дома?

– Нет. Не знаю… Не помню. Просто поверить не могу, что она могла сделать это… – Голос Синди дрожал.

– А я могу.

– Что же нам делать? – Она подняла на него глаза.

– Положи его, аккуратно.

Синди положила альбом на стол.

– И больше не прикасайся ни к единой странице, – сказал Джек. – Похоже, наш свадебный альбом только что стал вещественным доказательством номер один.

– Доказательством чего?

Взгляд его упал на изрезанную фотографию. Похоже, Роза была права и Джесси действительно покончила с собой. Или же ее довели до самоубийства.

Или некто проделал весьма большую работу, стараясь инсценировать самоубийство.

– Хотел бы я и сам знать… – ответил Джек.

44

Кровяной бизнес процветал, и Джек решил убедиться в этом лично.

Он обнаружил фургон с названием «Дар жизни» примерно в квартале от того места, о котором рассказал ему Майк после слежки за Катриной. Впрочем, Майк наблюдал за этим передвижным пунктом издали. Джек же явился туда по делу.

День выдался прохладный, а потому замаскироваться не составляло особого труда. По дороге он заехал в «секонд-хэнд» и купил там какой-то совершенно омерзительно-грязный свитер, пару теннисных туфель, разных по цвету, черные брюки с пятнами краски на отворотах и изрядно потрепанную вязаную шапочку. Потом вернулся домой, поджег на заднем дворе кучу мусора и долго стоял возле костра, подставляя вонючему дыму то один бок, то другой – и все это с целью избавить одежду от запаха нафталина. Затем, точно собака, вырыл голыми руками ямку в земле, чтоб грязь забилась под ногти, а затем выпачкал грязью руки чуть ли не до самых плеч. Глоток дешевого виски привел дыхание в соответствие с внешним видом. Сажа с выхлопной трубы тоже пошла в ход, ею он выпачкал лицо, тыльную сторону рук и одежду. За это следовало сказать отдельное спасибо старому «мустангу».

Он остановился в нескольких домах от передвижного пункта сдачи крови и посмотрел на свое отражение в зеркале. Грязный бродяга.

Он хотел еще раз побеседовать с Катриной. Визит к ней домой или на работу, в офис «Виатикл солюшнс», неизбежно подвергал риску их обоих. Звонить по телефону тоже не стоило, линия могла прослушиваться. А потому лучше всего явиться в пункт сдачи крови замаскированным под нищего бродягу. Он был уверен, что сослуживцы понятия не имеют, кто такой Джек Свайтек, да и узнать адвоката в таком обличье было просто невозможно.

– Двадцать баксов не помешают, верно, приятель? – спросил его парень, стоявший у двери.

Джек завертел головой, не уверенный, что обращаются к нему.

– Да, да, это я тебе, – сказал парень. – Двадцать баксов, а всех-то и делов, что закатать рукав. Усек?

Джек на секунду задумался, потом решил, что так даже лучше. Представился случай как следует осмотреться, проверить, что творится в этом фургоне.

– Ага.

– Валяй, заползай.

Джек последовал за ним к двери в фургон, но тут же посторонился и пропустил к выходу женщину-донора, по виду лет семидесяти.

Одета она была в несколько грязных слоев тряпья, насквозь провонявшего улицей, с пятнами засохшей блевотины.

Она широко улыбнулась парню у дверей, продемонстрировав отсутствие передних зубов. А потом ухватила его за пряжку на ремне и сказала:

– Как насчет того, чтобы подарить мне маленько спермы на анализ, а, дружок?

– Отвали, – ответил он и брезгливо поморщился.

– А что тут такого? Твоя симпатичная маленькая сестричка воткнула в меня иглу. Неужели не хочешь воткнуть в меня чего-нибудь поинтересней, а?

– Пошла вон!

Она ощерилась в улыбке и проворчала:

– Хрен иголочный!

Парень вытолкал ее на тротуар.

– Эй, зачем ты так? – сказал Джек.

– Шприцев хрен, вот кто ты! – орала женщина.

– Заткни варежку, леди! – крикнул в ответ парень.

– Шприцев хрен, шприцев хрен!

Он шагнул к ней, сжав кулаки, но Джек остановил его:

– Да оставь ты. И потом, времени у меня в обрез.

Похоже, парень разозлился не на шутку, но деловые соображения взяли верх. Он выкрикнул в адрес женщины несколько непристойностей и повел Джека наверх по ступенькам.

Воздух внутри был спертый, маленькие окошки не открывались, наверное, годами. Штат минимальный: лаборантка, кассирша и еще какой-то тип с толстой шеей и накачанными бицепсами – он сидел у двери. Очевидно, охранник, подумал Джек. Донорам платили наличными, так что охранник был здесь явно не лишним.

– Еще один клиент, – объявил парень.

Лаборантка отложила бутерброд с сыром и сказала:

– Подойди.

Джек подошел и уселся на стул. На столе лежали резиновый жгут, несколько пластиковых пакетиков для крови и шприц с довольно толстой иглой.

– Резус положительный, дружок? – спросила лаборантка.

Джек огляделся. Пол выглядел так, точно его не мыли и не подметали месяцами; вся раковина в пятнах засохшей крови. Стол и стулья не чище, а стекла окон стали почти непрозрачными от толстого слоя пыли. Как может эта женщина есть в такой обстановке? Нет, это было выше его понимания. Он не намерен позволять ей тыкать в него этой грязной иглой.

– Ага, еще какой положительный, – ответил Джек. – Вообще-то у меня СПИД.

– Вот и отлично, – кивнула лаборантка. – Давай, закатывай рукав.

– Вам нужна плохая кровь? – сказал он, стараясь не выдавать своего изумления.

– Конечно. Ладно, давай. Покажи мне вену.

Джек нарочито медленно принялся закатывать рукав, и тогда она схватила его за запястье и резким рывком задрала рукав вверх.

– Гм. Надо же. Никаких следов.

– А я колюсь между пальцами ног, – сказал Джек.

– Сожми руку в кулак.

Джек повиновался, не спуская настороженного взгляда со шприца.

– А иголка новая?

Женщина хмыкнула, продолжая нащупывать вену.

– Новехонькая. Использовала всего раз, на той старой чудачке, что жить не может без шприцевых хренов.

– Ты бы лучше помолчала, – заметил «шприцев хрен».

Она обмотала его руку у локтя резиновым жгутом. Надо срочно что-то придумать, иначе ему воткнут в вену зараженный шприц.

– Пятьдесят баксов, правильно? – спросил Джек.

– Я же сказал тебе: двадцать, – поправил его первый охранник.

– Нет, за двадцатку я не согласен.

– Заткнись и будь паинькой. Может, тогда и подброшу тебе полпинты виски.

– Нет, не согласен. Или полтинник – или я отваливаю.

Второй охранник поднялся и встал рядом с приятелем. От таких не уйдешь, стена непрошибаемая.

– Сядь и заглохни, – сказал он Джеку.

Джек уже приподнялся со стула. О том, чтобы дать уколоть себя грязным шприцем, не могло быть и речи. Но он был вовсе не уверен, что удастся обойти эту преграду из двух здоровенных парней.

– Я сказал: сядь, черт побери! – заорал охранник.

– Что происходит?

За спинами парней возникла Катрина. Джек сразу почувствовал облегчение.

– Да все из-за бабок, – пояснил «шприцев хрен». – Этот урод вообразил, что его кровь стоит пятьдесят баксов.

Катрина пристально посмотрела на Джека, и тот подавил вздох облегчения – она его узнала, несмотря на одежду, вязаную шапочку на голове и пятна сажи на физиономии. Сердце тревожно зачастило в ожидании ее слов.

– Кровь этого придурка и пятидесяти центов не стоит. Он уже пытался надуть нас один раз, в Майами-Бич, две недели назад. Вены чистые. Уберите его отсюда.

Мужчины грозно надвинулись на Джека, схватили за руки. Потом один из них толчком распахнул дверь и пинком вышвырнул из фургона. Джек приземлился на тротуаре, рядом с пожилой бродяжкой.

Она взглянула на него с отвращением:

– И ты позволил, чтобы этот шприцев хрен вот так с тобой обращался?

Джек медленно поднялся, взглянул на свежую ссадину возле локтя. Покосился в сторону фургона и ответил:

– Да все в порядке, мэм. Я очень крутой адвокат. Засужу этого сукина сына.

Она одарила его беззубой улыбкой, сказала, что он скорее похож на сенатора. И продолжала нести какую-то чушь. Джек послушал ее еще с минуту, потом наконец понял, что говорит она сама с собой.

Не мешало бы отвести ее в какой-нибудь приют, подумал он, но затем решил не привлекать к себе ненужного внимания. И они разошлись. Она зашагала в одну сторону, Джек – в другую. Пройдя примерно с полквартала к северу, он увидел автобусную остановку, уселся на скамью. Он знал, что ждать ему придется недолго. Минут через десять подошла Катрина.

– Какого черта приперлись? – спросила она, усевшись рядышком.

– Занятно, но я хотел задать тебе тот же вопрос.

– Вы и ваш друг Тео должны держаться в стороне. И не мешать мне делать свое дело.

– Какое именно дело, позвольте спросить?

– Вас не касается.

– Даже догадаться не позволишь?

Она как-то неуверенно покосилась на него:

– О'кей, Свайтек. Покажи, какой ты у нас умный.

– Сам факт, что вы размещаете свои передвижные станции в неблагополучных районах, где у первого встречного целый букет инфекционных заболеваний, уже о многом говорит.

– Ну, если Магомет не идет к горе, гора…

– Так, стало быть, за двадцать баксов и полпинты дешевого виски они с радостью позволяют выкачивать из вен зараженную кровь? Ну, а дальше что?

– А ты как думаешь?

– Не думаю, что Дрейтон позволил бы вам работать и дальше под своей крышей, если б вы использовали инфицированную кровь для заражения донорской, что хранится на станциях переливания крови. Это терроризм. Так что вы, должно быть, продаете свой товар каким-то другим людям, которые используют зараженную кровь для некой вполне легальной деятельности. К примеру, в целях медицинских исследований. Я прав?

Она промолчала.

Джек кивнул. Он не сомневался в своей правоте.

– Что ж, думаю, это хорошие деньги. И еще я, кажется, видел в Интернете рекламу, где зараженная кровь предлагалась на рынке медицинских исследований по десять тысяч долларов за литр.

Она уставилась на автобус, остановившийся на другой стороне улицы. Такая глухонемая девушка.

– Прибыль наверняка огромная. Особенно если учесть, что компания, собирающая и продающая кровь, не много вкладывает в свой бизнес, не соблюдает всех положенных мер при заборе, хранении, транспортировке и реализации продукции.

– С чего это вы взяли, что не соблюдаем? – проявила интерес Катрина.

– Я пришел сюда, подготовив домашнее задание.

Мимо медленно проехал легковой автомобиль «вольво». Из открытых окон гремела музыка, усиленная динамиками. Субботний вечер начался.

– Судя по тому, как обставлен бизнес, – заметил Джек, – я могу сделать следующий вывод. Ваша команда создана скорее как ширма. Прикрытие для более крупных операций по отмыванию денег.

Она взглянула ему прямо в глаза и сказала:

– Вы понятия не имеете, как много денег крутится вокруг крови.

– Догадываюсь, что вы продаете гораздо больше крови, чем собираете.

– А вы мастер строить догадки, мистер Свайтек.

– Вы производите достаточно продукта, чтоб придать бизнесу легальный вид. Никакого учета. В отчетах можно указывать любое количество. Прекрасный механизм для отмывания грязных денег.

– Вы слишком много знаете, это вредно для здоровья.

– Возможно.

– Ирония в том, что для кого-то это действительно может стать хорошим бизнесом. Тупицы из моей команды заняты тем, что составляют фальшивые счета для легализации денег, проходящих через нашу фирму. И, для того чтобы превратить кровяной бизнес в самую процветающую компанию по отмыванию денег, требуется не так уж и много – всего лишь собирать больше крови. Самая процветающая в стране фирма.

– За исключением виатикальной, – вставил Джек.

Она чуть улыбнулась.

– За исключением виатикальной.

Джек закинул ногу на ногу, уставился на дырку в теннисной туфле.

– А теперь вопрос на полтора миллиона долларов. Какая связь между этими двумя видами бизнеса?

– Никакой. Просто один из способов отмывания денег. Все равно что взять в аренду видеосалон или открыть китайский ресторанчик. Нет, правда, никакой связи. Просто еще одна раковина для полоскания грязных купюр.

– Лично я думаю иначе.

– Очередная догадка?

– Нет. На этот раз результат исследований.

– Ученый-одиночка? Я потрясена!

– Взявшись за дело Джесси, я заказал самые последние материалы, связанные с деятельностью виатикальных компаний. Так что теперь я человек сведущий, знаю направления и тенденции, судебные процессы и много другого интересного…

– И что же там говорилось о Джесси?

– Говорилось, но сейчас я о другом. После смерти Джесси я занялся этим вплотную. И меня очень заинтересовала одна недавняя статейка о случае в Джорджии.

– В Джорджии?

– Да. У женщины тридцати с чем-то лет был СПИД. А потом вдруг в крови ее обнаружили вирус «Западный Нил». Первый случай этого редчайшего заболевания в штате Джорджия.

– Да, мало радости, особенно для человека с ослабленной иммунной системой.

– Верно. Зато немало радости для виатикальных инвесторов.

– Слишком уж вы подозрительны. Среди больных СПИДом практика такого страхования весьма распространена.

– Все так, если б не один момент. У нее не только обнаружили этот редкий вирус. Она потеряла три литра крови.

– Умерла от кровотечения?

– Нет. Кто-то выкачал из нее эту кровь и забрал.

Катрина недоверчиво воззрилась на него.

– Что?

– Да-да. Кто-то выкачал целых три литра зараженной крови из ее тела, в результате чего произошла остановка сердца.

– И последовала выплата по виатикальному соглашению, – закончила она за него.

– Этот пункт под номером три еще не доказан. Поэтому я и здесь.

– Но чего вы от меня хотите?

– Хочу побольше узнать об этапе под номером три.

– Но речь идет о Джорджии, это другой штат.

– Мы говорим о русской мафии. А это довольно тесный мирок.

– Послушайте, мне достаточно того, что я пашу на Сэма Дрейтона и его ребят. У меня нет ни времени, ни желания выступать ради вас в роли Шерлока Холмса и заниматься какими-то дурацкими теориями, связанными с этой несчастной из Джорджии.

– Придется все же поработать со мной.

– Я не обязана.

– Зато я могу тебе очень помочь.

– Интересно как?

– Знаю, мой друг Тео уже сует нос в ваши дела.

– Вот именно, лучше не скажешь. Именно что сует. Как бы не оторвали.

– Не знаю, что он там вытворяет, и совершенно не желаю, чтобы он подвергал себя опасности.

– Да и мне, черт побери, он тоже ни к чему. Вот уже восемь месяцев я работаю тайным агентом. Изучила бизнес вдоль и поперек, ежечасно рискую, подставляя свою голову. И теперь благодаря Тео Найту меня могут раскрыть.

– Этого я тоже не хочу.

– Что предлагаете?

– Помоги мне разобраться с этой женщиной из Джорджии. Посмотрим, правильны ли мои догадки.

– А что получу взамен?

– А я взамен выведу Тео из игры, потому как мой добросердечный друг может вовлечь всех нас в большие неприятности, причем с самыми лучшими намерениями.

Она задумалась на секунду-две, потом сказала:

– Ну, обещать я не могу, но попытаюсь выяснить.

– Ты уж постарайся, ладно?

– С чего бы вдруг такое доверие?

– Одно дело – отмывание денег. И совсем другое – связаться с компанией, которая убивает виатикальных инвесторов.

Она окинула его оценивающим взглядом. Потом достала из кармана авторучку, взяла Джека за руку и написала на его ладони номер.

– Чрезмерное любопытство – штука весьма опасная. Если вдруг узнаете, что ваш друг Тео собирается свалять какую-нибудь очередную глупость, сразу дайте знать. Чтобы я успела выбраться из передряги живой.

Джек взглянул на номер.

– Линия секретной связи?

– Стопроцентно защищенных линий связи теперь не существует. Но сюда звонить безопаснее, чем ко мне домой или в офис, где наверняка кто-нибудь подслушивает. Постарайтесь выучить наизусть.

– Так ты мне доверяешь? – спросил Джек.

– Да, – ответила она. – Джесси Мерил – это одно. Но не думаю, что вы станете сознательно подставляться, чтобы узнать, убивает ли эта компания инвесторов.

Глаза их встретились, и Джек почувствовал: взаимопонимание достигнуто. Она поднялась со скамьи и спросила:

– Каким образом вы намерены держать Тео Найта под контролем?

– Не беспокойся. Найду способ.

– Что ж, хорошо, – кивнула Катрина. – Если вам не удастся, Тео займется кто-то другой. – Она уже двинулась прочь по тротуару, потом вдруг резко остановилась. – Кстати, прелестный у вас наряд.

Джек принял позу манекенщика.

– Благодарю, мадам.

Она улыбнулась и направилась к фургону по сдаче крови. Джек перешел через улицу и легкой, слегка подпрыгивающей походкой зашагал к станции метро. Руки он держал глубоко в карманах.