Текст книги "Дороги мертвецов (ЛП)"
Автор книги: Джей Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
– Хантер, – говорю я мечтательно. – Прекрати.
– Ни за что. На вкус ты как гребаный рай.
Глядя на меня из-под копны взъерошенных волос, его глаза мерцают удовлетворением. На его губах все еще остается липкий след, когда он их дочиста облизывает.
Господь Всевышний, я никогда не видела дьявола так ясно в реальной жизни. Даже в мучительном взгляде моего предполагаемого родителя. Этот человек живет совершенно в другом греховном царстве.
– Ты в порядке? – он спрашивает обеспокоено.
– В порядке? После этого?
Хантер отчаянно кивает.
– Я не уверена, что пока могу сформулировать слова.
Его губы растягиваются в ухмылке, которая кричит об озорстве. Я как будто смотрю сверху вниз на Лейтона, на ямочки на щеках и все такое. Иисус Христос.
Я не должна думать о брате Хантера после этого, но это не мешает мне задаваться вопросом, каково было бы проделать это и с ним. Я не могу выбросить этот поцелуй из головы.
– Иди сюда, – приказывает он.
Осторожно приподнимая руку, я ползу по матрасу, пока не оказываюсь на коленях Хантера. Я обвиваю ногами его талию, прижимая нас друг к другу. Он прижимается к моей обнаженной киске, твердый и пульсирующий.
– Должна ли я что-то с этим делать? – Говорю, спотыкаясь – Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо.
Хантер утыкается носом в мое горло, его борода царапает мою покрытую потом кожу.
– Не сегодня. Позволь мне вместо этого обнять тебя.
Прижимая меня к своей груди, как крошечного ребенка, я прижимаюсь ближе, как ни странно, не боясь своей наготы. Теперь он все это видел и не сбежал.
Здесь я в безопасности. Никакие демоны не смогут прийти и забрать мою душу, пока Хантер отбивается от них. Они не посмеют бросить ему вызов. Я уверена, что дьявол бросил бы один взгляд и убежал от этого человека, крича и обещая никогда не возвращаться.
Завтра я должна буду встретиться с прошлым.
Но сегодня я могу отдохнуть.
Здесь мне ничто не причинит вреда.
ГЛАВА 20
ЛЕЙТОН
Мои ноги стучат по беговой дорожке в устойчивом, жестоком ритме.
Тук, тук, тук.
Я представляю Харлоу – спящую и умиротворенную рядом со мной на диване, ее большой палец зажат между губами в детском жесте, который показывает ее уязвимость. Но она гораздо больше, чем это.
Тук, тук, тук.
Я ненавижу ее тихие стоны боли, когда она сражается с невидимыми демонами, мечется во сне, убегает от моих прикосновений, когда я пытаюсь помочь. Даже не осознавая этого, она не доверяет неизвестному.
Тук, тук, тук.
Черт, надеюсь, с ней сейчас все в порядке. Хантер – сержант по строевой подготовке. Он обеспечит ей безопасность. Вся эта поездка – ужасная идея, но Джиана настояла на личной встрече со своей дочерью.
Их нет уже два дня. Очевидно, разразился шторм, поэтому они укрылись в отеле, чтобы переждать его. Мысль о том, что Хантер и Харлоу застряли в тесноте, смехотворна.
Энцо взбунтуется и разнесет страну в клочья, если эта Джиана хотя бы подумает о том, чтобы забрать у нас Харлоу. Ее место здесь, вдали от тех, кто посмел бы причинить ей боль.
Я бегу до тех пор, пока не чувствую, что меня сейчас вырвет. Падая с беговой дорожки потной кучей, я смотрю в потолок спортзала в подвале. Физические упражнения – это то, что помогло мне выжить в тюрьме.
Это дало краткое утешение от хаоса жизни с тысячами разъяренных, загнанных в ловушку мужчин. Это место сломало во мне что-то, чего нельзя исправить. Но с приходом Харлоу я чувствую себя более прежним.
Отдышавшись, я прислоняюсь к стене и беру бутылку воды. Мои тренировочные шорты насквозь промокли от пота. Я занимаюсь этим уже больше часа, слишком взволнованный, чтобы сидеть сложа руки.
Энцо скоро должен вернуться с работы, но хуй знает. С тех пор, как они ушли, он был несчастным бессонным ублюдком. Я чертовски скучаю по Харлоу. Она подслащивает его.
Я молча чищу оборудование, но чуть не роняю полотенце, когда с лестницы доносится оглушительный грохот. Звук разбитого стекла и чей-то крик ни с чем не спутаешь.
Черт!
Больше никого нет дома.
Протягивая руку под скамью для гирь, я беру пистолет, который Хантер прикрепил скотчем. Проверяю патронник, он полностью заряжен. Нельзя расти рядом с нашим стариком, не научившись стрелять.
Поднимаясь по лестнице, все новые звуки грохота эхом разносятся по пустому дому. Похоже, кто-то выбивает дерьмо из фарфоровых тарелок. Я взвожу курок пистолета перед собой, готовый выстрелить.
Если этот психованный ублюдок пришел искать Харлоу, я всажу пулю ему между глаз, а потом в член. Остальные могут прикончить то, что от него останется.
– Энцо? – Я кричу. – Это ты, чувак?
Кто-то ахает от боли на кухне. Держа пистолет наготове, я крадусь по коридору в тускло освещенную комнату.
– Тео? Какого хрена?
Все до единого стаканы, миски и тарелки, которые у нас есть, разбиты на жалкие осколки по мраморному полу. Посреди кровавой бойни, скрестив ноги, сидит потный, истекающий кровью идиот.
– Ли, – невнятно произносит он.
Очки Тео сидят криво на его покрасневшем лице, а его обычно аккуратные кудри торчат вверх, как будто его ударило током. Я даже отсюда чувствую исходящий от него запах водки и пива.
– Черт возьми, приятель. – Я опускаю пистолет. – Для тебя это необычно. Тебе обязательно было ломать всю кухню?
– Да! – Пьяно кричит Тео. – Скажи Хантеру, чтобы он сам себя трахнул. – Он поднимает с пола выброшенную ложку. – Вот, д-дай ему это, чтобы помочь.
Я беру ложку, сдерживая смех.
– У тебя идет кровь. Господи, тебе обязательно было заниматься этим дерьмом, когда я дома один? Меня и так обвиняют во всем, что происходит здесь.
Пробираясь сквозь мусор, я беру тряпку и смачиваю ее водой. Тео смотрит в потолок полуоткрытыми глазами, сжимая порезанную левую руку.
Я опускаюсь рядом с ним, наши плечи соприкасаются.
– Ну же, перестань. Если тебе нужно наложить швы, я тебе не помогу.
Обхватив его руку, я проверяю, нет ли осколков, и надавливаю, чтобы остановить кровотечение. Ему повезло, что ничего серьезного.
Хантер действительно убил бы меня, если бы я позволил одному из его лучших друзей умереть на кухонном полу. Они могли бы похоронить нас в одинаковых могилах.
– Что случилось? – спрашиваю я.
Тео стонет от боли.
– Я нашел местный паб.
– Настолько хорош, да? Я впечатлен.
– У меня болит голова.
– Так тебе и надо. – Я останавливаю его руку и киваю. – Ты молодец, пьяница. Не нужно накладывать швы.
– Потрясающе, – протягивает он.
– Мы же не хотели бы испортить твои идеальные офисные ручки, не так ли? Смотри, ни единой отметины или шрама.
– Пошел ты, Лейтон.
Фыркая, я хватаю щетку из-под раковины.
– Разве так можно разговаривать со своим спасителем? Я должен был вместо этого позволить тебе истечь кровью.
Он хватается за голову, пока я прибираюсь, убирая всю разбитую посуду в мусорное ведро. Энцо придется съездить в Икею до возвращения Хантера. На этот раз я не собираюсь брать вину на себя.
Просунув руки под мышки Тео, я сажаю его на барный стул.
– Вот и все, приятель. Давай приведем тебя в порядок.
– Мне не нужна твоя помощь, – ворчит он.
– Уверен, что нет. Я приготовлю кофе, но, пожалуйста, не блюй. Я не собираюсь убирать твою рвоту.
– Если я это сделаю, это будет на твоей совести.
Включив модную кофеварку Хантера для приготовления эспрессо, я нахожу несколько обезболивающих таблеток и ставлю их перед Тео, со стаканом воды. В своем разрушительном оцепенении он пропускает несколько стаканов.
Он даже не может выдавить из себя "спасибо". Судя по его виду, он здорово набрался. Запах спиртного пропитал его фланелевую рубашку и мятые джинсы.
– Я слышал, ты на днях поссорился с ужасной парочкой и сбежал. Не думал, что мы увидим тебя так скоро.
– Где ты это услышал? – Тео жадно пьет воду.
– Энцо выбивал дерьмо из боксерской груши внизу. Мне удалось вытянуть из него несколько слов, прежде чем он превратился в пещерного человека.
– Да, что ж, он это заслужил.
Приготовив два кофе, я опускаюсь на стул рядом с ним. Тео далеко не самый любимый мной человек, но я могу проявить достаточно сочувствия, чтобы помочь бедняге.
Общение с Хантером и Энцо в течение многих лет подряд обязательно доведет до пьянства кого угодно, не говоря уже о давлении этого гребаного дела вдобавок ко всему.
– Они сказали, что ты ушел, – снова настаиваю я.
Тео снимает грязные очки и отбрасывает их в сторону, чтобы потереть виски.
– Я так и сделал. Пустая трата времени.
– Хантер – пустая трата времени?
– Нет, я, – поправляет он. – Со временем должно становиться легче, так? С этим горем. Ричардс говорил... что время лечит.
Потягивая кофе, я наблюдаю за сменой эмоций, захлестывающих его. Смерть Алиссы всё перевернула. Она была потрясающим человеком. Я был за решеткой, когда она умерла, но мне всё равно было больно. Мы были друзьями, но она была для них всем.
– Прошли годы, – грубо признается Тео. – Почему это не стало проще, а? Я так устал испытывать боль. Я больше не могу этого делать.
– Ты действительно хочешь знать, что я думаю?
– Почему бы и нет? Больше меня никто не слушает.
– Ну, я думаю, ты ждешь, когда все вернется на круги своя. Ну, знаешь, как раньше.
Тео кивает.
– Возможно.
– Ты ждешь чего-то, чего не произойдет. Как ты можешь быть счастлив, живя таким прошлым?
– Черт возьми, Ли, – ругается он. – Когда ты так говоришь, я кажусь чертовски тупым. Я знаю, что она мертва.
Я кладу руку на его плечо.
– Ты все еще горюешь. Ты думаешь, я не провел три года за решеткой, желая вернуться и сделать другой выбор? Это человеческий инстинкт.
Допив кофе залпом, Тео надевает очки. Они немного кривоваты и все еще грязные, но он больше похож на себя, когда его голубые глаза встречаются с моими.
– Так как же мне отключить человеческий инстинкт?
– Никак. Перенаправь их в другое русло.
– В другое русло? – он повторяет, наморщив нос.
– Любое направление лучше ада, в котором ты сейчас находишься, верно?
Тео горько усмехается.
– Когда ты успел стать таким умным?
Я ударяю своей чашкой о его.
– Уйму времени было, чтобы попрактиковаться в моих навыках мудрого будды в тюрьме. Это и годы пьяных бесед с незнакомцами. Это полезно для души.
Его голова падает и ударяется о барную стойку.
– Господи, я был таким придурком. Я наговорил столько дерьмовых вещей Хантеру и Энцо.
– Ты терпел их все эти годы. По-моему, это дало тебе некоторую свободу действий, чтобы быть придурком.
– Боже, как утешительно.
Фары внезапно освещают дом, когда ворота закрываются. Машина паркуется, и мы оба наблюдаем, как из нее выходят четыре фигуры. Одна фигура выдает Энцо. Он отключает систему безопасности, прежде чем отпереть входную дверь.
– Лейтон!
– Это будет здорово, – бормочу я в опущенную голову Тео. – Я здесь, Энц.
Остановившись в дверях, Энцо окидывает взглядом полуразрушенную комнату и замечает нас обоих. Его лицо каменеет.
– Тео, я искал тебя по всему городу, – кричит он. – Ты даже не мог ответить на свой чертов телефон?
Он не поднимает головы.
– Три дня назад я думал, ты поймешь намек, Энц. Я не хочу разговаривать.
– У нас есть проблемы поважнее, чем твоя истерика.
Входная дверь закрывается, и трое пассажиров Энцо заходят в дом. Я выпрямляюсь, засовывая пистолет под газету, которую оставил Хантер.
– Теодор Янг! – кричит знакомый голос. – Я собираюсь убить тебя во сне и помочиться на твой гребаный труп для пущей убедительности.
Высокая, жилистая, закутанная в кожаную куртку Бруклин Уэст входит в комнату с уверенностью опытного убийцы. В эти дни ее пепельно-белые волосы падают ей на плечи, непослушные и растрепанные, подчеркивая проколотый нос.
Дерзкие губки изогнуты в устрашающей гримасе, она смотрит своими серебристо-серыми глазами прямо на меня. Черт возьми, в конце концов, мне не нужно было прятать пистолет. Она никогда не выходит из дома без него.
– Привет, Брук. – Я игриво машу рукой. – Не могла бы ты не мочиться на мой труп, пожалуйста? Я не приходил домой пьяным. Ну, на этот раз.
У нее отвисает челюсть.
– Лейтон! Сукин сын.
Позади нее в комнату входят две фигуры, олицетворяющие власть. С волосами цвета полуночи, достаточным количеством темных татуировок, доходящих до горла, и несколькими черными пирсингами в бровях Хадсон Найт представляет собой пугающее зрелище.
Он одет в свои обычные рваные джинсы и черную футболку, демонстрирующую еще больше татуировок, которые оттеняют его огромные бицепсы в темноте. Каждый дюйм его тела покрыт. Я бы перешел чертову дорогу, чтобы убраться подальше от этого ублюдка.
– Малыш Родригес, – протягивает он. – Давно не виделись.
Сдернув меня с барного стула, он больно сжимает мою голову и ерошит мне волосы. Трахни меня, это все равно что оказаться в объятиях крокодила.
– Не могу дышать, – хрипло говорю я.
– Не убивай пока этого маленького засранца. – Энцо вздыхает с другого конца кухни. – От него есть польза.
Хадсон фыркает, отпуская меня.
– Пока.
Отряхиваясь, я попадаю под очередной торнадо, когда Бруклин заключает меня в удушающие объятия. Клянусь, у меня действительно скрипят ребра.
– Ли, – шепчет она мне на ухо. – Черт возьми, чувак. Где ты был? Мы безостановочно пытались до тебя дозвониться.
– Прости, Би. Всё было так неспокойно.
– Мы живем в миле отсюда, придурок. – Она отталкивает меня назад и пригвождает взглядом. – Ты мог бы зайти, когда освободился.
– Да.… Я знаю.
Я готовлюсь встретить последний столп устрашения. Старший брат Хадсона, Кейд Найт, более накачанный и жилистый, чем я его помню. Он больше не похож на чокнутого подражателя Кларка Кента.
Он, как обычно, одет в рубашку с открытым воротом и отглаженные брюки, безупречно чистая ткань идеально сочетается с его зачесанными назад золотисто-светлыми волосами и проницательными карими глазами.
– Лейтон. – Он напряженно кивает. – Ты хорошо выглядишь.
Я подавляю желание закатить глаза.
– Иди сюда, идиот.
Он хихикает и заключает меня в крепкие объятия. До того, как я попал в тюрьму, я довольно хорошо узнал их разношерстную компанию. Они ворвались в нашу жизнь без предупреждения после закрытия института Блэквуда.
Другие парни – Илай, Феникс и Джуд – обычно всегда рядом. Эта неблагополучная семья объединилась по самое не могу. Они переехали после того, как Хантер купил это место, поддерживая тесные отношения со всей командой.
– Каким бы очаровательным ни было это маленькое воссоединение, – перебивает Энцо, – у нас здесь чрезвычайная ситуация.
– Что происходит? – Быстро спрашиваю я. – Харлоу?
– Нет, она все еще в безопасности с Хантером. – Он тычет большим пальцем в Тео. – Если бы этот человек потрудился включить свой телефон, он бы знал, что происходит. Наша пропавшая девушка нашлась.
– Что? – Тео напрягается.
– Разведывательная группа продолжила поиски, – мрачно отвечает Кейд. – Они заметили подозрительный автомобиль, выезжавший из места похищения с фальшивыми номерами.
– Вы нашли машину этого ублюдка? – Я изумленно смотрю на них.
Энцо кладет руки на барную стойку.
– Я сам отследил это с помощью-камер. Мы отправили местную полицию на промышленную площадку и обнаружили сгоревший фургон, преступника нигде не было видно.
– Внутри было оставлено тело девушки, – говорит Хадсон, пожимая плечами. – Никаких отметин, насколько мы можем судить. Вскрытие подтвердит.
– Значит, это не наш убийца, – предполагает Тео.
– Не похоже на это. – Энцо качает головой. – Это не та причина, по которой мы рыскали по улицам Лондона в поисках тебя.
Шагнув вперед, Кейд достает айпад из своей кожаной сумки и кладет его перед нами. Я наклоняюсь ближе. На экране появляется фотография напечатанной записки.
Харлоу,
«Да будет известно: кто обратит грешника от ложного пути, спасёт душу от смерти и покроет множество грехов». Иакова 5:20.
Возвращайся домой.
С любовью,
Твой отец.
Я борюсь с желанием разбить айпад Кейда вдребезги.
– Что, черт возьми, не так с этим больным сукиным сыном?
– Это было доставлено в штаб-квартиру, которая, как мы знаем, внесена в публичный список недвижимости, зарегистрированной на Сэйбер.
– Пастор Майклс знает, что Харлоу с вами, – подчеркивает Кейд.
Выражение лица Энцо мрачное.
– Именно. Это было отправлено по почте, поэтому мы не можем его отследить. Ни отпечатков пальцев, ни ДНК.
– Тогда это тупик, – выдавливаю я.
Энцо отвечает каменным кивком.
– Почему он нарушил свое молчание сейчас? – Спрашивает Тео.
– Он залег на дно, ожидая, приведет ли Харлоу тебя прямо к нему, – предполагает Бруклин, пожимая плечами. – Теперь он снова готов играть.
– Я должен был найти его. – Тео встает и чуть не падает в пьяном состоянии. – Теперь он идет за Харлоу. Это моя вина.
Кофе почти не помог ему протрезветь. Прежде чем кто-либо успевает ответить, Бруклин бросается прямо к нему и бьет по голове с такой силой, что у него слетают очки.
– Ты самый невыносимый гений, которого я когда-либо встречала, и ведь я согласилась выйти замуж за того невыносимого человека. – Она указывает на Кейда, обмениваясь ухмылками с его татуированным братом.
– Эй, ты и за меня выходишь за замуж. – Хадсон поднимает руку вверх, как школьник. – Я честно заслужил титул любимого жениха, Черный дрозд. Не бросай меня, черт возьми, вот так.
– Хад, – рычит она на него. – Заткнись. По одному приводящему в бешенство мужчине-ублюдку за раз, пожалуйста.
– Господи Иисусе, – ругается Кейд, убирая свой айпад. – Такими темпами мы обречены.
Продираясь сквозь заросли недовольства, Энцо поворачивается к Тео. Пара несколько напряженных секунд смотрит друг на друга.
– Ты работал над этим расследованием месяцами, наряду со всеми другими работами, которые мы тебе поручали. – Энцо выглядит раздраженным. – Никто не старался больше, чем ты.
– Недостаточно сильно.
– Убив себя, ты не поймаешь этого убийцу, – предлагает он, понижая голос. – И это ее не вернет.
Тео отводит взгляд.
– Я знаю. Прости меня за то, что я сказал.
– Хорошо, – вторит Энцо. – И ты меня.
Бруклин встает между ними, уперев руки в бока.
– Это значит, что вы поцеловались и помирились? Нам нужно заняться настоящей работой.
Я притягиваю ее ближе и целую в светлые волосы.
– Черт, я скучал по тебе, держащей этих идиотов в узде.
Она толкает меня локтем в ребра.
– Ты мог бы давным-давно насладиться моим обаянием, если бы потрудился позвонить. Когда я закончу выбивать дурь из Тео, ты будешь следующим в моем списке дерьма. Лучше беги.
– Неа. Думаю, я смогу с тобой справиться.
Хадсон хрустит костяшками пальцев у меня за спиной.
– Попробуй, приятель. Тюрьма или нет, я все равно могу превратить твой череп в гребаную шляпу.
– Хантер всегда может найти нового брата, – вмешивается Кейд.
Я не сомневаюсь, что они не шутили. Убийство – очень маленькая цена, когда дело касается их девушки. Чтобы купить временный покой, Энцо раздает по бутылке пива. Мы толпимся у барной стойки, не обращая внимания на беспорядок на кухне.
Кейд приподнимает бровь, когда обнаруживает пистолет под газетой, но Бруклин гордо поднимает кулак.
– Тебе пива не надо. – Вместо этого Энцо готовит Тео еще кофе. – Ты нужен нам снова в лаборатории.
Тео трет налитые кровью глаза.
– Я уйду, когда перестану видеть вас троих. Одного Энцо более чем достаточно.
– Я присоединюсь к тебе, – предлагает Кейд. – Я сузил зону поиска часовни в Нортумберленде, но лес слишком густой. Беспилотник был поврежден.
– Не Р300? – Тео морщится.
Я борюсь с желанием ударить в лицо. Эти дроны – не более чем куски бездушного металла, а не его драгоценное имущество.
– Кто-нибудь слышал что-нибудь от Хантера? – Я меняю тему.
Энцо допивает пиво, лицо у него каменное.
– Утром он ведет Харлоу на встречу с Джианой.
– Как она восприняла эту новость?
– Он не сказал об этом в своем сообщении.
Вертя бутылку в руках, я борюсь с необъяснимым чувством неловкости, которое держит меня на взводе. Чем скорее Харлоу вернется домой, тем лучше мы все будем себя чувствовать.
Пастор Майклс жив и здоров.
Это означает, что она в неминуемой опасности.
ГЛАВА 21
ХАРЛОУ
Тот, кто будет достоин, достигнет царства Божьего.
Это не ты, грешница.
Ты никогда не будешь достойна любви Господа.
Мы припарковались на обочине в двух шагах от аккуратного ряда коттеджей, и голос пастора Майклса дразнит меня. Он звучит громче, чем обычно, поднимаясь из тумана своей неглубокой могилы.
Я смотрю на красную дверь дома номер тридцать пять по Терренс-авеню. Это маленький дом, простой, совершенно не выделяющийся.
Почти слишком нормальный.
Такой могла бы быть моя жизнь.
Гроздья впавших в спячку кустов ежевики вьются вокруг белого штакетника. Высокая яблоня возвышается над садом, отбрасывая тени, пока продолжают падать снежинки.
В это время года цветы не распускаются. С кустов ежевики сорвали плоды, съели и выбросили в сторону. Это похоже на то, что весь сад находится в смертельном состоянии застоя.
Интересно, как часто они думали обо мне. Видела ли Джиана мое лицо в тот день, когда родился ее второй ребенок? Обо мне вообще вспоминали?
– Мы можем зайти, когда ты будешь готова. – Хантер застегивает свой серебристо-серый галстук на водительском сиденье. – Но я бы хотел отправиться в путь сегодня днем.
Я облизываю потрескавшиеся губы.
– Конечно.
Его мелодия звонка усиливает напряжение, между нами. Бросив быстрый взгляд на экран, Хантер игнорирует третий звонок за это утро.
Он уклонялся от звонков все выходные, с тех пор как мы остались еще на пару дней. Мне нужно было время, чтобы подумать и смириться с тем, что вся моя жизнь была разрушена в одночасье.
Это было не так уж плохо – делить с Хантером посреди зимы тесный гостиничный номер. Теперь все по-другому. Он действительно видит меня такой, какая я есть, и мы обсуждали многое, пока я не почувствовала, что могу встретиться с Джианой.
Его телефон звонит снова.
– Отвечай, если тебе нужно.
– Они все взрослые, – говорит он, выключая телефон. – Я управляю этой компанией круглый год. Они смогут продержаться еще один день самостоятельно.
– Я действительно не возражаю.
Он протягивает руку, чтобы взять меня за руку над консолью.
– Что ж я действительно возражаю. Прямо сейчас я нужен тебе больше.
Ощущение его пальцев, сжимающих мои, заставляет мой пульс учащенно биться. Я все еще не привыкла к той непринужденной привязанности, которую он начал проявлять. Я почти ожидаю, что он вышвырнет меня из машины и скажет, что все это было глупой ошибкой.
– Я хорошо выгляжу? – С опаской спрашиваю я.
– Ты прекрасно выглядишь, милая.
Я одета в простые синие джинсы и свободную льняную рубашку, моя парка согревает меня в начале декабрьского холода. Я оставила свои каштановые волосы распущенными и естественными, ниспадающими по спине.
– Что, если она меня не помнит? – Я запускаю руку в волосы и резко дергаю. – А что, если я ее не узнаю?
– Харлоу.
Я смотрю вперед, сжимая прядь волос.
– Харлоу, посмотри на меня.
Кофейного цвета глаза Хантера смотрят в мои, когда я набираюсь смелости посмотреть. Он с улыбкой проводит большим пальцем по моей щеке.
– Все будет хорошо. Я здесь, и мы можем уехать в любое время. Ты ей ничего не должна, ясно?
Я заставляю себя кивнуть.
– Хорошо.
Выходя из машины, он обходит ее, чтобы выпустить меня. Я оставляю свой телефон и маленькую сумочку. Единственный человек, которому нужно знать, где я, находится прямо здесь, заключая меня в свои объятия.
Хантер одет в свои обычные боевые доспехи – синюю рубашку и темно-синий бушлат в тон, который подчеркивает его все еще загорелую кожу. Он пригладил бороду и собрал волосы в аккуратный пучок, подчеркнув старый шрам, рассекающий бровь пополам.
– Я сказал ей убедиться, что ребенка не будет дома, – объясняет он, когда мы подходим к коттеджу. – Я подумал, что это было бы слишком.
– Спасибо.
Красная дверь выделяется на фоне заснеженного сада. Она яркая, неистового малинового оттенка, кровь разливается по лужайке, создавая завесу смертности. Я почти боюсь к нему прикасаться.
На подъездной дорожке стоит машина, накрытая брезентом, и Хантер быстро заглядывает под него.
– Что ты делаешь? – Я шиплю на него.
– Проверяю ее историю, – отвечает он, присвистывая себе под нос. – Это просто дерьмовый старый Бимер. Интересно.
– Почему?
Он смотрит на меня.
– Она сохранила деньги, когда твоего отца осудили. Что со всем этим случилось?
– Ну… Я не знаю.
– Может быть, мы узнаем. Хантер кладет руку на дверь. – Готова к этому?
– Буду ли я когда-нибудь.
Я прижимаюсь к нему, когда он стучит три раза. Секундой позже замок щелкает, и дверь приоткрывается. Два зеленых глаза устремлены на Хантера, уже блестящих от слез.
– Джиана? – он подсказывает.
– Мистер Родригес, – выбегает она.
Держа дверь открытой, Джиана Кенсингтон выходит на захламленное крыльцо. Она невысокая и стройная – ненамного выше меня, – но выглядит миниатюрной и элегантной.
Ее шелковая белоснежная блузка заправлена в узкие джинсы, а орехово-каштановые волосы собраны сзади в свободный хвост, обрамляющий черты лица средних лет.
Сделав глубокий вдох, я выхожу из-за спины Хантера. В тот момент, когда она замечает меня, у нее текут слезы. Ее руки зажимают рот, и ей требуется тридцать секунд, чтобы изучить каждый дюйм моего тела.
– Эм, привет, – неловко говорю я.
– Летиция? – Джиана всхлипывает, прикрываясь руками. – Боже мой, ты такая… такая большая.
– Это Харлоу. Не...
Прижимая руку к горлу, она сжимает изящный серебряный медальон, пока мы смотрим друг на друга. Я отчаянно пытаюсь и не узнаю ее. Ее волосы светлее моих, у нас глаза разного цвета.
Она могла быть незнакомкой.
Этот человек не моя мама.
Этот титул принадлежит другой женщине, жестокой и беспечной, избивающей мое маленькое тельце до тех пор, пока ее кулаки не треснут и не пойдет кровь. Миссис Майклс украла у меня право на любящего родителя. Я не могу вернуть это обратно.
– Заходи, – выпаливает Джиана, возвращаясь в свой дом. – Боже, не стой на снегу. Мне так жаль.
Я позволяю Хантеру вести. Он снимает пальто и поворачивается ко мне, приподняв бровь. Когда я не двигаюсь, он мягко затягивает меня внутрь и снимает парку с моих плеч. Я не могу пошевелить и пальцем.
– Дыши, – шепчет он.
Толкая меня перед собой, я ловлю момент, когда Джиана видит мою сломанную руку. Краска отливает от ее лица.
– Что случилось? – спрашивает она.
– Как я уже сказал по телефону, Харлоу все еще поправляется, – дипломатично отвечает Хантер. – У неё был сепсис, и она перенесла операцию из-за перелома руки около двух месяцев назад. На следующей неделе ей должны снять гипс.
Джиана может делать всевозможные выводы из этих коротких обрывков информации. Я не уверена, что хочу, чтобы она так много знала обо мне.
– Как ты себя чувствуешь, Летти? – спрашивает она с натянутой улыбкой.
– Харлоу, – напоминает ей Хантер.
– Хорошо. – Она опускает голову, снова краснея. – Прости.… может, заварим чай? Мой муж, Фостер, скоро вернется домой с собакой.
Мы следуем за ней по узкому коридору в кухню в задней части дома. Ее дом удобный, хотя и тесный, окрашен в приглушенные тона. Я решительно игнорирую детскую обувь, разбросанную рядом с лестницей.
На кухне в стиле фермерского дома я изучаю блюда, которые приготовила Джиана. Сэндвичи, печенье и миниатюрные пирожные. Она нервно напевает, наполняя два чайника чаем, каждую секунду бросая на меня взгляды.
В комнате тепло, уютно, она подходит для семейного отдыха. Я не могу не заметить кучу фотографий в рамках на подоконнике. Новость все еще не дошла до меня, и я отчаянно нуждаюсь в доказательствах.
– Можно?
Джиана чуть не роняет чайник, который держит в руках.
– О, ну, эм...… конечно. Ты… помнишь ее?
Взяв в руки первый снимок, я прижимаю бабушку к груди. Я не могу поверить, что она действительно была настоящей. Сидя на одеяле для пикника, она строит замок из песка с помощью миниатюрной лопатки и ведерка.
– Немного, – признаюсь я. – Она уже некоторое время появляется в моих снах. Я понятия не имела, что она настоящая, не говоря уже о семье.
Джиана остается на безопасном расстоянии, но, похоже, отчаянно пытается пересечь кухню. То ли обнять меня, то ли причинить боль, я не знаю. Я не могу доверять ей. Только не после миссис Майклс.
– Она всегда брала тебя с собой на пляж, когда ты уезжала погостить. Неважно, сколько раз я говорила ей, что кормить этих чертовых чаек незаконно. Ты была ярким светом во всем ее мире.
Я провожу пальцем по ее шелковистым волосам.
Она была настоящей.
Может быть, таковы все мои мечты.
– Бабушка Сильви, – шепчу я.
Ставлю рамку на место, прежде чем уронить ее, и сажусь на свободное место рядом с Хантером. Джиана садится напротив, подмечая, как он берет мою руку в свою. Ее брови сводятся вместе.
– Как я объяснил по телефону, текущая ситуация немного деликатная, – начинает Хантер, делая глоток чая.
Чашка дрожит в руке Джианы.
– Я видела объявление для прессы. Я рада, что вы сохранили в тайне личность Лет... эээ... Харлоу.
– Боюсь сказать, что пройдет совсем немного времени, прежде чем СМИ соединят точки. Секреты рано или поздно становятся достоянием общественности. У нас возникли некоторые проблемы с репортерами, отслеживающими передвижения Харлоу.
– Этого нельзя допустить, – задыхается она.
– Мы обеспечим безопасность Харлоу, несмотря ни на что. Я также могу подтвердить, что мы возобновили дело о ее похищении. Вам нужно будет снова пройти допрос, на этот раз с моей командой.
– О, конечно, – смущенно соглашается Джиана.
– Мы продолжим посвящать всю нашу компанию этому делу, пока все не будет закончено.
– Что, если это не сработает? – Что? – спрашиваю я. – Мы не можем бороться с этим вечно. Другим людям тоже нужна твоя помощь.
– Харлоу, – рявкает Хантер. – Мы это не обсуждаем.
Когда Джиана пытается похлопать меня по руке, я отодвигаюсь назад, вне пределов ее досягаемости. Она бледнеет еще больше. Напряжение превращает все ее тело в мраморную статую.
Прочищая горло, Хантер снова наполняет свою чашку.
– Мне нужно спросить вас о вашем бывшем муже. У нас есть к нему несколько вопросов.
– Я не видела его больше десяти лет, – отвечает она резким голосом. – Наш брак распался, когда его осудили. Я переехала сюда, чтобы быть поближе к своей матери, пока она не умерла.
– Вы ничего не слышали о нем с тех пор, как его освободили?
Поколебавшись, она снова прикасается к медальону на шее.
– Было письмо. Оно пришло в десятую годовщину похищения.
– Нам нужно будет принять это в качестве доказательства.
– Ну, если я смогу найти его... хм, с тех пор мы переехали.
– Что в нём было? – Я набрасываюсь на нее.
Джиана закусывает губу.
– Харлоу… он не был хорошим человеком. В каком-то смысле я рада, что ты не помнишь, через что он заставил нас пройти.
– Ты не имеешь права так говорить. – Я сдерживаю слезы, грозящие пролиться. – У меня украли воспоминания. Я потеряла все.
– А я нет? – возражает она.
