Текст книги "Дороги мертвецов (ЛП)"

Автор книги: Джей Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

– Тебе позволено хотеть чего-то большего, – прямо говорю я. – Не важно, что голос в твоей голове кричит, что ты не должен. Алисса хотела бы, чтобы ты нашел немного счастья.

– Что, если… мы этого не заслуживаем? – беспокоится он.

– Мы этого не заслуживаем. – Я отступаю, указывая наверх. – Но, несмотря ни на что, мы – это все, что у нее есть. Я не брошу ее, как это сделал весь мир.

Сую несколько бутылок воды в его пустые руки, хватаю его фланелевую рубашку и тащу наверх. В комнате Харлоу куча ожидающих щенков вызывает смех.

Энцо свернулся калачиком в воронке, которую я оставил позади, одной рукой, похожей на дерево, прижимает Харлоу к груди. Он... на самом деле храпит.

– Он спит? – Я тихо смеюсь.

Хантер развалился в кресле рядом с кроватью, закинув босые ноги на матрас. Он смотрит на капельницу.

– Потерял сознание в тот момент, когда его голова коснулась подушки.

Я ставлю бутылку с водой на пол и ищу свободное место, куда можно втиснуться. Хантер рычит, когда я сбрасываю его ноги и забираюсь к Харлоу, с другой стороны, так что она оказывается зажатой между мной и Энцо.

– Ты мог бы и на полу посидеть, – ворчит Хантер.

– И пропустить объятия? Ни за что.

– Если кровать сломается, ты ее починишь.

– Как скажешь.

Тео не отходит от двери, наблюдая за нами с явным ужасом, как будто столкнулся с водоёмом, кишащими акулами, а не с ночевкой. Он неуверенно входит в комнату.

Рот Хантера слегка приоткрывается, пока я не толкаю его локтем, чтобы он отвел взгляд. Мы не хотим сейчас спугнуть Тео. За последние годы он не был так близок к нам.

– Нам нужно поставить сюда телевизор, – замечаю я, прижимаясь к груди Харлоу.

Глаза Хантера уже закрыты.

– Ты планируешь делать это часто, Ли?

– А ты разве нет?

Выключив свет, Тео делает глубокий вдох, прежде чем свернуться калачиком в изножье кровати. Она достаточно большая, чтобы ему было где поспать, подтянув ноги к груди и свернувшись в тугой комочек.

– И кровать побольше, – сонно добавляет Хантер.

Я чуть не умираю, когда вмешивается Тео.

– Согласен.

ГЛАВА 26

ХАРЛОУ

Я резко просыпаюсь, сжимая в руках черную футболку большого размера, которую я украла из гардероба Хантера. Моя кровать пуста впервые за целую неделю. Тяжело дыша, я заставляю себя успокоиться.

Я дома.

Я в безопасности.

Я жива.

Звук чьего-то храпа проникает в мой охваченный паникой мозг. В углу, свернувшись калачиком, как спящий младенец, спит Тео. Я не могу поверить, что он остался на ночь.

Стопка книг на моем прикроватном столике – свежая подборка из его богатого литературного наследия. Я сходила с ума от постельного режима, но его ежедневные визиты для бесед и обсуждения теорий книг помогали мне оставаться в здравом уме.

На этой неделе я увидела его с новой стороны. Под ощутимым беспокойством, ледяной отстраненностью и неуклюжим очарованием скрывается добрый, заботливый и вдумчивый человек.

Встав с кровати, стараясь не двигать забинтованной ногой слишком быстро, я подхожу к нему. Кресло не может быть удобным. Тео стонет во сне, когда я убираю спутанные светлые локоны с его лица.

Без очков он выглядит таким молодым. Я не могу поверить, что кто-то такой милый и сострадательный испытал столько боли. Вы можете видеть это в каждой морщинке вокруг его глаз.

Натягивая свободные спортивные штаны и мой любимый кардиган, я бесшумно спускаюсь по лестнице. За окном плотной завесой падает снег, окутывая мир одеялом тишины.

Лаки встает со своей лежанки, когда я захожу на кухню. Придвигаясь ближе, она прижимается головой к моему животу, высунув язык.

– Привет, девочка, – шепчу я. – Ты не обязана спать здесь только потому, что так велит Хантер, ты знаешь.

В моей кровати было не так уж много места. Энцо привык заползать в нее поздно ночью, когда перестает работать или бегать часами напролет. Он никогда не говорит, просто прижимает меня к своей груди и теряет сознание на четыре или пять часов.

Заваривая себе чашку чая, я выдуваю дымящуюся жидкость, стоя у раковины. Снег на лужайке перед домом выглядит таким красивым, нетронутым и сверкающим, как миниатюрные бриллианты.

– У тебя, случайно, нет еще чая?

Подавляя крик, я чуть не роняю кружку.

– Хант!

Стоя в дверях, он наблюдает за мной с ленивой полуулыбкой. У меня мгновенно пересыхает во рту. Он не потрудился надеть рубашку, на нем были только серые пижамные штаны с низкой посадкой.

Вся его грудь выставлена напоказ, каждый загорелый, точеный дюйм. Темные завитки чернил, покрывающие его торс, ярко выделяются в свете раннего утреннего солнца.

– Извини. – Он хихикает. – Не смог удержаться. Ты рано встала.

– Да. Я приготовлю тебе чай.

Его улыбка становится шире.

– Садись, милая. Я справлюсь.

– Нет, нет. Позволь мне.

Взяв еще одну кружку, я принимаюсь готовить ему чай. Мое сердце все еще сильно колотится. В данный момент я борюсь со своим беспокойством, и каждый скрип половицы и хлопнувшая дверь заставляют меня нервничать.

– Как спалось? – Спрашивает Хантер, садясь.

Я открываю холодильник, чтобы взять молоко.

– Да, неплохо. Я решила встать, пока не стала единым целым с мебелью, и больше никогда не смогу ходить.

– Ты заслужила время отдохнуть.

Я протягиваю ему чашку чая, закатывая глаза.

– Тебе не нужно нянчиться со мной; я не собираюсь снова убегать. Хватит мне бездельничать. Это не помогает.

– Нянчиться? – Он приподнимает густую бровь.

– Ты меня слышал.

Подходя к французским дверям, я смотрю на снежинки, допивая чай. Когда тепло Хантера достигает моей спины, я позволяю себе расслабиться в его объятиях, когда его подбородок ложится на мою голову.

– Что ты делаешь? – Я выдыхаю.

В его груди раздается довольный звук.

– Разве это не нормально? Мне не хотелось оставлять тебя на этой неделе, чтобы идти в офис.

– Тео заскочил составить мне компанию. – В груди щемит от грусти. – Хотя Лейтон по-прежнему не хочет со мной разговаривать. Он снова напился.

– Я знаю. Я разберусь с этим. Энцо собирается сегодня отвезти его в ШТАБ, назначить на какую-нибудь работу. С ним все будет в порядке.

Я поворачиваюсь в объятиях Хантера.

– Ты помогаешь ему?

– Он мой брат, Харлоу.

– Я просто подумала… что он тебе безразличен. – Я вздрагиваю от собственных слов. – Извини, это звучит дерьмово.

Вздыхая, его руки опускаются на мои бедра, когда он притягивает меня вплотную к своей обнаженной груди.

– Я понимаю. У нас сложные отношения. Но это не значит, что я буду смотреть, как он корит себя из-за Диабло.

– Ему повезло, что у него есть ты.

Хантер хихикает.

– Не уверен, что он видит это именно так. Я всегда старался заботиться о нем, даже когда он этого не хотел.

Его длинные волосы влажные, ниспадают на широкие плечи темными, слегка вьющимися волнами. Я играю с прядью, прикусывая губу.

– В чем дело? – он рычит.

– Другие знают о... нас?

– Нас?

– Не играй в игры, Хант. Ты понимаешь, что я имею в виду.

Он ухмыляется мне сверху вниз. Мои легкие сжимаются, когда он проводит пальцем по линии моего подбородка, его большой палец, как обычно, проводит по моим приоткрытым губам.

Я молча умоляю его продолжать прикасаться ко мне. Даже если я проводила каждую ночь в объятиях Энцо, и первое, что я делала, когда просыпалась, это целовалась с Лейтоном, Хантер мне тоже нужен.

– Ты чего-нибудь хочешь?

– Да, – мяукаю я.

Его губы касаются моего лба в мучительной щекотке.

– И что же?

Я сжимаю бедра. Жар скапливается у меня между ног, разгораясь маленькими, дразнящими угольками. Я все еще чувствую его губы на своей киске в том гостиничном номере.

– Пожалуйста, прикоснись ко мне.

Его прикосновение исчезает, и я почти кричу от боли. Хантер смотрит на меня, свирепые эмоции отражаются в его радужках.

– Ты сведешь меня в могилу, – шепчет он. – И мне совершенно наплевать. Мне надоело притворяться, что я тебя не хочу.

Его губы прижимаются к моим с такой силой, что наши зубы лязгают друг о друга от резкого движения. Моя спина упирается в французские двери, когда он просовывает ногу между моими, чтобы удержать меня на месте.

Восхитительная твердость, давящая на мою сердцевину, разжигает во мне страстную потребность, чтобы к ней снова прикоснулись и попробовали на вкус. Он заставил меня почувствовать то, чего я никогда не представляла. От одной мысли об этом у меня там становится мокро.

– Пойдем, купим рождественскую елку, прежде чем я трахну тебя прямо здесь, прямо сейчас, посреди чертовой кухни, где каждый может нас услышать.

Я задыхаюсь от разреженного воздуха.

– Что, прости?

– Ты меня слышала.

Изо всех сил стараясь не задыхаться, когда его бедра прижимаются к моим, я пытаюсь привести в порядок свои мысли, наполненные похотью.

– Елку? Сейчас?

Борода Хантера щекочет мою шею, когда он прокладывает поцелуями свой путь вниз, его горячий язык скользит по моим ключицам. Каждое место, к которому он прикасается, словно охвачено огнем, опаляющим меня до голых костей моего скелета.

– Рождество в следующие выходные, Харлоу.

– Серьезно? – Я изумленно смотрю на него.

– Мы были заняты всем этим безумием.

– Разве тебе не нужно работать? Энцо измотал себя. Он не говорит мне, что происходит с расследованием. Я знаю, что-то случилось, но...

– Харлоу, – резко выругался он. – Я же говорил тебе не беспокоиться об этом прямо сейчас. Тебя похитили, угрожали и подстрелили. Мы большие мальчики, и мы позаботимся о расследовании, пока ты выздоравливаешь.

– Мы договорились, что ты будешь более честен со мной.

– Тебе нужно отдохнуть, – настаивает он.

– Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду!

Побежденный, Хантер отпускает мои бедра.

– На этой неделе обнаружили еще одно тело. Мы получали… письма.

Я молча смотрю на него несколько ужасных секунд. Часть меня в ужасе. Другая часть удивлена, что это заняло так много времени.

– Письма?

– В основном угрозы, – неохотно объясняет Хантер. – В последнем были координаты. Мы послали двух агентов, и они обнаружили ожидающее тело.

Высвобождаясь из его объятий, я опираюсь рукой на дверь, чтобы не упасть. Все вокруг меня кружится.

– Как давно это было?

– Милая...

– Как давно, Хантер?!

Он снова вздыхает.

– Пять дней назад. Мы установили личность жертвы, родственников нет. Никто не заявлял о ее пропаже. Она могла быть у него неделями.

Опустив голову, я сдерживаю яростный всхлип, который угрожает вырваться из меня. Этой женщине не нужны мои слезы. Никому из них не нужны. Им нужен был кто-то, кто спас бы их.

– Какого рода угрозы? – Спрашиваю я напряженным голосом.

– Мы позаботимся об этом.

– Хантер, если ты не скажешь мне прямо сейчас, я выйду через эту парадную дверь и никогда не оглянусь. Я заслуживаю, чтобы ко мне относились как ко взрослой.

Усаживаясь за пустой столик, которым мы никогда не пользуемся, Хантер качает головой.

– Ты права. Я просто хочу обезопасить тебя, и я подумал, что пока держать это в секрете было правильным решением.

– Это не так.

– Да, теперь я это понимаю.

Смягчаясь, я обхватываю руками его опущенную голову. Его нос утыкается мне в живот, когда он прячется, глубоко дыша.

– Я не всегда все делаю правильно, – признается Хантер, его голос приглушен моей украденной футболкой. – Особенно когда это касается тебя.

На мгновение мы прижимаемся друг к другу. Странно видеть Хантера таким уязвимым. Он никогда не признается в слабости или ошибках и не подпускает никого достаточно близко, чтобы утешить его.

– Все в порядке, – бормочу я в ответ. – Все это непросто. Ты делаешь все, что в твоих силах.

Он поднимает голову.

– Ты не обязана меня поддерживать.

– Нет, но я хочу.

Его улыбка гораздо более разрушительна, чем любое предсмертное избиение или плохо нанесенное ножевое ранение. Он полосует меня по горлу и забирает воздух из легких без единого предупреждения.

– Пастор Майклс хочет, чтобы ты вернулась. – объясняет Хантер. – Он угрожает убить еще девушек, если мы не освободим тебя, предположительно, чтобы он мог тебя похитить.

– Он с-сказал это? – Я заикаюсь.

Хантер хватает меня за запястье, его большой палец поглаживает точку пульса.

– Мы близки, милая. Я отправил дронов и разведывательные группы на поиски часовни, где тебя держали. Мы поймаем его.

– Они искали неделями!

– И именно поэтому мы не можем сейчас сдаться. Как только мы найдем это место, мы сравняем его с землей. Он не может прятаться вечно.

Изо всех сил стараясь не развалиться на части, я сосредотачиваюсь на каждом прикосновении его кожи к моей. Я не хочу возвращаться. Я бы предпочла умереть, чем жить в плену, особенно теперь, когда я почувствовала, что значит быть живой.

– Когда ты найдешь, я пойду с тобой.

– Ни единого шанса, – рычит Хантер.

Я убираю его пальцы со своего запястья.

– Это не подлежит обсуждению. Ты хочешь, чтобы я сидела здесь, пока он там, охотится за новыми женщинами. Мне нужно знать, что, когда придет время, я смогу помочь.

– Это слишком опасно.

– Ты просил меня доверять тебе. – Глядя ему в глаза, я позволила ему увидеть чувство вины, съедающее меня изнутри. – Я прошу тебя сделать то же самое.

Хантер, кажется, сдувается.

– Черт возьми, Харлоу.

– Это означает – да?

– Ты не оставляешь мне особого выбора.

Встав, он прижимает меня к себе в изнуряющих объятиях. Я крепко обнимаю его, мои глаза щиплет. Приятно наконец-то быть принятой в семью и получать доверие, как равной.

– Давай, – хрипло говорит он. – Пойдем за этой гребаной елкой.

ГЛАВА 27

ХАРЛОУ

– Что это за место? – спрашиваю я.

Я смотрю на раскинувшуюся ферму с двумя огромными деревянными сараями и на очередь людей, стоящих у входа. Здесь оживленно, несмотря на постоянно падающий снег и низкую температуру.

Вдалеке, насколько хватает глаз, простираются несколько полей с остроконечными елками. Маленькие точки людей пригибаются и пробираются сквозь заросли, дети визжат от восторга, когда находят идеальную.

– Ферма рождественских елок. – Хантер натягивает шарф и кожаные перчатки. – Я не был здесь много лет. Раньше это было традицией... До того, как мы перестали праздновать.

Тени вернулись на его лицо, и я ненавижу это. Перегнувшись через консоль, я прижимаюсь губами к его заросшей щетиной щеке.

– Это прекрасно.

Уголок его рта приподнимается.

– Ты готова?

– Черт возьми, да.

Он обходит машину и открывает передо мной дверцу, протягивая две большие руки, чтобы помочь мне выйти. Меня окутывает пряный аромат его лосьона после бритья, когда он тянется за моей шапочкой и натягивает ее на волосы.

– Идеально.

– Я так не думаю, – дрожащим голосом говорю я.

– Я бы не был так уверен. Ну же, давай сделаем это.

Мы стоим в очереди с другими местными жителями, держась за руки под кружащимся снегом. Это место находится у черта на куличках. Позавтракав, мы отправились в путь до того, как остальные проснулись и отправились на работу.

После того, как мы оплатили вступительный взнос, Хантер ведет меня на первое поле. Я смотрю с открытым ртом на холмы, усеянные рождественскими елками разных размеров. Каждый дюйм его покрыт сочной зеленой сосной.

– Боже мой! Посмотри на них!

Я убегаю так быстро, как только позволяет моя затекшая нога. Пулевое ранение перевязано и хорошо заживает, но при ходьбе все еще болит. Вчера врач заезжал на очередной осмотр.

– Харлоу, – кричит он мне вслед.

Я ныряю в густые ряды деревьев. Я никогда не видела ничего подобного. Достав телефон, делаю снимок и отправляю его Лейтону. Это подбодрит его.

Мой телефон жужжит от его ответа.

Ли: Ты пошла без меня?:(

Харлоу: Я принесу тебе рождественскую елку <3

Ли: Лучше сделай это. Энцо заставляет меня идти в офис. Если меня арестуют за убийство, пожалуйста, внеси за меня залог.

Я все еще смеюсь, когда разъяренный Хантер догоняет меня, вопя во все горло.

– Что я тебе говорил о побеге?

Я показываю ему свой телефон.

– Лейтону не нравится офисная жизнь.

Хантер закатывает глаза.

– Энцо будет рад наказать его кипами бумажной работы. Как-то утром я поймал его, когда он тайком кинул красный носок в стирку Лейтону.

– Что? Почему?

– Он все еще злится на него, но я сказал ему успокоится. Это тихая месть. Половина гардероба Лейтона теперь розовая.

– Неудивительно, что он был в отвратительном настроении.

Я поворачиваюсь лицом к ёлкам разного размера. Все они великолепны. Мы медленно обходим все поле, любуясь им, пока продолжает падать снег. Все деревья выше меня.

Хантер вмешивается, когда я не могу решиться, и выбирает самую огромную ёлку из возможных. Она в два раза больше меня. Я сомневаюсь, что она поместится в его машину, не говоря уже о доме.

Когда дружелюбный мужчина срубил, завернул и перевёз нашу ёлку, Хантер берет меня за руку и ведет в местное кафе.

Мы проскальзываем в сарай поменьше, который был переоборудован, и его обдает теплом от ревущего огня в дальнем углу. Несколько ёлок обшиты панелями из темного дерева и украшены венками из остролиста.

Их мерцающие огоньки создают уютную, успокаивающую атмосферу. Ароматы печенья, свежего кофе и сосновых иголок окутывают меня аппетитным облаком.

– Это потрясающе.

Хантер смотрит на меня сверху вниз.

– Мне нравится видеть тебя счастливой.

Его слова превращают мои внутренности в кашу. Я отвожу глаза от его пристального взгляда, чтобы он не увидел, как я краснею в тысячный раз.

– Мне нравится быть счастливой, – честно отвечаю я.

Мы находим два ярко-красных кресла рядом с камином. Я позволяю Хантеру сделать заказ за меня, слишком очарованная языками пламени, танцующими в камине. Несмотря на шум людей вокруг нас, я не чувствую раздражения или страха.

Все в этом месте кричит о комфорте и расслабленности. Я думала, что покинуть дом после всего, что произошло в Девоне, будет тяжело, но мое любопытство увидеть мир оказалось сильнее.

Я отказываюсь снова быть жертвой.

Моя жизнь принадлежит мне.

Возвращается Хантер, снимает куртку и перчатки и садится рядом со мной. Он выглядит таким красивым, одетый в джинсы и футболку. Это приятное отличие от его обычной офисной одежды.

– Итак… как его празднуют? Рождество?

– Мы отпразднуем дома. – Хантер смотрит на огонь. – Мои родители и родители Лейтона, вероятно, приедут. Возможно появится тетя Энцо. Мы давно не праздновали.

– Почему вы перестали?

У него перехватывает горло.

– Когда умерла Алисса, быть вместе всей семьей было слишком больно. Мы перестали собираться все вместе.

– А как же друзья? Те, что помогли найти меня?

– Я уверен, что они придут. Бруклин всю неделю доставала меня из-за встречи с тобой. Они были рядом, пока ты была без сознания, но ты заслуживаешь нормального представления.

Дружелюбная официантка ставит перед нами напитки, разрушая атмосферу уединения, окружавшую нас. Я часто забываю, что кто-то еще существует, когда нахожусь в магнетическом присутствии Хантера.

Он пододвигает ко мне кружку с изображением северного оленя, внимательно наблюдая за моей реакцией. Гора взбитых сливок и пушистых зефирок в шоколадном соусе буквально переливается через край.

– Что это?

– Горячий шоколад.

Я смотрю на него сердитым взглядом.

– Я знаю, что это. Но эта штука...

Выбирая одну из пушистых штучек, я кладу ее на язык и почти стону. Хантер подавляет ухмылку, выглядя более чем мило, когда потягивает свой напиток.

– Маршмеллоу, – подсказывает он.

– Пальчики оближешь. Кажется, я нашла свое новое любимое лакомство.

– Даже круче попкорна?

– Нет ничего лучше попкорна, – горячо защищаюсь я. – Лейтон всегда кладет на него побольше масла и соли для меня. Восхитительно.

– Он полон решимости откормить тебя.

Хантер придвигает свой стул поближе ко мне. Остальная часть кафе закрыта, оставляя нас в нашем собственном маленьком мире. Мы оба сидим лицом к огню, потягивая напитки в дружеском молчании.

– Хантер?

Он напевает что-то в ответ, его глаза почти закрыты.

– Как ты думаешь, почему они забрали меня?

Этот вопрос выводит его из состояния сонливости, вызванной огнем.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает он.

– Майколсоны. Почему я?

Он делает глоток горячего шоколада.

– Ну… Я не знаю, милая. У него есть схема, но жертвы выбираются случайным образом.

– Они могли выбрать кого угодно. Я тереблю липучку на своем наручном браслете. – Я не желаю кому-то другому того, через что мне пришлось пройти; мне просто нужно знать, была ли для всего этого причина.

– Разве это имеет значение?

– Я думаю… да. Я не уверена почему.

Слизывая крем с губ, Хантер выглядит задумчивым.

– Ты говорила об этом с доктором Ричардсом?

– Каждую неделю. Он всегда говорит, что мне нужно сосредоточиться на будущем, а не пытаться разобраться во всем этом. Вот что сводит людей с ума искать порядок в этом безумии.

– Что ж, он знает, о чем говорит.

Хантер снова изучает меня так, как я ненавижу. Я не думаю, что он даже осознает, что делает это. Я не экспонат для его портфолио, не очередная фишка в долгой истории успехов Сэйбер.

– Я всегда думала, что все происходит по какой-то причине, – пытаюсь объяснить я. – Я должна знать, почему это случилось со мной, прежде чем смогу двигаться дальше. Вот что меня сдерживает.

Хантер пожимает плечами.

– Иногда для таких вещей нет причин. Я видел много дерьма. Хороших людей, которые пострадали. Я давным-давно перестал искать во всем этом какую-либо причину.

– Но... это несправедливо.

– Жизнь никогда не бывает такой. Почему умерла Алисса? Почему Лейтон сошел с ума? Почему я потерял слух? Почему мир не справедлив и не равен?

Гнев закипает во мне. Я искала ответ, но я понимаю, что никто на самом деле не знает, как устроен мир. Это неведомая сила, которая выбрасывает наши жизни на берег, одних сильнее, чем других.

Я провела годы, молясь Богу, который меня не слушал, подчиняясь ритму его проповеди, в то время как бесчисленные искаженные библейские истории врезались в мою кожу кровью и потом.

– Почему? – грустно повторяет он. – Ответа нет.

– Возможно, нам придется самим найти ответ в этой жизни, – медленно говорю я. – Мне не нужно искать смысл в этом безумии. Жить в нем… Я думаю, для меня этого достаточно.

Его глаза встречаются с моими.

– Тогда я буду держать тебя за руку в этом безумии. К черту Бога и его дурацкие причины. Это наш путь к созиданию.

– Ты сделаешь это?

Снова улыбаясь, Хантер протягивает руку, чтобы сжать мои пальцы.

– Да, черт возьми, я так и сделаю. Я имел в виду то, что сказал о нас.

Я придвигаюсь ближе, чтобы прижаться своими губами к его губам. Начало поцелуя кажется смелым шагом, но он отвечает взаимностью без колебаний. Этот сильный, зловещий мужчина готов склониться передо мной.

Так или иначе, я должна сказать ему, что у меня есть чувства. Сильные, сложные. И не только к нему. Все они так много значат для меня. Я знаю, что это ненормально – испытывать подобные чувства более чем к одному человеку.

Если я расскажу Хантеру, он заставит меня уйти? Я потеряю их всех? Потому что я не могу представить себе мир, в котором меня не окружали бы все эти четверо парней – люди, которые спасли мне жизнь еще до того, как узнали, кто я такая.

Я не могу отказаться от них.

Я не хочу.

Я хочу… принадлежать им.