Текст книги "Дороги мертвецов (ЛП)"
Автор книги: Джей Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)
– Харлоу, я знаю, что Лора Уиткомб умерла.
Мне удается кивнуть.
– Мы ожидали этой новости почти два месяца, но у нас все еще нет тела. Мне нужно записать твое заявление. Убийца все еще на свободе, возможно, ищет свою следующую жертву.
Все они сейчас изучают меня, разрушают мою защиту и крадут мои секреты для собственного удовлетворения.
– Что мне нужно сделать? – Устало спрашиваю я.
Хантер осушает свою чашку одним большим глотком.
– Пресса начала расставлять все точки над "и". Мы должны опубликовать заявление до того, как это произойдет, объявив, что ты сотрудничаешь со следствием.
– Блядь, нет, – шипит Энцо. – Мы не можем сказать этим придуркам, что Харлоу жива и помогает нам. Это слишком опасно для нее.
– Мы должны быть готовы к этому, Энц. У нас контракт с ОПП. Это государственные деньги. Прозрачность – наш единственный вариант.
Беспокойство охватывает меня, как костлявая рука призрака.
– Ты х-хочешь, чтобы я... п-поговорила с этими людьми?
Хантер качает головой.
– Забудь о них. Мы разберемся с этим. Тебе нужно сесть с нами и рассказать все, что ты знаешь.
От меня никуда не деться, грешница.
Ты думала, что могла бы стать кем-то другим.
Жалкий, бездушный демон.
Выбрасывая голос пастора Майклса из головы, я смотрю в шоколадные радужки Хантера. Его так трудно понять – в один момент он страстный, а в следующий холодный, – но я думаю, он хочет помочь.
Если я не могу доверять ему, то могу, по крайней мере, доверять его действиям. Они обеспечили мне безопасность, дали одежду и теплую постель. Это больше, чем кто-либо когда-либо делал для меня. Благодаря им я в безопасности.
– Я расскажу тебе то, что тебе нужно знать, – наконец говорю я. – Я не могу вспомнить все. Все еще так расплывчато.
– Любая информация поможет. – Хантер поднимает взгляд на Энцо. – Я попрошу Ричардса встретить с нами завтра в штаб-квартире для наблюдения.
– Ты хочешь взять ее в штаб? – Энцо удивленно спрашивает.
Хантер пожимает плечами, откидывая назад свои растрепанные волосы.
– Мы можем делать все там, где это безопасно. Тео нужно встретиться с Харлоу, и у него есть кое-какие новости для команды.
Энцо снова замолкает. Он изучает меня с такой интенсивностью, что я неловко ерзаю на своем стуле. В его глазах бушующий огонь и жестокость. Я уже видела этот взгляд раньше.
Это пугает меня до смерти. Гнев может развратить даже самую нежную душу, и он балансирует на краю этого опасного падения.
Лейтон хлопает в ладоши.
– Что ж, похоже, я возвращаюсь в офис. Кристиану и его сексуальному телу придется подождать.
Я не упускаю из виду, как Хантер прищуривает глаза, глядя на него.
ГЛАВА 12
ХАРЛОУ
Когда мы с ветерком въезжаем в центр Лондона, опускается мрачная атмосфера. Улицы и городские окрестности становятся все более оживленными, с бесконечными модными автомобилями и снующими людьми.
Я наблюдаю, прижавшись носом к тонированному стеклу. На свете так много людей, носящих разную одежду и прически, и нет двух одинаковых людей.
Кто-то улыбается, а кто-то нет, одни ходят, а другие бегают. От всего этого разнообразия кружится голова. Я чувствую себя запуганной размерами мира, от которого я была заперта.
– Почему вы здесь не живете? – Спрашиваю я наугад.
– Мы любим уединение и тишину, – отвечает Энцо с пассажирского сиденья. – Это место – гребаная выгребная яма.
– Я не возражаю против города, – вмешивается Хантер. – У нас есть несколько свободных квартир в штабе. Я иногда останавливаюсь там.
Лейтон пристегнут ремнями рядом со мной, его рука обхватывает мою. Я не возражаю. То, как его большой палец поглаживает костяшки моих пальцев, успокаивает, возвращая меня в настоящее.
– Я провожу здесь больше времени, чем с ними, и сплю там, где отключаюсь, принцесса.
– Это хуже, чем Златовласка.
– В конце концов я запомню твое прозвище, – клянется он, подмигивая.
Здания становятся такими высокими, что касаются унылого, затянутого облаками неба. Я с благоговением разглядываю стеклянных монстров и немного бледнею при виде того, к которому мы направляемся прямо.
Небоскреб представляет собой возвышающееся черное чудовище, окутанное тьмой и жесткими стальными линиями. Окна затемнены, что скрывает всю активность внутри. На крыше есть даже вертолетная площадка.
Я бы предположила, что это самое близкое место к логову зла в реальном мире, вроде пещеры Бэтмена. Вчера вечером мы закончили трилогию. Теперь он вошел в мою тройку лучших, благодаря Лейтону.
Бэтмен немного напоминает мне Энцо – колоссальный зверь, сильный и смертоносный, но со скрытой добротой, которую позволено видеть только определенным людям. Я не уверена, что он оценил бы такое сравнение.
– Добро пожаловать в Сэйбер, – величественно произносит Хантер.
Высунувшись из окна для сканирования сетчатки глаза и отпечатков пальцев, он надевает свои темные авиаторы и въезжает на оживленную парковку. Город поглощен ожидающими тенями.
Я прикусываю губу, наблюдая, как несколько вооружённых охранников прикладывают ладони ко лбу, а затем резко выбрасывают руки вверх. Похоже, это знак уважения, который Хантер возвращает, сохраняя каменное выражение лица.
Мы паркуемся на месте с его фамилией, напечатанной несмываемыми чернилами. Остальные выходят из машины, и Лейтон помогает мне спуститься. Энцо быстро отстраняет его с дороги и обнимает меня за плечи.
– Придурок, – бормочет Лейтон.
Энцо игнорирует его, прижимая меня к себе.
– Все здесь работают на нас, так что не нужно бояться. Но не отходи. Это здание огромное.
Все трое молча преграждают мне путь, не говоря друг другу ни слова. Даже Лейтон выглядит более подавленным, когда мы останавливаемся у хорошо вооруженной входной двери. Несколько охранников приветствуют Хантера и Энцо, расступаясь перед ними.
По безупречно чистому коридору мы попадаем в сверкающий стеклянный рай. Мне приходится сделать глубокий вдох. Вокруг суетится так много людей, одетых в элегантные костюмы и платья, разговаривающих по телефонам или друг с другом.
Потолок невероятно высокий, дальше, чем я могу видеть. Гигантские светильники падают хрустальными каплями. Каждая поверхность вырезана из стекла или мрамора с четкими белыми линиями, которые создают клиническую атмосферу.
Ряды усиленных охранников выстраиваются вдоль каждого угла похожей на пещеру приемной. Впереди меня движущиеся металлические зубья поднимают людей вверх, как движущаяся лестница.
– Что это за штука? – спрашиваю я.
– Эскалатор, – подсказывает Лейтон.
Я благодарно киваю ему.
– Хм.
Несколько человек останавливаются и пожимают Хантеру руку или наклоняют головы в сторону Энцо со сжатыми челюстями. Никто не осмеливается приблизиться к нему. К ним обоим относятся с видом превосходства.
– Давай. – Хантер вздыхает, кажется, он устал от формальностей. – Тео ждет нас наверху.
Мы заходим в лифт, который ждет нас в другом узком коридоре. Хантер сканирует специальный черный пропуск, в результате чего двери закрываются с тихим звуковым сигналом.
Я сжимаю здоровой рукой обтягивающую черную футболку Энцо, в ужасе от странного ощущения инерции в этом тесном пространстве.
– С тобой все в порядке, – успокаивает он себе под нос.
– Я ненавижу все это.
– Дыши. Мы скоро приедем.
Когда лифт открывается на ярко освещенном этаже, я выбегаю из закрытой тюрьмы так быстро, как только могу. Хантер провожает нас в ближайший офис, набирая код, чтобы открыть дверь из матового стекла.
Мое дыхание становится поверхностным, когда я вхожу внутрь помещения. Свет омывает меня, пробиваясь через ряд окон от пола до потолка. Бескрайние просторы Лондона предстают перед вами в великолепии высокой четкости.
Подойдя ближе, я прижимаю ладонь к стеклу, жадно любуясь открывающимся видом. Мы словно на небесах, взираем на мир сверху вниз, в безопасности в нашем многоэтажном пузыре. Здесь, наверху, я чувствую себя непобедимой.
Лейтон присоединяется ко мне.
– Нравится вид?
– Это так высоко.
– Тебе страшно?
Качая головой, я улыбаюсь маленькому муравьиному народу на земле. Я вырвусь из лап любого, кто захочет причинить мне боль. Они не смогут проникнуть в эту стеклянную крепость, окутанную облаками и богатством.
В углу перед окнами, из которых открывается потрясающий панорамный вид, стоит стеклянный письменный стол. Аккуратные стопки книг расставлены на всех доступных поверхностях по всей комнате, фотографии в рамках и странные безделушки.
Хантер бросает пиджак и ключи на стол, выглядя непринужденно. На консоли рядом с ним я вижу несколько фотографий в рамках, на которых он, Энцо и даже Лейтон улыбаются и позируют.
– Эй, Хант? – Лейтон осматривает комнату. – Ты сделал фэн-шуй в этом месте с помощью чертовой линейки? Это какое-то навязчивое дерьмо.
Хантер пристально смотрит на него, поправляя стопку бумаг на своем столе так, чтобы они лежали под идеально прямым углом. Фыркнув, Лейтон выдвигает стул из-за длинного стола для совещаний из темного дерева.
Прежде чем сесть рядом с ним, я оглядываю остальной просторный офис. Мое сердце тут же упало, а конечности онемели от волны шока.
Этого не может быть на самом деле.
Каждый дюйм задней стены обклеен толстыми слоями бумаги. Листов бумаги больше, чем я могу сосчитать, напечатанные чернилами строки и бесконечные фотографии, приклеенные сверху маленькими булавками.
Нити красного шнура обматываются вокруг булавок, соединяя разные секции. Каждый дюйм пространства на стенах хаотично оформлен, что контрастирует с безжалостно организованным офисом.
Мои ноги несут меня, не задумываясь. Я оцепенела, беспомощна, меня тянет обратно в объятия отстраненности. Изучая стены, я ощущаю ужасную тяжесть внизу живота.
Я считаю каждую фотографию, прикрепленную на место. Всего на меня смотрят восемнадцать девушек. Меня тошнит, когда я просматриваю различные анкеты. Я узнаю каждую из них – некоторые попали в мой список.
Другие могут быть совершенно незнакомыми людьми, но их лица находят отклик в глубине моего сознания. Я знаю, что видела, как они умирали, даже если не могу этого вспомнить.
– Этого н-не может быть, – заикаюсь я.
– Сядь обратно, малышка.
Рука Энцо ложится на мою руку. Я вскакиваю так быстро, что в конечном итоге врезаюсь в стену, спеша убежать от него. Бумаги дождем сыплются мне на голову, когда моя заживающая рука вспыхивает от боли.
Тяжело дыша, я смотрю на возвышающееся надо мной черноволосое чудовище. Я его больше не узнаю. Онемение заразило каждую частичку меня, давая метастазы, захватывая все вокруг.
– Держись от меня подальше!
– Харлоу? – спрашивает он, нахмурившись. – Это я.
– Н-нет... я н-не могу... остаться!
Его следующие слова заглушаются криками, повторяющимися эхом в моей голове. Бесчисленные голоса. Разные теноры. Мягкие. Хриплые. Женственные. Колючий. Отчаявшийся. Страдающий. Полный надежды. Умоляющий. Умирающий. Ушедший.
Я тону в проблесках воспоминаний, которые разделила на части. Их запятнанные кровью слова застревают у меня в горле, словно я глотаю пули. Голоса и лица сливаются воедино.
Пожалуйста, просто отпусти меня.
Я хочу домой.
Чего ты от меня хочешь?
Выпусти меня.
Не прикасайся ко мне!
С трудом поднявшись несмотря на то, что всё моё тело дрожит, я дотрагиваюсь до ближайшей фотографии. Это Тиа. Я хорошо ее помню. На фотографии у нее красивая, уверенная улыбка, а на щеке запечатлены фиолетовым след от помады другой женщины.
У пастора Майклса было для нее особое слово, которое я отказываюсь повторять. Что-то связанное с тем, что она целует других девушек. Богу это не нравится. Я не могу представить, что он способен на такую бессмысленную ненависть.
Предполагается, что Бог любит все свои творения. Какая разница, кто кого целует? Она много говорила о Каре, своей девушке. Счастье, которое она излучала, даже находясь в подвале, было трогательным.
– Мне так жаль, – шепчу я, убирая фотографию.
Незнакомые мужчины вокруг меня хранят гробовое молчание, наблюдая, как я распутываю тайну, одновременно запоминая каждую подсказку, которую я выдаю. Прижимаясь губами к искаженному лицу Тии, я снова прикрепляю ее к стене.
Все остальные девушки, смерть которых я наблюдала, ждут, когда я признаю их, все обвиняют меня своими печатными глазами. Я бы не назвала их своими подругами, по крайней мере, в общепринятом смысле.
Все эти храбрые человеческие существа были моими сестрами. У меня никогда не было семьи, но каким-то образом я нашла родственные души во тьме моего заточения. Нас связала скорее трагедия, чем кровь.
Я единственная, кто знает, что с ними случилось. Груз ответственности давит на меня до смерти. Я должна запомнить их все, даже если это убьет меня.
– Ты знаешь этих женщин?
Я поднимаю взгляд, и мир снова становится четким. Я знаю этих людей. Хантер. Энцо. Лейтон. Мой мозг кипит, пытаясь переориентироваться. Это мучительно – то, как реальность врезается в меня.
– Харлоу? – Хантер повторяет.
Все, что я могу сделать, это кивнуть.
– Мне очень жаль, но мне нужно, чтобы ты произнесла это вслух для протокола.
Я провожу кончиками пальцев по косе Кристи, ее фотография приколота в нескольких метрах от фотографии Тии. Я ей не очень нравилась, она предпочитала дрожать и плакать в одиночестве, свернувшись калачиком.
Несмотря ни на что, я составила ей компанию, нашептывая все, что могла, в утешение. Она умерла так же тихо, как и жила. Я ненавижу себя за признание, что в каком-то смысле была рада. Так было легче наблюдать за ее насильственной смертью.
– Да.
– Как? – спрашивает он.
Снова поворачиваясь ко всем лицом, я тяжело сглатываю.
– В подвале, где меня держали, клетка была рядом с моей. Она редко пустовала.
Хантер отводит взгляд, перебирая бумаги на своем столе, его покрытая щетиной челюсть сжата в непреклонную линию. И наоборот, Энцо отказывается смотреть куда угодно, только не прямо на меня.
Выражение его лица еще более убийственное, чем обычно, на грани животного. Он выглядит готовым разнести весь офис на части голыми руками. Кажущийся более спокойным, Лейтон рассеянно приглаживает волосы.
– Всех? – Уточняет Хантер.
– Да, – заставляю я себя ответить. – Некоторых из них я узнаю, но не помню точно, что произошло. Их было так много.
Хантер и Энцо занимают места на противоположной стороне стола. Никаких признаков присутствия доктора из больницы или таинственного Тео. Я сажусь на свое место, чувствуя себя ничтожной под их жестокими взглядами.
Хантер кладет свой телефон на середину стола. Запись уже ведется, но он повторяет сегодняшнюю дату и все их имена. Я с удивлением обнаруживаю, что уже почти ноябрь.
– Представься, – твердо приказывает он.
Я прочищаю горло. – Харлоу.
– Фамилия?
Фамилия Майклс мне не подходит, даже если это имя носили мои родители. Если я пропишу ее себе, я буду не более чем их дочерью.
Просто еще одна жестокая, злобная шутка Бога, которая причиняет страдания другим. Я должна быть чем-то большим. Если бы я могла содрать с себя кожу и сжечь ее, чтобы спастись от них, я бы это сделала.
– Я не знаю… ах, знаю. Я не могу вспомнить.
Хантер кивает, держа ручку наготове.
– Расскажи нам все.
ГЛАВА 13
TеO
Пальцы порхают над клавиатурой, пока я всматриваюсь в цифровой след, который выслеживаю уже неделю. Кропотливая работа э– сопоставление кадров уличных камер, частных видеопотоков и данных с дорожных камер.
Я восстанавливаю маршрут жертвы до Лондона... то есть Харлоу. Она ведь человек, в конце концов. А с людьми у меня не сложилось.
Тишина и предсказуемость – мои спутники, контролируемый комфорт компьютеров и кода, который лежит в основе моих манипуляций. Люди? Не так-то легко управлять.
Я избегаю других людей по чистой необходимости. Даже парни – мои товарищи по команде и предполагаемая семья – невыносимы для меня. Моя социальная тревожность всегда была сильной. Теперь это разрушает мою жизнь.
Девушка, о которой идет речь, занимает весь экран, растянутый во всю стену моего офиса, транслируя допрос Хантера. Вместо того чтобы подавлять ее, мы решили сыграть по-другому.
Доктор Ричардс сидит рядом со мной, вертя свои запонки, внимательно слушая и делая заметки. Он согласился наблюдать отсюда, находясь в режиме ожидания, если потребуется.
– Как долго тебя держали в плену? – Спрашивает Хантер.
– Я не помню времени, когда меня не держали в клетке. – Харлоу смотрит мимо них всех. – Но я кое-что знаю.… вещи, которые я не должна делать. Так что я понятия не имею.
– Ты помнишь свое детство?
Она пожимает плечами.
– Побои. Меня морили голодом и мучили. Девочки начали появляться позже, когда им наскучило причинять мне боль. Я была так счастлива, что у меня есть компания.
– А до этого ничего? – Настаивает Хантер.
Харлоу качает головой.
– Только клетка. Когда начали приходить девочки, они общались со мной, учили меня кое-чему. Напоминали мне, что я настоящая. Это было так приятно после столь долгого одиночества.
– Господи, – бормочет Ричардс. – Бедная девушка.
Я поджимаю губы, снова переводя взгляд на экран своего ноутбука. Насколько мне известно, последнюю жертву, Лору, видели далеко на севере. Именно в этом направлении Харлоу добралась автостопом.
Я все еще работаю над тем, чтобы определить ее точный маршрут. За несколько дней она проскочила более чем через восемь машин, пробравшись незамеченной. Ей чертовски повезло, что путешествие ее не убило.
– Все еще думаешь, что это амнезия? – Я спрашиваю психиатра.
Ричардс кивает, его глаза мрачны.
– Она отстраняется. Включается режим "Сражайся или беги", меняющий способ хранения травматических переживаний в долговременной памяти. К сожалению, следует ожидать потери памяти.
– Кто удерживал тебя, Харлоу? – Хантер снова привлекает наше внимание. – Я хочу знать имена.
Ее пальцы теребят рукав толстовки.
– Пастор Майклс и миссис Майклс нехорошие люди. Им нравится причинять боль другим. Бог послал их наказать грешников и подготовиться к вознесению.
Я не могу не вздрогнуть. Она подверглась идеологической обработке, искаженная реальность врезалась в нее. Медики определили ее возраст примерно в двадцать два года. Это чертовски долгий срок.
– Это пастор Майклс причинял боль другим женщинам? – Энцо мягко спрашивает. – Это он их убивал?
Харлоу кивает, закусив губу.
– Миссис Майклс отвечала за уборку. Пастор Майклс – слуга Божий. Он выполняет повеление Господа.
– Уборку? – Хантер повторяет.
– Тела. – Харлоу выглядит немного позеленевшей. – Они оставляли много беспорядка. Иногда она заставляла меня помогать. Если я отказывалась, обычно что-нибудь ломалось.
– И как он убивал этих женщин?
– Ты видел тела, не так ли? – оцепенело отвечает она.
Хантер пристально смотрит на нее, требуя ответа. Он довольно груб с ней, несмотря на предупреждения врача. Любой может видеть, что она травмирована. Я удивлен тем, как хорошо она держится.
Я был свидетелем того, как множество людей ломались в присутствии Хантера. Он не из тех, кто стесняется в выражениях или осторожно идет по жизни. Именно для этого Энцо здесь.
– Пастор Майклс наказывал их за их грехи, – хрипло шепчет Харлоу. – Чтобы заставить их раскаяться.
– Как? – Хантер настаивает. – Расскажи нам.
– Полегче, – шепчет Ричардс.
Харлоу напрягается, отступая внутрь.
– Ты знаешь как.
– Я хочу услышать это от тебя, – настаивает Хантер.
Качая головой, Ричардс делает еще несколько пометок и переминается с ноги на ногу, чувствуя себя неловко. Я знаю, что он хотел сделать все по-другому. Энцо тоже так хотел.
Ни один из них не хотел, чтобы Харлоу так скоро оказалась в таком положении, но то, что Хантер хочет, Хантер получает. Мы все здесь подчиняемся его правилам.
– Пастор Майклс избивал их до тех пор, пока они не начали молиться, – в конце концов отвечает Харлоу. – Иногда… он снимал с себя одежду и... п-прикасался к ним. Обычно это заставляло их подчиняться.
Никто не знает, как это переварить. Я ни на секунду не верю, что она настолько наивна, насколько притворяется. Годы наблюдения за этим жестоким обращением, должно быть, кое-чему научили ее.
– Он… делал это с тобой? – Осторожно спрашивает Хантер.
Она качает головой. Энцо немного расслабляется, все еще держась напряженно, как сжатая пружина, готовый в любой момент выпустить ад. Я уверен, что сегодня ночью он будет бегать, а не спать.
– Перед тем, как он... убивал их, у него был особый нож. Видите ли, от Бога. – Харлоу бледнеет все больше. – Он использовал его, чтобы вырезать священные символы на их телах. Это очищало их от всего зла.
Игнорируя еще одно предупреждение Ричардса, Хантер достает запечатанную папку. Он достает единственную глянцевую фотографию и протягивает ее Харлоу.
На снимке запечатлено обезображенное тело Тии Дженкинс во всей жуткой подробности. На её коже вырезан знак "Святой Троицы" – почерневшие и полуразложившиеся от времени раны.
– Вот такие? – спрашивает он.
Харлоу сильно дрожащей рукой прикрывает рот.
– Она так упорно боролась. В конце концов он задушил ее, устав ждать, когда она умрет.
Тело Тии Дженкинс было найдено распростертым в лесу на севере. Она находилась там уже несколько недель, ее кожа была объедена личинками и мухами. Харлоу едва может смотреть на эту ужасающую картину.
– Тела оставляли со мной на некоторое время, – признается она. – Иногда на часы, иногда на дни. В конце концов миссис Майклс забирала их.
– Что? – Голос Энцо острый, как бритва.
Харлоу опускает голову, слезы льются водопадом.
– Ему нравилось заставлять меня спать в их крови, чтобы напомнить мне. Если я была плохой, он оставлял их подольше. Лора... она… она не...
Она давится влажным всхлипом, как будто ее должно вырвать, но она не может. Что-то просится вырваться на свободу, но она сдерживает это изо всех сил.
Лейтон рычит Хантеру, чтобы тот остановился, и заключает Харлоу в объятия. Я почти не видел его с тех пор, как несколько месяцев назад его выпустили из тюрьмы. Он выглядит таким другим.
– Нам нужно остановиться здесь, – говорит Ричардс.
– Это должно быть сделано, – напоминаю я ему.
– Не так чертовски жестко.
– Ты хочешь, чтобы пропала еще одна девушка?
– Я хочу видеть, как о моем пациенте заботятся, Тео!
Он захлопывает блокнот с разочарованным вздохом. Требуется многое, чтобы проникнуть под толстую кожу психиатра. Он много раз консультировал в Сэйбер, включая такие кровавые дела, как это.
Но все в этом как-то по-другому. После нескольких месяцев неудач мы вложились. Теперь это личное, и услышать из первых уст, на что способен этот монстр, только усугубляет ситуацию.
– Тебе не обязательно продолжать, – предлагает Лейтон.
Он гладит длинные волосы Харлоу. Они кажутся дружелюбными друг к другу. Она сильно дрожит в его объятиях, как бомба, готовая взорваться.
– Мы можем остановиться, – добавляет он.
– Я должна это сделать. – Харлоу отталкивает его. – Лора... она... они держали ее тело гораздо дольше, пока от него ничего не осталось. Запах был настолько ужасным, что иногда я теряла сознание.
Хантер намеренно поднимает взгляд на камеру, зная, что я смотрю. Я беру свой ноутбук и пакет для улик. Ричардс неохотно смотрит, как я ухожу.
Идя по коридору, я захожу в кабинет Хантера. Несколько голов поворачиваются в мою сторону.
– Присаживайся, Тео.
Следуя приказу Хантера, я кладу свои вещи рядом с Энцо. Харлоу смотрит на меня, сидя на самом краешке своего сиденья. Я уже могу сказать, что она не любит незнакомцев, страх написан на всем ее теле.
Я избегаю ее взгляда, слишком озабоченный обществом, чтобы представляться самостоятельно. Это выходит за рамки моей компетенции. Я больше привык работать за кулисами, чем иметь дело с жертвами.
– Это Тео, глава разведки, – объясняет Хантер. – Он отслеживал твой маршрут сюда.
Она едва заметно кивает мне в знак приветствия.
– Привет.
– По просьбе Энцо мы немного углубились в твою последнюю транспортировку и обнаружили кое-что… необычное.
На лице Харлоу появляется вспышка паники.
– Ты нашёл?
– Покажи ей, – инструктирует Хантер.
Не говоря ни слова, я натягиваю пару латексных перчаток и тянусь за пакетом для улик. Внутри лежит окровавленный, грязный комок кальция – кость, бедренная кость, если быть точным.
– Ты нашел ее, – причитает Харлоу. – Лору.
Я кладу предмет обратно в сумку. Анализ ДНК уже подтвердил, что он принадлежал девушке Уиткомб, но важно установить причастность Харлоу. Теперь мы знаем, что она та, за кого себя выдает.
– Не потрудишься объяснить, почему это оказалось у тебя? – Хантер язвит.
– Я просто хотела выбраться оттуда… Я не... я...
Харлоу выпускает руку Лейтон, чтобы сжать свои волосы в кулак так сильно, что я боюсь, она оторвет их все со своей головы. Ее глаза широко раскрываются и светятся страхом, когда она поднимается.
Сиденье с грохотом откидывается назад, и Энцо следует за ней, преследуя ее, как внимательный хищник. Она тяжело дышит сквозь стиснутые зубы.
– Держи себя в руках, Харлоу, – советует он.
– У меня не было другого выбора… Я пыталась и пыталась, но клетка была заперта. Единственное, до чего я могла дотянуться, был... был… Скелет Лоры.
В комнате повисает ошеломленная тишина.
– Я использовала ее, чтобы взломать дверь, – заканчивает она, дрожа всем телом. – Это заняло так много времени, но петли сломались. Я забрала с собой все, что могла, а остальное оставила.
Пятясь от всех нас, Харлоу забивается в самый дальний угол. Энцо пытается подойти, но каждый шаг в ее сторону усиливает рыдания, пока он не вынужден отступить. Она не отзывается на свое имя.
Дверь в кабинет с грохотом распахивается. Входит Ричардс, его твидовое пальто развевается за спиной, и он выглядит гораздо более сердитым, чем я когда-либо видел его за последнее время.
– Я предупреждал вас – это слишком много, слишком рано, – сердито кричит он. – Это непрофессионально и, откровенно говоря, неэтично!
Хантер не дрогнул.
– У нас есть работа, которую нужно делать.
– Не за счет тех, кого ты должен защищать. Черт возьми! Я этого не потерплю!
Хантер отводит взгляд, потирая рукой зачесанный назад конский хвост. Тишину прерывают крики Харлоу, когда она сворачивается калачиком. Она по-прежнему никому не позволяет приблизиться, совершенно не реагирует.
Лейтон застыл в нескольких метрах от нее, ему не терпится придвинуться поближе. Энцо, похоже, готов вырвать себе волосы с корнем, повторяя ее имя снова и снова.
Ричардс прав – она сошла с ума. Я узнаю признаки. Чувство вины пронзает меня изнутри из-за того беспорядка, который мы заварили. Здесь она не подозреваемая. Хантер позволяет этому делу затуманить его разум.
Прежде чем я осознаю, что делаю, я протискиваюсь мимо остальных с пакетом для улик. Полные слез глаза Харлоу останавливаются на завернутой в пластик части тела в моих руках.
– Я думаю, это твое, – смущенно шепчу я. – Прости, что забираю ее, Харлоу. Она была твоей подругой.
– Это для меня? – заикается она.
– Ты можешь взять ее, чтобы попрощаться.
– Тео, – мрачно предупреждает Хантер.
Игнорируя его, я опускаюсь на колени и протягиваю кость в знак примирения. Харлоу неуверенно принимает ее, ее нижняя губа дрожит. Она изучает оставшуюся часть последней девушки, которую видела живой.
– Мне так жаль, Лора. Я думала… Я просто хотела помочь тебе, – бормочет она, поглаживая бедро. – Жаль, что я не смогла забрать вас всех.
Никто не произносит ни единого слова, наблюдая за разрушительным зрелищем, когда Харлоу прижимает к себе свою подругу. Она бросает на меня быстрый взгляд.
– Спасибо, что вернул ее мне.
Я сажусь на корточки, кивая. Прошло много времени с тех пор, как кто-нибудь благодарил меня за... ну, хоть за что-нибудь. Глаза Харлоу затравлены, когда она на мгновение задерживает мой взгляд.
– Я солгала вам всем, – говорит она, оглядываясь на остальных. – Меня зовут Харлоу Майклс. Они мои родители.
– Что за черт? – Хантер громко ругается.
Но Харлоу уже ушла, прижимая бедренную кость к груди, как плюшевого мишку. Ее глаза открыты, но пусты. Невидящие.
– Хантер, – строго зовет Ричардс. – На пару слов, пожалуйста.
Отступив в другой конец кабинета, Лейтон встает и бросается к ним, чтобы вмешаться в их разговор. Я слышу, как они спорят о приостановке остальной части допроса.
– Харлоу, – умоляет Энцо, задерживаясь позади меня. – Почему она меня не слышит?
– Осторожнее, – советую я. – Не спугни ее.
Тело Харлоу находится в нашем присутствии, но ее сущность была извлечена наружу. Все, что мы можем сделать, это ждать, когда она вернется. Поднимаясь на ноги, я жестом приглашаю Энцо занять мое место.
Он подползает к ней поближе, впечатляющий подвиг для его размеров. Медленно и осторожно ему удается высвободить кость из ее рук и передать ее обратно мне. Харлоу даже не замечает этого, слишком рассеянная.
Я беру улики и тщательно упаковываю ее. Семье Уиткомб теперь есть что похоронить. Энцо не торопясь сажает Харлоу к себе на колени, и вскоре она прижимается к его груди.
Это вызывает шквал воспоминаний, которые захлестывают меня, прежде чем я успеваю подавить их. Каждое из них поражает, как пуля между глаз.
Ярко-розовые пряди волос, скользящие между пальцев. Лицо любимой, уткнувшееся в грудь Энцо. Его глаза, крепко сжатые, пока бессонница наконец отпускала хватку.
Кажется, что это было целую жизнь назад, у нас кто-то был раньше. Она сделала нас едиными. Счастливыми. Завершенными. Я не чувствовал этого с того дня, как мы потеряли ее.
– Я собираюсь вытащить Харлоу отсюда, – грохочет Энцо.
Мне приходится отвернуться от них, чтобы скрыть свое горе.
– Конечно. Иди, пока Хантер тебя не остановил.
Держа дрожащее тело Харлоу так, словно она весит немногим больше воздуха, Энцо выходит из комнаты, не сказав больше ни слова. Никто не посмел бы остановить его с леденящим душу гневом на его лице.
– Я провожу их, – объявляет Ричардс с мрачным выражением лица.
Хантер раздраженно смотрит, как он уходит. Собирая свои вещи, я поправляю клетчатую рубашку, мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Прошло много времени с тех пор, как я думал о... ней. Встреча с Харлоу снова всколыхнула все это дерьмо.
– Тебе нужно срочно просмотреть ее ДНК-профиль, – рявкает Хантер, когда я подхожу к нему. – Мне нужны даты, родственники, работа. Если у нее в детстве была хотя бы гребаная простуда, я хочу знать об этом.
Я прочищаю горло.
– Я посмотрю, что можно сделать.
– Никто не остается незамеченным на протяжении двадцати двух лет. Я хочу, чтобы это было сделано тихо. Энцо и Ричардс явно хотят продолжать ходить по яичной скорлупе.
– Понял, босс.
– Нам нужно сообщить семье Уиткомб сейчас, когда у нас есть подтверждение, – добавляет Хантер. – Хадсон может это сделать. Ранее по этому делу он допрашивал семьи разных жертв.
– Я думал, ты хочешь, чтобы присутствие Харлоу осталось между нами?
Хантер качает головой.
