Текст книги "Дороги мертвецов (ЛП)"

Автор книги: Джей Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 2

ХАНТЕР

Сминая одноразовый кофейный стакан в руке, я выбрасываю его в мусорное ведро и откидываюсь на спинку кожаного кресла. Ровный стук за моими глазами угрожает отвлечь меня от составления этого дурацкого отчета о происшествии.

– Настолько плохо, да? – Энцо хихикает.

– Ты всегда можешь подать свой собственный чертов отчет.

– Здесь командуешь ты, а это не по моей части.

Я складываю бумаги и разминаю себе шею.

– Кажется, я припоминаю, как мы все грабили тот склад, придурок. Ребята, вас не убьет бумажная волокита?

– Если бы у нас были новые зацепки, мы могли бы заниматься более важными вещами, чем заполнение бумаг.

Я развел руками, указывая на стены моего кабинета, увешанные фотографиями с мест преступлений, картами и отчетами.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я? Мы уже несколько недель находимся в тупике. Пока не появится еще одна жертва, нам крышка.

– С каких это пор мы ждем, пока тела накопятся? – Энцо хмурится.

– Поскольку за последние шесть месяцев мы на три шага отстали от самого известного серийного убийцы Великобритании, и конца этому все еще не видно.

Встав со своего места, я прохаживаюсь вдоль длинного стола для совещаний, чтобы выплеснуть часть своего разочарования. Энцо – мой лучший друг и второй в команде, но он чертовски уверен, что знает, как проникнуть мне под кожу, даже после десяти лет совместной работы.

– У нас есть другие клиенты, с которыми нужно работать.

– Нет ничего более неотложного, чем это, – указывает он, водрузив ботинки на стол. – ОПП (прим.: отдел по тяжким преступлениям) ничего не знают, Хантер. Они не смогут решить это без нас.

– Они не смогут решить это с нами, черт возьми.

Присоединяясь ко мне, Энцо кладет тяжелую руку мне на плечо.

– Вместе у нас получится лучше. К тому же гонорар слишком хорош, чтобы от него отказываться. Давай вернемся к доказательствам. Взгляни еще раз.

Я возвращаюсь к главной доске, которую мы установили на задней стене моего офиса, превращаясь по спирали в организованный хаос. У каждой жертвы за последние пять лет есть свое место на доске со всей информацией о ней и отчетами о вскрытии. Крошечный красный шнур соединяет все, что имеет отношение к делу.

– Восемнадцать девушек за пять лет. – Энцо проводит рукой по темной щетине на подбородке.

При росте более шести футов шести дюймов и двухстах фунтах чистой мускулатуры он воплощает в жизнь мою стратегию и планирование. Энцо – страшный ублюдок для всех, кроме тех, кто знает его лучше всех – моей команды.

Мы с гордостью известны как лучшие детективы и самая престижная частная охранная фирма в Англии. Служба безопасности "Сэйбер" – это многомиллионная история успеха, основанная на решимости и упорной работе.

После бурных двенадцати лет работы в бизнесе и нескольких громких дел за последние годы мы достигли новых высот. Все изменилось после того, как мы ликвидировали Институт Блэквуда и его материнскую компанию Корпорация Инсендия.

Переезд в новое помещение был необходим, поскольку наша команда удвоилась благодаря притоку внимания и нового финансирования. Пока мы управляем основными подразделениями, наши доверенные подчиненные работают над созданием новых направлений деятельности фирмы.

– Слишком много жизней, – соглашаюсь я, и это невыносимый груз на моих плечах.

Нас призвали в прошлом году в отдел по расследованию тяжких преступлений. Несмотря на полную реконструкцию и новые внутренние нормативные акты по защите от коррупции, они серьезно замешкались с этим делом.

Даже после того, как мы привели их в форму, неуклюжие дураки лишь взглянули на них и быстро сложили с себя всю ответственность. Вот тут-то мы и вмешались.

ОПП предпочитает подписывать вымогательские чеки, а не продолжать разбираться с этим невозможным делом. Мы регулярно беремся за государственные контракты, но оказалось, что это превосходит все, что мы себе представляли.

Все жертвы одни схожи – девушки из рабочего класса, многие из них живут в бедности и в результате вынуждены заниматься секс-бизнесом. Все зверски убиты, изнасилованы и украшены религиозной иконографией.

– Тео что-нибудь сказал про те отчеты с камер? – Энцо размышляет.

– Он все еще работает над этим. Последняя девушка пропала почти два месяца назад, и тела до сих пор нет. Возможно, она все еще жива.

– Ты действительно в это веришь?

Встречаясь с его умными янтарными глазами, я качаю головой. Этот мужчина временами знает мои мыслительные процессы лучше, чем я сам. Мы так долго работали вместе, что наши умы и тела полностью созвучны.

Превращение Сэйбер в уважаемую фирму, которой она является сегодня, отняло у нас абсолютно все. Даже близких. Мы пожертвовали всем этим, но никогда не теряли нашей любви друг к другу.

– Она мертва. Но почему нет тела?

Он снимает фотографию со стены, чтобы рассмотреть поближе.

– Что-то изменилось. Может быть, убийца был напуган? Или на этот раз он затягивает с этим. Кто знает?

– Рано или поздно она объявится. Они все объявляются.

Мое пресыщенное отношение при обсуждении смерти должно меня беспокоить, но, честно говоря, на данный момент это инстинкт самосохранения. С момента ликвидации Инсендии пять лет назад мы расследовали множество грязных дел, хотя ни одно из них не имело такого масштаба.

Я видел вещи, которые никогда не забуду, и страдал из-за этого, но я по-прежнему каждую ночь ложусь спать, зная, что мы сделали все возможное, чтобы сделать мир безопаснее.

– Возможно, нам следует вернуться к последней жертве. Может быть, мы что-то упустили, – предполагает Энцо, возвращая фотографию пропавшей женщины на место.

– Мы разобрали это место преступления вместе с ОПП. Сообщать было не о чем, чисто, как стеклышко. Мы имеем дело не с любителем.

Мы снова погружаемся в напряженное молчание, изучая различные отчеты и проводя мозговой штурм в поисках новых идей. Только когда дверь в мой кабинет с грохотом распахивается, мы возвращаемся в реальный мир. Мы оба слишком привыкли теряться в смерти и разрушениях.

Мелькание белокурых кудрей и ярко-голубая клетчатая рубашка выдают нашего технического специалиста и третьего члена команды, Теодора Янга. Он кладет свой ноутбук на стол и поправляет свою обычную футболку с рисунком, на этой изображен какой-то сложный математический символ, который усиливает мою головную боль. В наши дни он редко появляется за пределами своего компьютерного кабинета.

– Это чудо. – Энцо ухмыляется.

– Мы уверены, что он настоящий, а не мираж?

– Кинь в него чем-нибудь, чтобы проверить.

Хмуро глядя на нас обоих, Тео вытаскивает телефон из кармана и передает его мне, произнося одними губами слово Сандерсон. Отлично, это последнее, что мне нужно. ОПП дышит нам в затылок, требуя результатов, которых они не могут найти сами.

– Родригес, – приветствую я.

– Тебя трудно выследить, Хантер.

– Прошу прощения. Мы были на совещании.

Сандерсон фыркает, как самый надоедливый ублюдок, каким он и является. Этот мужчина олицетворяет собой канцелярскую крысу средних лет, который с радостью выполняет грязную работу, сохраняя при этом свои руки чистыми.

– У меня для тебя кое-что есть.

Сжимая переносицу, я заставляю себя набраться терпения.

– Будь конкретнее.

– Объявилась новая жертва. Встретимся в больнице через полчаса.

– Тот же самый почерк? Тело выбросили и расчленили?

– Нет, – мрачно отвечает Сандерсон. – Она жива.

Линия обрывается. Я бросаю телефон Тео обратно, в голове крутятся возможные варианты. Передавая информацию остальным, они оба выглядят одинаково ошеломленными. Я поправляю галстук и беру ключи от машины со стола и мчусь наперегонки со временем.

Мое отчаянное желание покончить с этим гребаным делом перевешивает любые опасения по поводу работы с таким человеком, как Сандерсон. Нам нужны результаты. Мне надоело встречаться с семьями жертв без ответов.

Энцо хватает свою кожаную куртку, пока глаза Тео бегают по комнате, как будто он ожидает, что я потащу и его за собой. Полевая работа – не его сильная сторона.

– Продолжай просматривать записи с камер для предстоящего рейда. Мы позаботимся о спецназе.

– Позвони мне, если тебе понадобится подкрепление, – предлагает он.

– У нас все будет хорошо. Увидимся дома?

Он что-то бормочет, отказываясь соглашаться со мной. Спальня, которую мы обустроили для него, когда купили роскошный таунхаус в пригороде Лондона, остается нетронутой даже пять лет спустя.

Хотя наши проблемы начались не тогда. Тео ушел из нашей группы в тот день, когда потерял смысл существования.

Встречаясь с Энцо в гараже, мы здороваемся с горсткой сотрудников по пути к нашему затемненному внедорожнику. Все подчиняются нам, почтительно склонив головы.

Отпустив их, мы забираемся внутрь и устанавливаем навигацию к больнице. Добраться туда из штаб-квартиры Сэйбер не займет много времени.

– Мы поймаем этого больного ублюдка, – заявляет Энцо, в основном самому себе.

– Надеюсь, ты прав. Это дело начинает меня раздражать.

Мы надеваем профессиональные маски, мы не оставляем места для слабости. Это необходимость в нашей работе, в которой мы не всегда преуспеваем. Эмоции приходят вместе с заботой о том, что мы делаем.

Энцо намного мягче, он любитель слезливых историй. За эти годы он принял в ряды Сэйбер многих бездомных.

Отправляясь в путь, мы готовимся встретиться с нашей первой живой жертвой.

Только на этот раз, я надеюсь, она будет последней.

* * *

Сандерсон раздает рукопожатия, прежде чем провести нас в отдельную комнату для совещаний. Это небольшое помещение дальше по коридору от отделения интенсивной терапии в крупнейшей больнице Лондона.

Я бросаю взгляд на его спину, облаченную в плохо сидящую рубашку, испачканную следами пота. Ему нравится властвовать над нами, даже несмотря на то, что Сэйбер может превратить ОПП в щебень за считанные часы.

– Присаживайтесь, джентльмены.

Опускаюсь на один из больничных стульев, Энцо остается позади меня. Он всегда играет бдительного телохранителя. Даже среди государственных служащих он не доверяет никому, кроме нашей команды.

В этом бизнесе у людей всегда есть скрытые планы. Необходима осторожность. Мы научились держать свои карты очень близко к сердцу, иначе рискуем неминуемой смертью.

– Прекрати нести чушь. Что случилось? – Спрашиваю я напрямик.

Сандерсон переводит взгляд с меня на него.

– Неделю назад водитель доставки сообщил о потерявшейся девушке. Они нашли ее в кузове грузовика, полузамерзшую до смерти. Ее поместили в отделение интенсивной терапии.

Теребя часы от Армани под рукавом рубашки, я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Он хватается за соломинку, ожидая своего момента в центре внимания.

Это не соответствует нашему образу действий. Мы ищем тела, а не сбежавших подростков. Наш убийца никогда бы не оставил одну из своих жертв еще дышащей.

– Это пустая трата времени, – ворчит Энцо.

– Просто послушай, – огрызается Сандерсон. – Я не обратил на это внимания, пока медики не стабилизировали ее состояние. Она была в ужасном состоянии. Сначала они вызвали полицию, так что нам потребовалось некоторое время, чтобы до нас дошли слухи об этом. Поверь мне, тебе нужно увидеть это дерьмо.

Раскрыв коричневый потрепанный портфель, он достает стопку глянцевых фотографий во всю страницу. Я беру сверток и быстро теряю ход своих мыслей, когда замечаю ожидающий меня ужас.

Несмотря на месяцы работы над этим делом, ничто не могло подготовить меня к такому. У жертвы одинаковые приметы со всеми женщинами, известными нашему расследованию. Старые, ужасные шрамы, которые уродуют больше половины всего ее тела.

Я чувствую дыхание Энцо на своей шее, когда он наклоняется, чтобы осмотреть ужасные улики, рыча проклятия. Он прав, что встревожен. Если девушка пережила это, она действительно крутая сучка. И, возможно, наша первая настоящая зацепка.

– Где она? – Спрашиваю я.

– Под действием успокоительных и под нашей защитой.

Его защита ничего не значит; мы оба это знаем. Я приведу сюда полное подразделение наших агентов меньше, чем через полчаса. Без слов прочитав мои мысли, Энцо выходит на улицу, чтобы позвонить.

– Насколько плохо ее состояние?

Сандерсон вздыхает.

– Хочешь короткую версию?

– Я хочу все.

– Сепсис чуть не убил ее. Инфекцию долгое время не лечили, пока она не сбежала. Два сломанных ребра, раздробленная лучевая кость на левой руке и сильное обезвоживание. Плюс многолетние плохо зажившие травмы, которые указывают на долгую историю жестокого обращения.

Он сглатывает, странно взволнованный.

– Что еще? – Я подталкиваю.

– Она крошечная и слабая от недоедания. Понятия не имею, как, черт возьми, она выжила. Я бы сказал, выглядит лет на двадцать с небольшим.

Я разжимаю кулаки и снова смотрю на фотографии. Уродливые шрамы покрывают ее торс в ужасающих деталях. Она должна была умереть только от этих травм. Как и все остальные жертвы.

Религиозная символика "Святой Троицы" связала все убийства воедино, если не что иное. Все женщины были зарезаны перед смертью. Некоторые были разделаны, как куски мяса, местами ломтики срезаны до кости.

– Это старые следы.

Сандерсон пожимает плечами.

– Похоже, ее держали в плену.

– Нам не было известно ни о каких других жертвах, не говоря уже о заложниках. Есть какие-нибудь предположения, как долго ее продержали?

– Пока мы разговариваем, ей вводят успокоительное. Я допрошу жертву и добьюсь от нее кое-каких ответов.

Я так не думаю, придурок.

Это очень деликатная ситуация, которая может изменить ход всего нашего дела. Девушке не нужно, чтобы этот придурок допрашивал ее.

– Наша команда уже в пути. Мы возьмем ее под охрану и оттуда проведем допрос.

– У тебя нет полномочий делать это, – бушует Сандерсон. – Она моя, Родригес.

– Твой авторитет для меня ни хрена не значит. Отвали, или я позвоню твоему боссу. Очень скоро ты будешь на пути к пенсии.

Лицо Сандерсона багровеет от ярости.

– Ты не посмеешь.

– Испытай меня. Я много лет тесно сотрудничал с суперинтендантом (прим.: директор ОПП). Она будет счастлива оказать мне услугу.

Проклиная меня, Сандерсон делает шаг назад.

– Что именно дает тебе право осуществлять юрисдикцию здесь?

– Мы должны предположить, что убийца придет искать девушку. "Сэйбер" лучше всего подготовлен к такому повороту событий. Это наше дело.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, придурок.

– Не стой у меня на пути, или я тебя похороню. Хорошего дня.

Складывая фотографии, чтобы взять с собой, я выхожу в коридор. Энцо заканчивает телефонный разговор, и его глаза встречаются с моими. Я могу уловить буйство напряжения и гнева за милю.

Требуется многое, чтобы вывести из себя большого парня. Он привык обматывать себя колючей проволокой, чтобы справиться с тяжелыми случаями, но эти чертовы порезы причиняют боль даже трупу, не говоря уже о живом человеке.

– Приближается команда – Анаконды.

– Держи это в секрете, пока мы не узнаем больше. Я разберусь с ОПП и попрошу их передать девушку нам. Нам нужно немедленно отправить туда криминалистов.

– Если она пробыла здесь неделю, многие улики уже исчезли, – указывает Энцо.

– Просто сделай это, черт возьми. – Я хватаю телефон, чтобы позвонить суперинтенданту. – У "Сэйбер" новый клиент.

ГЛАВА 3

ХАРЛОУ

Заплаканное лицо Аделаиды смотрит на меня из своей клетки. Кровь хлещет у нее между ног, создавая алую приливную волну.

– Ты глупая маленькая шлюха!

Злобный крик пастора Майклса разносится по подвалу. Он смотрит на беспорядок внутри клетки напротив, ключи болтаются у него в кулаке.

– У тебя никогда не будет моего ребенка, – говорит Аделаида с окровавленной улыбкой. – Моя жизнь не принадлежит тебе, чтобы ты ее забирал.

Он выкрикивает непристойности, на ощупь пытаясь вставить ключ в дверцу клетки. Я смотрю сквозь слезы, как Аделаида поднимает руку, дотягиваясь до какого-то невидимого света, который мы не можем видеть.

– Нет! – Пастор Майклс ревет. – Ты не можешь умереть!

Ее рука опускается, приземляясь на выпуклость ее беременного живота. Я наблюдаю, как ее рот расслабляется, когда ее душа покидает этот бренный мир.

Аделаида мертва.

Пастор Майклс поворачивается ко мне, его глаза темнеют от обвинения.

– Ты сделала это. Я собирался спасти этого ребенка от вечных мук! Ты заплатишь за это, Харлоу!

* * *

С криком, застрявшим у меня в горле, я вздрагиваю и просыпаюсь. В течение нескольких сбивающих с толку секунд я все еще вижу, как пастор Майклс шагает ко мне, снимая ремень с угрожающей грацией.

Неистовый звуковой сигнал прорывается сквозь мой ужас, отбрасывая меня обратно в болезненную оболочку моего тела. Яркий свет обжигает сетчатку. Я усиленно моргаю, мои щеки мокры от текущих слез.

Когда мое зрение проясняется, я уверена, что умерла. Все вокруг меня такое чистое. Комнату с белыми стенами заливает свет, больше, чем я когда-либо видела. Тени, которые цеплялись за мое детство, не существуют.

Где я?

Это и есть… рай?

Я ищу долгожданных "ангелов" которые благословили так много проповедей пастора Майклса. Предполагалось, что каждый жестокий поступок, который он совершал, приближал его к награде.

Но его здесь нет, и мне никогда не суждено было увидеть Божий свет. Как я сбежала из подвала? Это реально? Этого не может быть.

Щупальца правды просачиваются под мою кожу, предлагая разрозненные фрагменты. Это все равно что смотреть в мрачные глубины замерзшего озера, и ответы скрываются под поверхностью.

Деревья. Звезды. Пронизывающий ветер. Истощение. Агония. Я... куда-то бежала? Я чувствую боль от острых камней, режущих мои босые ноги в клочья. Ножи вонзаются в мою грудную клетку, когда вокруг раскачиваются сломанные кости. Остальное – размытое пятно.

– Мисс? Вы меня слышите?

Кто-то нежно касается моей руки. Женщина, ее улыбка широкая и ободряющая. Я пытаюсь отпрянуть, но слои проводов и иголок, обернутые вокруг меня, подобны тюрьме.

– Сделайте для меня глубокий вдох. Я пойду позову доктора.

Она исчезает из комнаты. Я хватаюсь за шнур, который подает воздух в мои ноздри, и выдергиваю его. Это не мой дом. Я понятия не имею, где я. Мне нужно уйти, пока он меня не нашел.

Пока я пытаюсь выбраться из постели, приходят новые воспоминания. Высокие деревья. Мягкий, пористый мох под моими кровоточащими ногами. Ледяная вода. Бетон. Старые кирпичи. Огни. Двигатели. Картон и свист ветра.

– Эй?

Я снова возвращаюсь к реальности. Кто-то другой смотрит на меня сверху вниз из-под копны сальных волос, с округлым лицом, изборозжденными морщинами.

– У тебя есть имя? Я Сандерсон.

Я облизываю пересохшие губы, но не выдаю ни единого звука.

– Ты в больнице. Мы нашли тебя на прошлой неделе. Ты была сильно избита. Не потрудишься объяснить, что произошло?

Он осматривает меня, записывая все, что выставлено на всеобщее обозрение. Моя левая рука закована в толстый гипс, в то время как другая местами забинтована. Каждый дюйм моей кожи покрыт синяками и глубокими ранами.

Грешники не задают вопросов, Харлоу.

Они подчиняются или платят цену.

Голос пастора Майклса звучит в моей голове так громко, что я резко выпрямляюсь. Аппарат рядом со мной взрывается с громким писком, когда я дергаю за провода у себя на груди. Это звучит как сердцебиение, дикое и неконтролируемое.

– Успокойся, или мы будем вынуждены ввести тебе успокоительное!

Мои легкие перестают функционировать. Как будто дьявол сидит у меня на груди, решив забрать жалкие остатки моей жизни. Комната быстро тускнеет с каждой секундой, пока я не могу дышать.

Я слишком ошеломлена светом, голосами, самим присутствием настоящих, живых людей. Я не могу им доверять. Пастор Майклс идет за мной. Он будет мучить меня до самой последней секунды моей жизни за то, что я сбежала.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

Этот голос резкий, лающий, ужасающий. Высокая, мускулистая гора врывается в дверь со зловещим грохотом. Его широкие плечи задевают дверной косяк, а два яростных глаза пожирают комнату.

Все коллективно отходят от него на шаг. Грозный взгляд гиганта окидывает их всех, осуждая каждого взглядом, полным ненависти.

– Это не твое дело, – говорит Сандерсон с заметным сглатыванием. – Я просто делаю свою работу.

– Она наша клиентка. Ты находишься вне зоны доступа. Суперинтендант подписала распоряжение десять минут назад.

– Это моя юрисдикция!

Он делает угрожающий шаг в сторону Сандерсона.

– У меня есть полномочия вышвырнуть тебя вон и при этом переломать тебе ноги. Это твой последний шанс уйти.

Глубокий, хриплый гул его голоса наполняет комнату ужасом. С каждым человеком, которого выгоняют, тиски, сжимающие мои легкие, ослабевают. Я делаю свой первый вдох, когда дверь захлопывается под свирепым взглядом Сандерсона.

Приглаживая огромной рукой копну блестящих черных волос, гигант поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом с другого конца комнаты. Блестящие глаза, словно необработанный янтарь на меня с любопытством.

Яростной угрозы, от которой окаменел его голос, нет в его взгляде. Я не нахожу в нем зла. Под очевидной жесткостью что-то есть... необъяснимо мягкое.

– Привет. Извини за это. Тебе следует снова ввести кислород, это поможет тебе дышать.

Дрожащими руками я сдаюсь. Провода не выпускают меня; их слишком много. Я хватаю тот, который вырвала, и вставляю две насадки обратно в нос.

Меня встречает поток чистого воздуха, и я заставляю себя сделать вдох. Гигант приближается еще на дюйм, останавливаясь в изножье моей кровати. Он огромен, неподвижный валун, загораживающий мой единственный выход.

– Все в порядке, – говорит он удивительно мягким голосом. – Никто не причинит тебе вреда. Сандерсон не вернется.

Раздувая ноздри, он демонстрирует вдох, а затем выпускает воздух обратно через свои широкие, четко очерченные губы. Я следую его указаниям с хорошо отработанным послушанием.

Легкая улыбка растягивает его губы, но он не позволяет себе отвлекаться от инструктажа, пока звуковой сигнал аппарата не стихает. Мое сердце перестает так сильно колотиться о мои болезненные ребра.

– Вот так. Лучше?

Мне удается слегка, робко кивнуть.

– Меня зовут Энцо Монпелье. Я работаю в частной охранной фирме, и с этого момента мы будем обеспечивать твою безопасность. – Он оглядывает комнату. – Ты знаешь, где находишься?

Все, что я могу сделать, это снова кивнуть.

– Ты пролежала в больнице больше недели. Я слышал, тебе повезло, что ты осталась жива. Итак, ты собираешься сказать мне свое имя?

Боль все еще пронзает меня, несмотря на непрерывное капанье жидкости, поступающей в мое тело. Мой голос срывается на хриплый вздох.

– Х-Х-Харлоу.

– Приятно познакомиться, Харлоу. Я хотел бы помочь тебе, но мне нужно, чтобы ты ответила на несколько вопросов.

В моем сознании вспыхивает лицо Лоры. Пузыри слюны вырываются из ее приоткрытого рта, смешиваясь со струйками крови, когда она медленно синеет, а я сжимаю ее горло. Ее слезы текут тихими реками, ведя ее в объятия смерти.

– Не могла бы ты рассказать мне, как ты сюда попала? – Спрашивает Энцо, нахмурив густые брови.

Он узнает, что я натворила, и притащит меня обратно в подвал пастора Майклса из ада. Мои родители будут систематически ломать все до последней косточки в моем теле, пока не останутся одни крошки.

Они срежут оставшиеся нетронутые места на моей коже, чтобы напомнить мне о Господе Всемогущем и обо всем, что он сделал для меня. Только когда я буду полностью осквернена, моему телу будет позволено умереть.

– Дыши, Харлоу. Я снова теряю тебя.

Мои глаза плотно закрыты. Все, что я могу видеть, – это как стены моей клетки смыкаются дюйм за удушающим дюймом. Когда мое окружение тает, тепло чьей-то руки на моей ощущается как удар в грудь.

Иногда другие девочки держали меня за руку поздно ночью. Я провожу кончиками пальцев по свободному рукаву рубашки. Это Лора? Она вернулась? Были ли мои грехи очищены?

Сжимая ткань в кулаке, я сосредотачиваюсь на своем дыхании. Вдох и выдох. Тепло странно успокаивает, как мягкость невидимого одеяла, накинутого на меня.

– Вот и все, хорошая девочка.

Грубый рык голоса нарушает мой туманный сон. Лора не держит меня. Это незнакомец. Мужчина. Он собирается убить меня. Сломать меня. Бить меня. Я должна сбежать.

– Дыши глубоко. Давай, как я тебе показывал.

Проходят минуты тишины, пока я борюсь с собой. Вес гиганта, опускающегося на мою кровать, заставляет пружины протестующе заскрипеть. Вместо того чтобы удалиться, я еще крепче сжимаю его рукав.

Ногами прижимаюсь ближе к его телу, ища убежища от пронизывающего холода подвала в моей голове. Это не остается незамеченным. Нежные пальцы отрывают мою руку от его рукава, вместо этого беря ее в его мозолистую ладонь.

Может быть, он здесь не для того, чтобы убить меня.

Может быть… он друг.

– Я здесь, с тобой. Сосредоточься на моем голосе, ни на чем другом.

– С-с-свет, – заикаясь, выговариваю я.

– Слишком ярко?

Его вес исчезает с кровати. Резкое давление на мои глаза исчезает, когда гаснет флуоресцентное освещение, окутывая комнату ранними вечерними тенями.

Мне удается открыть глаза, я снова дышу ровно. Энцо откинулся на край больничной койки, внимательно наблюдая за мной.

– Благодарю вас.

– С возвращением, малышка.

Его темно-черные волосы коротко зачесаны по бокам и оставлены длинными на макушке, что придает ему резкий, отчужденный вид. На нем простая черная футболка и поношенная кожаная куртка поверх каких-то странных темно-зеленых брюк.

Это совсем не похоже на одежду пастора Майклса для процессий или скромные платья его жены в цветочек. Девушки всегда были обнажены, когда их приводили присоединиться ко мне, покрытыми только брызгами крови.

– Где я? – Мне удается спросить.

От одного этого слова у меня сводит горло. Скоро я потеряю голос. После стольких лет, проведенных в криках в пустоту.

– Лондон, – четко отвечает Энцо. – Власти перевели тебя в отделение интенсивной терапии. Тебя нашли в кузове строительного грузовика, и выглядела ты так, словно путешествовала несколько дней.

– Д-дней?

– Предположительно. Откуда ты приехала? Ты добиралась автостопом?

Я в третий раз сбиваюсь с дыхания, снова впадая в панику. Всего этого слишком много. Я рада, что могу вспомнить лишь обрывки того, как я сюда попала. Мой ушибленный мозг защищает меня.

– Прислушайся к моему голосу, Харлоу. Я обещаю тебе, что ты в безопасности. Кто бы там ни был… они тебя не найдут. Я этого не допущу.

– Нет... не в безопасности. Он приближается.

– Кто?

Я пытаюсь сесть и терплю неудачу, боль снова пронзает меня, когда я падаю на подушки.

– Мне нужно помолиться. Я грязная... плохая, ужасная Харлоу… он приближается...

– Кто? Скажи мне.

Тепло и нежность покидают голос Энцо. Глядя на него снизу вверх, его лицо превращается в чье-то другое. Резкие черты и красивые линии улыбки сменяются холодной праведной яростью.

Седые волосы вытесняют его блестящие черные локоны. Нежные янтарные глаза Энцо рассеиваются, в них появляются темно-синие искорки. Такие темные, что кажется, будто я смотрю в пустоту. Я пристально смотрю на своего отца.

– Мне о-очень жаль, – хнычу я.

Губы пастора Майклса остаются плотно сжатыми. Ему не нужно говорить. Проповеди, которые он читал, навсегда запечатлелись в моем мозгу.

Зажимая уши руками, я начинаю кричать на полную громкость. Что угодно, лишь бы он был подальше от меня. Аппараты сходят с ума, усугубляя хаос, пока я корчусь и извиваюсь в постели.

Громкие голоса пробираются сквозь крепкую хватку, которой я сжимаю свою раскалывающуюся голову, усиливая чувство паники. Две руки хватают меня за плечи, прижимая к кровати. Острый скрежет иглы пронзает мою кожу.

Ты плохая маленькая девчонка.

Я собираюсь найти тебя, Харлоу.

Ты пожалеешь, что сбежала от меня.

Я возвращаюсь к своим воспоминаниям. Все глубже и глубже погружаюсь в разрушительные годы, проведенные в плену. Это была ошибка. Мне не следовало сбегать. Пастор Майклс убьет меня, когда найдет, гораздо более жестоко, чем кого-либо другого.

То, что они мне вкололи, начинает действовать. Мои руки ослабевают и падают по бокам, а голова ударяется о мягкую подушку. Боль снова сменяется онемением.

Я пытаюсь держать свои отяжелевшие веки открытыми, но какая-то всемогущая сила давит на них. Последнее, что я вижу, – это Энцо, оказавшийся в ловушке за морем обезумевших медсестер, наблюдающий за мной.