Текст книги "Собственное мнение"

Автор книги: Джек Ричи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Что тут организовывать? Выползли, и все дела.

– И побежали в наших шикарных сереньких костюмчиках? – Я покачал головой. – В тот раз тебе и твоим дружкам просто повезло, а я полагаться на везенье не собираюсь. Думаю, наши шансы только возрастут, если мы выберемся отсюда в гражданской одежде, а в наших бумажниках будут лежать приличного вида документы.

Герцог не возражал, но у него возникла ещё какая-то мысль.

– Бежим только мы с тобой? Больше никто? – Он испытующе посмотрел на меня.

– С нами пойдёт Морис, – ответил я.

Глаза Герцога сузились.

– Если ты ему расскажешь, через неделю об этом будет знать вся тюрьма.

– Я ничего ему не скажу, до самой последней минуты, – заверил его я.

В течение нескольких дней после этого разговора я встретился со своими друзьями из портняжного и печатного цехов, и они обещали что-нибудь придумать.

Но лишь через три месяца я смог сказать себе, что к побегу всё готово.

Бринкер в тот день уехал из тюрьмы в половине второго. Его вызвали в город на какую-то конференцию, и вернуться он должен был только под вечер.

Я подождал у окна, пока машина Бринкера выедет за ворота, затем подошёл к его столу. Я выписал пропуск формы «А» для себя, два ограниченных пропуска для Мориса и Эрцгерцога, заполнил два бланка заявки. В течение долгих лет я, с разрешения Бринкера, подписал его именем столько пропусков и прочих документов, что вздумай кто проверить достоверность такой подписи, она вполне возможно оказалась бы подписью самого Бринкера.

Мориса я нашёл в тюремном огороде – он опалывал мотыгой капусту. На мой пропуск охранник даже не посмотрел, зато внимательно прочитал бланк заявки, которую я ему протянул.

– Для прополки собственного сада начальнику тюрьмы нужен человек?

– Да, – кивнул я. – Думаю, Морис с этой работой справится.

Я забрал Мориса. Он был явно доволен.

– Прополка сада начальника тюрьмы – это очень ответственная работа.

Я молчал. Мы свернули за угол, и только тогда я остановился.

– Морис, мы бежим из тюрьмы – прямо сейчас.

Он заморгал, рот его чуть приоткрылся.

– Ты имеешь в виду побег?

– Да, Морис. Время, наконец, пришло.

Морис с сомнением посмотрел в небо.

– Дождик-то, может, и пойдёт, и температура вроде подходящая, но ведь сегодня не праздничный…

– Забудь об этом, Морис, – перебил я. – Слушай, что я буду говорить. – Я протянул ему пропуск. – Ты должен попасть в столярный цех. Войдёшь со стороны улицы «В». На входе там стоит Эд Берджер. Даже если он тебя не спросит, скажешь ему, что идёшь к начальнику мебельной секции насчёт стола для начальника тюрьмы, который должны были переделать. Эта секция на другом конце здания, вот ты и скажешь, что выйдешь через двери с улицы «Д».

– Зачем, Фред?

– Затем, чтобы Берджер не поднимал шума, когда ты не вернёшься из цеха. Дальше, Морис, как попадёшь в цех, найди там склад древесины, и когда вокруг никого не будет, проберись в него, спрячься там где-нибудь и жди.

– Хорошо, Фред, – отчеканил он. – Сделаю всё, как ты сказал.

Начал накрапывать дождик. Морис нахлобучил на лоб колпак и шаркающей походкой потащился прочь.

Извлечь Эрцгерцога из прачечной не составило труда.

Мы заскочили в портняжный цех и забрали три пакета, которые для нас приготовил Элмер Хеннинг, главный тюремный портной. В пакетах была гражданская одежда, бумажники, документы и даже немного денег.

У входа в столярный цех Берджер особого интереса к нашим свёрткам не проявил.

– Что у вас там, Фред?

– Обивочная ткань, – ответил я. – Жене начальника тюрьмы надо отремонтировать кушетку и пару кресел.

Когда мы с Герцогом без приключений пробрались в склад древесины, Морис вышел из своего укрытия.

Я внимательно оглядел большое помещение. Кругом штабелями лежали дрова.

– Надо полагать, твой тоннель начинается под одной из этих куч? – Я показал головой. – Честно говоря, Герцог, не представляю, как вам вообще удалось выйти сухими из воды. Текущая инспекционная проверка – и ваш тоннель накрылся.

Герцог ухмыльнулся и полез на один из штабелей.

– Лучшее место для начала тоннеля – это потолок.

Он прижал пальцами двухсекционную штукатурную плиту, послышался щелчок, и в потолке образовалось прямоугольное отверстие.

Без лишних размышлений мы с Морисом тут же взобрались на кучу брёвен.

– Это крыло строилось лет сто тому назад, – пояснил Герцог, – кирпичи клали на века. Когда проводили электричество и паропровод, кабель и трубы пришлось гнать в открытую. Ну а потом, чтобы вид был поаккуратней, решили сделать фальшивый потолок.

Герцог подтянулся и исчез в отверстии. Он взял у нас из рук пакеты, помог Морису и мне выкарабкаться наверх. Теперь все были готовы к старту, и Герцог опустил потолочную плиту на место. Несколько секунд стояла полная темнота – потом Герцог ввернул электрическую лампочку.

На четвереньках мы поползли за ним к толстой стене. Герцог со своими дружками прогрызли её, словно черв» яблоко – вперёд и вниз. Скоро мы добрались до маленькой комнатки под фундаментом здания. Здесь они хранили свои инструменты и материалы, потому что собственно тоннель начинался именно отсюда. Не щадя сил, они рыли грязную землю, поднимали её наверх, к фальшивому потолку и только там складывали.

В комнате мы сделали небольшую передышку.

– Тоннель идёт под стенами и выходит в лощинку по ту сторону стены, – сказал Герцог. – Мы вылезаем, пробираемся по лощине ещё метров сто к лесочку – и всё, можно двигать по домам.

Глядя в тёмную дыру, зияющую впереди, я пробормотал что-то насчёт боязни замкнутого пространства, но Герцог меня успокоил:

– Через каждые десять метров поставлена лампочка, да и тоннель сам по себе просторный. Ползти на брюхе почти не придётся.

Герцог снова встал на четвереньки и, подталкивая перед собой один из наших пакетов, исчез в отверстии. Я полез за ним, а за мной – Морис.

Казалось, мы ползли целую вечность. Неприятнее всего я чувствовал себя, когда очертания Герцога загораживали горящую впереди лампочку, а Морис загораживал свет от лампочки сзади.

Однако через некоторое время я почувствовал запах душистого, свежего от дождя воздуха – и выбрался наружу. Следом выполз и Морис. Место, где мы очутились, в самом деле можно было назвать лощиной, а нависающий выступ надёжно заслонял нас от глаз охранников на стене, а заодно и от моросящего дождя.

Герцог замаскировал лаз тоннеля кустарником.

– Кто знает, может он ещё пригодится.

Покончив с тоннелем, он двинулся вперёд. Морис и я потянулись за ним. Под ногами хлюпала грязь. Когда мы добрались до лесочка, дождь уже шпарил вовсю.

Герцог, укрывшись под большой сосной, разорвал свой пакет.

– Плащ тут хоть есть?

– Разумеется, – ответил я. – Я обо всём позаботился.

Через две минуты Герцог принял гражданское обличье. Он пригнул поля шляпы, поднял воротник плаща и ухмыльнулся.

– Порядок, ребятки, отсюда каждый топает своей дорожкой, – махнув рукой, он растворился в полосе проливного дождя.

Морис никак не мог оправиться с пуговицами на рубашке.

– Ты уверен, Фред, что это мой размер?

– Конечно. Мерку ведь с тебя снимали, чего же ещё надо?

Рукавом он вытер воду с лица.

– Дождь идёт…

– Да, идёт, – я начал сердиться. – Без тебя вижу.

– И холодно тоже…

– Ну, хорошо, идёт дождь и холодно, – ещё больше разозлился я. – Надень плащ и шляпу и перестань скулить.

Он послушно выполнил приказ.

– Я представлял себе это совсем не так.

– Как не так?

– Дождь и холод, – тоскливо произнёс Морис. – И ветер. Ужасный ветер.

Я уже полностью привёл себя в порядок.

– Ну, ладно, Морис, надо идти.

Я сделал с десяток шагов и вдруг понял, что Мориса сзади нет. Я обернулся.

Морис стоял на месте. На голове у него была шляпа, но в руках он продолжал мять свой тюремный колпак.

– Какого чёрта, Морис? – крикнул я. – Пошли.

Он не пошевелился.

Я вернулся и хотел вырвать у него колпак, но он вцепился в него обеими руками. Широко раскрытыми, незрячими глазами он смотрел прямо перед собой.

– Морис! – заорал я. – В чём дело?

Губы его дрогнули.

– Сегодня на ужин будет сладкий картофель, Фред. Это моё любимое блюдо. А его так редко готовят…

Вдруг налетел ветер, дикий и яростный, и я повернулся ему навстречу. Я увидел перед собой плотную простыню холодного дождя. За ней скрывался мир, с которым я расстался двадцать два года назад.

– Каков он сейчас?

Я встряхнул Мориса за плечо.

– Ну, чего ты напугался? Львов там нет. Тигров тоже.

– Только люди. А что тебе могут сделать люди?

Он посмотрел на меня.

– Всё могут сделать, – тихо сказал он. – Всё.

После ужина мы с Морисом вместе со всеми строем пошли в кино. Пробрались на свои обычные места.

– Как думаешь, найдут они тоннель? – спросил Морис.

– Кто его знает, – пожал плечами я. – Ведь они пока не выяснили, как сбежал Эрцгерцог.

– Но нам ничего не будет, как считаешь?

– Ничего. Всё будет шито-крыто. Кое-каким влиянием я здесь ещё пользуюсь.

– Не кое-каким, Фред, а очень даже большим, – поправил меня Морис. – Ты здесь очень важная фигура, Фред. Уверен, ты всё сделаешь.

Я чуть улыбнулся. Он был прав – здесь я был очень важной фигурой. Там я был бы никем.

– Знаешь, почему я на самом деле решил поползти обратно? – спросил вдруг Морис. – Потому что это было не по-честному. Ну, воспользоваться чужим тоннелем. Если бы мы его сами вырыли – тогда другое дело.

– Конечно, – согласился я. – У меня было такое чувство.

– Я тут придумал новый план, – сообщил Морис. – Думаю назвать его «план № 19».

– Звучит захватывающе, – пошутил я, но без всякой злобы.

– В основе своей он прост, – воодушевился Морис. – Очень прост. Но немного поработать придётся.

Свет в зале погас, и начался киножурнал.

Я поискал глазами знакомый силуэт и вытащил из кармана свою трубочку. Потом положил в рот горошину, поднёс трубочку ко рту и дунул.

– Попал? – поинтересовался Морис.

– Точно в десятку, – довольным тоном произнёс я.

Я развязал шнурки на ботинках и откинулся на спинку кресла. Было приятно сознавать, что я снова нахожусь в родной среде.

Пробей чужой номер [17]17
  Перевод С. Белостоцких


[Закрыть]

Внутри магазинчика бакалейной торговли никого не было, кроме его хозяина и меня. Я купил две пачки сигарет, – надорвал уголок одной из них и закурил.

Он зарегистрировал покупку в книге, бросил монетки в ящик и спросил:

– Здешний?

– Нет, проездом.

Он чуть заметно улыбнулся.

– Хотите попытать счастья?

– Смотря в чём.

Он опустил руки под прилавок и достал оттуда подставку для игры в панч.

– Десять центов за удачу, мистер.

Нехитрое устройство обошлось хозяину в пять долларов. Он почти вернул назад свои деньги, потому что около сорока лунок на подставке были уже пробиты. В ранце из полупрозрачного пластика, прикреплённом к подставке с одной стороны, лежали два карманных электрических фонарика, несколько оловянных зажигалок и складных ножей с деревянными ручками.

Я сделал несколько затяжек, изучая расположение лунок на подставке.

– Недавно один парень выиграл фонарик, – сказал он поощрительно. – Хороший фонарик с зелёным светом.

И наверняка потерял на нём не меньше доллара, подумал я. Фонарики выглядели в лучшем случае на тридцать пять центов.

– Я согласен. На мне вы потеряете сразу нож и зажигалку.

Он наклонился над прилавком.

– В одной из этих лунок лежит жетончик с номером двадцать. Если вы найдёте её, я выплачу вам двадцать долларов.

Я не казался убеждённым.

– Вы недовольны, что никто не пробил эту лунку до меня? И не подсовываете мне уже использованный пульт?

Мои слова немного задели его.

– Что вы, мистер. Приз на месте. Мы ведём честную игру.

Десять шансов против одного шанса из девятисот шестидесяти. Я положил десятицентовую монетку на прилавок, взял в руки ключ и пробил лунку. Я достал из неё туго скатанный комочек плотной бумаги и развернул его.

На бумажке ничего не было.

Я порылся в карманах в поисках десятицентовиков.

– Как жареные орешки. Стоит только начать, и потом уже не остановишься.

Я потерял ещё тридцать центов и только потом набрал на центральной панели восемь вниз и семь вправо. Ещё через несколько секунд я протягивал ему узкую полоску бумаги, при взгляде на которую у него отвис подбородок.

– Первый раз в жизни выигрываю что-нибудь, – сказал я скромно.

Моя скромность стоила ему огорчённого покачивания головой, записи в графе убытков и двух бумажек по десять долларов, которые он отдал мне с заметным сожалением.

Ещё один панч был в «Шведской таверне», кварталом выше по главной улице.

Я выиграл двадцать долларов и там. Других подставок для панча в городе не было.

Следующим по списку шёл Итон-сити.

Эта история началась вчера, когда Ирэн Роджерс пришла в бюро и рассказала мне о своём деле.

– Как долго отсутствует ваш муж? – спросил я.

– Сэм обещал мне позвонить, в понедельник или, самое позднее, в среду, но не позвонил. Сегодня была пятница.

– Не вижу поводов для расстройства. Наверняка он просто немного перебрал где-нибудь в дороге.

– Сэм почти не пьёт. Маленький стаканчик пива – его предел. И то когда заставляют.

– Я не отказываюсь от работы, миссис Роджерс, поймите меня правильно, но почему бы вам не обратиться в полицию? Их всё-таки гораздо больше, чем нас. Кроме того, у них есть специальный отдел по розыску пропавших лиц.

На первый взгляд Ирэн Роджерс можно было дать не больше двадцати пяти – двадцати шести лет, но её зелёные глаза уже научились тщательно и бесстрастно оценивать всё окружающее.

– Если с Сэмом всё в порядке, я не хотела бы причинять ему лишние хлопоты.

– Что, по-вашему, могло произойти?

Она задумчиво изучала меня.

– Могу я надеяться, что то, что я собираюсь сказать вам…

– Оно умрёт во мне.

Она удовлетворённо кивнула.

– У Сэма есть напарник – Пит Кейбл. Пит разъезжает по городам и продаёт подставки для панча везде, где это возможно, – в тавернах, бакалейных лавках, на заправочных станциях. Подставки идут по пяти долларов за штуку и, кроме обычной прибыли, могут принести другую, более крупную выгоду – двадцать долларов. Тот, кто покупает подставку у Пита, должен выплачивать их из своего кармана, если кто-нибудь из играющих пробьёт выигрышный номер, но даже и в этом случае её новый хозяин чаще всего не остаётся внакладе.

Она достала из плоского металлического портсигара сигарету.

– На каждой подставке тысяча лунок по десять центов. Покупателю важно не только вернуть первоначальные пять долларов, но и получить сверх этого как можно больше, прежде чем будет пробита лунка с главным призом. Даже выплачивая выигрыш, он почти наверняка остаётся с прибылью, которая может составить долларов пятьдесят – как повезёт.

Я дал ей прикурить.

– Но ведь вычислить, где выигрыш, невозможно.

– Нет, конечно. Но это специальные подставки, и Пит знает, в какой лунке выигрыш. Он составляет список мест, где продал подставки, и звонит мне в отель. Мой муж дня через три-четыре едет вслед за Питом и, покупая для отвода глаз пару галлонов бензина или стакан пива, набивается на приглашение сыграть в панч. Разумеется, он выигрывает двадцать долларов.

Я захотел прикинуть в уме, какой доход мог приносить им панч.

– Сколько подставок Питу обычно удавалось продать в поездке?

– От десяти до пятнадцати за день.

Я принял за среднее двенадцать. Получилось, что Сэм Роджерс, следуя маршрутом Пита, собирал посеянный им урожай в двести сорок долларов, который они, по всей вероятности, делили пополам.

Ирэн Роджерс продолжала:

– Пит предпочитал продавать подставки в маленьких городах. Мы полагали, что в крупных городах больше опасность нарваться на неприятности.

– Вы сказали, что ваш муж обычно звонил вам. А вы сами ездили с ним?

– Нет. Чаще всего я останавливалась в отеле на месяц-другой, если мы задерживались в одном месте. Сейчас я снимаю номер в отеле «Вашингтон». Пит звонит мне и перечисляет все места, где он продал подставки, а я передаю список Сэму. Обычно Сэм звонил мне на третий или четвёртый день.

– Как давно вы занимаетесь этим?

– Около трёх лет.

Доля Сэма составляла около тридцати пяти тысяч долларов в год, и я не поручусь, что он делился ими с дядей Сэмом. Но я подумал и о другом. Тридцать пять тысяч в год и отель «Вашингтон» с дешёвыми четырёхдолларовыми номерами плохо сочетались друг с другом. Кроме того, междугородные автобусы никогда не ходили после семи часов.

– Пит знает об исчезновении вашего мужа?

Она ответила не сразу:

– Нет.

– Почему вы не поставили его в известность?

– Я не уверена, что он одобрительно отнесётся к моему намерению пойти к вам.

Она стряхнула пепел на поднос.

– В прошлую среду, когда Сэм позвонил, я передала ему последний список Пита. Он должен был закончить с ним в понедельник или, самое позднее, в среду и снова позвонить мне. Но я так и не дождалась от него звонка.

– А не могло так получиться, что он ещё не всё закончил?

Она покачала головой:

– Вряд ли. Но даже если бы дело обстояло именно так, он всё равно должен был позвонить. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

– Вы знаете, где сейчас может быть Пит Кейбл?

– Нет. Знаю только, что он предпочитает отели «Медфорд» любым другим и вообще находит удовольствие в постоянстве привычек. Но я не хотела бы, чтобы вы сейчас встречались с ним. Во всяком случае, чтобы это произошло по вашей инициативе.

– У вас сохранилась копия списка, который вы передали мужу в последний раз?

Она порылась в своей сумочке и достала из неё листок бумаги. Я пробежал глазами первые несколько строк:

«Рокфорд:

«Гараж Джека» – Л – 18 – 2.

«Таверна Ви и Дика» – С – 9 – 11.

«Пивная Гарольда» – Л – 6 – 14.

Нью-Оборн:

Продовольственный магазин «Красная звезда» – П – 12–16.

«Таверна Кловера» – С – 17 – 1».

– На листе отмечено сорок семь мест, – объясняла Ирэн. – Буквы «Л», «С» и «П» означают левую, среднюю и правую панели, а цифры – направление вниз и направо.

Она протянула мне фотографию своего мужа. У Сэма Роджерса были некрупные, но чрезвычайно чёткие и энергичные черты лица, однако что-то неуловимое в них сообщало взгляду выражение некоторой озабоченности и даже беспокойства.

– Какая машина была у Сэма?

– «Форд», модель «седан» выпуска 1956 года. Окрашена в тёмно-голубой цвет.

Я записал номер водительского удостоверения Сэма.

– «Седан» пятьдесят шестого года?

– Да. Сэм боялся лишних подозрений. Он говорил, что в маленьких городах никто не будет доверять чужаку с новой машиной.

У меня уже сложилась одна версия, но я не считал её серьёзной.

– Вам не приходила в голову мысль, что он собирался сбежать от вас?

Её лицо стало непроницаемо холодным.

– Если так, я хочу знать об этом.

Я мог начать с первых строчек на листке, переданном мне Ирэн Роджерс, но потом решил, что не будет большого вреда, если я начну с другого конца. В конце концов, я не против двадцатидолларовых экспериментов.

Я приехал в Итон-сити в начале восьмого и остановился у «Закусочной Харрисона». Потом купил ещё две пачки сигарет, и, пока я курил, хозяин всё время вертелся около панч-пульта.

С четвёртой попытки я протянул ему узкую полоску бумаги и снова разыграл удивление.

– Первый раз в жизни выигрываю что-нибудь.

Отдавая мне двадцать долларов, он вздохнул и с досадой посмотрел на часы.

– Мне следовало бы закрыться в семь, как всегда.

В списке против Итон-сити значилась ещё одна строчка – «Станция обслуживания и гараж Торка».

Мой бак был полон до отказа, с маслом всё в порядке, и шины содержали ровно столько воздуха, сколько им требовалось. Я отсоединил проводок звукового сигнала и поехал вниз по главной улице, пока не добрался до цели.

Парень лет девятнадцати-двадцати вышел мне навстречу из приземистого здания «Станции».

– Что-то случилось с рожком, – сказал я.

Он кивнул и поднял капот.

Я вылез из машины.

– Вы Торк?

Он улыбнулся.

– Нет, просто работаю у него. Торк там.

Я посмотрел через открытую дверь «Станции». Тучный коренастый мужчина пытался доказать себе, что под автомобилем для него достаточно места. Он производил впечатление человека, которого мало волнует, как он зарабатывает деньги.

Парень отыскал неисправность через несколько секунд.

– Всего-навсего соскользнул проводок, мистер.

Он проверил уровень масла и воды, потом опустил капот.

– Бензин?

– Не стоит. Я заправился в дорогу туда и обратно. Сколько я вам должен?

Он пожал плечами.

– Нисколько. Я работал меньше минуты.

Он собрался уходить. До панча дело не доходило. Я положил руку на дверцу своего автомобиля.

– Остановился у закусочной ниже по улице. Сыграл в панч и потерял полдоллара.

Парень вытер руки тряпкой.

– Совсем недавно Торк тоже купил подставку для панча. Но дня через четыре заявился один шустрый малый и нагрел Торка на двадцать долларов.

Это мог быть либо Сэм Роджерс, либо кто-нибудь ещё, кому случайно улыбнулась удача. Я завистливо поцокал языком.

– С таким везением надо на «кадиллаках» разъезжать.

Он отрицательно мотнул головой.

– Нет. На «форде» пятьдесят шестого года. Да и сам водитель не очень похож на счастливчика– чем-то расстроенный или усталый. Я даже подумал, что ему нездоровится. К нам приехал около половины восьмого вечера.

Теперь я мог считать, что правильно представляю себе, как всё происходило. Сэм приехал к Торку и выиграл у него двадцать долларов. С Харрисоном Роджерсу не повезло: тот закрылся в семь или чуть позже.

Многое говорило за то, что Сэму пришлось заночевать в городе. Было слишком поздно, чтобы снова садиться за руль. Утром он должен был явиться к Харрисону за оставшейся двадцаткой и только потом покинуть город. Но к Харрисону он так и не попал.

Вслух я сказал:

– Целый день в дороге. Где я могу остановиться на ночь?

– В «Листон-хаусе». Единственное, что могу вам посоветовать. Маленькая гостиница, но кровати там вполне приличные. Один квартал назад по главной улице.

Я остановил машину около «Листон-хауса» и достал свой дорожный чемодан.

«Листон-хаус» размещался в старом, видавшем виды доме с просторным и пустынным вестибюлем. Человек за столиком дежурного отложил в сторону газету и привстал мне навстречу. Ему было явно за сорок. Вписывая в книгу регистрации сведения о себе, я чувствовал его любопытный взгляд из-под очков без оправы.

– Надолго к нам?

– Ещё не знаю. Думаю, на пару дней.

Я посмотрел все записи перед своей и увидел, что был единственным, кто зарегистрировался сегодня.

– Мёртвый сезон?

– Что-то вроде этого.

Я перевернул страницу. Теперь в его голосе зазвучали резкие нотки:

– Что вы делаете?

– Всего-навсего смотрю, не останавливался ли здесь мой приятель Сэм. Сэм Роджерс.

Наконец я нашёл его имя в книге. Он зарегистрировался педелю назад.

– В какой комнате он живёт?

Дежурный спрятал книгу регистрации в ящик стола.

– Его здесь нет. Он пробыл у нас всего одну ночь.

Я удивлённо поднял брови.

– Вот это номер! А мне сказал, что пробудет здесь не меньше недели.

– Видимо, что-то изменилось в его планах. Он уехал на следующее утро.

Я сделал вид, что задумался.

– Он звонил кому-нибудь?

– Нет.

– Может быть, давал телеграмму?

– Нет. Вы сказали, что вы его друг?

– Мы были как родные братья. У него не было секретов от меня.

Он снял с гвоздика ключ.

– Ваш номер – двести четвёртый. Вас проводить?

– Не стоит беспокоиться. – Я взял свой чемодан. – Вы и коридорный тоже?

– Я здесь всё сразу, – ответил он, скорее угрюмо, чем охотно. – Коридорный, посыльный, дежурный на коммутаторе. С семи вечера до семи утра.

Я оставил багаж в номере и вышел в город поужинать.

Сэм Роджерс провёл ночь в «Листон-хаусе» или, по крайней мере, зарегистрировался там. Он мог внезапно переменить намерения и уехать. В любом случае мне не оставалось ничего другого, как ждать утра, чтобы узнать то, что я хотел знать о Сэме Роджерсе.

После ужина я пошёл в бар, главным образом, чтобы просто убить время. Трудно придумать что-нибудь более свежее и оригинальное для провинциального городка в пятницу вечером.

В «Листон-хаус» я вернулся около половины одиннадцатого.

Через несколько минут ко мне в дверь осторожно постучали.

Первое, что я увидел, когда открыл дверь, был «кольт» сорок пятого калибра в руках моего гостя. Он втолкнул меня в комнату и закрыл за собой дверь.

– Мы неплохо путешествуем, не так ли приятель? Двадцатка там и двадцатка здесь, а?

Я ничего не ответил. Улыбка сошла с его лица.

– Где Сэм, чёрт побери? Или мне надо спрашивать, что вы сделали с ним?

– Вас, вероятно, неправильно информировали. У меня нет знакомых по имени Сэм.

Он досадливо тряхнул головой.

– Не надо делать большие глаза. Мы оба знаем, о ком и о чём идёт речь.

Я пожал плечами.

– Ну хорошо. Одного Сэма я знаю. По-вашему, я что-то сделал с ним?

– Это только предположение. Но как иначе вы могли достать список? Только не говорите мне, что вам дьявольски везёт в панч. Кто вы такой, чёрт вас возьми?

Сорокапятимиллиметровый «кольт» в его руках был для меня достаточно веским аргументом, чтобы перестать валять дурака.

– Майк Риган.

– Это имя мне ничего не говорит. Для большей определённости кинь-ка мне свой бумажник.

Он открыл бумажник лёгким щелчком и достал оттуда моё удостоверение. После того как он заглянул в него, в его глазах появилось недоумение.

– Миссис Роджерс поручила мне вести розыск её мужа, – сказал я. – Он исчез загадочным образом.

Он переваривал мои слова несколько секунд, потом всё-таки вернул мне бумажник.

– Почему она ничего не сказала мне?

– А почему вас это интересует?

– Меня зовут Пит Кейбл. Полагаю, Ирэн говорила вам обо мне?

Я кивнул.

– Если вы ничего не знали об исчезновении Сэма, что привело вас сюда?

Он посмотрел на «кольт», потом спрятал его в карман.

– В последнее время Сэм часто повторял, что настали плохие времена. Раньше примерно в одном случае из двадцати номер был выбит до Сэма. Я справедливый человек и готов допустить одну накладку, но не три или четыре, как говорил мне Сэм весь последний месяц. Я не люблю, когда меня водят за нос, поэтому решил сам проверить его статистику. Как я и предполагал, он врал мне.

– Почему вы не уличили его во лжи?

– Я собирался сделать это сейчас. Я снял номер в Сиукс-Фоллз – это последний город в списке, – и поджидал Сэма, чтобы поговорить с ним начистоту. Но он не приехал. Я начал уже терять терпение, но всё равно оставался в Сиукс-Фоллз и не спускал глаз с последней подставки. Потом вдруг я узнал, что наш номер уже пробит. Нет, не Сэмом. Вами. Мне сообщили ваши приметы. Я было подумал, что это совпадение, случайная удача. Но следующий номер был тоже пробит. И снова вами. Естественно, мне захотелось узнать, какой дьявол рвёт орешки на нашем дереве. Когда я приехал сюда, Харрисон уже закрылся, и мне пришлось снова ехать к Торку. В конце концов, я узнал, что вы снова выиграли двадцать долларов и собираетесь заночевать в «Листоне».

Я достал сигарету.

– Сэм зарегистрировался здесь неделю назад и потом исчез. Поэтому я здесь. У вас нет никаких предположений насчёт того, что могло произойти с ним?

Кейбл немного подумал, потом пожал плечами.

– Я не знаю. Думаю, он просто смотал удочки. А может, он уже чувствовал, что я готов взяться за него всерьёз. Скорее всего, он убрался отсюда подальше – туда, где он может найти другого партнёра для своей игры.

– Почему в таком случае он не взял с собой жену?

Кейбл рассмеялся.

– Вы не знаете Сэма так, как знаю его я. Нет такой силы, которая смогла бы удержать его при ней. Единственное, что он любит, – деньги, и только к ним он по-настоящему нежно относится.

Он достал сигару и снял с неё целлофан.

– Что вы собираетесь додать теперь, Риган?

– То, за что мне платят деньги. Искать Сэма.

– Америка – большая страна. Есть где спрятаться. Вы готовы ездить по ней, пока вам будут платить деньги?

– Ничего не имею против этого.

Он пошёл к двери.

– Я переночую здесь, а завтра поеду дальше. Вы всегда найдёте меня в отеле «Медфорд». Позвоните мне, если обнаружите Сэма. За мной пара сотен, если вы доставите мне удовольствие повидаться с ним.

Как только он ушёл, я закрыл дверь на ключ.

Не исключено, что Сэм и впрямь смотал удочки. Или собирался сделать это. Однако, если он действительно так любят деньги, как говорит Пит Кейбл, он не уедет из города, не забрав последние двадцать долларов у Харрисона.

Стоит принять во внимание и другое. Если вы всерьёз задумали порвать со своим партнёром и женой, вы обязательно сделаете одну вещь. Вы заберёте с собой деньги.

Вам неудобно оставлять деньги в банке или на текущем счёте. Люди редко верят тем, кого трудно застать на одном месте.

Утром я внимательно изучил чек с суммой аванса, который дала мне Ирэн Роджерс. Печать подтверждала, что он записан на Уайтфилдский сберегательный банк в Сент-Луисе.

Довольно поздно позавтракав, я вышел прогуляться и обнаружил, что в Итон-сити есть отделение этого банка. Оно было небольшим – из тех, что открыты четыре часа в день. Здание банка было одноэтажным, и, насколько я мог судить, девица-кассир и мужчина, вероятно, её шеф, были в нём единственными служащими.

Я перешёл улицу, зашёл в кафе, заказал кофе и стал размышлять, как получить интересующие меня сведения. Я держал банк в поле зрения и ровно в десять часов увидел, что управляющий взялся за шляпу. Он вышел из банка в сопровождении какого-то мужчины в рабочей одежде, которого можно было принять за фермера, добивающегося от банка льготной ссуды. Я видел, как они садились в пикап, и как он отъехал от банка. Было очень похоже на то, что управляющий имел свой взгляд на заёмные обязательства собеседника и что, к моему счастью, они не скоро придут к единому мнению.

Я вошёл в телефонную будку, нашёл в табличке номер итонского отделения банка и списал его. После этого заказал междугородный разговор с банком в Сент-Луисе.

Когда меня соединили с Сент-Луисом и я услышал в трубке голос, который мог принадлежать человеку, привыкшему себя уважать и требующему уважения от окружающих, я сказал:

– Говорит Джеймс Риордан, Итон-сити.

– Да, я вас слушаю.

– Речь идёт о чеке на крупную сумму, представленном нам мистером Сэмом Роджерсом. Двадцать тысяч долларов, если быть точным. Мистер Роджерс утверж… говорит, что у него счёт в вашем банке.

Он понял вопрос сразу.

– Ваш пост в «Итон-сити банк», мистер Риордан?

– Вице-президент.

– Номер телефона?

Я сообщил ему телефон итонского отделения.

– Мы позвоним вам, как только получим информацию.

Уайтфилдскому сберегательному банку хватит и пяти минут, чтобы проверить, какую сумму хранил в нём Сэм Роджерс, но для этого я должен был убедить голос в трубке, что моё любопытство имеет законные основания, что на свете существуют вице-президент и итонское отделение банка. Частные лица не так часто звонят в банк в надежде узнать, сколько денег держит на своём текущем счёте их знакомый.

Я пересёк улицу, вошёл в здание банка и сразу же направился к девице за прилавком.

– Меня зовут Риордан. Мне не звонили?

Девица ошарашенно подняла брови.