Текст книги "Собственное мнение"

Автор книги: Джек Ричи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 23 страниц)

В ответ раздался глухой голос:

– Это ты, Эл?

Долго не раздумывая, я решил воспользоваться предоставленной мне возможностью:

– Я.

Прошло ещё с полминуты, прежде чем я услышал, как в замке поворачивается ключ. Глаза Банни приняли совершенно нечеловеческое выражение, как только он понял, что перед ним стоит вовсе не Эл. И он тут же попытался захлопнуть дверь.

Но я оказался проворнее, схватив его рукой за рубаху на груди и вваливаясь внутрь. Толчок был не таким уж сильным, но он вскрикнул и повалился на пол. Когда я закрыл за собой дверь, я увидел, что обе ноги у него были перебинтованы, причём явно самим пострадавшим. Какое-то время Банни валялся на полу и издавал стоны, затем ползком добрался до кровати с латунными спинками. Он упал навзничь на край постели, всем своим видом показывая, что страдает от нестерпимой боли.

Это был маленький человечек с чёрными подвижными глазками, которые видели всё, но мало что разумели. Физиономий у него была опухшая и покрытая синяками самых различных оттенков – от светло-серого до фиолетового. Видно, мальчики Майка неплохо потрудились, прежде чем стали беседовать с ним.

Когда он, наконец, взглянул на меня, я спросил:

– Кто такой Эл?

Он облизнул губы:

– Портье. Приносит мне еду в номер.

– Ты всё ему рассказал о своих передрягах?

Должно быть, в этот момент он решил, что я очередной мальчик Майка Ниланда, и быстро-быстро закачал головой:

– Нет, сэр. Никому ни слова. Клянусь вам.

– И о Сэме Гордоне ты тоже ничего не знаешь?

Названное мною имя подействовало на него, как раздражитель на собаку Павлова. Насколько это было ещё возможно, кровь отхлынула от его лица, а голос задрожал на самых высоких нотах:

– Я никогда не слышал об этом человеке, мистер! Честное слово! На Библии клянусь!

Я сильно сомневался, видел ли он хоть раз Библию за последние десять лет своей жизни, но на человека, который стал бы хранить тайну при столь неблагоприятных для себя обстоятельствах, он похож не был.

Я полез в карман за изображением Гордона.

– Знаешь этого человека?

Он угодливо закивал:

– Конечно. Это Эрни.

– Эрни?! А дальше?

– Эрни Уоллис, – глаза Банни заискрились невесть откуда взявшейся хитрецой. – А что, кто-то ещё называет его Сэмом Гордоном?

Я забрал у него снимок.

– Так. Теперь расскажи мне всё, что тебе известно об этом Эрни. Постарайся припомнить любые подробности. Я понимаю, ты попал в переплёт, но худшее может ждать тебя впереди, помни об этом. Я обладаю гораздо более буйной фантазией, чем те люди, что нанесли тебе визит на прошлой неделе.

Он заговорил чётко и без пауз, явно не желая испытывать моего терпения:

– Я, можно сказать, ничего об Эрни и не знаю. Играли на бильярде у Свенсона – я, Бен и Фитц. Мы знали Эрни каких-нибудь две недели, не больше. Он нам даже никогда не говорил, где живёт.

– Он упоминал когда-нибудь, кем и где работает?

– Нет. Я у него и не спрашивал. Здесь такие вопросы не принято задавать.

– А как вы сами зарабатываете на жизнь? Ты, Бен и Фитц?

Он беспокойно заёрзал на месте.

– Берёмся за любую подвернувшуюся работу. Двадцатка здесь, тридцатка там…

– Что-нибудь непыльное?

Он кивнул.

– Когда ты подбирал тот свёрток, что принёс тебе столько неприятностей, – что, по-твоему, в нём лежало?

– Не знаю, – поспешно произнёс он. – Я о таких вещах и не задумываюсь. Выполняю что мне сказано – и всё.

– У тебя даже желания не было заглянуть внутрь?

– Нет, сэр. Такое делать нельзя. Когда работаешь с большими людьми, это очень опасно. – Он вытер ладонью испарину с лица. – Мы втроём просто выполняем небольшие поручения. Нам звонят, просят о том-то и о том-то, и мы это делаем без лишних вопросов. А на следующий день по почте приходит двадцать или тридцать долларов. Иногда пятьдесят. Бывает, и кулаками приходится поработать.

– А Эрни знал, как вы зарабатываете деньги?

Банни пожал плечами.

– Я думаю, он мог от кого-нибудь это услышать. Может, мы сами обронили неосторожное словцо и он догадался.

– Где я могу найти Бена и Фитца?

– Большую часть дня они пропадают у Свенсона. Это бар такой, находится на нашей улице, если идти всё время вверх. Их зовут Бен Грейди и Фитц. Фитц – это и есть его фамилия. Оба снимают комнаты где-то неподалёку, но точных адресов я не знаю.

Банни дёрнулся, когда я включил зажигалку: видно, теперь этот прибор ассоциировался у него с неприятными ощущениями. Я улыбнулся:

– Ведь ты никому не собираешься говорить, что я был у тебя?

– Нет, мистер. Никому. – И он покачал головой. Довольно скорбный жест в его исполнении. – Я ничего ни о ком не знаю.

Сев в машину, я проехал, не сворачивая, квартала полтора. Свенсон содержал ветхий старомодный салон со скверным освещением и ленивыми уборщиками. Вчерашние сигаретные бычки всё ещё устилали весь пол. Это было одно из тех заведений, где все углы посыпают опилками, и где вход один – общий. Я помню, такие бильярдные можно было встретить лет двадцать назад, но ведь времена, как-никак, меняются.

Я заказал себе глоток чего-нибудь покрепче и немного льда.

У одной из стен стояло два стола с облупившейся краской и несколько стульев. За бильярдом шла игра в восемь шаров на четверых игроков.

Глядя в зеркало, висевшее над баром, я без труда убедился в том, что моей персоной уже заинтересовались. По костюму на мне игравшие могли принять меня либо за туриста, невесть как забредшего в эту часть города, либо за человека, у которого была дело к одному из них.

Я рассудил за лучшее не задавать вопросов и не называть ничьих имён в этих стенах. Они наверняка запомнят моё лицо, а в мои планы это не входило.

Я допил виски и вышел.

Перейдя на противоположную сторону улицы, я зашёл в кафе. Увидев меня, буфетчик вынул изо рта зубочистку: должно быть, так он лучше слышал посетителей.

– Кофе, – произнёс я и проследовал мимо него в телефонную будку, где накрутил номер бара Свенсона.

Раздался лёгкий щелчок: на том конце подняли трубку.

– Свенсон слушает.

– Можно поговорить с Беном Грейди?

– Нет его. Последние три-четыре дня он сюда не заходил.

– Тогда попросите Фитца к телефону.

С полминуты царила полная тишина, после чего в трубке послышался молодой голос:

– Фитц говорит.

– Есть небольшое поручение, Фитц.

– Кто это? Тони?

– Нет. Но я говорю от его имени. Хочешь заработать тридцать долларов? Дело нетрудное, простое.

Он явно колебался.

– Как там… рука Тони? Болит? Беспокоит, небось, не гнётся?

Ну надо же! Этот парень решил попрактиковать на мне свои интеллектуальные способности. Да я сто очков готов был поставить, что у Тони все суставы, двигались, как смазанные.

– Слушай, ты это дело брось! – выпалил я. – И мне, и тебе отлично известно, что Тони у нас гибкий, как гимнаст в цирке!

– Я просто хотел проверить… – извиняющимся тоном промямлил Фитц. – Что вам угодно, мистер?

– Отправляйся без промедления к себе домой и жди там ровно час. Может, тебе принесут свёрток. Может, и не принесут. Тот человек объяснит тебе, что делать дальше.

– Как вы сказали? Может, принесут, а может, и не принесут?

– Именно. Всё зависит от того, как у нас тут складываться будет… Ты этим себе голову особо не забивай. В любом случае завтра по почте получишь свою тридцатку.

Возможно, его распирало любопытство, но спросить меня о чём-либо он не посмел: я олицетворял для него мир «больших людей», и в его обязанности входило не вопросы им задавать, а выполнять приказания.

Я вернулся за столик, и с чашечной кофе я руке стал спокойно наблюдать за входной дверью бильярдной Свенсон. Вскоре из неё вышел парень с неестественно бледной физиономией квадратной формы. На вид ему можно было дать лет двадцать, не больше. Он притронулся пальцами к краям шляпы и бодро зашагал вниз по улице.

Я швырнул на прилавок десятицентовик и вышел из кафе. Дав Фитцу уйти вперёд на полтора квартал, я пересёк улицу и последовал за ним.

Миновав ещё четыре квартала, он вошёл в довольно неопрятный трёхэтажный дом, где, по-видимому, и снимал квартиру. Я проследовал за ним туда же и стал в подъезде разглядывать таблички с именами жильцов, прикреплённые над почтовыми ящиками. Фитц занимал квартиру под номером тридцать один.

Затем я отправился в аптеку и приобрёл там конверт с маркой. Вложив в наго тридцать долларов, я надписал его и отправил Фитцу. Мне не хотелось, чтобы он терял веру в могучую силу телефонных звонков. Ибо, по моему мнению, в ближайшее время ему предстояло получить ещё один «заказ» по телефону.

В будке неподалёку от аптеки я набрал номер «Попугая» и через секунду говорил с Майком Ниландом:

– Босс, вам лучше поместить это объявление в газету.

Ниланд тихо выругался.

– У тебя что, ничего не выходит?

– Я всё ещё занимаюсь, но до пяти результатов не будет, это точно.

Ниланд задумался.

– А что, если и на этот раз выследить того, кого они пошлют за пакетом? – спросил он.

– Майк, я бы на вашем месте больше с этими ребятами не шутил. Наверняка они такой вариант предусмотрели и, если у вас снова сорвётся, постараются доставить вам самые большие и неожиданные неприятности. И уж тогда они своего всё равно добьются, помяните моё слово.

Он вновь выругался.

– Мне неприятна мысль о том, что придётся вышвырнуть двести тысяч на ветер, но вот что меня по-настоящему бесит – так это то, что какие-то ублюдки смоются с моими деньгами навсегда, понимаешь?

– В данный момент у вас просто нет выбора, Майк. Через пятнадцать минут Дороти Гордон позвонит в полицию.

Ниланд сдался.

– Ну, хорошо. Я сам сейчас позвоню ей и скажу, что решил заплатить.

Теперь мне не оставалось ничего, кроме ожидания. Вечером того дня я отправился в кино, а на следующее утро допоздна провалялся в постели.

Примерно в полдень в моём гостиничном номере зазвонил телефон. Это был Майк.

– Я приготовил двести тысяч и вот жду от них известий. Пока ничего.

– Скорей всего, до наступления темноты деньги ваши будут при вас. Когда появилось объявление?

– В одиннадцатичасовом выпуске сегодня утром.

– Они позвонят вечером, причём в самую последнюю минуту. У вас уже не останется времени, чтобы что-то придумать.

– Да ничего я не собираюсь придумывать, – мрачно произнёс Ниланд. – Хватит. Со всем этим пора кончать.

– Позвоните мне, как только эти парни выйдут на вас.

Прошло немало времени, прежде чем Ниланд снова позвонил. Было уже часов десять вечера.

– Они только что со мной связались.

– По телефону?

– Нет. Телеграммой. – Он издал сдержанный смешок. – Текст выглядит вполне безобидно. Слушай: «Наведаюсь за своим пакетом на перекрёсток Пятьдесят Седьмой и «Си-Си» сегодня в одиннадцать вечера».

Я подождал до, четверти одиннадцатого и затем поехал к Фитцу.

Поднявшись на третий этаж, я тихонько постучал в дверь под номером тридцать один. Вряд ли от Фитца можно было ожидать, что он по вечерам будет сидеть дома, особенно по таким вечерам, как этот, – но лишний раз убедиться в его отсутствии мне не мешало.

Не дождавшись ответа, я немного повозился со своей связкой ключей и наконец нашёл один, которым и отпер дверь.

Вновь заперев её за собой изнутри, я включил свет.

Это было скромное однокомнатное жильё с крошечной кухонькой и ванной. Продавленная кровать с ворохом постельного белья занимала едва ли не всю комнату. Телефонный аппарат, стоявший на столике у окна, почти полностью был завален многочисленными программками скачек. В кухне было полно грязной посуды, а на стенах ванной комнаты красовались подтёки недельной давности.

Я выключил свет, уселся на неприбранную постель и закурил сигарету.

Допустим, вам требуется, чтобы кто-то принёс вам пакет с двумястами тысячами долларов. Естественно, вы не станете в поисках подходящей кандидатуры листать телефонную книгу. Вы подберёте такого, человека, который согласился бы выполнить вашу работу и при этом не выказывал бы ни малейшего любопытства. Иными словами, это должно быть лицо, уже привыкшее к выполнению поручений без нарушения заранее предписанных инструкций.

Вы станете искать такого человека в тех местах, где он чаще всего бывает, – он и его друзья. Конечно же, вы изменяете своё имя. Теперь вы уже не Сэм Гордон, а Эрни Уоллис. Так? Вы играете с этими людьми на бильярде, прислушиваетесь к их разговорам. И наконец, возможно, по прошествии нескольких недель, вы останавливаете свой выбор на одном из них.

Случилось так, что сначала вы воспользовались услугами Банни. Но Банни накрывают, и он выбывает из игры.

Теперь вам предстоит во второй раз попытать счастья. Сумма довольно кругленькая. Рисковать и полагаться на помощь абсолютно незнакомого вам человека, какого-нибудь мальчика-рассыльного, вы просто не можете. Поэтому вы вновь возвращаетесь к Бену и Фитцу.

Бена нет на месте (если верить тому типу, что говорил со мной по телефону из бильярдной Свенсона). Значит, остаётся Фитц.

Интересно, чьи же это пальчики приходили по почте к Ниланду? Какого-нибудь уличного бродяги? Человека, которого никто не хватится, даже если его будут, резать на части? Или, может, это были пальцы Бена Грейди? Вот уж не повезло парню… Потому-то его в последнее время никто не видел у Свенсона:

В одиннадцать тридцать телефон тихо замурлыкал.

Подняв трубку, я произнёс:

– Фитц.

– Пакет при тебе? – услышал я чей-то шёпот. Чувствовалось, что Гордон с ума сходит от нетерпения.

– Да, – ответил я.

На несколько секунд воцарилось молчание.

– Всё прошло без проблем?

– Без.

– Хвоста за тобой не было?

– Нет.

Выходит, Гордон не следил за тем, как произошла передача пакета. На этот раз он избрал иную тактику. Помолчав ещё немного, на том конце провода сказали:

– Теперь бери пакет и вези его к Северо-Западному железнодорожному депо. Жди у билетных касс.

Я старался говорить как можно более бесстрастно в надежде на то, что мой голос будет принят за голос Фитца.

– Вы придёте туда?

– Не исключено. Или тебе туда позвонят и скажут, куда отправляться дальше.

Поскольку в трубке всё время звучал шёпот, голос говорящего различить было невозможно. Но я и не очень надеялся сделать это: Гордона-то я никогда не видел и голоса его знать не мог.

– Ну, я пошёл, – проговорил я, даже не шевельнувшись с места.

На том конце повесили трубку.

Теперь я достаточно ясно представлял себе, что должно произойти вскорости. Возможно, Гордон и в самом деле подъедет к депо, но это вряд ли. Скорей всего, туда снова позвонят и прикажут Фитцу отвезти чемоданчик в какое-нибудь другое людное место, и там уже Гордон возьмёт у него деньги. Но более вероятно, что Фитца станут довольно долго гонять с места на место, и где-нибудь в конце этого марафона его будет поджидать Гордон – к тому времени он полностью убедится в том, что за Фитцем никто не следит.

Я зажёг новую сигарету и настроился ждать.

В полдвенадцатого послышался звук шагов, затем в замочную скважину вставили и повернули ключ. Я прошёл в ванную и появился оттуда только тогда, когда загорелась лампочка и дверь была закрыта изнутри.

У Фитца челюсть отвалилась, как только он увидел меня с револьвером тридцать восьмого калибра в руке.

– Только без шума, – произнёс я, – и всё будет в полном порядке.

Впрочем, Фитц вряд ли был способен произвести в этот момент какой-либо шум. Взгляд его был прикован к стволу, к самому дулу.

– Положи-ка чемоданчик на кровать.

Он посмотрел на свою ношу так, будто впервые её видел. И быстро выполнил мой приказ.

– Тебе известно, что там внутри? – спросил я.

Он не заставил ждать с ответом:

– Нет, сэр. Понятия не имею. Меня это не касается.

– Чемодан, кстати, заперт?

– Да, сэр. Но я бы в любом случае не стал заглядывать…

Я быстренько обыскал его, опасаясь, не вооружён ли он. И только после этого убрал свой револьвер. В случае необходимости я без труда мог справиться с этим парнем голыми руками.

– Успокойся.

– Да, сэр.

Такие, как он, всегда предельно вежливы в беседе, когда напуганы.

Достав перочинный нож и вынув оттуда отвёртку, я занялся чемоданом. Мне необходимо было убедиться в том, что там лежат деньги, прежде чем я сделаю следующий шаг. Не терплю понапрасну тратить силы или действовать вслепую.

Наконец я взломал замок и откинул крышку. Всё было на месте – двести тысяч долларов в аккуратненьких пачках. У Фитца чуть глаза из орбит от удивления не вылезли.

– Они что, настоящие?

Я надеялся, что настоящие, и не имел ни малейших оснований сомневаться в этом. Взглянув на Фитца, я решил пойти на одну уловку. Если она сработает, это сильно облегчит мне дело. Осложнять его мне было как-то ни чему.

– Нет, – ответил я. – Фальшивые. Старого воробья на мякине не проведёшь. Ты меня понял?

Ом глядел на меня, не моргая.

– Ладно, – усмехнулся я. – Наш синдикат испытывал тебя. И я хотел убедиться, можем ли мы тебе верить.

Вообще-то я понятия не имел, существует ли в этом города какой-нибудь тайный синдикат, но придурки вроде Фитца всегда убеждены, что, конечно, существует. Слово «синдикат» подействовало на этого парня так же, как упоминание Высшей Лиги действует на новичка-болельщика. Фитц сглотнул смену.

– Синдикат? – вымолвил он.

– Да. Мы уже давно не сводим с тебя глаз.

Он был явно в недоумении – радоваться ему по этому поводу или нет.

– И мы поняли, что тебе по плечу более крупные дела.

Он аж просиял.

– По нашему мнению, ты и получать должен по способностям. Не то, что Грейди или Банни.

– Да кто они вообще такие? – поспешил согласиться он со мной. – Мелкие бильярдные мошенники.

– Точно. Но у тебя-то котелок варит.

Очень немногие люди способны высказывать возражения, когда им говорят такое. Фитц кивнул:

– Волей-неволей станет варить. Без этого сейчас на поверхность не выбиться. – Он уже настолько уверовал в необычайную силу своих куриных мозгов, что отважился на следующий вопрос: – Так это вы должны были забрать у меня чемоданчик?

Я снова улыбнулся ему:

– А что, я должен был произнести пароль или выкинуть ещё что-нибудь в этом роде?

Фитц, закачал головой.

– Нет, что вы? Мне просто позвонили. Я и не знал кто, но тот человек сказал мне, что я должен взять чемоданчик и принести его к себе в комнату. А потом, мол, в ближайшие двадцать четыре часа за ним придут.

Я щёлкнул языком.

– Узнаю Джорджа. Вот даёт! Получает двадцать тысяч годовых, не считая премиальных, а в мелочах вечно всё напутает. Как будто трудно было описать тебе по телефону мою внешность. – Я подхватил чемоданчик и шагнул по направлению к выходу. Затем, будто вспомнив о чём-то в последний момент, обернулся. – Послушай, ты что сегодня вечером собираешься делать?

– Ничего.

Я показал ему, что напряжённо размышляю. Даже стал потирать рукой щёку.

– По-моему, ты уже вполне готов. Как насчёт того, чтобы повидаться сегодня с боссом округа?

Кажется, к этому моменту он с трудом соображал, о чём я толкую: мозги его зациклились на двадцати тысячах годовых, которые получал мифический Джордж.

– Ну да, конечно. Как скажете, сэр.

Я позволил ему взять у меня из рук чемоданчик. Он спускался по лестнице, распираемый гордостью, словно пёс, несущий в зубах, газету хозяина. Влезая в мою машину, он одобрительно произнёс:

– Классная тачка.

Мысленно он уже покупал себе такую же. Я плавно отъехал от края тротуара.

– Турок живёт за городом.

– Турок?

– Наш босс.

– В поместье, наверное? – воображение Фитца работало полным ходом.

– Да. Поля, луга, деревья.

Полёт его фантазии уже невозможно было остановить.

– А сколько получает босс?

– Пятьдесят тыщ только от деятельности синдиката, – сказал я и подмигнул ему одним глазом. – Но любой, у кого есть голова на плечах, сможет без труда эту сумму удвоить.

Фитц заулыбался и тоже мигнул мне. Теперь мы с ним были вроде как корешки, оба занимались одним бизнесом.

Поездка наша была приятной. Миль пятнадцать я гнал машину за город, потом пару раз свернул в просёлочные дороги и наконец увидел тёмный такой, уютный лесок.

Я выключил мотор.

– Дальше придётся пешком. Проезд к поместью Турка сейчас заново покрывают асфальтом. Ну ничего: здесь где-то должна быть тропинка прямо к его парадному.

Мы углубились в чащу ярдов на сто, и тут я решил, что пришло время прервать приятные грёзы Фитца.

Я шёл впереди. Резко обернувшись, я прицелился в него. В темноте он, должно быть, и не разглядел револьвера в моей руке. Я сделал выстрел, и Фитц бесшумно упал на землю. Присев на корточки возле него, я убедился, что одной пули оказалось вполне достаточно.

Затем я вернулся к машине. Гордон решит, что Фитц надул его. То же самое подумает Майк Ниланд о «похитителях» Гордона.

Всё, двести тысяч долларов исчезли бесследно. И я единственный человек, который знает, где находятся эти деньги.

Вернувшись в город, я пошёл в камеру хранения при автобусной станции, выбрал индивидуальный шкаф и запер там чемоданчик. В тот день я славно потрудился и уже склонялся к тому, чтобы отправиться отдыхать.

Но меня преследовала одна мысль: что же теперь предпримет Гордон? Когда до него, наконец, дойдёт, что Фитц слинял вместе с деньгами, – станет ли он так же посылать. Ниланду чьи-то пальцы в надежде, что тот «отстегнёт» ему ещё двести тысяч?

И чем больше я над этим размышлял, тем яснее передо мной открывалась перспектива получить с этого дела ещё кое-какую прибыль. А что, если я преподнесу Майку Ниланду эдакий презент – Гордона собственной персоной? Причём со всеми десятью пальчиками на руках? Мне сильно казалось, что Ниланд не должен остаться передо мной в долгу.

Я постарался представить себя на месте Гордона. Итак, я обнаруживаю, что Фитц не явился к Северо-Западному депо. Что я делаю дальше? О чём думаю? «Неужели Фитц меня надул? Неужели он удрал, прихватив с собой деньги? А может, его схватили люди Ниланда? И обрабатывают сейчас по-своему, надеясь выбить из него новые сведения?»

Или, возможно, вопреки своей подозрительности, я решу, что Фитцу могла помешать какая-нибудь мелочь, случайность. Скажем, машина испортилась. Но почему тогда этот кретин не пересел на такси?

Я бы, конечно, кипел, места себе не находил, курил бы одну за другой… Пошёл бы я на квартиру к Фитцу? Нет. Это было исключено: слишком рискованно. Там наверняка засели люди Ниланда. С этим ясно. Может, я снова отправился бы к железнодорожному депо? Тоже нет. Какой смысл? Я уже попытался разыскать там Фитца, но безуспешно.

Итак, мне ничего не остаётся, как снова и снова, раз за разом звонить в депо. И в квартиру Фитца. Принесут ли такие настойчивые звонки какой-нибудь результат? Этого я не знаю. Просто звонить гораздо лучше, чем сидеть на месте и ничего не делать.

Я опять поехал к дому Фитца и вскоре был в его квартире. Ждать пришлось недолго. Без четверти час телефонный аппарат ожил. Я поднял трубку и произнёс:

– Фитц.

На другом конце провода словно бомба разорвалась. Никакого шёпота теперь и в помине не было. Мой собеседник готов был лопнуть от ярости.

– Где тебя, чёрт побери, носит?! – заорал он в трубку.

Я в жизни с Гордоном не говорил, но теперь голову на отсечение готов был дать, что это кричал не он. Это был голос… Мне надо было послушать хотя бы ещё чуть-чуть, чтобы убедиться наверняка.

– У меня тачка забарахлила, – промямлил я.

Тот так и кипел от злости:

– Так какого же дьявола ты не поймал такси?

Я продолжал говорить с ним так, будто у меня рот был набит кукурузными хлопьями.

– Я сначала думал, там дел на пару минут, а потом пришлось повозиться…

Он грязно выругался.

– Чего же ты сейчас торчишь в своей комнате, а?

– Я весь вымазался, приехал домой помыться.

Видеть я его, естественно, не мог, но точно знал: в эту секунду мой собеседник готов был разбить телефонную трубку вдребезги.

– Слушай, ты, пришибленный! – выпалил он. – Отправляйся сейчас же в депо! Ты понял, что тебе сказано? Сейчас же!

Вот теперь до меня окончательно дошло, кто со мной говорит. Это был голос Вэна Кемпа, управляющего «Голубой морены».

– А вы туда приедете? – наивно спросил я.

– Тебя это не должно беспокоить. Всё, что тебе нужно сделать, – это поднять свою задницу с места и отправиться куда велено. И потом ждать.

Я положил трубку на рычаги. Для меня теперь не имело значения, приедет туда Вэн Кемп или нет. Если даже и приедет, значит, станет наблюдать за мной с такого места, чтобы оставаться невидимым для меня. Возможно, он собирался звонить мне из своего ресторана в депо, потом хорошенько погонять по городу, периодически созваниваясь, пока не объявится сам.

Через сорок пять минут я уже переступал порог «Голубой морены». Был тот самый час, когда ночная жизнь в ресторане достигает своей высшей точки. А по веренице машин у входа я понял, что и на втором этаже игроков предостаточно.

Я спросил Вэна Кемпа и не очень удивился, когда мне ответили, что он у себя. Тогда я направился в коридор на первом этаже, постучал в дверь с табличкой «ПОСТОРОННИМ НЕ ВХОДИТЬ» и почти одновременно нажал на ручку.

Вэн Кемп восседал за письменным столом. В комнате дым стоял коромыслом, а пепельница была полна окурков. Вэн Кемп раздражённо засверкал на меня глазами:

– Что вам угодно?

– я неплохо различаю голоса на слух. Говорил-то ведь ты не с Фитцем. Ты беседовал по телефону со мной.

Его глаза медленно сузились.

– Кто такой Фитц?

– Банни, Бен Грейди и Фитц – это твои мальчики на побегушках, твой резерв, так сказать. В первый раз ты послал Банни, а он влип. У тебя остались Бен и Фитц. Ну, Бена вообще в городе нет. Значит, в твоём распоряжении только Фитц. Всё очень просто, не правда ли? И представь, до всего я дошёл своим умишком.

– Ты, парень, чушь несёшь, – сказал он. Но всё же любопытство брало верх. – Этот Фитц, о котором ты толкуешь… Он где сейчас?

Не знаю, удалась ли мне в этот момент попытка покраснеть, но я очень старался.

– Понятия не имею. Я ждал его неподалёку от дома, в котором он квартиру снимает, потом я вошёл к нему в комнату. По-моему, он ударился в бега. И чемоданчик с собой прихватил.

Физиономия Вэна Кемпа пошла пятнами, но он промолчал. Я многозначительно опустил руку в карман:

– Возможно, Фитца я прохлопал. Зато у меня есть ты.

Но он всё ещё держался молодцом:

– И какую же пользу для себя ты надеешься из всего этого извлечь?

– Полагаю, Майку Ниланду беседа с тобой могла бы доставить небольшое удовольствие. Понимаешь, о чём я?

Высказанная мною мысль ему явно пришлась не по душе. Не без труда он извлёк очередную сигарету и серебряного портсигара, лежавшего перед ним на столе.

– Сколько тебе платит Ниланд? – обратился он ко мне.

– На пять тысяч я рассчитывать могу всегда.

И тут он, видно, решил отбросить условности:

– Я дам тебе десять.

Я покачал головой.

– С Ниландом такие шутки предпочитаю не шутить. У него слишком много друзей повсюду.

– Двадцать, – произнёс Вэн Кемп.

– Да хоть сорок. Всё равно – нет, – вздохнул я. – К кому же эти деньги не твои, а организации. Будь у тебя двадцать тысяч, ты бы не стал устраивать комедию с похищением сотрудников…

Я ждал, когда он назовёт более конкретную сумму, и уже начал подумывать, не следует ли мне выдвинуть свои предложения. Лоб его покрылся лёгкой испариной.

– Послушай, я здесь всем заведую, так? – сказал он. – Каждую ночь мы делаем от двадцати до тридцати тысяч.

– Не твои это деньги, – напомнил я ему.

Но он продолжал терпеливо объяснять мне суть, будто перед ним стоял сопливый школьник:

– Да, но на какое-то время они попадают мне в руки. Человек Майка, который объезжает рестораны и собирает выручку, появляется у нас не раньше шести утра.

Я решил немного подстегнуть его:

– И что же ты скажешь Майку, когда он хватится денет?

– Да ничего! – теряя терпение, выпалил тот. – К шести часам я уже покину штат и буду всё ещё в дороге.

Выдержав паузу, я, наконец, кивнул.

– Нужно сначала взглянуть на деньги.

Кое-что уже лежало у Вэна Кемпа в сейфе. Затем он отправился в игровые комнаты на втором этаже и собрал там всё, что только можно было, причём сделал это, не нарушая хода игры, совершенно бесшумно. Я следовая за ним по пятам. Не то чтобы мы шли рядом (кто-нибудь мог запомнить нас вдвоём), но всё же не достаточно близком расстоянии, чтобы он не мог прикарманить выручку и смыться через какой-нибудь чёрный ход.

Вернувшись в его кабинет, мы подсчитали деньги: всего их оказалось около восемнадцати тысяч.

Пот с него лился ручьём, когда он запихивал пачки банкнот в портфель и протягивал его мне.

– А как насчёт Гордона? – спросил я.

Упоминание имени Гордона заметно ударило его по нервам: момент был уж очень неподходящий.

– Да чёрт с ним, пусть подыхает!

Его слова несколько озадачили меня.

– Так где он сейчас?

– Я связал его и оставил в подвале моего загородного дома. Это там, за холмами.

Я взял портфель с деньгами под мышку. Я решил показать ему, что кое-каких деталей не знаю: вреда от этого быть не должно.

– А я-то думал, что Гордон и ты действовали заодно.

– Так оно и было по началу, – он бросил взгляд на наручные часы, мечтая только об одном: как бы побыстрее вырваться на волю. – Это он нашёл Банни, Грейди и Фитца. Но после провала с Банни он начал настаивать на том, чтобы срочно всё прекратить и забыть как можно скорее.

Теперь картина была мне ясна.

– А ты, конечно, не согласился. Значит, пальцы ты отрезал с рук Гордона?

Он кивнул. Больше его эта история не интересовала. Мысли его были заняты другим.

– Придётся тебе от него избавиться, – сказал я. – И немедленно.

– Какого дьявола? Через пару дней он сам околеет без жратвы и питья.

– Может, и так. Ну, а если он выберется оттуда? С этого мерзавца ещё станется пойти в полицию и обрисовать всё так, будто его и вправду похитили. Недостающие пальцы послужат ему лучшим доказательством. И тогда тебе нужно будет не только от Ниланда скрываться, тогда тобой займётся ФБР. Вряд ли тебе повезёт… – Я дал ему несколько секунд, чтобы переварить услышанное. – Надо сделать эту последнюю мелочь, Вэн. А если тебе это претит, я готов выполнить всё за тебя.

– Ладно, – согласился он, хотя и без особого энтузиазма. – Только давай быстрее.

Мы сели в его машину, и, хотя гнали на самом пределе, поездка, заняла у нас около часа. Наконец мы свернули на какую-то заброшенную дорогу вроде тех, что ведут на лесозаготовки, и вскоре затормозили у дверей небольшого коттеджа. На часах было три.

Вэн Кемп вылез из машины с фонарём в руке, я последовал за ним. В тесном, неуютном помещении не было света и сильно пахло плесенью. Пройдя на кухню, Вэн Кемп стал шарить по полу, пока не нащупал скрытое линолеумом металлическое кольцо.

Рывком он поднял крышку, и луч от его фонаря прорезал затхлый воздух подвала. Собственно, это был и не подвал, а яма, вырытая в земляном полу. В одном углу, скорчившись в три погибели, лежал человек, руки его были связаны за спиной. Во рту у него торчал кляп, а конец верёвки, которой были, стянуты лодыжки, ещё и заканчивался петлёй, накинутой на шею. С какой стороны ни взгляни, а свежего воздуха в таком положении ему явно не хватало. Сейчас Гордон уже не выглядел прежним красавчиком. В главах, его застыл неподдельный ужас.