Текст книги "Собственное мнение"

Автор книги: Джек Ричи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Я вздохнул, прощаясь с поблёкшей мечтой, и ответил:

– Ничего страшного. Зато мне достанется вся бутылка.

Её невинные зелёные глаза заглянули в мои, длинные ресницы дрогнули.

– Из-за неё-то я и пришла. Хорошо, что успела. На вашем месте я не стала бы даже пробовать этот «бурбон». Чтобы живот не заболел. Понимаете, о чём я?

Мелисса убежала, а я вылил содержимое дарёной бутылки в унитаз и наполнил свой бокал старым добрым безопасным бренди.

Нескольких капель «бурбона», оставшихся на дне бутыли, моему знакомому биохимику вполне хватило, чтобы провести анализ. Вы не поверите, но в виски не было никаких посторонних примесей. Воистину, чтобы стать «Мисс Пятьдесят Штатов», мало смазливой мордашки. Нужны ещё и мозги. Ну, да с этим у Мелиссы, похоже, полный порядок.

Бомба № 14 [5]5
  Перевод: О. Драчевской


[Закрыть]

Молния бьёт только раз – так мне говорил много лет назад продавец громоотводов. То, что со спичками нельзя играть – если мне не изменяет память, я слышал от матери, когда я был ребёнком, и вскоре, играючи, чуть не спалил дотла очень приличный домик, в котором мы жили. Наш рассказ вносит свою лепту в эту кладезь человеческой мудрости: бомбы, бывает, дают потрясающий результат – и ещё о них известно, что они разрушают устоявшиеся человеческие связи.

Большая квадратная коробка одиноко лежала на островке свободного пространства возле окон выдачи багажа. Эта была четырнадцатая за последние шесть лет, и нам предстояло позаботиться о том, чтобы не было пострадавших. Мы с Питом изучали лица в толпе по ту сторону протянутой верёвки. В этом и заключалась наша доля работы – смотреть, не облизывает ли кто-либо свои губы чаще, чем прочие.

– Каждый раз всё те же зеваки, и так всегда, когда ждёшь, как какой-нибудь идиот выпрыгнет с двадцатого этажа небоскрёба. Готов биться об заклад, что половина города уже знает о том, что произошло, – сказал Пит, жуя сигару.

Верёвки держали любопытных метрах в сорока от коробки, хотя я считал, что можно и подальше, но этот вопрос был уже не в моей компетенции.

Спецбригада закончила укладывать доски 12*2 на бетонные ступени, и грузовик минёров заехал по импровизированным подмосткам в большой зал вокзала. Это была неповоротливая колымага с высокими бортами из переплетённых железных прутьев и сеток, которые помогла бы направить взрывную волну вверх и тем самым снизить до минимума разрушительные последствия.

Грузовик остановился метрах в пяти от коробки, и тогда О'Брайен и Хейстингз выпрыгнули из машины. Пит затоптал сигару:

– Начинается самое главное, – сказал он и подошёл к ним. Я секунду помешкал и двинулся следом, стараясь перемещаться так, чтобы между мной и коробкой была машина.

О'Брайен ухмыльнулся:

– Настраивают камеры. Не забыть бы, что в профиль справа я неотразим.

Пит помог ему застегнуть защитный жилет.

– Восхищаюсь этими геройскими парнями, им сам чёрт не брат.

О'Брайен шагнул к коробке.

– Стой! – крикнул я. – Если ты не против, мы с Питом сначала отойдём чуть подальше.

Мы вернулись туда, где стояли раньше – за одну из мраморных колонн.

Один из патрульных отошёл от верёвки и приблизился к нам и тихо проговорил:

– Вон тот парень со светлыми волосами, в тёмной куртке – там, около кондитерского ларька. Клянусь, я видел его в толпе возле библиотеки на прошлой неделе.

Мы отыскали его глазами среди людей за верёвками. Невысокий, белёсый мужичонка. Глаза его были прикованы к тому, что происходило возле грузовика.

Пит двинулся было, но я удержал его за руку:

– Он никуда не денется.

О'Брайен и Хейстингз действовали одни. Они пошли к грузовику и взяли оттуда длинный шест со стальной плетёной корзиной на конце.

Над толпой нависла тишина, когда О'Брайен склонился над коробкой. На мгновение он поднял глаза и, как мне показалось, усмехнулся под маской. Потом стал осторожно двумя руками поднимать упаковку. Взрыв несколько раз прокатился эхом по зданию вокзала.

Я услышал проклятье Пита и вышел из-за колонны. О'Брайен и Хейстингз, словно два манекена, лежали, скорчившись, на мраморном полу.

Я продрался сквозь визжащую толпу к тому маленькому человечку. Он не заметил меня даже тогда, когда я схватил его за тонкую руку. Он думал о чём-то своём. Его рачьи глаза вперились в два искалеченных тела на полу, он улыбался.

Капитан несколько раз передвинул по столу пепельницу и поднял на нас глаза.

– Хейстингз скончался на месте. О'Брайен всё ещё цепляется за жизнь, но даже если и выкарабкается, останется калекой.

Он взял со стола рапорт: «Имя подозреваемого – Ирвин Джеймс Стюарт, 98-я улица, № 1368. Поскольку вы его взяли, вам двоим с ним и работать.

Уилсон потёр шею.

– Стюарту тридцать шесть лет, холостяк, живёт с матерью. Она считает нас зверьми. Её мальчик никогда не делал ничего дурного. Он хороший сын и никогда не забывает поздравлять её с праздниками.

Он начал рыться в бумагах на столе, и наконец нашёл то, что нужно:

– Мы обыскали дом Стюарта – четыре свинцовых цилиндра, десять детонаторов, три механизма от дешёвых ручных часов и небольшой бочонок пороха. Порох того же типа, что используется для перезарядки патронов. Но у Стюарта нет ни патронов, ни ружья.

Уилсон встал и прошёлся по комнате:

– Ещё мы нашли подшивку газетных вырезок: в ней собрано всё о бомбах, начиная с первой. Кроме чудовищных разрушений, троих ранило осколками, – на лице его обозначились глубокие морщины. – Ничего серьёзного, но думаю, они уже обратились к своим адвокатам. Пятеро пострадали в давке, несколько человек при прорыве к выходам, и я думаю, они ещё дадут нам о себе знать.

Я вытянул из пачки сигарету.

– Ведь кто-то должен был видеть, как туда поставили коробку.

Уилсон пожал плечами:

– Более пяти тысяч людей проходит через здание вокзала каждый день. Стюарт на это и рассчитывал. – Он устало вздохнул. – У нас семь свидетелей и семь описаний. Пять из них утверждают, что это был мужчина и двое – что женщина.

Пит на минуту задумался.

– А они уже видели Стюарта?

Уилсон хохотнул.

– Трое его опознали, в том числе один из тех, кто полагал, что это женщина. Любой стоящий адвокат разнесёт их показания в пух и прах.

Он взглянул на нас.

– Признание – вот что нужно и нужно позарез.

Мы с Питом встали, вышли в коридор и спустились в комнату 618. Перед дверью Пит задержался на минуту:

– Ты, Фред, продолжай изображать из себя доброго, понимающего следователя, – если, конечно, хочешь. Я устроен иначе, мне удобней быть плохим.

Стюарт был пристёгнут наручниками к одной из труб парового отопления. Конвойный не спускал с него глаз.

Пит подошёл вплотную к Стюарту и ухмыльнулся:

– Здесь все слишком ласковы с тобой, а я намерен это исправить.

Я отстегнул наручники Стюарту.

– Разотрите немного свои запястья, мистер Стюарт. Вам станет намного легче. – Потом положил руку ему на плечо. – И, пожалуйста, присядьте. Вы, должно быть, простояли несколько часов и порядком устали.

Стюарт опустился на стул, и Пит тут же нагнулся к нему и издевательски прорычал:

– Ну, как чувствуете себя сейчас, комфортно?

Губы Стюарта задрожали, он отвернулся.

– Мистер Стюарт, – сказал я, – мы все хотим от вас только одного – возможно точнее отвечать на наши вопросы. Как скоро после того, как установите бомбу, вы звоните по телефону?

Стюарт покачал головой:

– Я ничего не знаю об этих бомбах.

Пит потёр костяшки пальцев:

– Ну-ка расскажи нам, что ты собирался делать со всем этим порохом, который мы нашли у тебя в подвале. А также с цилиндрами, детонаторами и часами.

Стюарт слегка покраснел:

– Вы не имели права обыскивать дом моей матери. Вы вообще не имеете права рыться в моих вещах.

Пит выпустил струю дыма ему в лицо и рассмеялся.

Дверь открылась, и вошёл капитан Уилсон. С минуту он рассматривал Стюарта, а затем повернулся к нам:

– О'Брайен только что умер.

Пит снова прицепил Стюарта наручниками к трубе, и мы вышли в коридор.

– Эйлин в больнице? – спросил он.

Уилсон покачал головой:

– Ей там нечего было делать. Я отправил её домой час назад. – Он устало улыбнулся. – Думаю, сообщить эту печальную новость придётся вам двоим.

Он проводил нас до лифта:

– Ребята из лаборатории сопоставили последствия всех взрывов. На этот раз бомба оказалась гораздо мощнее. Они вычислили, что было использовано, по крайней мере, три цилиндра.

– Сдаётся мне, Стюарту наскучило обходиться без жертв, взрывая свои штуковины, – проворчал Пит.

Уилсон нажал на кнопку лифта.

– Да, вот ещё что: использовали не обычный механизм с таймером. Устройство должно было взорваться, когда кто-нибудь начнёт поднимать коробку.

Эйлин О'Брайен открыла дверь своего похожего на ранчо домика. Лицо её было спокойно, она внимательно посмотрела на нас, а потом мягко сказала:

– Всё кончено, не так ли? Джерри мёртв?

Я кивнул. Она повернулась и пошла в дом. Мы последовали за ней, закрыли дверь и некоторое время стояли и наблюдали за тем, как она глядит в окно, а потом Пит прокашлялся и заметил:

– Может, нам лучше уйти, Фред?

Эйлин повернулась:

– Нет, я не хочу сейчас оставаться одна. Пусть лучше кто-нибудь побудет со мной, – она слабо улыбнулась. – Я знаю, вам тоже нелегко. Вы же были лучшими друзьями Джерри.

Пит теребил края своей шляпы.

– По крайней мере, мы взяли парня, который это сделал. Это уже кое-что.

Эйлин нагнулась за серебряным портсигаром на столике для коктейлей.

– Он признался?

– К этому всё идёт, – сказал я, – мы об этом позаботимся.

Эйлин присела на диван:

– А что он за человек?

Я пожал плечами.

– Откуда мне знать? Я не психиатр.

– Слабак, – сказал Пит, – которому нравится чувствовать себя важной птицей и думать о том, что поставил на уши весь город.

Эйлин на миг задумалась:

– Почему бы тебе не взбить нам коктейли, Пит? Я бы не против что-нибудь выпить.

Я прислушивался к тому, как Пит возится на кухне.

– Мы взяли нужного человека, Эйлин, – вполголоса сказал я, – у нас есть всё, для того, чтобы он увяз в этом.

Она слегка улыбнулась:

– Вам повезло, да?

– Да, – ответил я, – всё складывается удачно.

Пит вернулся с коктейлями для Эйлин и для меня, а себе открыл бутылку пива.

– Там в холодильнике не было пива, но я спустился в подвал и взял из ящика. Это ничего, Эйлин? Джерри всегда говорил, позаботится о себе сам, если холодильник пуст. – Он осторожно налил пива. – Мне кажется. Джерри по-настоящему любил свою работу. Работу с бомбами, я имею в виду.

Эйлин взглянула на него:

– Да, думаю, так оно и было.

– Когда я брал пиво, то заметил у него там что-то типа мастерской. Похоже, он и дома трудился над этими бомбами.

Пит улыбнулся:

– Тебя не заботило, что в один прекрасный день дом мог взлететь на воздух?

Эйлин покачала головой:

– Он никогда не приносил домой ни пороха, ни динамита. Просто изучал механизмы.

Мы с Питом пробыли ещё полчаса, а потом распрощались. Пит уселся за руль машины и включил зажигание.

– Сколько они были женаты, Фред?

– Два года, – сказал я, – и ты об этом знаешь так же хорошо, как я.

Он кивнул:

– Тебе когда-нибудь приходило в голову, что по большей части видишь людей «при параде» и понятия не имеешь, что у них там творится, когда тебя нет поблизости.

– Они неплохо ладили, – отвечал я, – в противном случае они всегда могли бы подать на развод.

Пит свернул в поток машин на восьмую авеню:

– Там разбросаны схемы, в подвале, я имею в виду. – Он остановился на светофоре: – Это какой-то ужас, Фред. Но, по крайней мере, О'Брайен был человеком осмотрительным. Однажды он сказал мне, что застрахован на сумму в пятнадцать тысяч долларов, кажется.

Я выбросил сигарету в окно:

– Нам лучше вернуться к Стюарту, прежде, чем удастся встретиться с адвокатом.

У Стюарта было время на раздумья. Но, похоже, ничего путного он так и не надумал. Когда мы с Питом вошли в комнату, он вздрогнул.

Пит снял куртку и набросил её на спинку стула:

– А вот и я, Стюарт, ты думал обо мне?

Стюарт резко дёрнул головой:

– Я же сказал, вообще ничего не знаю об этих бомбах.

Пит наклонился близко к Стюарту:

– Тебе не удавалось ничего подобного раньше? Так, немного калек. А вот нынче твой час пробил. Все будут читать о тебе.

Глаза Стюарта вспыхнули.

– Мистер Стюарт, – сказал я, – все мы от вас хотим всего лишь простого подтверждения. После этого вы можете разговаривать с репортёрами, если хотите. Я уверен, что ваше фото неделями не будет сходить с первых полос.

Он облизал губы.

– Нет, – в конце концов выдавил он, – мне нечего сказать.

– Мистер Стюарт, – терпеливо продолжал я, – мы ведь не наобум выдернули вас из толпы. Мы обратили на вас внимание ещё в те разы. На прошлой неделе в библиотеке, к примеру.

Пит слегка похлопал его по плечу:

– На этот раз ты угрохал полицейских, парень. Тебе предстоит пересчитать головой немало ступенек, если не будешь сговорчивей.

– Мистер Стюарт, – сказал я, – мы здесь не для того, чтобы судить вас. Возможно, у вас есть какие-то претензии к следствию, а?

Он почти заговорил.

Но Пит нарушил тишину раньше.

– Знаешь, что тебя ждёт, Стюарт? Ты в курсе, что делают с убийцами в этом штате?

Стюарт побелел.

Я отступил на шаг так, чтобы он не мог меня видеть и взглянул на Пита, укоризненно покачав головой.

– Мистер Стюарт, – ласково сказал я, – вам не грозит опасность попасть на электрический стул, и мы все это понимаем. У вас нарушения психики, и закон это учтёт. Худшее, что вас ожидает, – это несколько лет в клинике.

Мы дали Стюарту минуту на размышление, но он упрямо тряс головой.

– Нет, я отказываюсь что-либо говорить.

Пит двинулся к Стюарту и, схватив его за рубашку, сильно ударил. Это был у него единственный метод работы.

– Но, Пит, – сказал я, – ты знаешь, мы не должны позволять себе это.

Пит вытер ладонь:

– Почему бы тебе не спуститься за чашечкой кофе, Фред? Вернёшься минут через пятнадцать.

– Нет, Пит, – я покачал головой, внимательно глядя на Стюарта. – Вы собрали на удивление полную коллекцию газетных вырезок. Бомбы, очевидно, ваш любимый предмет.

Пит усмехнулся:

– Для полноты там не хватает только одного – твоей фотографии, Стюарт.

– Я действительно восхищаюсь вами, Стюарт, – сказал я, – как вам удалось все эти годы избежать правосудия.

Мне показалось, в глазах его отразилось самодовольство.

– Вы удивитесь, если узнаете, скольких признаний мы получили, – сказал я, – прямо сейчас там, внизу, сидят трое, которые жаждут увидеть свои фотографии в газетах. Они так и хотят урвать себе эту честь – за это, и за предыдущее.

На этот раз он точно вспыхнул от негодования.

– Вот так, мистер Стюарт, – мягко сказал я, – и более того, я не смогу всё время быть с вами. Вам когда-нибудь придётся оказаться один на один с Питом. А он будет добиваться, чего надо, своим методом. И я ничем не смогу помочь вам, пока не получу ваше признание.

Я закурил сигаретку и дал Стюарту поразмыслить. Ход его мыслей был ясен: он боялся, что прославиться мог кто-то другой и страшился остаться наедине с Питом. Трудно сказать, что его пугало больше.

Стюарт вытер руки о штаны и уставился в пол. Наконец, вздохнул:

– Хорошо, я всё вам расскажу.

Пит мрачно улыбнулся:

– Мне особенно хотелось бы услышать о последней бомбе.

Лицо Стюарта вспыхнуло гневом:

– Я не скажу ни слова, пока вы здесь. – Он ткнул в меня пальцем: – Я буду говорить только с ним.

Пит взглянул на меня и пожал плечами. Он вышел и впустил стенографиста.

Когда Стюарт кончил рассказывать о тринадцатом взрыве, я закурил новую сигарету.

– Об этой последней, – сказал я, – четырнадцатой. Что побудило вас использовать три цилиндра вместо одного? Вас не удовлетворял эффект от предыдущих?

Он хитро взглянул на меня:

– Да, именно так.

Я выпустил дым через нос:

– На этот раз вы не использовали таймер, а вы устроили так, чтобы взорвалась упаковка, когда её станут поднимать. Как вы это объясните, а?

Он на мгновение нахмурился:

– Я думал, так оно будет эффектней.

Когда стенографист вернулся с перепечаткой, Стюарт внимательно прочёл её и подписал все экземпляры.

Затем мы опять остались одни. Я подошёл к окну, открыл его и высунулся вдохнуть свежего воздуха.

Стюарт встал рядом:

– А, допустим, я просто наврал, когда признавался. Я ведь мог так сделать, а?

– Да, полагаю, могли.

– Убиты двое полицейских, – смачно сказал он, – моя фотография должна появиться на первых полосах всех газет.

Я кивнул. На его лице появилась тень коварства:

– А вдруг я стал бы отрицать, что устроил этот последний взрыв? Признал все другие, но отказался бы от этого? Моя фотография всё равно бы появилась во всех газетах?

Я указал вниз на улицу:

– Чёрт побери! Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?

Он перегнулся через подоконник и скосил глаза. Это было секундным делом. Стюарт вопил всё время, пока летел вниз.

Пит уселся на табуретку возле стойки и заказал чашку кофе.

– Каждый день узнаёшь что-нибудь новенькое. Я готов был поклясться, что такие стюарты не прыгают из окон.

Я пожал плечами:

– Не будем сокрушаться. У нас есть признание и этого достаточно. Он сэкономил государственные деньги.

Пит наблюдал за тем, как бармен готовил кофе.

– Ты знаешь, Фред, всё это время, что мы возились со Стюартом, у меня были самые разные соображения об этом последнем взрыве, и они всё ещё у меня есть, и я собираюсь поработать над ними – просто из любопытства.

– И зря потратишь время, Пит.

– Это моё время, Фред. Я не собираюсь предъявлять за него счёт департаменту, – он добавил сливок в свой кофе. – Не хочу сказать, что Стюарт невиновен, слишком многое говорит за то, что виновен. Просто у меня есть чувство, что он виноват не во всём.

Он подавил зевок и взглянул на часы:

– Больше всего мне охота сейчас оказаться в своей квартирке, босиком. Но я обещал заскочить к своим на пару часиков, – он потянул свой кофе. – Но к десяти-то уж как пить дать буду в своей постельке.

Было девять часов, когда я приехал к Эйлин. В голосе её слышалось нетерпение:

– Ну как?

– Мы получили признание, – сказал я, – на все четырнадцать взрывов.

Эйлин медленно улыбнулась:

– Ты, должно быть, говорил очень убедительно.

Я швырнул шляпу на кушетку:

– Стюарт выпрыгнул из окна вскоре после того, как подписал признание. Я был единственным свидетелем.

Она, казалось, повеселела, но потом снова нахмурилась:

– Может быть, не всё ещё позади. Есть Пит. Мне кажется, он не удовлетворён. Он во всё сует свой нос. Он любит всё проверять.

Я обнял её:

– Не беспокойся об этом, солнышко.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– Да?

– Я сделал ещё одну упаковку и заглянул на секундочку в квартиру Пита, пока его не было. Как только у него зазвонит телефон, его разнесёт на куски.

В одиннадцать я набрал номер Пита. Так, на всякий случай.

Похищение

Адам Карлсон услышал едва различимый вой собаки, а через пятнадцать секунд – гул летящего самолёта. Шум двигателей быстро нарастал, самолёт пролетел прямо над домом.

При свете мощной лампочки без абажура, висевшей под самым потолком, он по часам определил время: два часа тридцать две минуты ночи.

Адам сел на койку и ещё раз внимательно осмотрел комнату. Три с половиной на четыре метра. Без окон. Стены, пол и потолок из прочного бетона. Толстая дубовая дверь. Почти полностью звуконепроницаемая, но не совсем. Собака воет где-то поблизости.

Сколько времени он здесь находится? Кажется, что прошло несколько дней, хотя на самом деле всего около восьми часов. Всё началось вчера вечером. Каким будет конец?

Адам поставил машину в гараж и направился по длинной дорожке к дому. Из темноты вдруг появились двое, оба с опущенными налицо глухими капюшонами с прорезями только для глаз и с пистолетами в руках.

Он, конечно, дёрнулся, но по-настоящему не испугался. Поднял руки вверх и сказал: «Заберите деньги, но оставьте бумажник». В тот момент он подумал о возне, связанной с получением дубликатов водительского удостоверения и других документов, если они заберут у него бумажник.

Но их не интересовали ни деньги, ни бумажник. Высокий плотный мужчина движением пистолета приказал ему идти впереди себя. Они вернулись назад к подъездной дороге, вышли через ворота на улицу и подошли к седану тёмного цвета, стоявшему на обочине дороги.

Адаму завязали глаза, связали руки и ноги и уложили на пол в задней части кузова. Сначала он пытался следить за направлением движения, но автомобиль совершил столько поворотов, что он запутался и сдался.

После примерно часовой езды автомобиль остановился, Адаму развязали ноги.

Провели по дорожке с завязанными глазами. Он услышал звук отпираемой двери. Спустившись вниз по ступеням, он попал в эту комнату.

Когда ему развязали руки и сняли повязку с глаз, он увидел ярко освещённую комнату, в которой были только койка, стул и стол. На столе лежали лист бумаги и ручка.

Высокий мужчина заговорил первым.

– Садись, – приказал он. – Напиши своей жене записку. Нам нужно двести тысяч долларов.

Адам вытаращил глаза.

– Двести тысяч?

– Совершенно верно, мистер. Теперь вы, наконец, поняли, для чего мы вас схватили, – сказал высокий с лёгкой усмешкой.

Адам облизал пересохшие губы.

– Моя жена уехала в Европу на прошлой неделе вместе со своей матерью.

Мужчины в капюшонах переглянулись. Высокий поднял пистолет.

– Нам нужны двести тысяч. Нам всё равно, как вы их добудете или кто их добудет для вас.

Адам сел за стол.

– Деньги можно получить только через Гарольда Баннистера. Он мой адвокат и советник.

Пистолет снова поднялся.

– Возьми ручку. Я скажу тебе, что нужно писать.

И Адам написал следующее:

«Дорогой Гарольд!

Мне нужно, чтобы Вы собрали двести тысяч долларов купюрами достоинством не более ста долларов.

Вам сообщат по телефону, как поступить с деньгами.

Не сообщайте в полицию. Если Вы туда обратитесь, то никогда более не увидите меня живым.

Адам Карлсон».

Высокий мужчина прочитал записку и кивнул. Затем оба вышли из комнаты, и Адам услышал, как запирают дверь.

Адам снова прилёг на койку и закрыл глаза. Может быть, они решили его убить после получения денег? Но если они намерены его убить, то зачем они надевают капюшоны? Адам ухватился за эту мысль. Пока они будут носить капюшоны и стараться быть не опознанными, его жизнь в безопасности.

Адам проснулся от звука отпираемого замка. Он посмотрел на часы. Было восемь часов двадцать пять минут. Его сердце учащённо забилось.

Высокий мужчина внёс поднос. На его голове был капюшон.

– Завтрак, – сказал он.

Он подождал, пока Адам позавтракает, затем вынул из кармана повязку и завязал Адаму глаза.

– Позвони в свою контору. Скажешь секретарше, что приедешь не раньше чем через неделю. Сообщи, что ты собираешься путешествовать.

Его вывели за дверь комнаты.

– Какой номер у твоей секретарши? – спросил высокий.

Адам сказал ему номер и услышал, как тот стал крутить диск телефонного аппарата. Затем ему дали в руки трубку. На телефонный вызов ответила его секретарша.

– Мадж, – сказал Адам, – меня не будет около недели. Я решил немного отдохнуть и попутешествовать.

– Да, сэр, – ответила она. – Как можно будет с вами связаться, если возникнет такая необходимость?

– Это не понадобится, – сказал Адам. – Отложите все дела и отмените все встречи.

Высокий забрал у него трубку.

– Может быть, следует позвонить ещё кому-нибудь? Подумай хорошенько, ради собственного здоровья, потому что нам не нужно, чтобы кто-нибудь начал тебя разыскивать с помощью полиции.

Адам подумал и сказал:

– Моей домоправительнице.

Он сообщил высокому номер, и тот снова сунул ему в руки трубку.

– Миссис Риган?

– Да, – ответила она. – Это вы, мистер Карлсон?

– Да.

– Где вы? Когда вы не спустились к завтраку, я забеспокоилась и послала Джеймса на поиски. Но он вас не нашёл. Он сказал, что вы вчера вечером были дома, так как все автомобили стоят в гараже.

– Да, я был дома. Утром я ушёл очень рано, за мной заехал знакомый. Миссис Риган, я буду отсутствовать около недели. Решил немного отдохнуть.

– Это хорошо, – сказала она, – но вчера с вечерней почтой пришло письмо от вашей жены. Я положила его на стол в холле, но вы его, наверное, не заметили.

– Да, я не обратил внимания.

– Может быть, вы желаете получить его до отъезда?

– Нет, сохраните его до моего возвращения.

После небольшой паузы миссис Риган спросила:

– Можно переслать письмо туда, где вы будете отдыхать.

– Не нужно. Я ещё окончательно не решил, куда ехать.

Высокий отвёл его обратно в комнату и снял с глаз повязку. Вечером его напарник принёс Адаму ужин.

«По-видимому, они сторожат у двери по очереди: высокий днём, а маленький – ночью» – подумал Адам, а вслух спросил:

– Имеются ли известия от Баннистера?

Маленький мужчина отрицательно покачал головой.

Он с нетерпением ждал, когда Адам закончит ужинать. У него была привычка щипать костяшки пальцев на правой руке.

Утром высокий мужчина принёс Адаму завтрак.

Адам начал с кофе.

– Вы получили деньги?

Высокий ответил движением головы.

– Нет. Мы дали Баннистеру срок до четверга.

Часы, дни и ночи тянулись очень медленно. В четверг вечером высокий мужчина пришёл и жёстко сказал:

– Баннистер тянет резину. – Он вынул из кармана повязку для глаз. – Я хочу, чтобы ты поговорил с ним, причём тебе нужно постараться убедить его приготовить деньги к двенадцати часам завтра, иначе будет поздно. Ты понял меня?

Адам вытер пот со лба.

– Да, я всё понял.

По телефону Адам сказал:

– Гарольд, почему вы не приготовили деньги?

– Адам, – сказал Баннистер, – это вы?

– Да.

– С вами всё в порядке?

– Да, – ответил Адам. – Но они говорят, что вы тянете резину.

Баннистер ответил не сразу.

– Нет, Адам. Для того чтобы добыть столько наличных денег, требуется время. Кроме того, принадлежащие вам акции фирмы «Олтилайн Кемиклз» сегодня по курсу стоят всего двадцать восемь с половиной. Я подумал, что к понедельнику курс поднимется.

– Продайте их немедленно, – решительно сказал Адам.

Баннистер вздохнул.

– Хорошо, Адам. Кроме того, за ваш пакет акций фирмы «Шор Апартмент» Роджерс даёт всего семьдесят пять тысяч.

– Пусть берёт. – Адам сильно сжал трубку. – Гарольд, нужно достать деньги к двенадцати часам завтра. Если вы этого не сделаете, то будет уже поздно.

Баннистер молчал несколько секунд.

– Я понял, Адам. Деньги я обязательно найду. Можете на меня рассчитывать.

На следующий день в тринадцать часов, когда высокий принёс ленч, Адам спросил:

– Баннистер собрал деньги?

Высокий проворчал:

– Мы ему позвонили, и он сказал, что да. Но мы всё узнаем окончательно сегодня вечером, когда их получим. – Он поставил поднос на стол. – Моли Бога, чтобы всё прошло гладко.

Поздно вечером Адам услышал, как в замке двери повернулся ключ. Его сердце заколотилось. В комнату вошли двое в капюшонах.

Десять минут спустя Адам уже лежал, связанный по рукам и ногам, с повязкой на глазах, в машине. Ехали они очень долго. Наконец машина остановилась, его вытащили из неё и бросили на траву рядом с дорогой.

Адам со страхом ожидал, что за этим последует. Через минуту он услышал, что автомобиль уехал.

Полежав несколько минут, он начал пытаться ослабить путы. Освободившись от них, встал и огляделся вокруг. В ярком свете луны он увидел вдали фермерский домик и сарай. И двинулся по направлению к ним, намереваясь просить о помощи.

Примерно к двум часам утра полиция закончила допрашивать Адама и отпустила его.

На улице его ожидал Гарольд Баннистер.

Баннистер выглядел очень утомлённым.

– Полиция меня просто замучила. Она утверждает, что я должен был сообщить им о вашем похищении, как только получил записку от вас.

Они сели в автомобиль Баннистера. Адам потёр глаза. Он очень устал, но был слишком взволнован, чтобы уснуть.

– Я бы с удовольствием чего-нибудь выпил.

Баннистер включил стартёр.

– Всё везде закрыто, но я могу угостить вас у себя дома.

Двадцатью минутами позже Адам уже сидел у Баннистера в гостиной. Баннистер подошёл к шкафу с напитками.

– Тот, кто мне звонил по телефону, говорил как уроженец Среднего Запада. А как разговаривал другой?

– Я не знаю, – сказал Адам. – Он не произнёс ни одного слова.

Тут Адам услышал вой собаки.

Он застыл, когда услышал гул приближающегося самолёта. Гул всё нарастал, пока самолёт не пролетел над домом.

Адам взглянул на часы. Было два часа тридцать две минуты ночи.

Он выпучил глаза. Вой собаки и гул самолёта он слышал в это самое время каждую ночь, начиная с прошлого понедельника.

Баннистер разглядывал бутылки в шкафу.

– Куда же подевался вермут? – И он рассеянно пощипал костяшки на правом кулаке. – А, вот он! – Баннистер взял бутылку и повернулся к Адаму. – Будем надеяться, что полиция изловит ваших похитителей.

Адам посмотрел на пол, и ему показалось, что видит комнату в подвале дома. Затем он взглянул на маленького адвоката.

– Да, – сказал он, слегка улыбнувшись, – мне почему-то кажется, что им это удастся.