Текст книги "Обнаженный любовник (ЛП)"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Наманикюренные пальцы прошлись по украшению, словно жена заметила внимание Эрики.

– Муж подарил мне это ожерелье на нашу прошлую годовщину.

– Оно... невероятно красивое, – пробормотала Эрика.

– Я чувствую себя такой красивой, когда надеваю его. – Женщина закрыла глаза. – Оно согревает меня в ночи, когда мужа нет рядом. Не было рядом.

Эрика сделала ментальную заметку, но при этом задумалась, какая ревнивая любовница способна вырвать горло мужчине?

– Нет, я не убивала своего мужа. – Жена бросила на нее резкий взгляд. – Я бы никогда... он мог мне изменять, но я любила его...

– Вас не подозревают. – Эрика отметила чистые ногти и кожу под ними. – И я не судья.

Какое–то мгновение они смотрели друг на друга. А потом жена сделала еще один вдох и снова опустила глаза на платок.

– Мне казалось, что я изменяю ему, – пробормотала она. – Хотя из нас двоих неверным был он. О, Боже. Герб мертв.

Когда она снова заплакала, в арочном проходе в галерею появился Делориан, но Эрика покачала головой. Когда он кивнул и вышел, она мысленно поблагодарила его за понимание.

– Я просто хочу вернуться в свой сон.

Эрика сосредоточилась на жене.

– Какой сон?

– В ночь, когда украли часы... я видела невероятный сон. Этот мужчина пришел ко мне, и он... он сказал, чтобы я носила это ожерелье и чувствовала себя красивой. – Жена вздохнула. – Но все это было ненастоящим, и я не должна сейчас думать об этом.

– Порой разум возвращает нас в разные воспоминания, – сказала Эрика. – Порой такое погружение – единственное, что способно помочь нам пережить горе. Поэтому если вам хочется вспоминать что–то вроде этого сна? Черт, не отказывайте себе в этом.

Повернувшись, жена отклонила голову. Она сфокусировала взгляд, словно впервые основательно осмотрела Эрику.

– Тот, кто это сделал... он вернется? – спросила она хрипло. – И почему они не тронули меня наверху?

– Вы знаете, кто мог желать смерти вашему мужу?

– Нет, он был порядочным мужчиной. По крайней мере, в деловых вопросах. Мне опасно оставаться здесь?

– У вас есть другое жилье?

– Нет, на самом деле. – Жена оглянулась по сторонам. – Но спальня здесь служит бункером. Наверное, могу запереться здесь.

– Поступайте так, как считаете нужным. И если решите остаться здесь, мы можем осмотреть все комнаты, чтобы вы точно знали, что здесь никто не прячется?

– Буду вам признательна.

Эрика посмотрела на бриллианты. И подумала... что знает, каково это – не чувствовать себя красивой. Но в ее случае проблема не в том, что какой–то мужчина плохо с ней обращается и не гнушается интрижками на стороне.

А в том, что у нее в принципе уже очень, очень долго не было мужчины.

– Я оставлю свой личный номер, – сказала Эрика. – Звоните мне в любое время. Память забавная штука. Иногда она неожиданно выдает воспоминания. Если вы решите, что какая–то информация может оказаться нам полезной, я хочу чтобы вы связались со мной.

Жена кивнула.

– Хорошо. Так и сделаю.

– И не снимайте это ожерелье. – Эрика поднялась на ноги. – Оно вам к лицу.

Глава 50

Мэй проснулась со стоном... и подтянула себя, ложась повыше на подушки. Когда она поморщилась, стороживший ее мужчина возле открытой двери выглядел так, будто был готов защищать ее от всего на свете, даже если речь шла о боли в ее теле.

Она испытала шок, видя Сэвиджа в знакомой обстановке ее комнаты, но сам факт, что она в принципе была в своей кровати, у себя дома?

Она не доверяла этой реальности.

– Те мужчины ушли? – спросила она хрипло.

– Да. Примерно двадцать минут назад. – Сэвидж прокашлялся. – Принести тебе «Мотрин» или что–нибудь еще? Док сказал, что можно дать тебе вторую дозу в случае необходимости.

Свет из гостиной придавал его огромной фигуре образ отъявленного убийцы. Но его запах, с другой стороны, служил источником комфорта.

– Со мной все будет в порядке, – прошептала Мэй. – Доктор был очень добр ко мне.

– Я рад, что ты не пострадала... в смысл, что ничего серьезного. Ты голодна?

– Не знаю. – Мэй рассмеялась и окинула себя взглядом. Она смутно помнила, как переоделась в чистую одежду. Она приняла быстрый душ? Наверное. Все было как в тумане. – Можешь представить такое состояние... я не знаю, голодна ли.

Моргнув пару раз, она увидела перед глазами ряды вешалок с дизайнерскими шмотками. Поэтому попыталась стереть эти воспоминания, потерев глаза кулаками.

– Я позвонил Талле, – сказал он.

Опустив руки, Мэй облегченно выдохнула.

– Слава Богу. Ты поговорил с ней? Она не умеет включать голосовую почту.

– Да, поговорил. Просто сказал, что мы останемся здесь на ночь. Больше ничего.

– Ей хватило этого?

– Конечно.

– Хорошо.

Когда Мэй задрожала, она натянула на ноги покрывало.

– Я не могу согреться.

Повисла пауза. А потом Сэвидж сказал:

– Я могу помочь с этим. – Когда она посмотрела на него, он вскинул руки. – Я не предлагаю...

К глазам подступили слезы, и она просто протянула руки, у нее не было сил ответить ему.

Когда он выпрямился и вошел в комнату, Мэй не могла поверить, что делает... но также это казалось самой естественной вещью в мире. В ее кровати не было ни одного мужчины до этого момента, Мэй в принципе не была с мужчиной ни в одной постели, но она могла ответить только «да».

Прежде чем Сэвидж присоединился к ней, он положил руки на свои бедра, и Мэй, густо покраснев, сглотнула слюну... а он просто снял кобуру и положил рядом.

Весь матрас накренился, когда Сэвидж сел с краю, и Мэй подвинулась, чтобы ему точно хватило места. Но когда он вытянулся, она внезапно перестала думать о пространстве. Она думала о близости.

Их непосредственной близости.

Прежде чем она напридумывала лишнего, Мэй устроилась возле мужчины, и он просунул свою массивную руку ей под шею. Когда она зашипела, Сэвидж застыл.

– Нет, все нормально, – пробормотала Мэй. – Просто шишка на голове.

– Из–за аварии?

Устроившись, Мэй выдохнула с усталостью.

– Не знаю. Наверное. Я мало что помню.

– Как это произошло? – прошептал он возле ее уха.

– Автомобильная авария? – Мэй подумала о том радиосообщении, которое слушала. – Я отвлеклась и ударила по тормозам. В меня въехали сзади... о, Боже, она убила того мужчину. Он собирался вызвать 911 для меня.

Когда она застонала, Сэвидж взял ее руки в свои.

– Постарайся не думать об этом.

– Мне было так страшно, – прошептала Мэй, погружаясь в воспоминания. – В том месте. У нее была клетка... я сидела... в клетке.

– Мэй... – его голос звучал так, будто больно было ему.

Она подняла голову и посмотрела в его темно–синие глаза.

– Как ты узнал, где искать меня?

– Один из Братьев знал, где логово брюнетки.

– Ты позвал их на помощь?

– Вышло так, что это они нашли меня. – Он нахмурился. – Мы пришли туда, в то здание в центре... и я не могу объяснить это. Я чувствовал твой запах в воздухе, но не мог увидеть. Я ходил там кругами. Клянусь, помещение было пустым, и я ушел... но потом внезапно услышал звон металла. А когда вернулся, дверь превратилась в окно, во что–то противоречащее здравому смыслу.

Когда Сэвидж выругался себе под нос, Мэй положила руку ему на грудь... настолько широкую, что ей казалось, будто она пытается обнять диван.

– Что, если бы я не услышал этот звук? – пробормотал он. – Меня бросает в холодный пот при одной мысли.

– Я призвала тебя. – Когда он удивленно вскинул брови, Мэй кивнула. – Я использовала то же заклинание, что пробовала на Книге. Но с тобой это сработало.

– Так вот как... срань Господня.

Повисла пауза. А потом Сэвидж повернулся к ней.

– Знаешь, она отстанет, если ты дашь ей то, что она хочет.

– Прости, ты говоришь про... брюнетку? – Когда он кивнул, Мэй села. – Откуда ты это знаешь?

– Это в природе одержимых. Ты видела ее шмотки.

Мэй отбросила волосы с лица.

– Хочешь сказать, что я должна использовать Книгу для Роджера, а потом отдать ее демону?

– Нет, я говорю, чтобы спасти твою жизнь, нужно позволить ей найти Книгу. – Когда Мэй не ответила, Сэвидж тоже сел. – Мэй подумай о том, что с тобой произошло. О том, от чего ты едва спаслась... по воле удачи.

Она мгновенно вернулась в то состояние. К чувству паники из–за побега. К давлению, когда демон вжимала ее в стену невидимой силой.

Она была в таком ужасе. Не контролировала себя.

Так она чувствовала себя, когда умерли родители. Когда умер Роджер.

– Это – не воля случая, – пробормотала Мэй. – Я призвала тебя к себе. И, к тому же, я еще не нашла Книгу.

– Мэй...

– Нет.

Она неосознанно произнесла это вслух, а Сэвидж переспросил.

– Что «нет»?

Вспоминая свои чувства, страх и ужас в плену, Мэй покачала головой в темноте. Потом повернулась к нему.

– Я не дам ей победить. Она никогда не получит эту проклятую Книгу.

* * *

В центре города, в подвале старого офисного здания, Девина, цокая шпильками, шла по коридору к своему логову. Она могла бы просто перенестись домой, но у нее не было настроения. Просто, черт возьми, не было настроения.

Она игнорировала тот факт, что перенестись ей не давала ярость, мешающая концентрации. У нее все прекрасно. Просто очешуительно...

Она почувствовала запах примерно в тридцати–сорока футах от пункта назначения, но была так погружена в себя, что только возле двери осознала, что горит что–то совсем рядом. И потом, заходя домой, она почуяла запах дыма в воздухе. Оглянувшись по сторонам, она обнаружила, что та проклятая вампирша сбежала...

Девина закричала:

– Нет, нет, нетнетнет!

Девина рухнула на пол с треском, но ей было плевать на боль. Дрожащими руками она потянулась и бережно прижала к себе невинно убиенную драгоценность.

Ее практически бесценная «Биркин».

Ее Гималайский Нильский крокодил №35, инкрустированный бриллиантами.

Какой–то ненормальный поджег край сумочки, испортил крокодиловую кожу, ее нежный цвет и текстура белого, молочного и серого цветов почернела под воздействием пламени и кислорода.

Испорчена. Четыреста тысяч долларов, долгие часы труда мастеров «Эрмес», самая редкая и самая дорогая сумка в мире... безвозвратно испорчена.

Когда Девина плюхнулась на задницу, нога изогнулась под неправильным углом, но ей было плевать.

Прижимая к груди осквернённую сумочку, Девина окинула влажным взглядом свою коллекцию. Разломанная собачья клетка в углу выглядела немым укором, поэтому она убрала проклятый символ ее неудачи.

Ну и ночка.

Абсолютно все пошло не по плану.

И это основная проблема ее жизни. Когда все идет не так, хочется поделиться неудачами с тем, кому не все равно. Кто мог выслушать, сгладить углы, помочь составить новый план, выработать другой подход.

Найти лучший путь достижения цели.

Но вместо этого вот она, окруженная красивыми вещами, которые не могут поддержать ее или дать совет.

Закрыв глаза, Девина напомнила себе о словах ее терапевта, той пухлой женщины–подушки. Расстраиваться это нормально. Разочаровываться – нормально. Ей просто нужно проживать чувства... и от их осознания, какими бы сильными и невыносимым эмоции ни были, они угасают. Эмоции не постоянны.

Впрочем, нет, одно чувство было бессмертно.

Хотя гнев и злость, радость и благодарность, ревность, оптимизм, паранойя и все другие имели свои точки взлетов и падений... любовь была константой.

Настоящая любовь не умирала.

А когда ты демон, когда нет конечной даты твоего существования, то ценишь вещи, которые также не имеют срока годности.

Бесконечность не такая забавная, как многие думают.

Охваченная печалью, Девина поместила ноги, вытягивая их перед собой и положив сумочку «Биркин» на бедра. Пройдясь пальцами по матовой текстуре, она вспомнила, как покупала ее на родине. Улица Фобур Серт–Оноре дом двадцать четыре в Париже. У нее там любимый агент, и спустя годы поддержки бренда и множества оплаченных «Келли» и «Биркин», ее наконец допустили до Святого Грааля.

И она получила его законным путем. Не через перекупщиков, а забравшись на Олимп и заслужив приглашение.

Она могла продать ее за четыреста тысяч долларов. Но сама сумочка обошлась ей дешевле. Когда тебя принимают в привилегированную группу, которой продают их законным путем? Ты не платишь бешеную наценку перекупщикам.

Но сейчас символ всего, чего она добилась, всего чем являлась, был уничтожен.

Девина, прищурившись, посмотрела на место, где находилась сломанная собачья клетка.

Месть будет жестокой.

Откровенно... кровавой.

Глава 51

Стоя перед особняком Братства, Балз прикурил самокрутку Ви и прислонился к все еще зачехленному на зиму фонтану. Вишес на безвозмездной основе пополнял общий запас сигарет – щедрый жест, учитывая премиальный, очень качественный турецкий табак, а также время и мелкую моторику рук, необходимые для правильной закрутки.

Это – одно из многих благословений, которыми одарили вора, когда он вместе с остальными Ублюдками поселился под этой крышей.

И чем он отплатил гостеприимным хозяевам?

Закрыв глаза, Балз свесил голову и размеренно выдохнул. Он привел к ним демона. О, Боже... он привел зло в их ряды.

С чего это началось? Когда демон проник в него? Он не знал точно. Может, во время удара током, хотя как электрический разряд создал брешь в душе – он не понимал. Да, он умер... но многие из его знакомых поздоровались с Мрачным Жнецом и не принесли назад подарочек из ада.

В прямом смысле – из ада.

Когда его тревожное беспокойство вспыхнуло с большей силой, Балз принялся усиленно дымить, выдыхая через плечо, пусть по близости и не было пассивных курильщиков. К Братству и их сообществу он относился с исключительным уважением. Даже, можно сказать, с любовью.

Однако воры и воровство неотделимы друг от друга.

И очевидно, он достиг такого мастерства в своем преступном деле, что перестал осознавать свои деяния. Потому что, черт возьми, он украл безопасность этих добрых людей в старом особняке, и подобная кража приведет к ужасным, судьбоносным последствиям.

Каким–то образом это убьет их всех.

И в этом – его вина...

– Отпусти.

Вскрикнув, Балз резко развернулся.

– Что?! Дерьмо, Лэсс, чтоб тебя. Не подкрадывайся так со спины.

В ночь, подобную этой, – добавил он мысленно.

Лэсситер вышел из тени, его черно–белые волосы ловили лунный свет, падавший с холодных небес. А, может, сам падший ангел светился как ночной светильник.

– Отпусти это.

Балз нахмурился. Губы Лэсситера не шевелились.

Отпусти это.

– Да что с тобой не так, черт возьми? – Балз сбил пепел с самокрутки. – Сейчас не время вспоминать цитаты из «Холодного сердца», ясно? Я не в том настроении...

На каменных ступенях один за другим из темноты появились фигуры, Братья и другие Ублюдки вернулись откуда–то, они стояли к нему своими сильными спинами и лицом – к дому.

– Наконец, твою мать, – пробормотал Балз.

Он импульсивно хотел выбросить бычок, но потом лизнул большой палец и затушил его. Направившись к воинам, Балз решал, в какой карман затолкать сигарету... и в итоге не стал засирать свои шмотки. Он просто съел бычок.

Он зажевал его – морщась от мускусного, горелого привкуса и думая, что раз эта бумага легко усвоится его кишечником, то почему он ее просто не бросил на землю, отдавая на волю биоразложения... и подошел к Братьям.

Все говорили наперебой.

– ...работает с нами.

– Не верю, что он действительно жив...

– ...где он шлялся все эти годы?

– Я знаю, где Книга.

Когда он произнес эту фразу, Братья на лестнице повернулись синхронно, как в номере Боба Фоссе[58]58
  Bob Fosse – американский хореограф, танцор, режиссёр театра и кино, сценарист, актёр


[Закрыть]. Все до одного посмотрели на него, и, проглотив табачную жвачку из бумаги, Балз молился о том, чтобы своими действиями не сделать только хуже.

И он не говорил о только что съеденном бычке.

Посмотрев назад, чтобы в очередной раз услышать «Красава!» от Лэсситера...

Он нахмурился. Ангела нигде не было.

Пофиг.

– Я знаю, где Книга, – повторил он присутствующим.

Тор покачал головой. А потом спустился вниз.

– Поэтому ты приказал Фритцу закрыть дом?

– Да... и... – Балз сделал глубокий вдох... и выкашлял кусочки табака. – Мне здесь больше жить нельзя. Я заражен...

Бутч, стоявший слева, подался вперед так, будто Балз говорил недостаточно громко.

– Ты болен? – спросил Тор, когда ветер подул с севера.

Черт, что если его слова опять все слышали и понимали неправильно?

Балз оглянулся по сторонам и да, позади стройного ряда...

– Рив. Ты можешь считать мою эмоциональную сетку, верно? Я хочу, чтобы ты рассказал им, что увидишь. Я бы сам сказал... но боюсь, она не позволит.

Когда Преподобный обошел всех, симпат прищурил свои аметистовые глаза.

– Кто «она»?

– Просто скажи, что увидишь.

Повисла долгая пауза, странный ветер кружил вокруг так, словно искал возможность пробраться под одежду, прямиком к коже. Или, может, так Балз ощущал симпата, исследующего его эмоциональный ландшафт.

– Он... – Рив, казалось, пытался выбрать нужное слово. – С ним что–то не так. Его эмоциональная сетка запечатана какой–то структурой.

Кор спустился по лестнице и встал рядом с Балзом.

– Неважно, мы с тобой. Мы исправим все.

– Я опасен, – сказал Балз хрипло. – Я не знаю, как это произошло... но я не могу здесь больше находиться.

– Тогда мы найдем для тебя безопасное место. – Кор сжал его плечи. – Мы не бросаем свою семью.

– Это верно, – сказал кто–то.

– Черт, да.

– Мы – команда.

Следующее, что Балз понял, как все тела, стоявшие на пороге особняка, окружили его. И холодный ветер не мог прогнать тепло, которое он ощутил.

Когда Кор огромной рукой обхватил его плечи, Балз вытер лицо. Не то, чтобы он расчувствовался. Он был непрошибаемым, как скала, крутым парнем. Холодная. Скала.

– Расскажи нам о Книге, – сказал Тор. – Мы должны знать.

Он прокашлялся, собираясь с мыслями.

– Я, эм, я немного приворовываю на досуге. На регулярной основе. И я шел по квартире после того как... – Покувыркался с женой хозяина. – В общем, тогда я увидел ее. Книгу, которая управляла мной так, что я не мог... до сих пор не могу... понять как. Она древняя, и от нее отвратно пахнет, и она словно живая. Не могу сказать, когда я увидел ее впервые, но когда Сайфон сказал мне, что вы ищите, я должен был вернуться и убедиться... но ошибки быть не может. Это – Книга. Я чувствую это где–то в глубине души. И я пытался забрать ее этой ночью, но ее защищает брюнетка, которую видел Бутч. Женщина, которая является новым воплощением зла.

Он не знал, услышали ли его слова так, как он их произнес, и это ужасало.

– Сэвидж, – заявил Тор. – Нам нужен Сэвидж. Какая бы метафизическая защита ни была у Книги, он с ней справится. И он согласился помочь.

Балз окинул взглядом открытые, честные лица. Найти такую любовь для вора и лжеца?

Ну, не будь он непрошибаемым, как скала, крутым парнем, то стоял бы уже на коленях.

– Мне нужна сигарета, – пробормотал он.

Рука в кожаной перчатке протянула ему самокрутку.

– Мне тоже, – сказал Ви.

Когда они оба прикурили, Балз смотрел на фасад закрытого наглухо особняка, думая о брюнетке.

– Мы с Сэвиджем пойдем одни. Я не хочу, чтобы меня сопровождали. Если что–то пойдет не так, моя потеря ни станет трагедией.

– Неправда, – перебил его Кор.

Син, второй кузен Балза, и Зайфер, его верный друг, присоединились к Кору.

Но он мог лишь покачать головой.

– Это – правда. И то, что охраняет ее... мы не можем рисковать с этим демоном. Поверьте мне на слово. – Он посмотрел им в глаза, каждому по очереди. – Если мы с Сэвиджем не сможем получить Книгу, никто не сможет.

– Но как нам тебя излечить? – спросил Кор.

Рив ответил прежде, чем успел Балз.

– Книга. Мы используем Книгу, чтобы очистить его.

– Я тоже об этом думаю, – сказал Балз, выдохнув и снова посмотрев на особняк. – Или, по крайней мере... я на это надеюсь.

Глава 52

Лежа в темноте, держа Мэй в своих объятиях, Сэвидж был таким же спокойным как и перед рукопашным боем: все чувства на острие, глаза без передышки изучали тени в комнате, уши начеку, все органы чувств работали на максимуме. Пока рядом с ним его женщина...

Нет. Она не его...

Эта женщина, исправил он себя, была в безопасности. Пока.

– Сэвидж?

– Да? – Он хотел, чтобы она была голодная, тогда он сможет себя чем–то занять. – Проголодалась? Принести что–нибудь на перекус?

– Кажется, я должна извиниться. – Мэй приподнялась на его груди. – Я... я бы хотела остановить себя. Но не могу. Я надеюсь, ты сможешь это понять, особенно потому, что сам столкнулся с потерей близкого.

Не думая, он смахнул прядь ее волос назад. Прикоснулся к ее лицу. Когда она задержала дыхание, Сэвидж не одобрил направление своих мыслей.

– Да, я знаю.

– Я так рада, что ты здесь все еще со мной.

– Я не уйду, пока все не кончится. Что бы ни случилось.

Тень улыбки мелькнула на ее лице.

– Так люди говорят.

– Как?

– Что бы ни случилось. Фраза из брачной клятвы. – Мэй отвела взгляд. – Так или иначе, я благодарна тебе, что ты рядом.

– Верность – одна из немногих моих добродетелей. – Он снова стал серьезным. – И даже так я сумел опорочить ее.

Когда их взгляды снова встретились, Мэй сказала:

– Когда я была в плену... я так злилась. Я чувствовала себя обделенной. Я столько всего пыталась сделать в течение своей жизни, но оказалась там. Я знала, что как только вернется брюнетка, она убьет меня... и я потеряю все, что имею… а это – мертвый мужчина в ванной и работа на дому.

Сэвидж подумал о своей пустой жизни.

– По крайней мере, ты знаешь, что твоя жизнь конечна.

– Снова про Забвение, – сказала она со смирением в голосе. – Давай оставим эту тему.

– Значит, двойные стандарты, да? Ожидаешь, что другие откажутся от чего–то, но к тебе это не относится.

– Да. – Она села. – Так же и ты отказываешься уважать границы. Сколько бы тебя ни просили отступить.

Она резко перевела взгляд на дверь, словно мысленно уже выходила за порог. А потом Мэй запрокинула голову и зашептала проклятия в потолок.

– Если собираешься покричать на меня, – отметил Сэвидж, – То можешь и похвалить ради разнообразия. Для справедливости... и, хэй, я с удовольствием послушаю, как грамотно использовать слово «подонок».

Она выразительно посмотрела на него.

– На самом деле, я кричу на себя.

– Почему?

– Потому что не верю, что могла на тебя злиться.

– Да брось. – Сэвидж рассмеялся. – Это не новости. Ты злишься на меня с нашей первой встречи, и ведь чья бы корова мычала, ведь тогда ты меня дезориентировала во время боя...

– Не вспоминай этот порез.

– Порез? – Он сел, и они оказались на одном уровне – Ты называешь порезом артериальное кровотечение? Так, ради интереса, а что для тебя есть «рана»? Кишки наружу?

– Ты выжил!

– Как и всегда, – сказал он хрипло.

– Верно, потому что ты крутой мужик.

– Так и напишешь на моей бирке?

– Вообще я думала о «плохише». И то потому что «скотину» уже застолбили.

Сэвидж улыбнулся. Не смог сдержаться.

– Ты на меня запала, признайся.

– Нет. – Мэй скрестила руки на груди и посмотрела на него. – Вовсе нет.

– Ладно, поверю на слово. – Он вскинул руки. – Честно, мне интересно... за что именно ты на меня так сильно разозлилась? Ну, дело же не в моем очаровании и харизме.

Мэй повернулась к нему, повисла пауза... и внезапно воздух в комнате изменился. И хотя освещение было тусклым, Сэвидж ощутил, как ее взгляд опустился к его губам, и, несмотря на все ее раны, ее запах изменился. Стал насыщеннее.

– Давай, выкладывай, – прошептал Сэвидж. – Обожаю слушать о своих недостатках. Ты много их насчитала.

Когда она все еще не отвела взгляд, даже после его подначиваний... тогда его кровь забурлила в крови.

– Когда я была в том месте, я злилась... – Ее голос сорвался. – Я злилась, что никогда не узнаю, каково это.

– Что «это»?

Последовала длинная пауза. А потом Мэй сказала:

– Как думаешь, мы переживем это?

В отличие от первого «это», он не хотел, чтобы она расшифровывала второе. Незачем ей вслух говорить то, что перед ними стоит брюнетка в качестве врага, что им нужно найти Книгу с черными заклинаниями и попытаться воскресить мертвого.

Потому что ну в этом точно не может быть другой интерпретации.

– Я могу пообещать, – сказал Сэвидж, – что сделаю все, что в моих силах, чтобы ты выжила.

Словно они в рукопашной драке.

А разве это не драка?

– Я когда–нибудь найду Книгу?

– Я не знаю. – Он покачал головой. – Но если заклинание призыва сработало со мной... готов поспорить, что получится и с Книгой. Просто нужно время, чтобы разобраться в деталях.

А когда Книга окажется на ее коленях, он спасет ее жизнь.

– Я злилась, потому что чувствовала себя обделенной, – прошептала Мэй. – Что я не…

А сейчас он смотрел на ее губы. И, гребаный ад, было столько причин не ступать на дорожку, которая снова предстала перед ними.

Но...

– Договаривай, – приказал он.

– Что я не узнала, какой ты.

Повинуясь сексуальному возбуждению, Сэвидж протянул руку и снова прикоснулся к ее лицу, скользнул пальцами по линии челюсти и ниже, к пульсации вены на шее.

– Как компаньон за ужином? – спросил он. – Или ты думаешь о чем–то более... увлекательном? Шахматы?

Мэй резко рассмеялась.

– Серьезно.

– Пачиси? – Наклонившись, он поцеловал ее в щеку. – Я знаю, что от «Монополии» ты засыпаешь.

Мэй подалась к нему, и он ощутил ее руку на своем плече... но она не отталкивала. Мэй держалась за него.

– Я просто хочу быть с тобой. – Сэвидж хотел сказать что–то, но Мэй приложила палец к его губам. – Я знаю, это ничего не меняет. Я знаю, что ты уедешь, как только все закончится. Но я все время думаю... вот она я, твердо решившая вернуть брата к жизни... а сама, сама какой жизнью я живу? У меня есть лишь работа и заботы. Те двое, что заставили меня поклясться не заниматься сексом до свадьбы, умерли сколько лет назад, три года? Чего я жду? Когда меня снова запрут в собачьей клетке... чтобы жалеть о несделанном?

– Я хочу, чтобы ты кое–что знала, – сказал он хрипло.

Мэй резко опустила руку. И он вернул ее на место.

– Если бы я мог быть другим, я стал бы... для тебя, – сказал Сэвидж. – И если в будущем ты когда–нибудь усомнишься в своей ценности, просто вспомни обо мне. Обещаю, что я буду где–то бродить по этой планете… думая, какая ты особенная, жалея, что все не могло сложиться иначе.

– Ты все переиначил. – Она обхватила его руку. – Это ты забудешь меня, а я буду скучать по тебе.

Когда он открыл рот, Мэй покачала головой.

– Все нормально. Меня легко забыть.

– Не говори так...

– Я одна из тысяч женщин, гражданская, давно прошедшая превращение, но не в возрасте, живу в простом доме, работаю на обычной работе. Слежу за днями вывоза мусора и тем, достаточно ли качественно разделяю отходы. Я могу зависнуть в своих мыслях перед овощным прилавком в «Ханнафорд», когда не знаю, чтобы такого съесть. Моей машине десять лет. Я храплю, когда сплю на спине, при переутомлении мне снятся кошмары, и я очень скучаю по ощущению солнечных лучей на своем лице, хотя прошло уже много десятилетий. – Мэй резко рассмеялась. – Демон сказала, что я в принципе ничего, но не стою серьезных усилий...

Сэвидж поцеловал ее. Потому что хотел. Потому что ему было ненавистно слышать, как она отзывается о себе. Потому что Мэй не понимала ничего.

Даже если все среднестатистические данные, которые она привела, правдивы, она все равно была незабываемой.

Для него.

Чтобы стать легендой, достаточно, чтобы всего один человек знал о твоем подвиге. Вот и все.

* * *

Когда губы Сэвиджа мягко скользнули по ее губам, Мэй знала, что разозлила его, описывая скучную реальность... но она же была права.

Хотя спорить незачем. Ведь сейчас он...

Его язык вошел в ее рот, и Мэй обхватила руками его плечи, готовая к большему. Но Сэвидж отстранился, разрывая поцелуй.

– Мэй...

Она закатила глаза.

– Я тебя умоляю. Избавь меня от я–знаю–как–лучше, особенно если речь касается потери моей девственности...

– Я сделаю так, что тебе понравится, – прошептал он. – Обещаю.

Когда Сэвидж снова поцеловал ее, дверь в ее спальню захлопнулась без внешних усилий, ведомая его волей. И когда ее глаза приспособились к полумраку, Мэй, казалось, физически ощущала жар в его взгляде. С другой стороны, происходящее было чертовски горячим.

И она говорила, что скучает по солнцу? Сэвидж дал ей солнечный свет, но не тот, что шел сверху, он запустил ей его в вены.

Мэй откинулась на спину сама, и Сэвидж последовал за ней, не разрывая поцелуй. Но когда он не зашел дальше, Мэй снова почувствовала нетерпение. Она сама взяла его руку и положила себе на грудь...

Мэй со стоном выгнулась навстречу ему, и Сэвидж сделал именно то, на что она рассчитывала. Он принялся ласкать ее сквозь одежду, скользя по ее ребрам, вниз к бедрам и возвращаясь к наиболее чувствительным точкам. И он повторял этот маршрут снова и снова, поглаживая ее, лаская ее.

Мэй уже задумалась о том, что ей придется самой снимать с себя одежду, когда Сэвидж запустил руку под флистовую кофту и ее водолазку. И когда он прикоснулся к ее голой коже, Мэй снова застонала. Его ладонь была такой широкой, теплой и мозолистой. Настоящая мужская рука.

Лишь один мужчина прикасается к ней таким образом.

Сэвидж медленно продвигался дальше, и когда дошел до ее бюстгальтера, замер. Большой палец погладил кожу на границе пару раз... а потом проник под простую хлопковую чашечку, задирая ее.

– Сэвидж, – выдохнула Мэй.

Ее кожа была суперчувствительна, и он знал, где нужно трение, к чему прикасаться, а что – прищипывать. Ее соски сжались в комочки, твердые вершинки жаждали большего, вовсе ее тело превратилось в желе.

– Пожалуйста...

– Пожалуйста что? – выдохнул он в ее губы. – Чего ты хочешь?

– Больше.

И так он раздел ее наполовину, стянув верхний слой...

Именно он застонал в голос.

– Какая ты красивая.

Мэй опустила взгляд на себя. Ее бюст съехал в бок, одна чашечка была стянула вниз, вторая – вверх, грудь выпрыгивала наружу, соски отчетливо выделялись.

Передняя застежка уступила напору его пальцев, и предмет одежды окончательно стянули с нее. Розовые бусины ее сосков были такими напряженными, и прежде чем она успела смутиться от его взгляда, Сэвидж накинулся с поцелуями на ее шею. Ключицы. Грудь.

Запустив пальцы в его волосы, Мэй заерзала бедрами и ногами, ее лоно жаждало его.

Сэвидж обхватил сосок губами, облизывая, посасывая, устроившись сверху на ее теле, между ее ног. Идеально. Мэй потиралась об него, давление его веса, его размеры... она задыхалась от ощущения контуров его эрекции за штанами.

Он был таким идеальным.

И если их настоящее полное соединение будет похоже на это?

Неудивительно, почему все так сходили с ума по сексу...

Сэвидж резко поднял голову и выругался.

– Мэй, ты меня убиваешь...

– Как? Что я делаю не так...

– Ты все делаешь правильно, даже слишком.

– Не останавливайся.

И он не остановился.

И когда Сэвидж оторвался от ее обнаженных грудей, его руки потянулись к поясу ее брюк, и Мэй помогла ему, хотя он в этом не нуждался. Он расстегнул пуговицу и молнию на ее джинсах и стянул ткань с ее бедер вниз по ногам.