Текст книги "Разбитые песочные часы (ЛП)"

Автор книги: Дж. Борн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

ГЛАВА 20

Арктика, север

Крусоу, Марк и трое других выживших с заставы собрались в конференц-зале рядом с центром управления. Военные консультанты станции – Брет и Ларри, а также учёный Хэ Вэй Чин – стояли вместе, всё ещё в тяжёлой зимней экипировке, покрытой коркой льда.

Хэ Вэй говорил на очень ломаном английском и порой невольно развлекал остальных политически некорректными шутками. До назначения в Арктику он был гражданином Китая и подал заявление на получение гражданства США. Он добровольно отправился на Заставу-4, чтобы ускорить рассмотрение заявки. Ускоренное получение гражданства было одним из стимулов участия в тяжёлых американских арктических исследовательских программах.

Все звали его «Кунг-фу», или просто Кунг, – из-за заметного сходства с Брюсом Ли.

Хотя Крусоу, Марк и Кунг провели последние месяцы бок о бок с Ларри и Бретом – в комплексе, едва превышавшем размерами современную космическую станцию, – они знали о них немногое, кроме того, что оба были военными и входили в состав миссии ещё до того, как «всё полетело ко льду».

Многие американские оперативники, пережившие восстание нежити, подозревали, что по всему миру существуют сотни секретных объектов, замаскированных под научные станции. До падения человечества Застава-4 официально занималась бурением ледяных кернов, как и другие арктические базы, принадлежавшие десяткам стран.

Ларри и Брет никогда не обсуждали свой военный статус, однако их стрижки и манера поведения выдавали их сразу. Как и прочие «свежие пополнения», новые сотрудники прибывали вне сезона зимовки на модифицированном самолёте C-17. Лица менялись, но повадки оставались прежними.

Теперь Ларри был серьёзно болен, и его состояние ухудшалось уже несколько недель. Марк подозревал тяжёлую пневмонию. На лечение ушла половина оставшихся антибиотиков, но без заметного результата. Большую часть времени Ларри едва держался на ногах, и Брет помогал ему передвигаться по станции. По крайней мере, он оставался достаточно сознательным, чтобы носить маску.

Остальные не могли рисковать заражением – особенно Крусоу. Если бы он выбыл из строя, все они, скорее всего, замёрзли бы насмерть менее чем за восемнадцать часов. Именно он поддерживал работу генераторов и каким-то образом производил примитивное биотопливо из остатков химикатов и пищевых жиров.

Он явно не относился к категории расходного материала.

• • •

– Ладно, спасибо, что пришли, – сказал Крусоу. – Перейду сразу к делу: мы установили контакт.

– С кем? – резко спросил Брет.

– С «Джорджем Вашингтоном».

– Нас, чёрт возьми, спасут! – воскликнул Ларри, закашлявшись в маску.

Крусоу покачал головой:

– Не совсем. Они находятся в Мексиканском заливе и не смогут добраться сюда, даже если захотят. Мы на тихоокеанской стороне Полярного круга. Даже весной и при наличии ледокола это заняло бы слишком много времени. К тому моменту у нас закончатся припасы, и мы буквально превратимся в ледяные статуи. Поэтому нам нужно разрабатывать запасные планы.

Ларри снова закашлялся, после чего сменил маску.

– Какие ещё планы? Мы здесь как на марсианской базе. Без эвакуации через месяц-два замёрзнем.

– Возможно. Но сдаваться я не собираюсь, – ответил Крусоу, чуть повысив голос. Затем он успокоился. – У нас мало топлива, но у меня есть план.

– Мы слушаем, – сказал Брет.

– Я переоборудовал Сноукэт для работы на биодизеле. Это позволит использовать остатки обычного топлива для поддержания минимальной температуры – около пятидесяти градусов по Фаренгейту, то есть примерно +10 °C. Нам придётся спать в зимней экипировке и начать изолировать внешние секции комплекса. Сейчас мы рассредоточены, а это съедает энергию. Ларри, вы с Бретом перебираетесь в жилой модуль и герметизируете свои зоны.

– Постой! Почему именно мы должны переезжать? – вспылил Брет.

– Потому что иначе вы замёрзнете. Я контролирую тепло, свет и энергоснабжение. Через сорок восемь часов ваши секции будут отключены. Ничего личного. Мне нужно быть рядом с оборудованием, и я не собираюсь переселяться в военный отсек к вашему «железному лёгкому».

Ответа не последовало. Оба военных понимали ситуацию.

После паузы Ларри спросил:

– Биодизеля меньше, чем обычного топлива. Где ты возьмёшь сырьё?

Крусоу тяжело выдохнул:

– Вот здесь начинается самая неприятная часть. До сих пор мы использовали старое растительное масло. Оно заканчивается. Думаю, я нашёл другой источник жира – достаточно, чтобы «Сноу-кэт» прошёл около сотни миль по льду и, возможно, вывел нас в зону радиосвязи.

Брет перебил:

– Если речь о собаках —

– Нет. Собак мы не трогаем, – резко сказал Крусоу. – Жира в них недостаточно.

– Тогда что? – спросил Ларри.

Крусоу выдержал паузу.

– Нам придётся спуститься в ущелье… и встретиться со старыми друзьями. Некоторые из них были довольно упитанными. Их тела замёрзли и хорошо сохранились. Внизу может лежать несколько сотен фунтов жира – примерно сто тридцать шесть килограммов. Этого хватит, чтобы выбраться отсюда.

– Ты спятил, – тихо сказал Ларри.

– Возможно. Но если у тебя есть лучший способ запустить генераторы и вывезти нас с этого ледяного шельфа – говори. И давай честно: ты слишком слаб, чтобы спуститься туда. Спуск больше двухсот футов почти отвесный. Нам нужны двое внизу и двое наверху с собаками, чтобы вытягивать тела.

Все молчали.

Крусоу не дал времени на раздумья:

– Ну что ж. Кто из вас, мерзавцев, идёт со мной?

• • •

За неделю до прибытия на Оаху

Мы с Сайеном наконец освоились с распорядком жизни на подводной лодке. Разобрались в иерархии привилегий. У меня уже были «морские ноги», но служба на подлодке – это совершенно другая культура.

Я помогаю в радиорубке – главным образом из корыстных побуждений. Пользуясь доступом, я отправил сообщения на «Джордж Вашингтон» и передал семье в «Отель 23», что со мной всё в порядке. Пока никто не возражал.

Последнее сообщение от Джона:

«Тара шлёт любовь».

Всего три слова – но даже такие короткие вести значат очень много. Я отсутствую меньше двух недель, однако кажется, будто прошли месяцы. Без электронной почты общение снова стало личным и ценным.

Интересно, сколько представителей «поколения я» погибло во время вспышки, проверяя сигнал смартфона или выкладывая обновления в соцсети?

Наверное, что-то вроде:

ОМГ, они выламывают дверь!

Какими бы эгоцентричными ни были эти ребята, мне всё равно жаль, что они не выжили. Хотя, признаться, с начала всего этого я отправил обратно в землю немало тварей в узких джинсах.

Несколько дней назад капитан посвятил меня в детали операции на Оаху. Подробности меня не удивили – только уровень риска ради весьма ограниченного результата.

По данным разведки, ядерный удар по Гонолулу полностью уничтожил город и прилегающие районы.

Ларсен слишком оптимистично считает, что удар оказался эффективнее против нежити, чем на материке. Он полагает, что основная масса тварей находилась в городе в момент детонации. По моему мнению, это опасно самоуверенная оценка.

Он капитан лодки. Я – приглашённый консультант. Но молчать я не стал.

Лично я считаю, что китайского переводчика следует оставить на борту и использовать его для работы с системой радиоразведки. Потерять специалиста на острове – слишком высокий риск.

Кроме того, нет гарантии, что системы Кунии вообще функционируют после отключения энергоснабжения Гавайев. Комплекс может быть затоплен, разрушен или заполнен облучённой нежитью.

Мы узнаем это только после высадки.

План, который я пока не готов одобрить.

________________________________________

Физические показатели

Максимум подтягиваний: 5

Отжимания: 65

Беговая дорожка, 1,5 мили (≈2,4 км): 11 минут 15 секунд

Надеюсь, беговая дорожка продолжит работать.

Я слишком привык бегать ради тренировки, а не ради выживания.

ГЛАВА 21

Юго-Восточный Техас

– Билли, это то, о чём я думаю? – спросил Док.

– Что? – отозвался Билли.

Док включил лазер и направил его на поле в нескольких сотнях метров впереди.

– Вот это.

– Похоже, кто-то взял плуг и просто начал пахать. Через ПНВ – прибор ночного видения – толком не разобрать, – ответил Билли.

– На карте указано, что сброс должен быть там. Давай свернём и пойдём к полю. Держись рядом.

– Принято.

Оба перепрыгнули через забор и, пригибаясь, направились к изрытой земле впереди. Ветер сменился, и до них донёсся отвратительный запах далёкой орды.

– Чёрт, вонь жуткая, не стану отрицать, – тихо пробормотал Док. – Сто метров до цели. Похоже, груз упал здесь, а затем его протащило парашютом. Посмотрим, куда ведёт след.

– Я иду за тобой. Давай разойдёмся на несколько метров, ладно? – предложил Билли.

– Хорошо. Расходимся, держим визуальный контакт и каждые несколько секунд проверяем друг друга. Я буду делать то же самое.

– Понял, двигаемся.

– Вперёд.

Они шли по борозде около четверти мили, пока не поднялись на невысокий гребень холма. Приближаясь, услышали звук, похожий на хлопанье белья на ветру. Заглянув за вершину, они увидели цель.

Поддон, обёрнутый упаковочной плёнкой, лежал на боку, а разорванный парашют тянулся прямой линией, словно хвост безумной кометы.

Этот хлопающий на ветру парашют, вероятно, привлекал тварей в течение дней и недель после падения груза. Пару десятков из них стояли под гребнем в спячке, ожидая, пока что-нибудь живое не активирует их примитивные инстинкты. Док понял это по их неподвижности – они застыли, словно каменные стражи.

Они пришли в ожидании пищи, а затем отключились, сохраняя энергию. Эта загадка не давала Доку покоя. Он подозревал, что твари получают энергию из какого-то иного источника, а не из всё более редкой добычи.

– Как будем действовать, Билли? – спросил Док.

– Можем остаться здесь и начать убирать их по одному, чтобы остальные продолжали спать. Я возьму восточную группу, ты – западную, встретимся посередине. Если повезёт, уложим всех до того, как они услышат что-нибудь громче хлопков парашюта. Наши глушители на таком расстоянии справятся. При необходимости сможем отступить. На этой дистанции точка прицеливания совпадает с точкой попадания. Целься в лоб.

Док понял, что Билли подшучивает над его прежним промахом.

– Ладно, мне нравится, – сказал он. – Темно, они нас не видят, а мы их видим. Стоит попробовать.

– Только скажи слово.

– Я на западе, ты на востоке. Открывай огонь после меня.

– Принято.

Док посмотрел через оптику вдоль ствола карабина, заметив отблеск лунного света на глушителе. Он включил увеличитель, расширяя поле зрения. Да – они стояли, словно жуткие горгульи в ночи. Ему показалось, что твари едва заметно покачиваются, но он не был уверен: никто не проводил рядом с ними достаточно времени, чтобы проверить эту теорию.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Убить.

Бах.

Как только Док уложил первую тварь, Билли последовал за ним. Он уже выбрал цель и ждал приглушённого выстрела, чтобы отправить своего упыря на землю.

Глухие «бумп, бумп, бумп» – пули входили в гниющие черепа. Они стреляли медленно и расчётливо.

«Раз – Миссисипи… бумп.

Два – Миссисипи… бумп».

План работал: твари оставались в спячке.

Их оставалось всего шесть, когда Док снова нажал на спуск. В тот же миг он понял – что-то не так. Раздался странный звук, будто пуля ударила в дорожный знак или кузов машины. Док слышал о таком, но никогда не сталкивался лично: у некоторых тварей в черепе оставались металлические пластины – последствия старых травм, полученных ещё до падения мира.

Тварь рухнула – и начала подниматься.

Док увеличил изображение. Она вставала.

Он развернулся к остальным целям.

«Бумп».

Тварь, уже на ногах, явно пришла в ярость. Она застонала, пробуждая остальных, и стремительно двинулась вверх по склону.

– Продолжай по своим, Док! Я займусь этой! – крикнул Билли.

– Хорошо! Она быстрая!

Тварь двигалась с поразительной скоростью. Билли стрелял, но большинство выстрелов уходило мимо.

– Перезаряжаюсь!

– Прикрою!

Билли сбросил пустой магазин и потянулся за новым. В стрессовой ситуации он действовал автоматически, проговаривая действия:

– Толкни. Потяни. Передёрни. Стреляй.

Он вставил магазин, проверил фиксацию, передёрнул затвор М4 и нажал на спуск. Выстрел отбросил титановый череп вниз по склону в нелепой, почти трагичной позе.

– Едва успели, – сказал Док. – Ещё пара секунд – и она уже стояла бы рядом, рассказывая анекдоты.

– Да… жутковато. Не привык видеть их такими агрессивными.

– Я тоже. Подождём минуту-две. Возможно, там есть ещё кто-то. Не хочется нарваться на кусачих малышей.

– Понял.

Они ждали. Минуты тянулись медленно.

Так всегда происходило после столкновения с ними. Человек не был создан, чтобы видеть ходячих мертвецов – и уж тем более сражаться с ними.

Посттравматическое стрессовое расстройство стало почти обычной простудой. Им страдали все: от двухлетней девочки, увидевшей, как отец съел мать, до старика, запершего жену в подвале, потому что не хватило духу её прикончить.

– Внизу чисто, – сказал Билли.

– Спускаемся. У нас тридцать минут, чтобы вернуться в «Отель 23» до рассвета.

Спускаясь, Билли спросил:

– Как думаешь, что будет, если мы не успеем?

– Думаю, нас заметят – и, возможно, мы станем получателями пятисоткилограммовой боеголовки. Нас там явно не ждут с распростёртыми объятиями.

– Я всё ещё не понимаю, почему эта группа хочет уничтожить авианосец ядерным ударом.

– Понятия не имею. Но знаю одно: днём они могут нам серьёзно навредить. И не накручивай Диско и Хоуза – но я не уверен, что ночью они безопаснее.

Внизу лежала груда тел, некоторые всё ещё подёргивались. Они старались не подходить близко: пуля в мозг не всегда означала полную нейтрализацию. Даже после разрушения мозга иногда сохранялся кусательный рефлекс.

Док достал нож и перерезал стропы парашюта. Ткань взметнулась в темноту, подхваченная ветром, напоминая медузу войны, дрейфующую над холмом.

Белые буквы на упаковке почти стёрлись под воздействием стихии. Док поддел пластик ножом – из поддона высыпались чёрные жёсткие кейсы.

– Билли, держи периметр, пока я проверю.

– Уже на позиции.

Док вскрывал коробки одну за другой, осторожно, будто внутри могли быть ловушки.

В первой оказалось оружие с маркировкой: «Пушка для контроля орды». Инструкции были выполнены в виде простых пиктограмм – как в самолёте. Устройство выглядело громоздким и крепилось к подобию сбруи.

Остальные коробки содержали составы для работы пушки. К устройству подключались две ёмкости. При активации оно выбрасывало струю пены на расстояние до пятидесяти футов (около 15 метров). Составы смешивались в воздухе, и пена затвердевала за две секунды.

Док прочитал предупреждение:

ВНИМАНИЕ:

ПЕННЫЙ СОСТАВ ЗАТВЕРДЕВАЕТ ДО СОСТОЯНИЯ, СРАВНИМОГО С ОТВЕРЖДЁННЫМ СТЕКЛОВОЛОКНОМ ИЛИ ПОЛИМЕРНОЙ СМОЛОЙ. СОБЛЮДАЙТЕ КРАЙНЮЮ ОСТОРОЖНОСТЬ ПРИ ПРИЦЕЛИВАНИИ. ОРУЖИЕ СМЕРТЕЛЬНО.

Возможные способы применения:

– временная иммобилизация больших групп;

– обездвиживание транспортных средств и тяжёлой техники;

– блокирование дверей и точек доступа;

– химическое соединение различных материалов.

Комплект весил около восьмидесяти фунтов (примерно 36 кг).

Билли изучил документацию и сказал:

– Если эта штука работает так, как написано, я сам её понесу. Наши М4 хороши для мобильного боя, но эта штуковина пригодится против того, что мы видели на эстакаде. Я бы не отказался от пожарного шланга, стреляющего мгновенным бетоном.

– Согласен. Делим вес и уходим. Испытаем в другую ночь – темнота заканчивается.

Закрепив снаряжение, они направились обратно в «Отель 23». Док поставил крест на карте, отмечая место сброса.

Поднимаясь на гребень, он остановился.

Это был звук двигателя?

Он хотел спросить Билли, но ветер сменился – и звук исчез, словно мимолётная мысль.

ГЛАВА 22

Авианосец «Джордж Вашингтон»

Зал для брифингов на борту авианосца гудел от присутствия высшего командования. Адмирал Гёттельман и Джо Маурер сидели за столом перед аудиторией, лицом к небольшой группе офицеров и нескольким старшим унтер-офицерам.

Адмирал наклонился к Джо:

– Убедись, что двери заперты. Уже ходят слухи о палубных плитах.

– Есть, сэр.

Джо выпрямился, приказал одному из офицеров в первом ряду проверить двери по правому борту, затем лично осмотрел двери по левому борту и вернулся на своё место рядом с адмиралом Гёттельманом.

– Всё надёжно, сэр.

– Очень хорошо. Начнём.

Адмирал нажал кнопку микрофона перед собой.

– Спасибо, что пришли сегодня – не то чтобы у вас было куда-то ещё пойти.

По залу прокатились усталые смешки.

– Причина, по которой я созвал это собрание, – предоставить обновлённую информацию по оперативной группе «Песочные часы». Как многие из вас знают, в настоящий момент группа находится на борту подводной лодки «Вирджиния» и примерно в неделе пути от Оаху. Как командующий оперативной группой, я располагаю полной информацией обо всех этапах миссии «Песочные часы».

Все вы допущены к программе специального доступа под кодовым названием «Горизонт» и знаете, что, вероятно, произошло в Китае – или, по крайней мере, что, по нашему мнению, там произошло.

Фаза I операции «Песочные часы» проходит успешно: «Вирджиния» продолжает движение на запад с группой спецназа и консультантами на борту. Фаза II начинается уже сейчас – именно поэтому мы собрались здесь сегодня.

Адмирал сделал паузу, окинул взглядом аудиторию и сделал глоток воды.

– Фаза II связана с так называемыми «образцами из Невады». Совет по обеспечению непрерывности правительства принял решение провести испытание: подвергнуть один из образцов воздействию аномалии.

Мы не знаем, относится ли ЧАНГ к тому же виду, что и наши образцы, однако эксперимент всё равно позволит получить важные данные. Как минимум мы сможем выяснить, почему все источники агентурной разведки замолчали вскоре после перемещения ЧАНГа в район Бохайского залива. В лучшем случае мы найдём способ закрыть ящик Пандоры.

По аудитории прокатилась волна возбуждённых разговоров. Один из офицеров в задних рядах поднял руку.

– Говорите, капитан, – разрешил адмирал.

Офицер заговорил осторожно:

– Сэр, мы не имеем представления, какое воздействие это окажет на физиологию образца из Невады. Китайцы оценили возраст аномалии Минъюн более чем в двадцать тысяч лет. Наши образцы были обнаружены в 1940-х годах. Насколько тщательно вообще проработан этот план Центральным оперативным командованием? Или это просто попытка бросить идею в стену и посмотреть, что сработает?

Адмирал строго посмотрел на него.

– Капитан, вы задаёте справедливые вопросы. Однако люди в Центральном оперативном командовании – обладающие полномочиями, предоставленными законами, принятыми избранными должностными лицами задолго до нас, – пришли к выводу, что это наилучший вариант действий.

Он сделал паузу.

– И позвольте предложить вам подумать вот о чём: что, если «Песочные часы» потерпят неудачу? Что, если «Вирджиния» никогда не достигнет Китая? Что тогда?

Именно поэтому мы проводим эти эксперименты. Операция может завершиться провалом.

Адмирал обвёл взглядом зал, наблюдая за реакцией присутствующих.

– Прямо сейчас, пока мы находимся здесь, на борту «Джорджа Вашингтона», идёт подготовка к извлечению одного из повреждённых образцов из хранилища длительной криоконсервации. О результатах я сообщу дополнительно.

Зал взорвался бурными обсуждениями.

Перекрывая шум, другой офицер спросил:

– Адмирал, а если воздействие на образец из Невады станет катализатором, и аномалия начнёт распространяться воздушным путём? Мы этого просто не знаем. Это неизведанная территория!

– Как и ходячие мертвецы. На этом всё! – резко оборвал его Гёттельман.

– Внимание в зале! – объявил Джо, прежде чем адмирал поднялся и стремительно покинул помещение.

ГЛАВА 23

Арктика

Декабрь. Снаружи не прекращалась безжалостная бомбардировка снегом и льдом. Крусоу открыл тяжёлый люк и шагнул в неприветливую атмосферу. Видимость была не совсем нулевой, но близкой к этому. Впрочем, это не имело значения: до весны будет либо так же, либо ещё хуже – весь остаток года и значительную часть следующего. Если ждать идеальных условий, умрёшь от голода или обморожения.

Они уже находились глубоко во власти долгой полярной ночи; вероятно, оставалось около девяноста дней сумрака, прежде чем солнце вновь поднимется над горизонтом по своей привычной дуге.

Брет подошёл к Крусоу сзади. Кунг и Марк вскоре должны были начать готовить собак, чтобы те вытащили замёрзшие тела со дна ущелья. Крусоу и Брету предстояло не меньше часа спуска, прежде чем они смогут закрепить тела на верёвках.

Крусоу оставил винтовку в каюте, взяв с собой лишь нож Боуи и ледоруб на поясе. В них не было движущихся частей – значит, они не подведут при температуре минус пятьдесят градусов. Все тела на дне ущелья промёрзли насквозь. Возможно, до них уже добрались белые медведи.

Крусоу повернулся к Брету, стоя на снегоступах:

– Готов? Будет тяжело. Надеюсь, ты плотно позавтракал.

– Да пошёл ты, Крусоу. Я не в настроении для твоих…

– И тебе доброе утро, сучьи титьки, – усмехнулся Крусоу.

Брет не поддался на подначку, как рассчитывал Крусоу.

Их рюкзаки были набиты верёвками и альпинистскими обвязками. Крусоу взял немного воды и высококалорийную еду – на морозе и в движении человек в такой экипировке сжигает сотни калорий в час. На всякий случай он прихватил и брикет прессованного топлива – страховку на случай, если что-то пойдёт не так и им придётся ждать помощи Марка и Кунга.

Они подошли к краю ущелья. Крусоу в очередной раз подумал, почему его называют ущельем, а не отвесной скалой. Он перегнулся через край и включил налобный фонарь. Видимость составляла не более тридцати футов – около девяти метров. Большую часть спуска им предстояло двигаться практически вслепую.

– Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы мы закрепились за «Сноу-кэт», а не вбивали ледовые крючья, – с тревогой сказал Брет.

– Отличная идея, если бы у него не было топлива почти на нуле. Запустить «Сноу-кэт», прогреть двигатель и подогнать его сюда обойдётся нам примерно в четверть галлона дизеля. И мы не знаем, насколько прочен здесь лёд. Можем провалиться вниз – и «Кот» отправится следом за нами.

Они начали вбивать ледовые крючья для верхней страховки в твёрдый наст. На каждую верёвку установили по три точки крепления, распределив нагрузку. Закончив, Крусоу и Брет сбросили верёвки за край. Те захлопали на ветру и исчезли в темноте.

Доставать обвязки из рюкзаков было мучительно трудно – арктические перчатки почти полностью лишали пальцы ловкости. Это напоминало попытку открыть дверь локтями. Пока они экипировались, ветер усилился.

Они проверили снаряжение друг друга, убедившись, что всё закреплено надёжно. Крусоу снял снегоступы и привязал их к рюкзаку. Затем надел кошки и несколько раз топнул по ледяной кромке, проверяя сцепление.

Он достал рацию Motorola и на ощупь нашёл кнопку передачи.

– Марк, мы с Бретом начинаем спуск. До дна – примерно тридцать минут или больше. Закрепимся и выйдем на связь, приём.

Крусоу привык к коротковолновой связи и поймал себя на том, что автоматически завершает передачу словом «приём».

Ответил Марк:

– Принято, приятель. Мы с Кунгом у вольера, готовим собак. Сбросим новые верёвки по твоему сигналу. Наш конец закрепим за упряжку, ваш – ну… сам понимаешь. Думаю, не стоит использовать те верёвки, на которых вы спускаетесь, для подъёма.

– Почему?

– Собаки могут ослабить крепления, а трение о лёд – перетереть линию. День будет очень плохим, если она оборвётся.

– Справедливо. Спасибо. Начинаем спуск.

В ответ Марк дважды щёлкнул кнопкой передачи.

Крусоу рисковал жизнью не по собственной воле – обстоятельства загнали их к пределу возможностей. Если им не удастся добыть достаточно жира из тел внизу, до тонкого льда они не доберутся. В этом промёрзшем мире топливо ценилось выше воды.

Он опустил руки, проверяя снаряжение. Сквозь толстые перчатки нельзя было почувствовать металл, но одно осознание того, что двенадцатидюймовый нож Боуи находится на поясе, действовало успокаивающе. Этот нож выполнял любую работу, которую от него требовали.

– Готов, Брет?

– Готов.

– Пошли.

Они перевалились через край, выбрали слабину верёвок и начали спуск в пустоту ущелья «Чистая совесть» – одного из множества человеческих кладбищ.