Текст книги "Разбитые песочные часы (ЛП)"

Автор книги: Дж. Борн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Дж. Л. Борн
Разбитые песочные часы

Заметка автора

Если вы добрались до этого места, значит, вы уже успели провести какое-то время в моём постапокалиптическом мире – на страницах первых двух романов серии «День за днём: Армагеддон». Прежде всего я хочу поблагодарить вас, преданных поклонников, за то, что вы вновь сели на поезд, идущий без остановок сквозь мрачные пейзажи мира, охваченного армагеддоном нежити.

Устраивайтесь поудобнее и приготовьтесь к тому, что, возможно, станет заключительной главой саги «День за днём: Армагеддон». Эта часть будет иной – вы сами в этом убедитесь.

Хотя лучше всего воспринимать историю в хронологическом порядке, если вы только начинаете знакомство с сагой «День за днём: Армагеддон», позвольте мне кратко ввести вас в курс дела.

Краткий пересказ за две минуты

Первый том «День за днём: Армагеддон» погружает нас в сознание военного офицера и выжившего, который в канун Нового года решает начать вести дневник. Герой сдерживает обещание и день за днём фиксирует падение человечества. Мы видим, как он переходит от привычной нам с вами жизни к борьбе за выживание против неисчислимых орд нежити. Мы видим его раны, его ошибки и наблюдаем его эволюцию.

Пережив множество испытаний в первом томе «День за днём: Армагеддон», главный герой и его сосед Джон спасаются от санкционированного правительством ядерного удара по Сан-Антонио, штат Техас. Они находят временное убежище на причале с лодками на побережье Мексиканского залива и вскоре получают слабый радиосигнал.

Семья выживших – мужчина по имени Уильям, его жена Джанет и их маленькая дочь Лора, единственные, кто остался от прежнего сообщества, – укрывается на чердаке, в то время как бесчисленные существа нежити ищут их внизу. После чудесного спасения семья объединяется с главным героем, чтобы выжить. В поисках припасов они находят женщину по имени Тара: она в ловушке и при смерти – застряла в заброшенной машине, окружённой нежитью.

В конце концов они укрываются в заброшенном стратегическом ракетном комплексе, известном среди давно погибших обитателей как «Отель 23». Однако их союза может оказаться недостаточно в этом мёртвом, безжалостном постапокалиптическом мире, где простая заражённая рана – не говоря уже о миллионах ходячих мертвецов – может легко убить их и пополнить и без того огромную армию нежити.

Ситуация выявила худшее в некоторых людях…

Без предупреждения банда разбойников, увидев в выживших лёгкую добычу, безжалостно атакует «Отель 23», намереваясь убить его обитателей ради убежища и захватить огромные запасы внутри. В конце первого романа выжившим удаётся отбить нападение и на время сохранить контроль над «Отелем 23».

Во второй части, «День за днём: Армагеддон. За пределами изгнания», главный герой связывается с остатками сухопутных войск в Техасе. Как последний известный выживший офицер на материке, он вскоре оказывается во главе отряда. Он устанавливает связь с исполняющим обязанности начальника военно-морских операций на борту действующего атомного авианосца, находящегося в Мексиканском заливе.

Также он находит рукописное письмо, в котором говорится о семье Дэвисов, скрывающейся в отдалённом аэропорту в пределах досягаемости небольших самолётов от «Отеля 23». В результате спасательной операции семья Дэвисов – маленький мальчик по имени Дэнни и его бабушка Дин, опытный гражданский пилот, – присоединяется к группе.

Получив в распоряжение исправный разведывательный вертолёт от авианосной группы, герой и его люди начинают поиски ресурсов к северу от «Отеля 23». В середине книги «За пределами изгнания» главный герой терпит катастрофу: вертолёт разбивается в сотнях миль к северу от комплекса. Сильно раненый, он остаётся единственным выжившим.

Запасы на исходе, но ему удаётся пробраться на юг. Вскоре он встречает «Удаленный узел № 6» – таинственную группу с неясными мотивами, одержимую идеей вернуть его в «Отель 23». Позже он натыкается на афганского снайпера по имени Сайен. О прошлом Сайена известно мало, а его загадочное поведение лишь добавляет таинственности. Поначалу они не доверяют друг другу, но в итоге Сайен и главный герой объединяют усилия и возвращаются в «Отель 23» под пристальным наблюдением «Удаленного узла № 6».

«Удаленный узел № 6» приказывает главному герою запустить оставшуюся ядерную боеголовку с авианосца. Приказ игнорируется, и в ответ «Удаленный узел № 6» наносит высокотехнологичный удар по «Отелю 23». Они сбрасывают звуковое оружие, известное как «Проект „Ураган“», которое привлекает в регион легионы нежити.

Звуковое оружие в конце концов уничтожают, но уже слишком поздно.

Пылевое облако высотой в милю, поднятое приближающейся армией нежити, сигнализирует о необходимости срочной эвакуации. Завязывается изматывающая битва на пути к Мексиканскому заливу, где авианосец «Джордж Вашингтон» ждёт, чтобы принять всех выживших.

Вскоре после прибытия главного героя на борт поступает приказ высшего уровня: встретиться с ударной подводной лодкой «Вирджиния», находящейся у берегов Западной Панамы.

Пункт назначения? Китай.

Миссия? Переверните страницу и узнайте. Но сначала…

Проверьте свои двери. Лучше убедитесь, что они заперты.

– Дж. Л. Борн

ГЛАВА 1

1 ноября

Панама – оперативная группа «Песочные часы»

Хаос. Абсолютный и всеобъемлющий. Картина внизу напоминала местность после урагана пятой категории или авиабомбардировки. Многочисленные сооружения канала по-прежнему оставались во власти стихий, демонстрируя явные признаки упадка и запустения. Джунгли уже начинали отвоёвывать территории вокруг канала, предпринимая долгую попытку стереть любые свидетельства того, что век назад человек разделил континенты.

Бездушные фигуры бродили вокруг – искали что-то, реагируя на вспышки мёртвых синапсов.

По округе шатался труп, на котором осталась лишь рабочая рубашка механика. Этот человек встретил свою гибель от ствола винтовки панамского солдата – ещё в те времена, когда действовал общенациональный комендантский час. «Он» превратился в «оно» вскоре после того, как пробитое сердце остановилось, а температура тела начала падать, высвободив тайну, оживляющую мёртвых.

Аномалия (так её называли) быстро распространилась по нервной системе механика, изменив ключевые участки сенсорной анатомии. Она закрепилась и размножилась в мозге – но только в техотделах, где развивались и хранились примитивные инстинкты, заложенные ДНК и электрохимическими механизмами за эоны эволюции.

На пути самовоспроизведения и заражения аномалия ненадолго задержалась в ушном канале. Там она на микроскопическом уровне изменила физическую структуру слуховых косточек внутреннего уха, обострив слух. Последним этапом стали глаза. Спустя несколько часов после оживления аномалия завершила репликацию и замену некоторых клеточных структур внутри глаза – в результате появилось примитивное тепловое восприятие на короткой дистанции, компенсировавшее ухудшившееся после смерти зрение.

Бывший механик остановился и склонил голову набок. Он услышал отдалённый звук – что-то знакомое: наносекундная вспышка узнавания, а затем всё исчезло и забылось. Звук становился громче, возбуждая существо и вызывая выделение слюны.

Полупрозрачная серая жидкость стекала с его подбородка, падая на голую, почти скелетную ногу. Механик сделал небольшой шаг в направлении звука; открытые сухожилия на верхней части стопы напряглись и потянули мелкие кости при движении.

Существо ощутило, что нарастающий звук неестественен – это не ветер и не непрекращающийся шум дождя, который оно обычно игнорировало. Шаг существа ускорился, когда оно достигло небольшого участка густых джунглевых деревьев. Когда механик вошёл в листву, на него набросилась змея: она ударила по мёртвой плоти и оставила две маленькие дырки в почти истлевшей икроножной мышце. Существо не обратило на это внимания и продолжило пробираться вперёд, почти выбравшись из зарослей.

Хор проклятых душ прогремел со всех сторон, когда тварь вырвалась на открытую местность.

Двести тысяч нежити по эту сторону Панамского канала взревели, обращаясь к небу. Серый военный вертолёт пронёсся над каналом со скоростью сто узлов, следуя вдоль него в юго-восточном направлении. Механик инстинктивно отреагировал на шум двигателя – вскинул руки, словно мог сорвать эту огромную птицу с неба и съесть её сырой. Обезумев от голода, он последовал за винтокрылой машиной, не отрывая взгляда от летательного аппарата. Спустя десять шагов существо переступило через край и упало в воды канала.

Извилистое русло канала больше не было заполнено коричневой мутной водой и идущими по нему судами. Раздувшиеся плавающие тела теперь преграждали некогда оживлённый судоходный путь. Некоторые из этих отвратительных форм ещё шевелились – они ещё не распались под панамской жарой и влажностью или в кишащей личинками комаров воде.

Бесчисленные орды на одном берегу канала ревели и стонали, глядя на своих неживых двойников на другом берегу, – словно враждующие кланы Хэтфилдов и Маккоев, разделённые великой пропастью.

До появления аномалии мир был зациклен на промышленном индексе Доу-Джонса, фальшивых правительственных данных по безработице (категория U3), спотовых ценах на золото, валютных индексах и мировом долговом кризисе. Те немногие, кто выжил, теперь молились о возвращении к отметке Доу в 1 000 пунктов и 80-процентной безработице – по крайней мере, это было бы хоть что-то знакомое.

Условия на земле ухудшились в геометрической прогрессии с тех пор, как первый случай аномалии был зафиксирован в Китае. В начале кризиса уцелевшая исполнительная ветвь правительства США приняла решение нанести ядерные удары по крупным городам континентальной части страны в попытке «сдержать, ограничить или ослабить способность нежити уничтожить оставшееся население Соединённых Штатов».

Города были стёрты с лица земли мощными ядерными взрывами. Многие существа мгновенно распались, но цена оказалась катастрофической. Мёртвые за пределами сравнительно небольших зон поражения получили такую дозу альфа-, бета– и гамма-излучения, что радиация уничтожила все бактерии, способные вызвать разложение, – и тела сохранились на десятилетия, по оценкам учёных.

Тем не менее несколько разрозненных групп людей всё же уцелели, и частично сохранилось военное командование. В этот самый момент проводилась операция по выяснению цепочки событий, поставивших человечество на грань – а может, и за её пределы.

За закрытыми дверями обсуждали возможность создания эффективного оружия массового поражения против существ: боеприпасов для стрелкового оружия на планете почти не осталось, да и людей, способных нажимать на спусковой крючок, тоже. За более толстыми дверями говорили о других, куда более зловещих вещах.

• • •

Пилот вертолёта с полным ртом жевательного табака прокричал пассажирам:

– Тридцать минут до подхода к «Вирджинии»!

Система внутренней связи вертолёта вышла из строя несколько месяцев назад. Теперь она годилась только для общения между пилотом и вторым пилотом в кабине.

Пилоту было явно за шестьдесят – это выдавали седые волосы, глубокие «гусиные лапки» вокруг глаз и старая потрёпанная кепка с логотипом Air America. Пассажир на месте второго пилота не входил в состав лётного экипажа – он был просто ещё одним членом того, что в полётном журнале значилось как оперативная группа «Песочные часы».

За последние месяцы пилотов стало катастрофически не хватать: большинство погибло во время разведывательных миссий. Оставшиеся в строю военные летательные аппараты состояли из тысяч сложных движущихся деталей – каждую нужно было тщательно проверять и обслуживать, иначе машина быстро превращалась в очень дорогой снаряд для лужайки. Старый пилот, похоже, радовался компании кого-то на правом сиденье – человека, с которым можно было бы погибнуть вместе, если ситуация станет совсем плохой, что случалось нередко.

Пассажир выглядел взвинченным и чрезмерно внимательным к окружению. Он сидел в чересчур тесном подвесе, держа руку на ручке двери и не сводя глаз с панели аварийных сигналов, нервно изучая приборы вертолёта. Пассажир рискнул бросить взгляд вниз: они летели низко и быстро. Из-за оптической иллюзии из кабины казалось, что вертолёт летит почти на одном уровне с берегами канала по обе стороны. Существа громко кричали и метались, падая в воду, не в силах противостоять оглушительному рёву двигателя. Пассажир невольно заполнял пробелы воображением, слыша снизу «песни» мёртвых. Постоянный ПТСР, приобретённый за прошедший год, всплывал в сознании. Он инстинктивно хлопнул себя по боку, нащупывая карабин, готовясь к очередной катастрофе.

Пилот заметил это и прокричал в гарнитуру:

– Слышал, что с тобой случилось. Вертолёт рухнул в пустошах.

Пассажир нажал кнопку микрофона:

– Что-то вроде того.

Пилот проворчал:

– Ты только что вышел в эфир. Нажимай вниз, чтобы говорить со мной, и вверх – чтобы говорить со всем миром.

– О, простите.

– Не волнуйся, вряд ли кто-то это услышал. Вокруг только эти твари. Там внизу теперь много моих коллег-пилотов бродит. Эти рейсы становятся всё опаснее с каждым вылетом. Машины разваливаются, запчастей нет… Чем ты занимался раньше? – прокричал старик поверх воя турбинных двигателей.

– Я военный офицер.

– В каком роде войск?

Пассажир помедлил и ответил:

– Я лейтенант флота… э-э… командир.

Пилот рассмеялся:

– Так что же, сынок? Лейтенант – это далеко не командир.

– Длинная, скучная история.

– Сынок, сомневаюсь. Чем ты занимался во флоте до этого?

– Авиацией.

– Чёрт, хочешь порулить остаток пути?

– Нет, спасибо. Я не лучший вертолётчик.

Пилот усмехнулся:

– Когда я гонял небольшие самолёты над Лаосом ещё до твоего рождения, я тоже не умел управлять такими штуками.

Пассажир посмотрел вниз, на массы нежити, и пробормотал:

– Не думал, что мы летим над Лаосом.

Старик улыбнулся и сказал:

– Мы и не летим над ним. Но как, по-твоему, снайперы программы «Феникс» добирались до высшего командования ВНА? Тащили свои винтовки за сотню миль через джунгли? Чёрта с два… Если ты думаешь, что «Феникс» действовал только во Вьетнаме, у меня найдётся для тебя участок с видом на океан в Панаме – прямо там, внизу!

Оба рассмеялись под громкий ритмичный стук вращающихся лопастей ротора над головой. Пассажир полез в рюкзак за куском жвачки, добытой из армейского сухого пайка, и предложил пилоту половину.

– Нет, спасибо, она портит мои зубные протезы, а «Фиксодента» у меня уже нет. А кто там у тебя сзади, кстати?

Пассажир нахмурился, глядя на старика:

– Вам разве ничего не сообщают? Тот парень с арабской внешностью – мой друг. Остальные – из командования СО или, во всяком случае, из того, что от него осталось.

– Командования СО, хм?

– Да, пара «лягушек» и прочие. Я не уверен, что могу рассказать тебе больше, да и, честно говоря, сам знаю не так уж много.

– Понимаю, хочешь оставить старика в неведении.

– Нет, дело не в этом, просто…

– Я шучу, не переживай. В своё время мне тоже приходилось хранить пару секретов.

Прошло ещё несколько минут под стук ротора, прежде чем пилот указал морщинистым пальцем вперёд, на горизонт, и сказал:

– Вот и Тихий океан. Координаты для «Вирджинии» – на этой карточке у тебя на коленке. Не мог бы ты ввести их в инерциальную систему?

– Без проблем.

После того как координаты были введены, пилот слегка изменил курс вправо по борту и продолжил движение по заданному направлению.

– Как тебя зовут, сынок?

– Мой друг там, сзади, зовёт меня Килрой, сокращённо – Кил. А тебя?

– Я – Сэм. Рад познакомиться, хотя, возможно, это первый и последний раз.

– Ну, Сэм, ты точно умеешь поднимать настроение.

Сэм поднял руку, постучал по стеклу верхней приборной панели и сказал:

– Ты знаешь риски, Килрой. Никто не скажет, куда ты отправишься на своей маленькой чёрной подводной лодке. Куда бы это ни было, можешь быть уверен: там будет так же опасно, как прямо под нами. Безопасных зон больше нигде нет.

ГЛАВА 2

Авианосец Военно-морских сил США – один из последних угасающих символов американской военной мощи. Были и другие, но их несколько месяцев назад бросили на якоре у берегов – и оставили. Один авианосец даже переоборудовали в плавучую атомную электростанцию: он поставлял гигаватты электроэнергии увядающим военным островным аванпостам и некоторым удалённым прибрежным взлётно-посадочным полосам.

Ранее известный как авианосец «Энтерпрайз», теперь он официально переименован в «Морской реакторный объект № 3». От его прежнего экипажа в пять тысяч моряков остался лишь небольшой отряд инженеров-энергетиков.

Не все эти гиганты были учтены. Несколько стальных исполинов оказались в ловушке за границей, когда прозвучали сигналы тревоги и общество рухнуло.

Авианосец «Рональд Рейган» покоился на дне Жёлтого моря: большая часть его экипажа превратилась в нежить и теперь блуждала по чёрным отсекам «шкатулки Дэйви Джонса».

Поначалу ещё находились люди, чтобы перекладывать вину – швырять её, словно кузнечные наковальни. По засекреченным каналам ходили слухи, что «Рональд Рейган» был потоплен в результате одновременной атаки нескольких северокорейских дизельных подводных лодок в первые дни после появления аномалии. Но точно никто не знал.

Последний раз авианосец «Джордж Буш» видели обездвиженным у берегов Гавайев. Наблюдатели с ближайшего американского эсминца докладывали, что палубы авианосца кишат существами нежити: теперь это плавучий мавзолей, который останется таковым, пока случайная волна или супертайфун не отправит его к Посейдону.

Часть выживших экипажей с оставшихся авианосцев была эвакуирована и переведена на борт «Джорджа Вашингтона» – он всё ещё нёс службу в Мексиканском заливе. Рассеяние американских военных сил продолжалось.

• • •

Стотысячетонный «Джордж Вашингтон» рассекал воды залива, держась в патрульном квадрате в десяти милях от заражённого побережья Панамы. Преемственность власти сохранялась, а основные приказы были чёткими и ясными: найти «нулевого пациента» любыми средствами.

Адмирал Гёттельман, командующий оперативной группой «Песочные часы» и исполняющий обязанности начальника военно-морских операций, сидел в своей каюте, завтракал и смотрел кабельное телевидение корабля. Уже неделю без остановки крутили фильм «Последний отсчёт». Надо бы кому-то об этом сообщить… или, может, оставить всё как есть. Возможно, экипажу нравится смотреть, как авианосец отправляется в прошлое с возможностью изменить историю.

Громкий стук в дверь возвестил о прибытии Джо Маурера – офицера ЦРУ и его помощника с самого начала этого кошмара.

– Доброе утро, адмирал, – бодро, но несколько неискренне произнёс Джо.

– Утро, Джо. Наши ребята добрались до «Вирджинии»? – спросил адмирал Гёттельман, дожёвывая последний кусок яичного порошка.

– Скоро доберутся, сэр. Радиорубка сообщает: они уже над Тихим океаном и сейчас выходят на сигнал маяка «Вирджинии».

– Я бы не был адмиралом, если бы не переживал из-за погоды. Вертолёт докладывает о сильной качке?

– Нет, сэр, спокойная вода, хорошие условия для полёта. Сегодня нам повезло, полагаю.

– Нам придётся приберечь часть этого везения. У «Песочных часов» долгий путь впереди. Я глубоко обеспокоен тем, как всё это развернётся. Несмотря на это, я уже сотню раз вас спрашивал: каково ваше мнение? Только правду, без лишней болтовни.

– Адмирал, сначала им нужно туда добраться. Допустим, они переживут переход к Перл-Харбору, операцию «Куния» на Гавайях и долгий путь к водам Китая – самое худшее всё равно будет впереди. Свет погас по всему миру, и мы не получали никаких сообщений ни от одного китайского военного округа с прошлой зимы. Страна погрузилась во тьму. У нас нет операторов КВ-радиосвязи для мониторинга частот. Мы могли десятки раз пропустить их передачу и даже не узнать об этом. Не хватает лингвистов, владеющих китайским. Если наши люди и получат их сообщение, на борту найдётся от силы пять человек, способных его расшифровать.

Допустим, команда благополучно пересечёт Тихий океан, доберётся до Бохайского залива и поднимется вверх по реке. И что тогда? Вы знаете, насколько всё плохо в континентальной части США. Год назад у нас было, возможно, триста двадцать миллионов человек. Кинетические операции до настоящего момента сократили численность существ, но ядерные удары делу точно не помогли.

Слушая рассуждения Джо, адмирал Гёттельман на мгновение мысленно вернулся в прошлое – к решению нанести ядерные удары по населённым пунктам. В то время даже он согласился с этим решением. С мостика своего корабля он слышал, как экипаж ликует, когда огненные шары озаряют ночное небо и сотрясают прибрежные города, выбранные в качестве целей. Чёрт, он и сам хлопал в ладоши и кричал от восторга.

Гигантские грибовидные облака разительно отличались от старых кадров испытаний ядерного оружия. Все цвета радуги переливались в столбе под массивной «шляпкой» гриба. Яркие голубые молнии вспыхивали и прорезали вертикальную стену из обломков зданий, пыли и человеческих останков.

– Как продвигается исследование образцов из Нового Орлеана? – спросил Гёттельман.

– Сэр, вы читали отчёт о том, что произошло на катере Reliance. У нас есть данные радиоперехвата с привязкой к географическим координатам – сотни радиопередач из Нового Орлеана и других городов, подвергшихся ядерным ударам. Передачи начались уже после взрывов. По данным разведки, эти твари практически неудержимы, если собираются в достаточно большие группы. У них сохранились высшие когнитивные функции, ловкость и скорость. Убить может не только укус или царапина – опасность представляет и радиация, исходящая от их тел после воздействия мощных ядерных зарядов. Образцы из района Козуэй и из центра города ничем не отличаются.

– Я надеялся услышать хоть какие-то хорошие новости, – почти печально произнёс Гёттельман.

– У нас пока есть тяга, пресная вода и немного продовольствия, сэр.

Адмирал выдавил улыбку:

– Полагаю, это уже что-то.

Джо сделал глоток и закашлялся:

– Люди в том вертолёте, которые готовятся прыгнуть в воду на эластичном тросе, даже не знают, за чем именно они отправляются.

– Скоро узнают. Офицер разведки на «Вирджинии» об этом позаботится.

– Сэр, я знаю, мы это уже обсуждали, но моя позиция не изменилась. Если рассказать им всё, это может осложнить ситуацию на каком-то уровне. «Нулевой пациент», даже если его удастся найти, может показаться им не стоящим усилий. Они могут посчитать это пустой тратой времени и ресурсов.

– Джо, «нулевой пациент» может быть единственным ключом к разгадке этого кошмара. Я готов пожертвовать многомиллиардной субмариной и каждым человеком на борту ради такого шанса… а ещё есть технологии.

Джо подошёл к бару и налил себе ещё порцию:

– У нас были технологии семьдесят лет, но никаких масштабных прорывов – разве что твердотельная электроника, кое-какие малозаметные разработки, примитивный маглев и лазеры. Десятилетия ушли на то, чтобы скопировать наши жалкие, громоздкие самоделки. К тому же какой толк от технологий против семи миллиардов ходячих хищников?

– Веские доводы, но что ещё нам остаётся?

– Адмирал, мы могли бы собрать выживших и отправиться на какой-нибудь остров. Укрепиться там и прожить остаток дней хотя бы чуть безопаснее, чем здесь.

– Покинуть США? Оставить их этим тварям?

– Сэр, при всём уважении, на материке не осталось ничего, кроме миллионов этих существ. Многие подверглись облучению настолько сильно, что разложение в их телах полностью остановилось. Даже если бы никто из них не подвергся радиации, аналитики прогнозируют, что они будут бродить ещё десять лет или дольше – и представлять угрозу ещё дольше. Никто не может даже предположить, сколько они продержатся. Некоторые говорят – тридцать лет или больше.

Адмирал посмотрел сквозь Джо на стену позади него. Казалось, он в трансе и тихо повторял:

– Тридцать лет. Тридцать лет, боже мой…

Джо продолжил:

– Если мы не проведём скоординированную операцию с охватом обоих побережий, бросив в бой каждого мужчину, женщину и способного к бою ребёнка, мы не вернём континентальную часть США в обозримом будущем – если вообще когда-либо. Вот в чём суть. Мы имеем дело с чем-то, что заражает не только мёртвых, но и живых. Мы все носители аномалии. Единственные люди, кто не заражён, – бедные дьяволы на МКС. Мы уже несколько недель не получали от станции даже коротких сообщений.

Взгляд адмирала переместился с Джо на освещённый угол каюты, где на переборке висела старинная картина с изображением генерала Джорджа Вашингтона.

– Что бы сделал генерал Вашингтон?

– Вероятно, защищал бы Маунт-Вернон: рубил, стрелял, взрывал и проклинал. А если бы дошло до драки – пускал бы в ход кулаки.

– Именно, мой мальчик. Именно.