Текст книги "Власть и Крах (ЛП)"

Автор книги: Дж. Д. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Её отец издал задумчивый звук.

– Я приветствую вас, Агасси…

– Как ты смеешь появляться перед Султаном Тхамара с оружием в руках, – сказал Кадир, прерывая всё, что мог бы сказать её отец, шагнув вперёд и встав ближе к месту Султана.

Взгляд Агасси метнулся к Кадиру с таким ядом, что мог ранить, но он не повернул головы. Он стал смотреть прямо перед собой, расстёгивая пряжку на ремне. Он схватил вложенный в ножны ятаган и потянул, стягивая ремень с талии, а затем бросил его на землю перед собой. Его спутник проделал то же самое со своим мечом и луком.

Наиме взглянула на своего отца, чьи седеющие брови были нахмурены, его глаза закрыты. Он сжимал и разжимал пальцы, становясь всё более беспокойным. Ей нужно было покончить со всем сейчас, пока он не выдал себя людям Саркума, и они не узнали о его слабости, чтобы использовать её против неё. Или до того, как Кадир оправился от шока и сумел повернуть ситуацию в свою пользу.

– Простите меня, Султан Эфендим, – сказал Агасси. – Мы столкнулись с бандитами во время нашего похода через пустоши. Оружие было необходимо для путешествия, и в спешке я не подумал убрать его.

– Ты имеешь в виду, спрятать его, – Кадир указал на двоих. – Стража! Заприте этих людей в тюрьме, пока они не докажут, кто они такие.

* * *

Макрам напрягся. Человек в красном надулся, как потревоженная полевая куропатка, а Макрам по опыту знал, что такие люди были слишком счастливы задавать вопросы после того, как повесят тебя на виселице. Он перевёл взгляд на Султана, который, казалось, не знал, как справиться с ситуацией. Он не мог винить его. В данный момент его легко можно было принять за нищего. Идти северным путём с таким небольшим количеством людей было рискованно, он знал о риске, но выбрал его из-за скорости. Они пережили только одно нападение, но оно отняло драгоценное время. Ему пришлось отделиться от своего эскорта и оставить их тяжёлые рюкзаки вместе со всей одеждой, чтобы добраться до Нарфура.

– Агасси, – предупредил Тарек, не сводя глаз со стражей, которые привели их и которые теперь переводили взгляд с кричавшего человека на стол, за которым сидел Султан.

Макрам не осмеливался схватиться за свой меч, и он абсолютно не планировал использовать здесь магию. Двор превратился бы в кровавую баню.

– Великий Визирь.

Девушка, сидевшая рядом с Султаном, встала, переключив внимание всех во дворе на неё. До сих пор он отмечал только то, что она была там, предполагая, что она была супругой. Никогда не было хорошей идеей проявлять интерес к чужой женщине при первой встрече. Это, как правило, создавало плохой прецедент.

Малейшее движение её руки успокоило охранников.

– Заключать их в тюрьму не будет никакой необходимости, – она сложила руки перед собой и вежливо улыбнулась. – Эти люди отправились в спешке по нашему приглашению. Я ручаюсь за них.

Она сказала эти слова Великому Визирю, но устремила на Макрама взгляд, который пронзил его насквозь и не оставил сомнений в том, что она недовольна. Пустота и звёзды, она была сногсшибательна. Он никогда в жизни не видел более красивой девушки. Она казалась молодой для королевы-султанши или супруги, по сравнению с пожилым мужчиной рядом с ней. Дочь?

Великий Визирь отвернулся от Макрама и встал к ней лицом.

– Они помешали вашему выбору, Принцесса-султан Эфендим. Конечно, мы сможем разобраться с ними после…

– Этот человек истекает кровью, Великий Визирь.

Вспышка отвращения в её глазах была единственной эмоцией, которую она выказывала до сих пор. Макрам не был уверен, было ли это отвращением к человеку, к которому она обратилась, или к дерзости Макрама, истекающего кровью на гравии её двора.

– Султан, а следовательно, и я, должны оказать гостеприимство нашим гостям. Делегатам Саркума не пристало возвращаться и распространять слухи о том, что самый могущественный Султан в мире не удосужился проявить простую вежливость.

Она одарила Макрама самой холодной улыбкой, которую он когда-либо видел.

– Принцесса-султан Эфендим, это невозможно. Решение должно быть принято сегодня, – Великий Визирь говорил сдержанным, но подчеркнуто возмущенным тоном.

Особый вид гнева, который пришёл с провалом политического маневра.

Макрам закрыл глаза. Нападение бандитов было освежающим, поскольку напомнило ему, как всё за пределами дворца может быть таким чётким и простым. Теперь он был безоружен и истекал кровью между двумя персонами, которые явно презирали друг друга. По крайней мере, в Аль-Нимасе он знал всех игроков.

– Уверена, что вы не хотели сказать, что вы диктуете, когда Султану принимать решения?

Девушка, которая, судя по тому, как к ней обращались, была либо очень молодой королевой, либо дочерью Султана, снова улыбнулась и сопроводила это медленным морганием, которое загипнотизировало Макрама. Если бы Кинус увидел её, он бы переступил через себя, чтобы жениться на ней ради союза. Возможно, предложение красивой женщины увенчалось бы успехом там, где здравый смысл этого не сделал.

– Конечно, нет, Принцесса-султан.

Великий Визирь склонил голову, что выглядело как почтение, но на самом деле было признанием поражения. Значит дочь, раз уж она была принцессой.

– Султаним.

Молодая девушка повернулась к Султану и поклонилась, разведя руками. Старый обычай султаната, почитающий силу чужой магии.

– Я прошу твоего разрешения позаботиться о наших гостях. Я встречусь с тобой как можно скорее, чтобы услышать твоё решение.

– Почему он стоит на коленях? Они Одокан? – спросил Султан.

Макрам опустил глаза, склонив голову, но тон голоса Султана и странный вопрос заставили его насторожиться. По его отдаленной оценке, в Саркуме было что-то не так, как казалось.

– Он только подразумевает под этим уважение, отец. Они не Одокан, они из Саркума. Пожалуйста, позволь Шехзаде отвести тебя в твои покои. Я позабочусь об этих людях, если тебе так угодно.

– Да, да. И приведи их поговорить со мной, – сказал он.

Когда Визири позади Макрама начали расходиться, Макрам встал. Великий Визирь медлил, нахмурившись.

Макрам улыбнулся, низко поклонился, затем выпрямился.

– Великий Визирь, – сказал он.

Пожилой мужчина сжал губы. Макрам увидел, как Султан поднялся со своего места и направился к дворцу. Как только Султан добрался до лестницы, ведущей к входу, Великий Визирь бросил на Макрама последний оценивающий взгляд, прежде чем последовал за Султаном.

Тарек подошёл к Макраму, оставив лошадей стоять за пределами круга из стульев. Они были слишком близки к тому, чтобы упасть от истощения, не то чтобы убежать без достаточной причины. Они наблюдали, как процессия поднимается по лестнице, сначала Султан и его многочисленные приближённые, затем Визири. Чиновников, по-видимому, было двенадцать, хотя в кафтанах всех цветов радуги и фераче Макрам подумал, что может ослепнуть, пытаясь понять, кто есть кто или каков их ранг. В Саркуме магия не выставлялась напоказ с таким… рвением.

Принцесса-султан посмотрела, как остальные уходят, а потом снова сосредоточиться на Макраме. С ней осталась только одна служанка, которая стояла чуть позади неё и сбоку, и держала голову опущенной. Он предположил, что это было достаточно безопасно для женщины с незнакомцами, когда на нём было сосредоточено внимание всей охраны.

Когда группа Визирей, слуг и Султан скрылись под арками, обрамлявшими вход во дворец, она поманила их рукой, и к ней подошёл стражник. Макрам оценивающе посмотрел на него. Этот человек был скалой и вблизи затмил Принцессу-султан.

– Убедитесь, что толпа разогнана. Слухи будут распространяться быстро, – сказала она.

Охранник, в котором Макрам заподозрил командира, судя по косичкам на его униформе, наклонил голову. Его взгляд скользнул по Макраму, оценивая, но не отвергая. Он удалился, повинуясь, а Принцесса-султан обошла стол и направилась по гравию к Макраму и Тареку. Её сопровождающая тихо двигалась позади, беззвучно, когда она остановилась. Молчание не было чертой, типичной для огненного мага, которым явно была служанка, если судить по её золотисто-оранжевой одежде.

Принцесса-султан склонила перед ним голову, и её служанка низко поклонилась.

– Простите нашу грубость, Агасси. Визири могут быть очень сердиты, когда их прерывают, – она мимолетно улыбнулась. – Я Принцесса-султан Наиме Сабри иль Нарфур, Сиваль Первого Дома. Пожалуйста, позвольте мне позаботиться о вас вместо моего отца. Он болен из-за смены времён года.

Макраму потребовалось некоторое время, чтобы разобраться во всех званиях. Не только принцесса, но и могущественный маг. На ней было белое платье, расшитое золотыми цветами и украшенное по подолу и рукавам золотыми косами, а кафтан под ним были кремовым и розовым. Возможно, ему было бы наплевать на цвета, которые она носила, за исключением того, что они бросались в глаза на фоне её медовой кожи и почти чёрных заплетенных и уложенных в косы волос. С его стороны было неправильно думать, что трудности быстрой поездки стоили того, чтобы просто встретиться с ней. Но подумать только, таковы были его мысли. Мужчина, который не оценил красивую женщину, вряд ли был мужчиной вообще.

– Я не счёл, что вы были грубы, – сказал Макрам, стараясь казаться весёлым, несмотря на то, что больше всего на свете ему хотелось лечь и уснуть прямо там, где он был.

Он не до конца был уверен, какую церемонию они прервали, но она, судя по всему, слишком стремилась покончить с этим.

Она выдержала его взгляд, безмятежная, лёгкая улыбка изогнула её полные губы. В мире было не так много людей, которые могли бы встретиться взглядом с магом смерти и инстинктивно не отвести взгляд. Даже его отец и брат не смогли этого сделать.

У него было предчувствие, что эта девушка ему понравится, когда к нему вернутся все его силы.

– Я постараюсь и впредь быть безобидной, – она говорила холодным, ровным тоном.

Но он знал, что она шутит, и усмехнулся. Она оценила оружие, которое они оставили на земле, затем лошадей, которые стояли поблизости, опустив головы, их шкуры были покрыты потом и пылью.

– Я не могу решить, то ли вы выбрали худший момент, то ли лучший.

– В этом заявлении слишком много всего, что нужно проанализировать, прежде чем я приму ванну, Принцесса-султан. И, возможно, обращусь к врачу, если у вас есть лишний.

Один уголок её губ приподнялся. Ему придётся перестать смотреть на неё, помоги ему Колесо.

– Несколько. Вам грозит смерть? – спросила она.

Если она всерьёз задавала вопрос, то, казалась настораживающе невозмутимой этой перспективой.

– Вас это удовлетворит?

Она перевела взгляд с него на Тарека, окинув их обоих взглядом, который каким-то образом охватил их обоих и дал понять, что она не впечатлена.

– Я нахожусь в неудачном положении, при котором нуждаюсь, чтобы вы оставались в живых.

Она кивнула своей служанке, которая поклонилась в пояс и поспешила к ступеням дворца тем же путём, которым несколько мгновений назад прошла большая процессия.

– Пойдёмте. Я приставлю к вам слуг, которые покажут вам бани. Врач осмотрит ваши раны, и вы сможете отдохнуть и восстановиться. Я приду к вам утром, чтобы обсудить, как мы исправим плохое впечатление, которое вы произвели.

Макрам взглянул на Тарека, когда Принцесса-султан пронеслась мимо них. Тарек приподнял одно плечо.

– Со мной ещё люди. Их шестеро.

Она замерла. Её губы зашевелились, как будто она что-то говорила, но он ничего не слышал.

Мгновение спустя два стражника подбежали к ним со стены и поклонились ей. Только маг третьего ранга, Сиваль, как она себя называла, или выше, мог творить магию без произнесённого или написанного заклинания. Его брат был магом первого порядка Пятого Дома, Аваль, и должен был использовать произнесённые заклинания для выполнения любой магии. Он был способен лишь на несколько самых простых огненных заклинаний, и его бы назвали Несущим Свет, если бы он не был Мирзой. Эта женщина только что послала шепот до самой дворцовой стены одной своей волей. Слух о том, что Тхамар был домом для множества магов высокого уровня, уже подтверждался.

– Удобный навык для того, чтобы приказывать людям, не напрягаясь, – мягко сказал Макрам.

Тарек хрюкнул от смеха.

– Сложите оружие и позаботьтесь об их лошадях. Отправьте эскорт на главную дорогу, ведущую из Калспайра. К нам приближаются ещё шесть путников. Проследите, чтобы их накормили, показали баню и помещения в казармах, – приказала Принцесса-султан с решительностью, за которую он был благодарен.

– Да, Эфендим, – сказал один из гвардейцев, кланяясь и разводя перед собой руки.

Оба мужчины повернулись и направились к лошадям. Тарек побежал им навстречу, чтобы помешать им заставить двух меринов помчаться через двор.

– Спасибо, – сказал Макрам, когда она снова повернулась к нему лицом.

Девушка была непроницаема, как мрамор. Его брат мог бы многому научиться у неё, если бы только соизволил.

– Сюда, – сказала она, снова поворачиваясь к дворцу.

ГЛАВА 6

Швы на руку, купальня и полный живот. Единственное, чего не хватало для полного комфорта, так это знания того, как Кинус воспринял известие о его отъезде. Но в данный момент он мало что мог с этим поделать, поэтому лучше всего было обратить свои мысли к текущей ситуации.

Макрам не мог винить Принцессу-султан. Когда она оказала гостеприимство, то сделала это расторопно. Когда они прибыли в гостевые комнаты, врач уже ждал их, и несколькими минутами позже прибыла толпа слуг с подносами с едой, бутылкой арака и свитой, чтобы показать им купальню. Он надеялся, что люди, с которыми он расстался в пустошах перед Энгели, не подверглись другим нападениям, хотя это было маловероятно. Они прошли худшие зоны пустошей, прежде чем расстались. Даже самые отчаянные бандиты не тратили время на то, чтобы устроить засаду путникам на перевале в снегу по колено, а иногда и по бедро, или там, где охранники у ворот Энгели могли использовать их как мишени для оттачивания мастерства стрельбы.

День был завершён только наполовину, но Макрам решил воспользоваться этим временем, чтобы наверстать упущенный во время путешествия сон. И хотя он привык спать на улице, в менее чем комфортных условиях, ему это не нравилось. И диван, который он сейчас занимал, был более чем просто удобным, чтобы вздремнуть на нём.

– Мне это не нравится, – выпалил Тарек без предисловий, с того места, где он стоял, наблюдая за садом, который лежал за трио окон и дверей.

Они занимали почти всю стену гостиной в покоях, два арочных окна по бокам от пары одинаковых двойных дверей, полностью застеклённых, чтобы не загораживать обзор.

– Сад? – подсказал Макрам, не открывая глаз.

Ему не хотелось ничего обсуждать. Было слишком много всего, что требовалось изучить даже в этом первом коротком введении, и перспектива углубляться в схемы и интриги иностранного двора утомила его ещё больше, чем он уже устал.

У Макрама сложилось отчетливое впечатление, что ему не понравится их следующая встреча с Принцессой-султан. Это была девушка, которая требовала контроля, если он когда-либо встречал такую. По крайней мере, на неё было приятно смотреть. Он и раньше выдерживал порку языком и нотации, но никогда от кого-то столь красивого.

– Дворец. Всё в этом чёртовом дворце принадлежит Первому Дому, – сказал Тарек с отвращением в голосе.

Макрам приоткрыл один глаз. Земля и воздух находились в оппозиции на Колесе. Макрам едва ли заметил это, но как только Тарек упомянул об этом, он оглядел своё окружение. Цвета были приглушенными, синими, белыми, серебристыми. Конечно, это были цвета семьи Сабри и королевской семьи, но также и Первого Дома, царства воздуха. Их прогулка по дворцовым залам явила место с высокими потолками и стенами, полностью состоящими из арочных окон или решеток, пропускающих свет и воздух. Галереи, выходящие в сады, залы, проходящие через атриумы с растениями, и ещё больше окон.

Макрам усмехнулся. Возможно, он не был обеспокоен, потому что находил дизайн успокаивающим. Он любил свет и постоянные напоминания о природе, в отличие от Тарека, который жил бы в пещере, если бы у него были там друзья.

– Конюшни могли бы тебе больше понравиться, – предположил Макрам, снова закрывая глаза.

Сон звал его, и он был настроен прислушаться к нему.

Стук в дверь помешал Тареку ответить, и Макрам застонал, оставаясь на месте. Тарек пересёк помещение и открыл дверь.

– Добрый день, джентльмены. Я Махир Балик, сенешаль Великого Визиря. Он пришёл, чтобы убедиться, что у вас есть всё, что вам нужно.

Да, что б тебя, Сломанное Колесо. Он пришёл, чтобы оценить их и привлечь на свою сторону до того, как Принцесса-султан предпримет свои попытки сделать то же самое. По крайней мере, у неё хватило порядочности дать им время до утра.

Макрам открыл глаза и уставился в потолок. Спинка дивана мешала ему видеть дверь с того места, где он лежал. Он оставил всё своё имущество в Аль-Нимасе, а точнее своих шпионов, которые были необходимы для управления двором Саркума. Похоже, они могли бы стать хорошим дополнением к его странствующей компании. Но теперь уже было слишком поздно. Ему придётся сделать всё возможное, чтобы исправить ситуацию и заставить Султана сообщить ему свои условия, которые он сможет передать Кинусу. Вместе с его извинениями.

Как непрестанно говорил ему Старейшина Аттия после его возвращения во дворец после полутора десятилетий службы у янычар: «Вы никогда не найдёте поля битвы более безжалостного и изнурительного, чем королевский двор в переходный период».

– Впусти его, – проворчал Макрам, садясь и потирая лицо руками.

Он встал и повернулся, когда вошёл Великий Визирь. Атака красного, пурпурного, оранжевого и золотого на приглушенный декор комнаты. Разделяющая Война оставила у Саркума отвращение к различиям, присущим Колесу, и поэтому они не придерживались старых традиций выставлять напоказ свой Дом во всех мыслимых аспектах своей жизни. Одежда, названия, краски, декор. Макрам всегда был благодарен за это по целому ряду причин. В тот момент, когда он отвешивал поклон Великому Визирю, его голову больше всего занимала мысль о том, что огненные маги никогда ничего не могут делать наполовину. Это включало в себя и цвет. Он едва мог смотреть на этого человека без пульсирующей боли в глазах.

Когда Макрам выпрямился, Великий Визирь внимательно осмотрел его с головы до ног и, казалось, позабавился тому, что обнаружил. Им дали одежду взамен их собственной, испорченной путешествием и стычкой в пустошах. Но это были льняные одежды слуг коричневых и рыжих тонов. Он будет рад, когда прибудут его люди с его собственной одеждой и вернут ему хоть некую толику авторитета.

Тарек пошевелился, как будто собирался заговорить, его брови нахмурились от раздражения, что Великий Визирь не поклонился в ответ. Макрам подозревал, основываясь на реакции во дворе, что они не знали, что он был принцем Саркума. Он был вторым сыном и поэтому носил фамилию своей матери, а не отца, по-видимому, ещё одна традиция, которую они не разделяли с Тхамаром. Он покачал головой Тареку, и тот подчинился команде молчать.

На данный момент он предпочёл бы сообщить им как можно меньше информации, пока ему не станет известно расположение игроков в этой партии. То, что Принцесса-султан и Великий Визирь её отца недолюбливали друг друга, было очевидно даже в его скомпрометированном душевном состоянии, но кто из них был бы для него более ценным, ещё предстояло определить. И он понятия не имел, совпадают ли в интересах дочь и отец. В последнем письме указывалось, что Султан и его Совет, возможно, не пришли к согласию. Вряд ли кто-нибудь предложит ему схему расстановок сил и противостояний, так что ему придётся самому ориентироваться в игровых партиях.

– Рад снова видеть вас, Великий Визирь. Чему я обязан честью вашего визита? – сказал Макрам.

– Вижу, вы уже поели. Не хотите ли выпить со мной кофе?

– Конечно.

Макрам жестом указал на стулья, окружавшие стол, и отвернулся, чтобы скрыть гримасу.

– Махир, кофе. И?..

Великий Визирь вопросительно посмотрел на Тарека.

– Капитан Хабаал, – ответил Макрам.

– Ах. Возьми с собой капитана, – сказал Великий Визирь.

Тарек посмотрел на Макрама, ожидая указаний, и Макрам кивнул. Когда оба мужчины ушли, Великий Визирь присел на стул, указанный Макрамом. Макрам тоже сел.

– Я пришел извиниться за сегодняшний день. Я был застигнут врасплох и вёл себя непозволительно.

– Уверен, то, как мы прибыли стало неожиданностью.

Макрам откинулся на спинку дивана и закинул лодыжку на противоположное колено. Великий Визирь неодобрительно поднял бровь, но ничего не сказал. Макрам подавил усмешку. Хотя ему не всегда нравилось, что он был принцем с небольшой властью, ему нравилось быть солдатом, имеющим свободу оскорблять любого, кого он выберет.

– Похоже, мы прервали какую-то церемонию.

– Принцесса-султан достигла совершеннолетия и готова выйти замуж. Султану представляли женихов.

– Понимаю, – сказал Макрам. – Приношу извинения за наше неудачное время появления.

Ему показалось, что она была рада закончить церемонию до её естественного завершения, возможно, ей не хватало выбора. Может быть, она предпочла бы мужчину, который вот-вот станет самим Султаном? Возможно, именно это и имел в виду Султан, когда посылал предложение о союзе. Это объяснило бы, почему он настаивал на их поспешном прибытии.

Макрам хотел бы, чтобы он не был настолько слеп к ситуации, чтобы он знал, какие условия Султан намеревался предложить.

– Странно, что вас не проинформировали о ходе процедуры, – Великий Визирь улыбнулся. – У вас было время обдумать условия Султана?

Макрам вытянул руку вдоль спинки дивана и ответил не сразу. Вопрос указывал на то, что Великий Визирь не знал, что Султан не предлагал условий в своей переписке. Знал ли он вообще, что Султан общался с Саркумом? Конечно, Султан сообщил бы своему Совету о своём намерении вести переговоры с Саркумом, он вряд ли мог пойти на такой грандиозный шаг без одобрения, как минимум, большинства. Если нет, он рискует развязать гражданскую войну.

Отсутствие информации о письмах Султана наводило на мысль, что они держались в секрете от Великого Визиря, а это, в свою очередь, наводило на мысль, что он не шёл рука об руку с Султаном. А если это было не так, то Макрам подозревал, что Визирь оказывает сильное влияние на управление Советом в противовес альянсу. Значит, это мужчина, которого не стоит слишком сильно оскорблять.

Великий Визирь пошевелился, явно недовольный отсутствием реакции Макрама.

– Я пока не обдумывал, – ответил Макрам.

Тарек и Махир вернулись с подносом кофе, который они поставили среди оставшихся тарелок с едой. Махир убрал со стола, переложив пустые тарелки на подносы и убрав их с пути. Он был настоящим сенешалем, вероятно, благородным сыном, обученным этому делу с юных лет. Тарек просто притворялся им и поэтому не потрудился навести порядок в комнате. Он притворялся рабом достаточно долго, чтобы налить кофе из медного ибрика в крошечные чашечки и поставить одну перед Макрамом и одну перед Великим Визирем. Это был неплохой поступок, учитывая, что Тарек гораздо больше привык разливать арак для товарищей, чем кофе для знати.

– Проведи капитану Хабаалу экскурсию по дворцу. Мы хотим, чтобы они чувствовали себя, как дома, – сказал Великий Визирь Махиру, поднимая свою чашку.

Тарек взглянул на Макрама, приподняв брови, ему уже порядком поднадоело, что ему приказывают удалиться. Макрам наклонил голову в знак признания и приказа. Тарек едва сдержался, чтобы не закатить глаза, но потом поклонился и последовал за Махиром в коридор. В Аль-Нимасе Тареку не нужно было так уж притворяться благопристойным. Он будет в плохом настроении, если ему придётся продолжать заниматься этим в течение всего их пребывания в Нарфуре.

Кадир поставил чашку, не отпив, и Макрам сделал то же самое.

– Мне сказали, что Аль-Нимас страдает от разногласий в Совете Старейшин точно так же, как Нарфур страдает от того же в Верховном Совете? – Великий Визирь сказал это непринужденно, как будто он только что не намекнул, что у него, вероятно, есть шпионы в Аль-Нимасе.

Интересно. Кто в Саркуме стал бы шпионить для тхамарского мага? Были ли его шпионы среди проголосовавших «за» или «против» вступления Кинуса на трон?

– Я представляю только Мирзу и боюсь, что не могу говорить о мнении старейшин в Аль-Нимасе, – сказал Макрам.

Великий Визирь слегка улыбнулся в знак согласия.

– Я с нетерпением жду ваших переговоров с Султаном. Будет очень интересно понять, что может предложить Саркум, резиденция Старого Султаната.

Подразумеваемое оскорбление не задело, как, возможно, намеревался Великий Визирь. Тхамар процветала после Разделяющей Войны, если отсутствие двух Домов было процветанием. Саркум не процветал. По крайней мере, там, где дело касалось магии. Но даже во время своей короткой и отрешённой поездки по городу Макрам смог провести оценку, на которую он поставил бы переговоры. Это было место, привыкшее к миру и процветанию. Даже их бедняки казались лучше накормленными и одетыми, чем те, кто жил в Аль-Нимасе. Тхамар не был готов к войне.

Быть может, у них есть могущественные маги, но их было недостаточно, чтобы противостоять огромной армии Республики. Султану нужна была армия Кинуса, в этом Макрам не сомневался. Что ещё он может хотеть или быть готов предложить, Макрам предположить не мог.

– Когда наречённый Принцессы-султан займёт трон?

Смена власти поможет либо помешает любым переговорам, которые начались с одним Султаном и закончились с другим.

– Ах, Принцесса-султан.

Великий Визирь, наконец, потянулся за своей чашкой кофе, и Макрам с благодарностью сделал то же самое. Он нуждался в приливе энергии.

– Я бы надеялся, что это произойдёт скоро, по крайней мере, брак. Но, к сожалению, я не владею ситуацией, – он отхлебнул кофе. – Она умная девушка, но боюсь, её отец слишком часто баловал её, – он нахмурился, как будто ему было больно так оценивать её. – Она не горит желанием выходить замуж и лишаться своих свобод. Я верю, что если бы она добилась своего, то тянула бы время бесконечно. Я не верю, что она хочет этим навредить, только то, что она не осознает, какое влияние это оказывает на людей, не зная, кто будет править после её отца, как неопределенность может вызвать раздоры и привести к росту разногласий.

Он сделал ещё глоток кофе и поставил чашку обратно на стол.

Макрам пригубил из своей чашки и опустил обе ноги на пол, ставя чашку на блюдце. Избалованная дочь в качестве союзника усложняла ситуацию, в которой и без того было трудно ориентироваться.

– Возможно, нам следует выдать её замуж за Мирзу и покончить с переговорами и неопределенностью правления одним махом, – в шутку предположил Макрам.

Великий Визирь усмехнулся и покачал головой.

– Пока я не узнаю, друг Саркум или враг, я бы ни обрёк Мирзу на такую участь.

Он продолжал улыбаться, но Макраму показалось, что в его улыбке было больше расчёта, чем юмора. Макрам не счёл эту девушку такой уж невыносимой, как предполагал Великий Визирь, но ведь он провёл с ней всего несколько минут.

– Не знаете ли вы, когда я мог бы обратиться к Совету и Султану при более подходящих обстоятельствах? Я не могу оставаться вдали от Аль-Нимаса бесконечно долго.

На самом деле ему нужно было вернуться как можно скорее с условиями переговоров. В противном случае риск, на который он пошёл, бросив вызов Кинусу и отправившись в Тхамар, оставит его брата в не лучшем расположении духа, чем он уже был. Этот союз должен был заставить замолчать тех, кто утверждал, что его брат непригоден для правления. Тех, кто питал идею о том, что Макрам должен занять трон. Какими бы дураками они ни были, они бы успокоились, узнав, что у них есть сила Тхамара, чтобы помочь предотвратить нападение Республики.

– Я прослежу, чтобы это произошло в пределах малого оборота, – сказал Великий Визирь. – Теперь я должен откланяться. Я хотел быть уверен, что о вас позаботились. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, сообщите мне о своих потребностях.

– Конечно, – Макрам встал. – Спасибо.

Он коротко поклонился, затем пошёл с Великим Визирем к двери, стараясь не показывать своего облегчения, спеша или подталкивая его в коридор с излишним энтузиазмом.

У него болела голова, порез на руке горел и пульсировал, а сон неумолимо тянулся к нему. Закрывая за Великим Визирем дверь, он едва не захлопнул её окончательно, но сумел сдержаться.

Он взял свою маленькую чашечку кофе и вышел в сад, решив вдохнуть бодрящий зимний воздух. Зима здесь властвовала не так сильно, как в горах и на высокогорных равнинах Саркума, но, тем не менее, он чувствовал её в воздухе, и холод прояснил его голову.

Сад был узким, расположенным между двумя длинными секциями комнат. Макрам подозревал, что это были жилые помещения для дворца, и узнал источник вдохновения для дизайна своего собственного дома в Аль-Нимасе. Западная половина дворца стояла между ним и видом на море, которым он не успел насладиться во время их поездки по городу. Он почти боялся, что толпа на улице стащит их с лошадей. Заслуга была в том, что стражники выстроились вдоль главной дороги, ведущей к дворцу. Им удалось поддерживать порядок без издевательств, к которым Кинус допускал предрасположенность своей собственной гвардии. Макрам подозревал, что оплот командира, с которым он ненадолго столкнулся по прибытии, был причиной их дисциплины.

Дыхание Макрама затуманилось перед ним, когда он сделал ещё один глоток горького чёрного кофе. Он не любил ждать. Это была одна из причин, по которой быть солдатом подходило ему больше, чем быть принцем, всегда было чем заняться. Сражения на мечах, охота на бандитов и мародерских групп Одоканских всадников были обычным делом, в котором можно было решать, когда и где действовать. Во дворце сражения велись с помощью пера и бумаги, с помощью шепчущихся уловок, с бесконечной пыткой ожидания того, что кто-то сделает шаг, который разоблачит их. Он не был создан для таких вещей.

Тарек протопал через гостиную и присоединился к нему в саду. Он театрально вздрогнул. Макрам улыбнулся. Он не был невосприимчив к холоду, просто ему было в нём удобнее. Дом Тарека ассоциировался у него с жарой и летом. Зима и её холод заставляли его сердиться.

– Что ты об этом думаешь?

– Махир – напыщенный осёл, – сказал Тарек. – Не понимаю, какая гордость может быть в признании того, что ты полжизни подтирал задницу другому мужчине.

Макрам рассмеялся, стараясь при этом не выплюнуть последний глоток кофе.

– Это он так сказал?

– Немногословен, – признал Тарек. – А Великий Визирь?

– Хромает, – Макрам прищурился на послеполуденное солнце. – Интересно, это боевая рана? У него есть шрам.