Текст книги "Власть и Крах (ЛП)"

Автор книги: Дж. Д. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

– Тебе это сказал Тарек?

Самира постучала щёткой по раковине и возобновила свои короткие, быстрые движения по ткани.

– Он предупредил меня.

Наиме прислонилась головой к оконному стеклу, обхватив себя руками.

– Это всё, что тебя беспокоит?

Самира расправила ещё одну часть кафтана. Наиме убрала голову от окна и посмотрела на свою подругу, которая взглянула на неё, а затем вернулась к своей работе.

– Нет, – ответила Наиме.

– Ты любишь его?

– Тарека? – спросила Наиме.

Самира подняла бровь, снова постукивая щеткой. Пыль поднималась с щетинок. Наиме закрыла глаза и снова прислонилась головой к окну.

– Я думаю, что влюбилась бы, будь у меня время.

Или, быть может, ей вообще не нужно было время. Она подумала, что, возможно, это начало проникать в трещины вокруг её логических рассуждений, вокруг её мысленных напоминаний о том, что она никогда больше его не увидит.

– Что ты будешь делать?

Самира села на корточки и положила щетку на колени.

– С Макрамом? – спросила Наиме и, прежде чем Самира успела ответить, добавила: – Ничего. Расстояние будет сражаться за меня в этой битве.

– Это не помогает. Расстояние. Время. Правила, которые говорят тебе «нет». Вся та ложь, которую ты говоришь себе. Ничто из этого не помогает.

– Ты маг огня. Я другая, я воздух. Пройдёт.

Наиме будет говорить себе это до тех пор, пока это не станет правдой.

– Нет. Любовь не принадлежит Первому Дому, это не та часть, которая вписывается в ваши пазлы. Ты не можешь ею командовать. И я видела, как он смотрит на тебя. Для него это тоже не пройдёт.

– Тогда почему ты высказала ему такие ужасные вещи, когда мы приехали?

– Когда я влюбилась в Джемиля, каждая минута, проведённая с ним, заставляла меня любить его всё больше. Каждый разговор, каждое прикосновение, каждый взгляд. И теперь я проклинаю их все, потому что каждое из них – кровоточащая рана. Я хотела избавить тебя от этого, от тысячи порезов, которые, в конце концов, лишат тебя души.

– Я не могу избавить тебя от Джемиля, как и ты не можешь избавить меня от этого. Но, по крайней мере, мы с тобой вместе, и я не собираюсь позволять чему-либо это менять.

Они обе были бы влюбленными призраками, бродящими по залам султанского дворца.

Наиме отошла от окна, опустилась на колени рядом с Самирой и взяла щётку из её рук.

Самира присела на корточки, а Наиме взялась за работу.

– А о чём ещё предупреждал тебя Тарек? Что ты будешь делать?

– Обо всём. Что должна, если вдруг что случится, вытащить нас отсюда и благополучно вернуться в Тхамар. Если я смогу спасти союз, я это сделаю, но не за счёт всего остального, – Наиме слегка встряхнула ткань, проверяя её на наличие новых пятен. – Мне может понадобиться твой огонь до того, как всё закончится.

Кто-то постучал в дверь, и Самира замерла. Она взглянула на Наиме, затем встала. В прихожей было недостаточно места, чтобы два человека могли стоять бок о бок, поэтому Самире пришлось повернуться и отступить назад, чтобы открыть дверь в холл.

Макрам стоял, вцепившись в дверной косяк с обеих сторон, с него капала вода, и исходило раздражение. Облегчение Наиме от того, что он был вне опасности, исчезло, когда она поняла, что он проехал сквозь бурю в темноте, чтобы предстать перед ними.

– Вы могли бы сначала вытереться, – сказала Самира.

Он выпрямился, не обращая на неё внимания, и полез в карман. Он вытащил свёрнутый лист испачканной водой бумаги.

– У нас проблема.

Самира взяла бумагу, а Наиме встала. Когда Самира протянула ей письмо, она сразу узнала почерк Кадира, несмотря на те места, где чернила потекли от воды. Она перевернула его и прочитала оборотную сторону. Её сердце пустилось в галоп.

– Этого письма не было с теми условиями, что мы принесли.

– Нет.

Макрам вытер растаявший снег с лица. Его волосы были мокрыми, капли стекали по шее, и его одежда была в таком же состоянии.

– Кое-кто, преданный мне, выкрал его. Оно прибыло раньше нас.

– Вот же змей, – выплюнула Наиме, бросая письмо на кровать. – Ты ничего не знаешь о том, какие условия он прислал?

– Думаю, могу догадаться, – сказал он.

Она прижала пальцы ко лбу. Он бы не предложил её в качестве залога, не так ли? Если она выйдет замуж за Мирзу, это вычеркнет её из Тхамара, но на его пути всё также будет стоять Ихсан, и к трону можно будет взойти только силой. Наиме закрыла глаза, пытаясь сдвинуть кусочки, чтобы увидеть путь, по которому собирался пойти Кадир.

– Вы проехали сквозь эту бурю только для того, чтобы принести это? – спросила Самира.

Макрам ответил ворчанием. Самира издала тихий вздох веселья и раздражения.

– Иди, вымойся и согрейся. Я ничего не могу с этим поделать сегодня вечером, и ты тоже, – сказала Наиме, открывая глаза. – И это никому не поможет, если ты будешь ослаблен болезнью, потому что ты никогда не думаешь, прежде чем действуешь.

– Это не единственная причина, по которой я поехал верхом. Ты, наверное, помнишь, что я прожил здесь всю свою жизнь. Я могу определить риск, связанный с бурей и без твоих нотаций.

– Тогда по каким ещё причинам? – спросила Наиме.

Самира пробормотала что-то о полотенцах и, обойдя Макрама, вышла в холл. Наиме чуть не крикнула ей вслед, чтобы она не уходила. Всё её тело охватило осознание. Нет, она не могла остаться с ним наедине. Ни на мгновение. Она прижалась к стене, сцепив руки перед кафтаном и призвав свою силу, чтобы защитить себя.

– Мой брат не… – Макрам прислонился к двери прихожей, заглядывая в спальню, – приходил повидаться с тобой? Не посылал кого-то? Тебя никто не беспокоил?

– Я не прячу его в шкафу, если ты это имеешь в виду.

Он слегка рассмеялся, хотя прозвучало отвлечённо, и откинулся назад, осматривая помещение.

– Я не видела никого, кроме Тарека и дворцовых слуг, которые помогли нам добраться до наших комнат. Тебя что-то беспокоит?

Он перевёл взгляд с холла обратно на неё и ничего не сказал, но плотно сжал челюсти.

– Ты должен знать, что Тарек сегодня отвел меня в сторону, – сказала Наиме.

Макрам сделал шаг в прихожую и закрыл дверь настолько, чтобы он мог прислониться к стене за ней и быть защищенным от взглядов любого, кто мог бы пройти по холлу. В горле у неё пересохло, а пульс был слишком ощутимым. Он шумно вздрогнул.

– Зачем?

– Макрам, пожалуйста, иди согрейся. Думаешь, я не вижу, как ты дрожишь?

– Мне не нужно, чтобы ты была моей матерью, – закипел он.

Самира распахнула дверь из холла, ударив его ручкой в живот. Он наклонился вперёд, отрывисто воскликнув от удивления и боли, и Самира уронила полотенца, которые несла.

– Простите меня, Агасси, я…

Она в отчаянии посмотрела на Наиме, которая обошла кровать и подняла полотенца, которые рассыпались между ней и Макрамом.

– Просто зайди внутрь и отойди от двери, – приказала Наиме, отодвигаясь в сторону, чтобы он мог пройти, и жестом велела Самире закрыть дверь в коридор. – С тобой всё в порядке? Дверь задела твои раны?

– Это не имеет значения. Я позабочусь об этом.

Он прижимал левую руку к животу, и его лицо немного побледнело.

Они оба стояли у изножья кровати, слишком близко. Она могла преодолеть это расстояние за два коротких шага. Его пристальный взгляд прошёлся по её лицу, и его челюсть снова сжалась.

Он развернулся, как она подозревала, чтобы уйти, но Самира преградила ему путь. Кто-то постучал в дверь из коридора. Макрам закрыл глаза и устало вздохнул. Самира приложила палец к губам, закрывая дверь спальни, и только потом открыла дверь в холл.

Наиме не нужно было заклинание, чтобы услышать разговор. Это был Тарек, интересующийся, не видели ли они Макрама.

– Ты даже не сказал Тареку, что вернулся? – упрекнула Наиме.

Макрам шагнул к ней, прижав правую руку к двери спальни, чтобы она не открылась, и поцеловал её. Наиме отпрянула, у неё перехватило дыхание, она пыталась найти в себе достаточно сил, чтобы полностью отступить. Вместо этого она схватила его мокрую одежду в охапку и притянула его к себе.

– Я просто хотел увидеть тебя, – прошептал он в ответ. – Это убьёт меня.

Она прижалась губами к его, и он на мгновение мягко сжал её нижнюю губу своими губами и повторил это, когда она поцеловала его ещё дважды, задержавшись на последнем поцелуе.

– Мне жаль.

Он обхватил ладонью её затылок и прижал к своей груди. Он убрал руку с двери, когда Самира закрыла дверь в коридор. Наиме осторожно высвободилась из его хватки, и он открыл дверь в прихожую, придерживая её приоткрытой. Самира перевела взгляд с него на неё. Её пристальный взгляд задержался на Наиме в безмолвном вопросе.

– Он сказал, что если я увижу вас, я должна передать, что Мирза запланировал встречу с вами обоими на завтрашнем Совете Старейшин, – она слегка поклонилась. – Полагаю, капитан подозревал, что вы находитесь здесь.

– Я бы не стал держать его рядом, если бы он был идиотом, – сказал Макрам. – Я должен идти.

Самира отступила в сторону, и Макрам обернулся. Наиме протянула руку и ущипнула его за рукав. Он остановился, сжав рукой дверной косяк, его плечи ссутулились. Это было самое глупое решение, которое она когда-либо принимала. И всё же она не могла, как и предупреждала Самира, помешать себе сделать это. Если они собирались встретиться с Мирзой на следующий день, независимо от того, хорошо всё пройдёт или плохо, это был, по всей вероятности, последний раз, когда у неё будет возможность остаться с ним наедине.

– Останься, – сказала она так тихо, что не была уверена, услышал ли он.

Он наклонил голову, его брови нахмурились над встревоженными глазами.

– Пожалуйста.

Он повернулся к ней, отпуская дверь, а Самира протянула руку и поймала ручку двери. При этом она уловила взгляд Наиме и одарила её дрожащей улыбкой и быстрым кивком, прежде чем закрыла дверь. Наиме не была уверена, было ли это разрешением или осуждением, но у неё было бы всё время в мире, чтобы поговорить с Самирой.

Наиме подняла своё лицо к его лицу, тепло покалывало её кожу, а сердце билось в неровном ритме. Он вдруг показался ей слишком большим и подавляюще мужским, а ожидающая тяжесть в воздухе – угнетающей.

– Мне не нравится этот взгляд, – сказал он, понизив голос, чтобы успокоить её. – Ты не боишься меня?

– Нет, – выпалила она, – конечно, нет. Я действовала, не подумав, и теперь я не совсем уверена, что с тобой делать.

Он тихо рассмеялся и с сожалением улыбнулся ей.

– Я плохо повлиял на тебя.

– Нет, – она попыталась улыбнуться, – но ты забыл продемонстрировать, что человек делает после того, как он действует, не подумав.

– Ах, – сказал он и закатил глаза к потолку. – Ты продолжаешь двигаться вперёд.

Наиме скользнула по его обнаженной шее пристальным взглядом и поняла, чего она хочет. Она потянулась к туалетному столику, где были сложены полотенца, и взяла одно. Он опустил подбородок, когда она шагнула к нему. Она накинула полотенце ему на шею, зарылась в него пальцами в полотенце и провела им по его лицу, затем отпустила и потянулась, чтобы заставить его опустить голову. Он склонил голову ей на плечо, и Наиме, расстегнув металлическую ленту, удерживающую его волосы, бросила её на кровать. Затем она использовала полотенце, чтобы выжать влагу из его волос и насухо промокнуть шею. Он остался на месте, когда она потянулась к пряжке его пояса с мечом. Кожа была влажной и неподатливой, и ей потребовалось некоторое время, чтобы расстегнуть его.

Макрам двинулся, как будто хотел помочь ей, но Наиме оттолкнула его руки и прикоснулась губами к его уху.

– Я хочу, – она поцеловала изгиб его уха. – Я хочу снова посмотреть на тебя.

Посмотреть на него и прикоснуться к нему. Она и представить себе не могла, что у неё когда-нибудь будет ещё один шанс.

Он прерывисто вздохнул и кивнул, прикоснувшись губами к её шее и подняв руки к её волосам. Он пальцами зарылся в свернутые косы, выискивая и вынимая шпильки. Пока он работал, она делала то же самое, распутывая влажный тугой узел на ткани, обтягивавшей его талию.

Когда он вытащил шпильки из её волос и косы рассыпались по спине, он поднял голову и наклонился, чтобы положить шпильки на стол. Она размотала кусок чёрной ткани с его талии и бросила его рядом со шкафом. Он мокрой кучей упал на ковёр. Макрам снял ботинки и пнул их в направлении ткани. Наиме расстегнула застежки его угольно-серого фераса, ставшего чёрным от растаявшего снега, и вместе они стащили его с него.

– Есть более быстрый способ, – сказал он грубым голосом, который выдавал желание.

Наиме оторвала взгляд от пуговиц его энтари. Дым, как гонимые ветром облака, струился под его кожей, чернота застилала глаза, как пролитые чернила. Её пальцы дрогнули в своей работе.

– Они всё равно испорчены.

– Ты имеешь в виду свою магию, – она обдумала это. Но раздевать его было приятно, и внутри неё зародился устойчивый трепет предвкушения. – Только энтари. Я хочу всё остальное.

Он издал тихий звук, который она не смогла истолковать, и наклонил голову к ней для поцелуя. Если он и хотел, чтобы это был нежный поцелуй, то забыл об этом, потому что он быстро накалился. Поцелуи, которые он дарил ей в палатке, были медленными и терпеливыми. Теперь он завладел её ртом зубами и языком, его хватка поддерживала её, но не ограничивала. Тихий звук вырвался у неё, и она изогнулась к нему, её пальцы всё ещё были на одной из застежек его энтари.

Его магия двигалась, как он приказывал, и застежка в её пальцах рассыпалась. Наиме открыла глаза, неохотно отстраняясь от его поцелуя. Нити и пыль осыпались на пол у его ног. Она потёрла пальцами кусочки плетёной застежки, которую держала в руках.

– Замечательно, – объявила Наиме, и Макрам ухмыльнулся, часть тумана покинула его выражение.

– Это первый раз, когда я слышу такое о своей магии.

– Надеюсь, это не твой обычный способ раздевания? Как дорого это, должно быть, обходится.

Она улыбнулась. Он покачал головой, нежно проведя пальцем по её подбородку.

Когда она взялась за подол его кафтана, он помог ей, схватив его, и вместе они подняли его через голову. Наиме сорвала полотенце с его шеи, прежде чем он сбросил его, и он перебросил кафтан через плечо. Она не забыла, что он был ранен. Но на доказательства этого было трудно смотреть. Одна зашитая рана пересекала его левый бок, от пупка и вверх по рёбрам. Другая почти повторяла его на другой стороне, хотя и была более прямой, от бедра до подмышки. Их покрывали волдыри от тепловых ударов Джемиля. Синяки обрамляли обе раны: сердито-фиолетовые и красные внутри, переходящие в зелёные и желтые по краям. Его магия танцевала и кружилась, дым поднимался от бёдер к плечам, оставляя пятна под кожей.

– Я ненавижу это.

Наиме прикоснулась к нему, следуя линии более прямой раны. Его желудок сжался, и у него перехватило дыхание. Его глаза были полузакрыты, когда она посмотрела ему в лицо.

– Я надеюсь, ты имеешь в виду раны, – проворчал он.

Наиме прищёлкнула языком и, подняв полотенце, провела им по его груди и плечам, а затем более нежно похлопала по животу и бокам. Она всё время боялась, что может зацепиться за швы, но, если и зацепилась, он не подал виду.

– Я имею в виду раны, тщеславное создание, – она обхватила его руками и протянула полотенце по его спине. – Хочешь знать, что я об этом думаю?

Она скользнула рукой вниз по широкой равнине его спины, по выступающим мышцам и бороздчатому каналу позвоночника.

– Да.

– Я не могу выкинуть тебя из головы. Я едва могла говорить с тобой в тот день в конюшне. Я так сильно хотела прикоснуться к тебе.

– Сделай это, – приказал он, хватая её за пояс и притягивая к себе. – Прикоснись ко мне.

– Где?

Ей нравилось, что он был немного жадным, нравилось давать ему некоторую меру контроля, потому что он брал только часть, а не всё.

– Где угодно. Как ты захочешь, – он наклонился к её шее, всё ещё держа её за пояс, и поцеловал ниже уха. – Своими руками, ртом, языком, зубами. Я твой.

Его слова послали копья острого, пугающего жара от её груди к сердцевине и притупили её мысли до медленной, неграмотной путаницы. Макрам вздрогнул, и она поняла, что его кожа под её руками холодная и покрыта гусиной кожей.

– Я думаю, – она провела ладонями по всей длине его рук, пальцы скользнули по мышцам, её большие пальцы изогнулись во впадинах его локтей, – тебе холодно.

– Я действительно старался изо всех сил, чтобы замерзнуть там до смерти, – признал он, его взгляд опустился на её живот. – Ты, с другой стороны, кажешься слишком горячей. Ты могла бы согреть меня.

Его пальцы быстро справились с её поясом, и он бросил его ей за спину, затем снял другую драпировку из ткани, и сделал то же самое.

– Макрам, – сказала Наиме, когда он начал расстёгивать плетёные золотые пуговицы её энтари. – Прежде чем…

Он сбросил энтари с её плеч, и оно упало к её ногам. Это было скорее украшение, чем щит или покрывало, и на ней был тяжёлый кафтан, а также более лёгкий кафтан, сорочка и всё ещё её сальвар. Но потеря энтари заставила её почувствовать себя гораздо ближе к обнажённой, чем она была на самом деле.

Она схватила его за руки, нежно коснувшись забинтованной.

– Есть риск, на который я не могу пойти с тобой, – быстро сказала она.

Во дворце в Нарфуре у неё был доступ к чаям и травам, которые предотвратили бы осложнения, но здесь она не могла воспользоваться этим шансом.

Распространяющаяся ночь в его глазах отступила, когда он моргнул, как и магия под его кожей. Он кивнул.

– Я знаю, красавица.

Наиме никогда не слышала, чтобы это слово превращало благоговение в состояние бытия, в самое тёплое, истинное выражение чувств. Это никогда ничего не значило. Ты прекрасна. Говорили они. Какая прекрасная принцесса. Как удачно, что она красива. Слово, которое ничего не описывало о том, кем она была или чего хотела, как она работала, чтобы быть такой, какой ей нужно быть. Но в его голосе, сформированном ночью и покоем, прозвучало всё, что, как она знала, он видел в ней. Глаза Наиме горели, и ей пришлось проглотить вздох, подозрительно похожий на всхлип.

– Позволь мне прикоснуться к тебе и обнять тебя, – сказал он. – Дай мне увидеть, как ты сияешь. Я не буду просить ни о чём другом.

Он поднял руки к её волосам и начал пальцами расплетать её косы.

– Несмотря на твоё сравнение, – Наиме пришлось сказать что-то резкое, чтобы укрепить те части себя, которые разваливались на части, – я не магический шар, которому можно приказать светиться в удобное для тебя время.

– Я никогда не отступаю перед вызовом, – сказал он, – и ты уже знаешь это.

Раздался тихий стук в дверь.

– У меня есть сухая одежда, – сказала Самира с другой стороны.

Макрам отступил назад, так что дверь закрыла его от посторонних глаз. Наиме открыла дверь и Самира бросила быстрый взгляд на её отсутствующее энтари и распущенные волосы и протянула ей одежду.

– С тобой всё в порядке? – спросила Наиме.

Самира указала на спальный тюфяк, который лежал напротив двери в холл.

– В сто раз комфортнее и теплее, чем на равнинах, – сказала она. Затем она улыбнулась и накрыла ладонью тыльную сторону ладони Наиме. – Когда ты счастлива, со мной всё в порядке.

Наиме поцеловала её в щеку, затем закрыла дверь и разложила одежду на кровати.

– Я сплю голым, – сказал Макрам, прижимаясь к её спине, обхватывая её руками.

Он прижал её руки к бокам, когда она занялась раскладыванием кафтана и сальвара, которые принесла Самира.

– Даже в дикой местности?

Наиме повернулась и посмотрела на него поверх плеча. Ей нравилось, как его объятия заставляли её чувствовать себя в коконе, как они заставляли её сердце подпрыгивать к горлу и биться сильнее. Он рассмеялся.

– Нет. Это что, дикая местность?

– Это очень похоже на ситуацию, в которой спать голым может быть опасно.

– Я не уверен, как ты себе это представляешь, – сказал он. – Это не так, как если бы части человека просто действовали по собственной воле.

Настала очередь Наиме рассмеяться, и он развернул её так, чтобы она оказалась лицом к нему.

– Я надену сальвар, если это сделает тебя счастливой. Но больше ничего. Я презираю, когда меня связывают и путают в простынях и одежде, пока я сплю.

– Очень хорошо.

Наиме вцепилась пальцами в верхнюю часть сальвара, который он всё ещё не снял. Сальвар был мокрым и прилип к его коже, несмотря на то, как долго Макрам стоял в нём. Снова его тело отреагировало, его живот напрягся, и он придвинул бёдра ближе, а руками сжал её локти. Наиме подняла руки от сальвара и провела пальцами вниз по плоскому пространству его живота, между его ранами. В центре его тела было едва заметное углубление, начинающееся от горла, ведущее к пупку, где оно заканчивалось. Наиме провела по нему вверх и расправила ладони, чтобы провести ими по более широким мышцам его груди и плеч. Она была загипнотизирована им, различиями их тел, каждым его изгибом и выпуклостью. Одной ночи никогда не будет достаточно, чтобы запомнить его.

Она подняла к нему лицо, и он поймал её губы в поцелуе. Наиме скользнула руками по его плечам и вокруг шеи, обхватив её руками, и приподнялась на цыпочки, чтобы встретиться с ним взглядом. Он укротил её своими поцелуями, находя губами и языком каждое нежное, чувствительное местечко на её шее, пока его пальцы расстёгивали крошечные пуговицы её кафтана. Как только верхний кафтан оказался на полу, он стянул нижний лёгкий кафтан с неё через голову, и она осталась только в сорочке и сальваре.

Он провёл ладонями по её обнажённым рукам, и её кожу стало покалывать. Она подалась ближе к нему. Его руки сжали её предплечья. Между ними было так много слоёв одежды, а теперь осталась только сорочка. Тонкая, мягкая и совершенно не подходящая для задачи создания барьера любого рода.

Наиме опустила руки с его шеи на талию, к лёгким бугоркам мышц над каждым бедром. Его кожа была холодной и шершавой под её пальцами. Она не могла смотреть на него сейчас, не тогда, когда могла чувствовать даже малейшее движение сквозь ткань своей сорочки, твёрдую гладкую грудь, прижатую к её изысканно чувствительным грудям. Его живот прижимался к её животу, и внезапно каждая частичка её кожи взмолилась о прикосновении, о грубой ласке его рук.

– С тобой всё в порядке? – спросил он, левой рукой поглаживая её по спине.

Наиме кивнула.

– Скажи мне «нет», – сказал он, когда его пальцы вцепились в её сорочку и потянули её вверх, – на что угодно, и мы остановимся.

– Прекрати болтать, – она улыбнулась ему, чтобы подразнить.

Он ухмыльнулся и, наклонив голову, прикусил её ухо, затем поцеловал местечко под мочкой, обеими руками поднимая её сорочку до бёдер, чтобы развязать узел ткани, который удерживал её сальвар на бёдрах. Наиме сделала то же самое с его оставшейся одеждой. Занятие чем-то помогло ей отвлечься от неизбежной нервозности, связанной с тем, что мужчина впервые снимает с неё одежду. Макрам быстро справился с этим, его пальцы развязали ткань и спустили сальвар с её бедер. Они образовали лужицу вокруг её лодыжек. Наиме вышла из ткани, продолжая свою менее ловкую попытку снять его сальвар.

– Я считаю до пяти, – сказал он, позволяя её сорочке снова опуститься на её тело. – Потом она пойдёт тем же путем, что и мой энтари.

Наиме нетерпеливо вздохнула.

– Я сказала, что хочу это сделать сама.

Узел, наконец, развязался, и она откинула два конца ткани в сторону, затем засунула пальцы спереди.

– Один, – промурлыкал Макрам.

Должна ли она давить спереди или с боков? Сзади? Наиме задумалась. Если она надавит на переднюю часть, то может непреднамеренно коснуться тех частей, которые она не была уверена, что должна касаться в данный момент. И сзади таилась та же опасность.

– Два, – Макрам тихо рассмеялся, и она подняла на него взгляд. – Три.

Наиме провела большими пальцами по верхней части сальвара, по плавному изгибу низа живота между выступающими тазовыми костями. Она провела пальцем по линии чёрных как смоль волос от его пупка до верхней части сальвара. Она могла раствориться только в этой его части, в хитросплетении мышц, венчающих его бёдра, в мускулистой, покрытой шрамами талии, в том, как его кожа дрожала и покалывала от её прикосновений.

– Четыре, – прохрипел он. – Пять.

Наиме скользнула руками по его бёдрам и опустила сальвар вниз в тот же момент, когда тёмный дым окутал его кожу, когда он ослабил хватку, чтобы произнести заклинание. Макрам схватил её за талию и швырнул на кровать, как будто она ровно ничего не весила. Она смотрела на него снизу вверх, пока он полз к ней на четвереньках, приподнимаясь на локтях.

– Ты тёплая, – пророкотал он, опускаясь на неё всем весом и прижимаясь поцелуем к её ключицам, обнажённым низким вырезом сорочки.

Дышать под его весом было непросто, а эфемерный материал её сорочки и его нагота сочетались в порочном тандеме, делая жёсткое давление его возбуждения на её бедра совершенно очевидным, так что она вообще не дышала.

Наиме была невинна только в самом акте. Её мать была преподавателем в университете, она была склонна к прямоте и любила возможность поучать. На любую тему. Точно так же она учила Наиме убеждению, что вещи, которые не являются тайной, гораздо менее привлекательны для подростка. Тем не менее, это было достаточно загадочно, что у неё возникло искушение оттолкнуть его, чтобы она могла увидеть его, поскольку он не позволил ей даже мельком взглянуть.

Он поцеловал её, заставляя лечь на спину, его язык скользнул по её языку с таким наглядным намёком, что огонь расцвел в её животе и между ног, пульсируя. Она выгнулась под ним, обхватив руками его спину и бездумно проводя ногтями вверх и вниз по его коже. Макрам пошевелился и застонал. Его стон вибрировал в его груди и в её. Он приподнял колено к её бедру, чтобы снять с неё часть своего веса. Наиме оторвалась от поцелуя и сделала полный, глубокий вдох, опустив одну руку со спины на бедро.

Жёсткие волосы сминались под её ладонью, а мышцы на его ноге двигались и сгибались, когда он сместился, напряжённый под её хваткой. Плоская поверхность его колена, обрамлённая мышцами и сухожилиями, привлекла её внимание. Она очертила на нём круг кончиками пальцев.

– Мне потребовалась бы целая жизнь, чтобы познать каждую твою частичку, – слова казались колючими, когда она их произносила, наполненные смыслом, который она не хотела вкладывать, но и ложью они не были.

– Уже препарируешь меня, дочь Первого Дома? – криво усмехнулся он.

– Немного, – сказала она.

Он опёрся на руку, предоставив ей возможность двигаться, и наблюдал за ней с ошеломлённым выражением лица, которое говорило о том, что в этот момент его тело управляло больше, чем разум.

– Но только потому, что я хочу гораздо больше времени, чем у нас есть.

Отстранённость покинула его глаза, сменившись лёгкой грустью.

– Да.

Он наклонил голову и провёл переносицей по её подбородку.

– Я бы хотела увидеть тебя.

Наиме провела руками вверх по его бедру и обратно.

– И погубить тебя для любого, кто будет после меня? Это будет жестоко, – вымолвил он во впадинку её горла.

Наиме ущипнула его за бедро в знак упрёка, и он вздрогнул, тихо рассмеявшись ей в кожу.

– Думаю, возможно, ты уже это сделал.

Она подняла голову и поцеловала его в плечо. Он замер.

– Я не могу решить, будут ли это твои сладкие прикосновения или твои невыносимые слова, которые положат мне конец.

Он пошевелился, перекатываясь на бок и увлекая её за собой.

– Мне не следует их произносить?

– Нет, – сказал Макрам. – Скажи их все, чтобы они были у меня, когда я не смогу вспомнить, как ощущаются твои прикосновения.

Она закрыла глаза, желая сдержать слёзы. Она просунула одну руку ему под шею, а другую накрыла ею, прижимая его к себе. Левой рукой он обхватил её и прижал к себе, когда перекатился с боку на спину. Наиме не отпустила и не ослабила хватку, прижавшись головой к его голове и пытаясь сдержать свои эмоции.

– Я говорил тебе, что между тобой и мной не место контролировать себя, и я также сказал тебе, что чувствую твоё горе, – сказал он в её волосы, которые рассыпались по плечам и вокруг них.

– Если я отпущу, – Наиме судорожно втянула воздух, – мы потратим это время на то, чтобы собрать все мои осколки.

– Я хочу их, – сказал Макрам. – Я могу помочь тебе нести их.

Его руки крепче обхватили её. Воображаемая трещина вскрылась в её груди, боль от этого была достаточно реальной.

– Поистине ужасающий маг смерти, – она коснулась его губ, – который может разбить сердце своей нежностью.

Он обхватил ладонями её лицо, отрывая её голову от себя, затем собрал её волосы в кулак и отвёл их от её лица, целуя её. Он поднял голову с кровати, преследуя её, когда она села ему на ноги. Он заявлял на неё права всё полнее с каждым медленным, резким движением своих губ по её губам.

– Я должен остановить нас сейчас, – простонал он, когда прервал последний поцелуй, – прежде чем я больше не смогу заставить себя.

Говоря это, он поднял её со своих колен. Наиме опустилась на колени на одеяла, не в силах ответить такими же разумными словами, как у него, и смотрела, как он встаёт с кровати.

Он повернулся к ней лицом, натягивая сухой сальвар. Она не могла не наблюдать за ним, хотя и пыталась выбрать место, на котором можно было бы сосредоточиться. Сначала мускулистый изгиб его спины, когда он наклонился, чтобы вставить ноги в штанины сальвара. Затем изгиб его рук, когда он потянул их вверх.

Она никогда не видела полностью обнажённого мужчину. Её мать рассказывала ей, как выглядит пенис, но сам орган не совсем соответствовал тому образу, который она представляла с тех пор. Это было чуждо, завораживающе и эротично, и ей так сильно захотелось прикоснуться к нему, что она сжала руки в кулаки и впилась ногтями в ладони. Он остановился, когда понял, что она смотрит на него, сальвар на три четверти поднялся по его ногам, рисуя линию ткани, которая только подчеркивала то, от чего она уже не могла отвести глаз.

– Иди сюда, – сказал он с теплотой и юмором.

Наиме на коленях подвинулась к краю кровати.

– Знаешь ли ты, что иногда ты смотришь на меня так, как будто я самая очаровательная вещь, которую ты когда-либо видела?

– Так и есть, – сказала она.

Его брови сошлись вместе, и, отпустив сальвар, он схватил её за плечи и притянул к себе.

– Я сказал тебе прикасаться ко мне, – он провёл ладонями по её рукам, взяв её запястья и сведя их вместе, – как ты хочешь.

– Но ты сказал, что мы должны остановиться, иначе ты больше не сможешь.

– Небольшое преувеличение. Я не безмозглое животное. И я хочу, чтобы ты это сделала, – сказал он. – Мне нравится, как ты смотришь на меня. Я хочу… – его дыхание участилось. – Я хотел бы быть тем, кто покажет тебе всё.

Наиме поцеловала его, вырывая свои руки из его хватки. Он держал её правую руку в своей левой и направил её ладонь по своему возбуждению. Она сомкнула пальцы вокруг него, и он скользнул рукой к её запястью, когда оторвался от её поцелуя и потёрся лбом о её лоб. Его эрекция была тяжёлой в её руке и, казалось, двигалась по собственной воле, пульсируя, когда она сжимала её. Кожа была мягкой и горячей, ствол шокирующе твёрдым. Макрам сделал ещё один осторожный вдох, его пальцы на её запястье сгибались и разжимались. Когда она провела рукой от основания к кончику, он всем телом подался к ней, откинул голову назад и застонал. Звук отличался от любого другого, который он издавал, наполняя её жадным желанием заставить его сделать это снова. Но она отпустила его, думая, что, если он только один раз прикоснётся к ней там, где её потребность была наибольшей, это может быть больше похоже на пытку, чем на удовольствие.