Текст книги "Власть и Крах (ЛП)"

Автор книги: Дж. Д. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

Макрам провёл линию по щеке, имитируя шрам на лице пожилого мужчины.

– У Тхамара не было никаких значительных сражений в недавней истории, насколько я могу вспомнить, – Тарек пожал плечами. – Я так понимаю, это означает, что ты не выяснил ничего полезного во время встречи.

– Ты прав. Я знаю только, что Принцесса-султан не любит своего Великого Визиря, и он в ответ довольно низкого мнения о ней. Я также не могу не заметить, где мы находимся.

Макрам скинул кофейную гущу, оставшуюся на дне его чашки, на землю. Тарек окинул быстрым взглядом сад, раскинувшийся вокруг них, и вопросительно приподнял бровь.

– Это жилые помещения дворца, – Макрам протянул Тареку чашку. – Не гостевое крыло. Я уверен, что во дворце такого размера у них есть гостевое крыло.

– Какие мысли на этот счёт?

– Ну, зачем принцессе помещать делегатов вражеского государства так близко к Султану, вместо того чтобы отправить их в дальнее крыло дворца?

Макрам покрутил шеей из стороны в сторону, пытаясь хоть немного ослабить напряжение в ней.

– Чтобы следить за ними, на случай если они опасны?

– Вот ещё. Сил их охраны, явно, достаточно, чтобы справиться с двумя мужчинами. Нет, думаю, нас прикрывают, – сказал Макрам.

– От чего?

Макрам посмотрел в ту сторону, куда ушёл Великий Визирь, и прищурился, размышляя.

– Влияния.

ГЛАВА 7

На следующий день после катастрофы с церемонией выбора и прибытия делегатов Саркума Ихсан подошёл к Наиме, когда она выходила из своих покоев. Он шагал со стороны комнат её отца в конце коридора, где он провёл ночь. Его брови были нахмурены, а поза напряжённой, когда он приблизился.

– Принцесса-султан, – сказал он, подойдя к ней и поклонившись.

Наиме взглянула на Самиру.

– Узнай, получили ли делегаты Саркума завтрак, и если нет, пусть его принесут.

Самира слегка поклонилась в знак признательности, затем повернулась и дала указания другим слугам. Они рассыпались по коридору и в сторону кухни. Самира осталась, высматривая любого, кто мог бы приблизиться, чтобы Наиме и Ихсан могли поговорить наедине.

– Это худшее состояние, что я видел у него за последнее время. Он разглагольствовал о магах смерти и захватчиках Саркума, – Ихсан поморщился.

– Он в своих покоях?

Она должна была держать его подальше от Кадира, пока он не успокоится. Странность прибытия делегатов, очевидно, вывела отца из себя настолько, что он не мог с этим справиться. Меньше всего она нуждалась в том, чтобы Великий Визирь подпитывал иррациональную панику её отца или увидел его в полной власти психического расстройства.

– В его комнате. Я выставил охрану, с ним его сенешаль и слуги.

– Я должна встретиться с этими мужчинами до того, как это сделает Кадир, – она кивнула в сторону двух комнат. – Мне жаль просить, но не мог бы ты побыть с ним ещё немного? Я не хочу, чтобы Кадир был рядом с ним.

– Мне не нравится, что ты встречаешься с ними без меня или, по крайней мере, без кого-то.

Ихсан бросил суровый взгляд в конец коридора.

– У меня полдюжины слуг, Сан. Ты видел тех мужчин. Они едва держались на ногах. Они не представляют для меня никакого риска.

– Не будь высокомерной, – его глаза обвиняюще сузились, – ты ничего не знаешь об их магии или намерениях. И с тех пор они уже отдохнули.

У Наиме не было ни времени, ни терпения на вспышку защитной натуры Ихсана.

– Помоги мне с отцом. Я буду осторожна.

– Хорошо. Но приходи к нему, как только сможешь. Могло бы помочь, если бы ты поговорила с ним.

Ихсан бросил ещё один неодобрительный взгляд в сторону комнат.

– Я приду.

Он снова поклонился, напоказ наблюдавшим за ним слугам, затем вернулся тем же путем, которым пришёл.

Наиме жестом подозвала Самиру, и они продолжили путь по коридору. Было ещё слишком рано, и это либо вызовет раздражение её гостей, либо она застанет их сонными и легко внушаемыми. Когда они подошли к дверям, Самира шагнула вперёд, чтобы постучать. Наиме воспользовалась моментом, желая убедиться, что с ней всё в порядке, и провела руками по своему сине-золотому энтари. В то утро Самира заплела волосы Наиме в косы и собрала их в пучок на затылке. Мужчины, казалось, относились к ней более серьёзно, когда её волосы были собраны в пучок, а не распущены, что было одной из многих мелочей, о которых она помнила.

Через несколько долгих минут двери открылись, явив более низкорослого из двух мужчин. В те короткие мгновения, которые она провела с ними накануне, он казался почтительным к другому. Он был одет в льняной сальвар и кафтан слуги, с коричневой тканью, несколько раз обернутой вокруг талии в качестве пояса, и хлопчатобумажные тапочки. Его лицо было трудно состарить, грубое и обветренное, но в целом молодое. В его телосложении или внешности не было ничего, что отличало бы его от мужчины из Тхамара, за исключением прически и чуть более угловатых черт лица. Его кожа была на оттенок темнее, чем у среднего жителя Тхамара, волосы цвета красного дерева, не тронутые сединой. Они были длиннее, чем это было модно здесь, с редкими небольшими прядями, заплетёнными в косы, отходящие от его лба, и все они были туго стянуты назад и закреплены кожаной застёжкой. Его лицо было недавно чисто выбрито, ещё одно отличие. Козлиные бородки в настоящее время были в моде в Нарфуре, но независимо от стиля большинство мужчин носили бороды.

Он также выглядел беззастенчиво раздражённым, его глаза всё ещё были полузакрыты ото сна, на щеке виднелся след от подушки. Хорошо. Каждый их недостаток был для неё преимуществом.

– Принцесса-султан просит аудиенции у делегатов Саркума, – объявила Самира и поклонилась.

– Пожалуйста, входите.

Мужчина поклонился в ответ, и Самира отступила в сторону, чтобы Наиме могла войти первой. Мужчина оставил дверь за ней открытой, что, по мнению Наиме, должно было понравиться Ихсану и его дедушкиному чувству приличия.

– Простите меня, Мастер. Я не знаю, как к вам обращаться, – сказала Наиме, войдя в комнату и повернувшись лицом к нему и двери, оказавшись спиной к одной из двух спален, которые находились на противоположных сторонах центральной зоны.

– Я Тарек Хабаал, бывший капитан янычар, а ныне сенешаль.

– Понятно. И какой титул вам подходит?

Ночью она изучила звания Саркума, но не нашла ничего интересного. Некоторые из них были званиями, распространенными в Тхамаре, некоторые были обобщены или заменены терминами из Одокана. В Тхамаре было просто упорядочивать людей по их титулам, которые давались при первоначальном знакомстве. Но когда другой представился, он назвал только свой титул и не назвал ни того, ни другого Дома. Её недостаток знаний поставит её в невыгодное положение, если она не исправит это.

Тарек улыбнулся, слегка поклонившись.

– Принцесса-султан удостаивает меня своим вопросом. Большинство по-прежнему называют меня капитаном.

Намеревался ли Мирза заявить о своей точке зрения, послав солдат в качестве делегатов? Это казалось странным выбором.

Между ними повисло долгое молчание, во время которого Тарек стоял, уставившись на неё.

– Агасси здесь? – наконец, сказала Наиме.

Он отвёл от неё взгляд.

– Да, Эфендим, – сказал Тарек, – но он не привык вставать так рано.

– А я не привыкла, чтобы меня заставляли ждать, – ответила Наиме, сбитая с толку небрежным отношением мужчины к своему хозяину и к ней.

Тарек сжал губы и прочистил горло. Позади неё послышались шаги.

Наиме резко повернулась и чуть не столкнулась с Агасси, когда он остановился у неё за спиной. Их разделяло едва ли расстояние в ладонь, а он всё ещё поправлял свой кафтан, как будто только что закончил его надевать. Он смотрел на неё с мрачным весельем. Она отвесила сдержанный поклон, и когда он лишь кивнул в ответ, она подняла бровь.

Даже если бы он был генералом армии, она была выше его по званию. Она надеялась иметь дело с самим Мирзой или с делегатом, который не отнёсся бы к ней с таким же пренебрежением, как многие губернаторы её отца. Но в детстве она тоже мечтала о крыльях, а Колесо ещё не дало ей их.

Когда она попыталась встретиться с ним взглядом, чтобы выразить своё неодобрение, он отвёл взгляд. Наиме выдержала его взгляд днём ранее, когда они только приехали. Это было очень трудно, и она размышляла о причинах всю ночь. Во-первых, его глаза были цвета чёрного кофе, и как только они встретились с её глазами, казалось, потемнели ещё больше, достаточно потемнели, чтобы поглотить её целиком, а её магия зашептала и извивалась. Ни один маг ни одного Дома никогда не воздействовал на её собственную магию таким образом, и это заставило её с подозрением отнестись к тому, какую силу он носил в себе.

Во-вторых, он был поразителен, его черты лица представляли собой необычную смесь крови Старого Султаната и восточных Одокан, которые одарили его широкими, высокими скулами и прищуренными, опущенными глазами. У него была такая же прическа и свежевыбритое лицо, как у его спутника, но он был выше, его волосы были по-настоящему чёрными, а кожа медово-золотистой. Увидев его во дворе, даже окровавленного и в дорожных пятнах, она боролась со своим желанием продолжать изучать его. Это была не та трудность, с которой она сталкивалась часто, по крайней мере, с тех пор как вышла из подросткового возраста. Став взрослой, она никогда не встречала красивого мужчину, который не считал бы, что это даёт ему право поступать так, как ему заблагорассудится.

И он в очередной раз доказывал ей это правило.

– Если у вас войдёт в привычку появляться в моих комнатах, – он посмотрел в сад, где солнце ещё не разлило свой свет, – прежде чем я смогу увидеть солнце, тогда, боюсь, вы очень привыкнете к тому, что вас заставляют ждать.

Хрипота вчерашнего дня покинула его голос, позволив ей услышать вокальный ритм его предков Саркума и теплоту юмора, который он излучал.

Голоса были так же информативны, как книги, а для мага воздуха, для которого слух был самым мощным восприятием, бесценным инструментом. Его голос находился на грани между басом и баритоном и ощущался для неё как гладкий бархатный штрих. По крайней мере, его голос будет приятно слушать на переговорах, даже если его слова будут иными. Возможно ли, что он был магом воды? Маги Второго Дома были известны своими чарующими голосами.

– Простите моё вторжение, в Нарфуре дела начинаются рано, – сказала Наиме, сопротивляясь желанию отойти от него.

Пытался ли он запугать её своей близостью? Запугать её, чтобы она уступила в чём-то, отступив назад? Или, возможно, он заметил, что она слишком долго смотрела на него, и подумал, что это даёт ему право давить на неё.

Наиме поискала прохладный водоворот магии внутри себя, чтобы укротить своё замешательство.

– В Саркуме принято, чтобы мужчины стояли столь близко к женщине без её разрешения?

Мускул дёрнулся вдоль всей его челюсти, и юмор исчез из уголка губ. Если он и собирался ответить, то ему помешали остальные её слуги, вошедшие в комнату. Наиме повернулась и проследила, как женщины ставят на стол тарелки с фруктами, орехами, лепешками и лабне.

– Простите меня, Принцесса-султан. Я не хотел вас обидеть.

Наиме сделала глубокий вдох, как только он отошёл от неё и сел на напольные подушки, которые окружали низкий столик.

– Я слышал, что уместны поздравления, – сказал Агасси с таким видом, словно собирался опрокинуть доску в шахматах.

Наиме плотнее обернула свою силу вокруг себя, беря под контроль своё выражение лица, свои мысли и свои эмоции. Его выбор слов выдавал и то, что Кадир сумел добраться до него раньше неё, и то, что он говорил о браке.

– У вас предстоящая помолвка.

Наиме склонила голову набок.

– Пока наши дела с Саркумом не будут завершены, в намерения моего отца не входит обручать меня с кем-либо. Тот, кто дал вам эту информацию, был дезинформирован.

– Понимаю. Не хотите присесть? – спросил он. – У вашего Великого Визиря, по крайней мере, хватило вежливости разделить со мной кофе, когда он пытался разгадать мои намерения.

Наиме искоса посмотрела на Самиру, которая слегка покачала головой, показывая, что ничего не слышала о посещении их Кадиром. Её взбесило то, что он приходил и покидал султанское крыло, а она не слышала даже шепота. Этот проклятый сенешаль, Махир, должно быть, наложил гашение, чтобы скрыть их, а Наиме была слишком занята своим отцом, чтобы почувствовать это.

Это была её вина. Ей не следовало откладывать визит, а прийти и поговорить с ними, но они были измотаны. Её отец предупреждал её, что забота и милосердие часто являются скорее слабостью, чем оружием, когда дело доходит до дворцовых игр. Когда она снова посмотрела на Агасси, на его лице было мрачно-насмешливое выражение, которое указывало на то, что он знал, что она обеспокоена визитом Кадира, несмотря на то, что она не показала своего недовольства.

– Вы, конечно, ещё не ели? – он указал на еду.

Наиме поколебалась, затем опустилась на колени среди подушек на противоположной от него стороне стола и отломила маленький кусочек лепешки. Он посмотрел на неё с неодобрением.

– Вы такой могущественный маг воздуха, что вам нужен только воздух, чтобы есть?

Наиме вскинула бровь и отправила хлеб в рот. Ни один солдат, которого она когда-либо знала, не стал бы так смело дразнить дворянина, не говоря уже о принцессе. Он был высокомерен или кем-то большим, чем просто солдат. Возможно, и то, и другое. Почему он это скрывал?

– Воздух. И мужские слёзы, – сказала она.

Капитан издал какой-то звук, затем начал кашлять, колотя себя в грудь. Наиме склонилась вперёд и налила стакан воды, который протянула ему. Он кивнул в знак благодарности, а затем взял его и осушил.

– Не сомневаюсь, – сухо сказал Агасси, хотя в его голосе также звучало веселье.

Она полюбовалась его профилем, пока он смотрел на Тарека, а затем перевела взгляд на сад.

Красивый и склонный к поддразниванию. Она могла догадаться, о чём будут говорить все её слуги до конца его пребывания.

– И вы пришли ввести нас в приличное общество, Принцесса-султан? Или вы просто здесь, чтобы составить нам компанию, пока ваш отец не сможет нас увидеть?

– Вы довольно грубы. Это кажется странной чертой для делегата.

Наиме потянулась за ломтиком огурца.

– Нет, я прямолинеен. Это две разные вещи. У меня нет терпения для игр.

Он лениво сидел, положив одну ногу на напольную подушку, другую подогнув к груди, его руки были вытянуты на сиденье дивана позади него. Если бы это был кто-то другой, сидеть так было бы серьёзным оскорблением, но она мало знала об обычаях Саркума и ничего не знала об этом мужчине. Странным образом, она находила его способность расслабляться обезоруживающей. Она приписала это тому, что он был незнакомцем, и, возможно, его прямоте. Это могло бы стать освежающим изменением.

– Вы не первый солдат, которого я встречаю, который говорит о своей неспособности ориентироваться в приличном обществе, как будто это добродетель.

Он опустил лицо, чтобы скрыть ухмылку, повернул голову и провёл пальцем по глазам. Она была рада, что он нашёл её псевдокритику забавной, а не оскорбительной. Она ещё немного расслабилась.

– Я редко нахожу общество приличным, – возразил он, подняв голову, – даже если слова, высказанные в нём, кажутся вежливыми.

– Справедливо, – согласилась Наиме, снова заметив Тарека, когда она оторвала ещё один кусок лепешки. – Вам не нужно так стоять по стойке смирно, Капитан Хабаал. Я пришла сюда не для того, чтобы помешать вам прервать пост.

Она указала на подушку между ней и Агасси. Тарек взял её, переводя взгляд с неё на своего хозяина, как будто он не доверял ни одному из них.

– Самира, – Наиме указала на подушку справа от себя, – или вам это не неприятно, Агасси?

Он посмотрел поверх плеча, когда Самира обошла диван и опустилась на колени там, куда указала Наиме, выглядя удивлённой приглашением.

– Это не так. Итак, объясните это плохое впечатление, которое я произвёл на вас, тем, что прислушался к просьбе вашего отца о поспешности в моих путешествиях.

– Не на меня, на приличное общество.

Наиме думала, что сможет смириться с его отсутствием формальностей, по крайней мере, до тех пор, пока он не проявит себя кем-то иным, кроме союзника.

– Когда вы встречаетесь с моим отцом, чтобы обсудить союз, крайне важно, чтобы Совет уважал вас, чего они не сделают, если ваше поведение не будет безупречным.

– Понимаю.

Он очистил сушеный финик от кожуры и вытащил косточку. Его глаза следили за движениями, пока Самира намазала кусок лепешки лабне, положила на него кусочки огурца и протянула Наиме. Наиме прищурила глаза, но Самира не посмотрела на неё, а лишь повторила процесс для себя.

Наиме перевела взгляд на Агасси и обнаружила, что он наблюдает за ней. Она не могла отвести взгляд, не показавшись слабой, и поэтому выдержала его взгляд, пока ела. Он резко отвёл взгляд, его глаза искали поддержки где-то в другом месте.

– Мне дали понять, что не все в Тхамаре хотят союза, – сказал он тихим голосом, который предполагал отвлечение внимания.

Неудивительно, что он знал. В её втором письме Мирзе она изложила напряжённость в Совете, и он, очевидно, счёл нужным проинформировать об этом своего делегата. И он казался достаточно умным, чтобы не упустить раскола между ней и Великим Визирем.

– Покажите мне панацею, при которой люди с радостью бросаются навстречу любым переменам, – ответила Наиме.

Его глаза остановились на её лице, и он слегка наклонил голову в знак признания. Уголки его рта тронула улыбка, но он поборол её. Выражение лица полностью исчезло, когда Тарек протянул небрежную копию того, что Самира вручила Наиме – лепешку с лабне и огурцом. Агасси бросил на него испепеляющий взгляд, и капитан пожал плечами, при этом сам откусывая большой кусок, широко раскрыв глаза. Самира слегка поперхнулась, но склонила голову, чтобы скрыть это. Наиме скрыла своё веселье, сделав большой глоток из своего стакана с водой.

– Если, – Агасси бросил на капитана Хабаал ещё один предупреждающий взгляд, затем снова повернулся к ней, – Верховный Совет Султана не разделяет его стремления к союзу, как он справится с этим?

– Это зависит от того, что может предложить Саркум, и насколько убедительным вы можете быть.

Всё, что нужно было Наиме, это достаточно убедительные термины, чтобы склонить на её сторону тех, кто обладал здравым смыслом, а на остальных можно повлиять. Если бы только она могла вырвать их из-под влияния Кадира. Она надеялась, что кто-то, обладающий властью, мог прийти из Саркума, надеялась на кого-то, обладающего достаточной харизмой, чтобы убедить её Совет, по крайней мере, прочитать и рассмотреть условия союза, которые она и её отец разработали.

Наиме потянулась за сушёным абрикосом. Она была голодна. Она часто забывала поесть, теряясь в бесконечных списках дел, которые вертелись и крутились у неё в голове.

Тарек наклонился к ней, прикрыв рот рукой.

– Он может быть очень обаятельным, на самом деле…

– Ты хочешь совершить ещё одну экскурсию по дворцу? – небрежно спросил Агасси, указывая большим пальцем на Самиру.

Тарек смерил её оценивающим взглядом, на что Самира ответила молчаливым, тлеющим раздражением, которое мог оценить только огненный маг. Тарек сжал губы и покачал головой.

– Я прошу прощения, Принцесса-султан, мой спутник родился в пещере и воспитывался волками, – сказал Агасси.

Они сбивали с толку, но в то же время их отсутствие приличий было невинно забавным. Были ли они нормой для мужчин, чиновников Саркума, или нет? Её сила в сочетании с многолетним наблюдением редко подводила её в оценке личности. Эти люди казались ей честными. Или, по крайней мере, настолько искренними, насколько это возможно для незнакомцев при чужом дворе. Это была действительно приятная перемена – быть с людьми, с которыми она не ставила на карту всё с каждым произнесённым словом. Ей было интересно, что думает о них её Великий Визирь.

– А вы? – спросила Наиме.

– Родился во дворце, – сказал он, его глубокий голос дразнил её, – и воспитан теми же самыми волками.

Подсказки. Забавные игры, но не опасные. Когда всё его внимание было приковано к ней, интенсивность этого была завораживающей, притягивающей, удерживающей на месте, заставляющей чувствовать, что её преследуют, но не угрожают. Она находила это волнующим и тревожным. Это был редкий мужчина, который смог проникнуть в её ментальную и магическую броню.

И снова она задумалась о его магии, о том, почему они не носят ничего, указывающего на их Дома, почему они не говорят об этом. Из-за этого она не рискнула бы спрашивать и оскорблять их.

Его фраза намекала на то, что её подозрения были верны. Он был не просто солдатом. Он сообщал ей о её просчёте, не отчитывая её за это. Это наводило на мысль, что она не слишком его обидела. Это также наводило на мысль, что он был человеком более великодушным, чем большинство обитателей дворца.

– Родились во дворце? Янычары больше не взимают налог с рабов, – предположила Наиме.

Янычары Старого Султаната были сформированы в основном из детей покорённых народов. В обмен на безбедную жизнь побеждённые были вынуждены отдать своих старших сыновей военным. Варварская практика, как она надеялась, действительно больше не была нормой.

– Мы отменили рабство после Раскола, – сказал он. – Теперь призыв является добровольным.

Слова несли в себе сложный вес и ритм, которые рассказывали многослойные истории. Печаль, затаённая обида и смирение.

– Не совсем добровольным, – сказала она, осторожно ковыряясь в тарелке с оливками, чтобы её наблюдение не заставило его почувствовать себя препарированным.

– Почему вы так говорите? – спросил он столь же осторожно.

Наиме выбрала оливку и зубами вынула мякоть с косточки. Она спрятала свои наблюдения для дальнейшего использования.

– Без особых причин, – она отложила косточку в сторону. – Только то, что иногда те, кто принадлежит к Первому Дому, слышат больше, чем просто слова, когда говорят другие.

Она одарила его улыбкой.

Он молча изучал её, а Тарек соорудил ещё одну лепёшку с лабне и огурцом.

– Очень вкусно, – сказал он с немного излишним энтузиазмом.

Как будто этот человек никогда не пробовал огурец. Самира грациозно наклонила голову, но сжала губы, чтобы не улыбнуться. Агасси сместился, скрестив перед собой обе ноги и уперев кулаки в колени.

– Тогда вы правильно услышали. Меня послали в янычары не по своей воле. В Саркуме традиционно армиями командует принц. Я брат и советник Мирзы, а также его командующий генерал.

Наиме закрыла глаза, это было единственное, что она могла сделать, чтобы сдержать своё унижение. Конечно, она исследовала королевскую семью Саркума. Но Мирзу звали Кинус Рахаль Аль-Нимас, потомок человека, который объединил оборванных беженцев Разделяющей Войны в союз. Если Агасси и был принцем, то его имя на это не указывало.

– Простите меня, – сказала Наиме и наклонила голову в знак извинения. – Я должна была быть лучше информирована.

Она не стала бы надеяться, что он извинится за то, что держал это в тайне.

– Агасси – это ваш настоящий титул или вы предпочитаете другой?

– Агасси, или принц, если хотите. Но думаю, что в любом случае вам следует поклониться мне, когда вы настаиваете на том, чтобы будить меня в бессолнечный период. В Аль-Нимасе принцессы кланяются принцам.

Самира хрипло фыркнула, хотя и замаскировала это, откусив ещё один кусочек еды.

Наиме подняла бровь, на мгновение сбитая с толку его комментарием. Но когда они посмотрели друг на друга, морщинки вокруг его глаз стали глубже от его юмора, и она поняла, что он играет. Наиме сложила руки на коленях, застигнутая врасплох его поддразниванием и своей легкомысленной реакцией на него. Она не была маленькой девочкой, чтобы поддаваться очарованию мужчин и их игр. Его общество было беззаботным, и она обнаружила, что наслаждается им, но это не означало, что она могла позволить себе чувствовать себя в нём комфортно. Кто знал, какие планы он скрывал за своей теплотой и юмором?

Наиме привыкла к тому, что ей приходится сдерживать себя гораздо больше, чем окружающим её мужчинам. Он мог играть и чувствовать себя непринужденно, она – нет.

– Я не буду кланяться вам, – сказала Наиме.

– Великий Визирь предупредил меня, что вам слишком потакали, – в его сочном голосе по-прежнему слышались нотки веселья.

Наиме медленно выдохнула, чтобы подавить волну ярости при мысли о том, что Кадир имел наглость унижать её перед незнакомцами. Агасси заметил её реакцию, его взгляд скользнул по её лицу.

– Вы не Мирза, – сказала Наиме.

Его глаза сузились, выражение лица стало жестким. Возможно, он слышал это чаще, чем хотел бы.

– Что означает, что вы не первенец. Я, однако, такова. Я единственный ребёнок Султана Сабри. Я всё ещё выше вас по званию, и поэтому я не буду кланяться. Надеюсь, вы не сочтёте это излишним снисхождением с моей стороны.

Он слегка покачал головой. Рядом с ним Тарек, казалось, с трудом сдерживал улыбку, поднимая стакан с водой.

– Думаю, я отняла у вас достаточно времени, – сказала Наиме, вставая.

Самира сделала то же самое. Агасси в спешке вскочил на ноги.

– Я думал, вы хотели обсудить встречу со своим отцом и Советом? – сказал он.

Наиме направилась к дверям, и он последовал за ней. Тарек тоже встал, запихивая в рот слишком большой кусок. Он вытер руки о кафтан.

Самира распахнула двери. Наиме остановилась и повернулась лицом к Агасси. Он снова был близок. Наиме отступила на шаг назад, чтобы ей не пришлось запрокидывать голову. Его брови нахмурились.

– Я пришла, обсудить исправление впечатления, которое вы произвели, в рамках подготовки к заседанию Совета. И теперь я знаю, что вы принц. Если вы будете вести себя во дворце осторожно и будете придерживаться слишком большого количества формальностей, я верю, что всё пройдёт так гладко, как только возможно.

– Это, – он поднял бровь, – звучит не обнадеживающе.

Наиме виновато улыбнулась.

– Вы чужак. Из Саркума. Я думаю, что это лучшее, на что мы можем надеяться. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Морщинка на его лбу разгладилась, и он казался удивлённым на столь краткий миг, что она засомневалась, что видела это выражение, как оно тут же исчезло. Агасси опустил голову. Наиме ответила на этот жест. Позади него Тарек поклонился.

– Доброго тебе дня, Агасси, – сказала Наиме, выходя в коридор.

Самира закрыла за ними двери и поспешила догнать её.

Когда они отошли на достаточное расстояние от комнат, Наиме приказала ей:

– Скажи Баширу, чтобы он приставил к ним охрану.

Она должна была сделать это сразу же, как они прибыли, но не хотела, чтобы они чувствовали себя заключенными, а не гостями. И это дало возможность Кадиру попытаться посеять семена своей лжи. По крайней мере, Агасси, казалось, сопротивлялся этой попытке. Или он был талантливым лжецом.

– Вы пойдёте сейчас к Султану? – Самира бодро шагала рядом с ней.

– Да.

– Если он нездоров, тогда вам нужно будет присутствовать на аудиенции в середине хода с гильдиями. Возможно, было бы разумно прибыть пораньше, до того, как Великий Визирь займёт своё место.

Наиме замедлила шаг, затем остановилась, подняла руку и прижала её к глазам. Последнее, что ей было нужно, это сражаться с Кадиром за право выслушивать жалобы гильдий и реагировать на них. Но она не могла пренебрегать своим отцом, не тогда, когда он был так расстроен. Ей нужно было, чтобы он пребывал в лучшем состоянии, чтобы вести переговоры.

– Возможно, мне следует просто сделать так, как они хотят. Я выйду замуж за Арефа Эсбера и отдам им простака, а сама буду проводить всё время в своих комнатах, читая и поедая сладости.

В уголках медово-карих глаз Самиры появились морщинки, а уголки рта приподнялись.

– У вас действительно есть дар позволять людям наказывать себя своими собственными решениями. Это был бы достойный конец, – сказала Самира. – И, если бы вы так часто бывали в своих комнатах, возможно, он забыл бы о вас, и вам не пришлось бы терпеть его неуклюжие руки.

Она вздрогнула.

Наиме молча согласилась, снова направляясь к покоям своего отца. Если ей придётся терпеть чьи-то неуклюжие руки, это будет только потому, что они верят в то, что она делала. Замужество, однако, не входило в её планы. Править Тхамаром – вот чего она хотела, для чего она была предназначена. Колесо подарило ей привилегию. Она не станет растрачивать этот дар в праздности. Она должна была защищать своих людей.

ГЛАВА 8

Макрам стоял в саду перед анфиладой комнат и потягивал ужасный кофе, который сварил для него Тарек. Он рассматривал фиговое дерево, растущее неподалёку. Несмотря на лёгкое тепло позднего утреннего солнца, инжир являлся бесформенным скелетом на фоне остального тщательно ухоженного сада из спящих роз и виноградных лоз. Он казался мёртвым, учитывая полное отсутствие листьев. Зимы Тхамара, особенно так близко к Солнечному морю, конечно, не были достаточно холодными, чтобы убить такое дерево. Если бы он коснулся его своей силой, он бы знал наверняка, но это было бы вопиющей тратой магии и подвергло бы его риску быть замеченным другим магом.

– Зачем они его сохраняют? – спросил Макрам непринуждённо, когда Тарек вышел из комнаты и присоединился к нему.

Тарек проследил за его взглядом.

– Что? Это дерево? Не всё ли равно?

– Оно мертво. Конечно, это важно, – вздохнул Макрам.

– Ты замечаешь бессмысленные вещи только тогда, когда злишься, – заметил Тарек.

– Должен ли я перечислить причины, по которым злюсь?

Тарек поднял кувшин, который он принёс с собой из комнат, и предложил его Макраму, и он кивнул в согласии. Тарек налил ещё кофе в крошечную чашечку и поставил кувшин на посыпанную гравием дорожку.

– Можешь, если это поможет, – вежливо сказал Тарек.

– Помогло бы что-нибудь ударить. Вызываешься добровольцем?

Он выпил кофе, зашипев, когда тот обжёг ему горло.

– Разве ты недостаточно ранен?

Тарек ухмыльнулся. Макрам закатил глаза.

– Отлично. Я составлю список. Во-первых, здесь однозначно существуют разногласия, и я нахожусь в явно невыгодном положении перед их лицом. Во-вторых, я не уверен, что смогу объясниться со своим братом без каких-либо доказательств того, что неповиновение ему не было бессмысленным проявлением воли, но Султан ещё не объявил, что даже примет меня. И у меня болит рука.

Он акцентировал внимание на том, что сделал глоток. Пар от кофе оставил на его лице конденсат, и он вытер его. Врач, которого они послали к нему, проделал прекрасную работу, зашив рану, но проворчал, чтоб Макрам отнюдь себе не помог, ожидая, пока рану обработают. Но у них не было иного выбора, кроме как продолжать двигаться после засады. Им надо было добраться до Тхамара как можно быстрее.

– Помимо всего этого, это чёртово дерево – просто пародия. Зачем им оставлять мёртвое дерево в саду?