Текст книги "Власть и Крах (ЛП)"
Автор книги: Дж. Д. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)
Макрам жестом подозвал Тарека, и тот вошёл в комнату.
Дюжина пристальных взглядов остановилась на нём. Тяжёлая тишина пронизывала пространство.
– Джентльмены, – сказал Тарек.
Его приветливый тон смутил их достаточно надолго, чтобы Макрам и остальные смогли войти в комнату, но не настолько, чтобы помешать им заметить обнажённые мечи, луки и явно иностранный вид группы.
– Что такое?
Охранник встал из-за одного из столов, наклонившись вперёд и опираясь на кулаки, свирепо смотря на них. Его реакция, больше, чем что-либо другое, что Макрам видел до сих пор в Тхамаре, и она говорила о том, что в стране царит мир. Он отвечал вооружённым иностранцам вопросами, а не мечами.
– Мы проводим учения от имени Верховного Совета, – Макрам двинулся к центру комнаты, – и не намерены причинять вам никакого вреда.
– Вы будете стоять там, где стоите, – приказал охранник, обходя стол.
Остальные сделали то же самое, переместившись к центру комнаты, к Макраму, пытаясь отрезать его от своих людей.
Бегущие шаги эхом раздались во входном туннеле.
– Это мы, – крикнул Муса, чтобы представиться, и Макрам немного расслабился. – Компания в пути, – сказал Муса, когда они подошли к нему, оба тяжело дыша. – Около двадцати человек из дворца.
– Найдите мне ключи от камеры, – приказал Макрам.
Они потратили слишком много времен на незаметное приближение. Его пульс застучал в висках, когда он подавил свой инстинкт, чтобы отпустить поводья магии. Никакой магии. Он не мог выиграть учение только для того, чтобы ему отказали, потому что узнали, кто он такой.
– Я посажу тебя в камеру, и мне плевать на кого, по твоим словам, ты работаешь.
Стражник сделал знак остальным, и они обнажили мечи.
Завязалась беспорядочная, тесная рукопашная схватка. Они двинулись полукругом, тесня друг друга. Один человек фактически разбил нос своему товарищу, замахнувшись мечом назад, чтобы рубануть им Джема, когда тот двинулся им навстречу.
Хаос был так же знаком Макраму, как его собственное дыхание и пульс. Его магией был хаос, быстрое разрушение порядка, и он существовал в нём, как рыба в море. Хаос тёк вокруг него и был его сущностью, столь же необходимым для того, кем он был, как его сердце и кости. Эта быстрая, короткая битва в какой-то степени напоминала возвращение домой. Хотя Макрам не любил насилие, он был хорош в этом. Был создан для этого. Он провёл бы слишком много дней в тесноте и безмолвии во дворце, сдерживая себя, пока не сошёл бы от этого с ума.
Пещера огласилась какофонией криков и звона мечей, звуков, которые ничего не значили во время боя и ещё долго отдавались эхом после. Макрам больше боролся, чем сражался, пытаясь не причинить кому-либо постоянного вреда. Первый человек, который пришел за ним, должен был стать жертвой, побежав позади своих товарищей, давая Макраму достаточно времени, чтобы подготовиться и отойти в сторону вовремя, чтобы использовать инерцию охранника и впечатать его головой в каменную стену. Его голова откинулась назад, и он рухнул на пол у ног Макрама.
Его тут же заменили ещё двое. Макрам уперся спиной в стену и отпихнул ногой одного человека, повернувшись ко второму и развернувшись от стены так, что замах мужчины изогнулся вокруг его спины. Макрам нанёс удар рукоятью своего меча по виску мужчины и перешагнул через него, когда тот рухнул рядом со вторым.
Стражник сделал выпад, направив острие своего ятагана в живот Макрама. Макрам отбил клинок, но охранник сделал круговой выпад, задев изогнутым кончиком лезвия рёбра Макрама. Поначалу это было не больно, и Макрам опустил плечо и бросился в атаку, обхватив руками противника за талию и оттеснив их обоих в центр комнаты, подальше от остальной драки. Макрам упал и откатился в сторону, прежде чем стражник успел обрушить кулаки и рукоять меча ему на спину, и сделал выпад, ударив локтем в подбородок мужчины. Тот отшатнулся назад, размахивая руками для равновесия, и Макрам выбил ноги из-под него. Боль стрелой пронзила бок Макрама, когда его противник упал.
– Ключи! – объявил Эмре, что также означало, что бой окончен.
Макрам пинком отбил меч своего противника и приставил свой собственный к его горлу.
– Кто вы? – спросил охранник, с трудом поднимаясь, желая посмотреть, что делают люди Макрама.
Макрам прижал ногой его обратно к каменному полу.
– Доказательство того, что вы проводите слишком много времени сидя, и недостаточно времени сражаясь, – Макрам ткнул носком ботинка в огромный живот мужчины. – Посадите их всех в камеру, – сказал он.
– Эта их удержит, – сказал Муса, стоя прямо внутри среднего туннеля.
Тарек экспериментировал с ключами в замке, пока остальные тащили к нему потерявших сознание охранников. Как только он открыл камеру, тех, кто очнулся, загнали внутрь.
Когда все охранники были собраны вместе, Тарек закрыл и запер дверь, а затем засунул ключи за пояс. Порез на рёбрах Макрама теперь яростно горел, и кровь пропитала его энтари. Рана оказалась глубже, чем он думал, и боль нарастала по мере того, как угасало возбуждение от битвы.
– Вы из Саркума, вот вы кто, – сказал толстый.
Он плюнул на них сквозь решетку. Макрам отступил в сторону как раз вовремя и подавил желание нанести ответный удар.
– Быстро соображает, не так ли? – сказал Тарек, всё ещё не поднимая головы. – Что будем делать с туннелями?
– Мы разделимся, – сказал Макрам, ощупывая рану. – Джем и Ахмад спускаются в первый туннель, Тарек, иди по этому туннелю с Демиром. Вы двое со мной, – он указал на Эмре и Мусу. – Если станет сложно, используйте стрелы, чтобы метить стены мелом, так сможете найти дорогу назад. Ищите что-нибудь, что потенциально может быть входом в туннель, ведущий во дворец.
– А если мы его найдём?
– Пришлите ко мне человека обратно.
Макрам вытащил стрелу из колчана ближайшего человека и разрезал мешковину кончиком клинка, затем направился вниз по среднему туннелю.
– И поторопитесь. Дворцовая стража будет здесь с минуты на минуту.
Муса и Эмре видели двадцать разведчиков из дворца. Они могли бы справиться и с двадцатью, если бы правильно расположились, но это будет нелегко. Особенно, если люди Айана поступят разумно и освободят тюремных охранников, чтобы помочь им.
Макрам трусцой шёл по туннелю, Эмре позади, а Муса сзади. Пока они бежали, Макрам пытался сквозь стук их сапог услышать прибытие дворцовой стражи командира Айана.
Сломанное Колесо, о чём он только думал? Он понятия не имел, куда идёт, что ждёт его впереди. Они никак не могли найти вход в туннель, о котором не знали даже тюремные охранники, причем раньше, чем люди Айана выследят его. Макрам ускорил шаг, отчего боль пронзила его бок.
По туннелю спускались магические шары, заключенные в штампованные металлические лампы через каждые сто шагов или около того, так что они проходили через участки тени и участки слабого, тёплого света. Клетки располагались группами по шесть в освещенных областях, по три с каждой стороны, там, где клеток не было свет исчезал.
Муса издал сдавленный крик, за которым последовал звук ударов. Макрам чуть не упал, пытаясь остановиться и развернуться, и Эмре чуть не врезался в него. Один из обитателей камеры просунул руку сквозь прутья и схватил Мусу. Пленник обхватил рукой шею Мусы, второй держал его за руки, а третий пытался отобрать у Мусы его меч. Муса выругался, брыкаясь и пытаясь схватиться за свой меч.
До них донеслись крики от входа в туннель, из комнаты, которую они оставили позади. Захваченные тюремные охранники приветствуют прибытие людей Айана. Макрам выругался, когда они с Эмре вернулись к Мусе. Эмре вонзил свой клинок сквозь решетку, и человек, пытавшийся украсть меч Мусы, отскочил назад. Меч со звоном упал на камни, человек, державший Мусу за руки, отпустил их и упал на колени, пытаясь схватить меч, как раз в тот момент, когда Эмре сделал то же самое. Он был слишком медлителен. Заключенный просунул лезвие сквозь прутья решетки, затем снова ткнул им в Эмре, и тот присел на корточки, чтобы избежать ранения. Муса схватился за руку, обвившую его шею, и Макрам попытался помочь оторвать её. Муса нацелился ударить ногой сквозь прутья, но его нога застряла, и мужчина, державший его, навалился на неё всем своим весом, пока Муса не издал болезненный крик.
Макрам, наконец, прибегнул к своему ятагану и вонзил острие в мясо предплечья, обернутого вокруг шеи Мусы. Заключенный взвизгнул, вырывая руку, и Макрам отшвырнул Мусу от решетки. Пленники куражились, а тот, кто украл меч Мусы, торжествующе взмахнул им над головой.
И снова Макраму пришлось подавить в себе свою силу. Он не мог раскрыть свою магию. Ни малейшего намёка. Им придётся отказаться от меча, оставив Мусу раненым и безоружным, если бы их поймали люди Айана.
Крики у входа прекратились, но звук отчётливо отдавался в пещере, и людям был отдан приказ следовать в туннели.
Макрам рывком поднял Эмре на ноги.
– Беги!
ГЛАВА 15
Самира вошла в Зал Совета в сопровождении двух слуг, следовавших за ней по пятам. Один нёс поднос с кофе и кувшином воды с лимоном, другой – с фруктами, хлебом и кислым, густым лабне, а также различными овощами. У Наиме свело живот. Она не спала большую часть ночи, не в силах заснуть. Библиотека не принесла ей ни покоя, ни утешения, как обычно. Когда лучи солнца появились над Калспайром, она, наконец, переместилась в Зал Совета. Утро наступило и ушло, и единственным сообщением, которое она получила от Башира, было то, что он послал разведчиков на поиски Макрама и его людей, как только взошло солнце. Эти разведчики не вернулись, и, как показало прибытие Самиры с едой, был уже полдень.
Когда пришла Самира, она расхаживала взад-вперёд, так как уже некоторое время была на взводе. Визири всё утро совершали переход из Зала Совета во внутренний двор, чтобы понаблюдать за признаками битвы. К тому времени, когда Самира принесла еду, многие из них вернулись в свои покои, чтобы поесть.
Двое слуг поставили подносы на одну из скамеек. Одна из них налила воды в стакан и протянула его Наиме.
– Ты говорила с Баширом?
Наиме спустилась с помоста, чтобы осмотреть поднос. Она улыбнулась служанке, принимая воду.
– Нет. Он ходит по стене.
– Ты больше ничего не слышала?
Она хотела знать, где Макрам. Если он был рядом с дворцом и намеревался взять его приступом, она не сомневалась, что он потерпит неудачу. Люди Башира, возможно, и не были обучены сражаться так, как люди Макрама, но они были очень хорошо обучены оборонять дворец. И их число было слишком велико, чтобы Макрам мог встретиться лицом к лицу с ними и иметь хоть какой-то шанс на победу, тем более что она сомневалась, что он намеревался использовать свою магию и раскрыть себя. Он был стреножен во многих отношениях. Чёрт бы побрал его и его таинственный план.
Самира наблюдала, как она ёрзает со стаканом, поворачивая его то в одну, то в другую сторону, бросая взгляд повсюду в комнате и так и не успокаиваясь.
– Эфендим, – начала Самира со вздохом, – я думаю, вам следует больше верить в него. Он дерзкий, но не глупый.
– Я знаю, – Наиме закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Я знаю.
Он не стал бы рисковать, если бы не думал, что сможет добиться успеха. Он знал что-то, чего не знала она. Она должна была доверять ему. Она действительно доверяла ему. Это не облегчало отсутствие надзора и контроля.
– Ешьте, – мягко сказала Самира. – Вы только сделаете себе хуже, беспокоясь так, когда у вас пусто в желудке.
Наиме насадила лабне на морковную палочку и обмакнула её в оливковое масло. Самира критически наблюдала за ней, пока она продолжала есть. Еда в животе помогала ей успокоиться.
– Добрый день, султана Эфендим, – весело поздоровался Явуз-паша, входя в комнату.
За ним последовал его сенешаль вместе со своим сыном Садиком, одним из её потенциальных женихов.
Наиме сделала ещё один глоток воды, чтобы сосредоточиться на чем-то другом, кроме охватившего её отвращения. Если всё провалится и ей придется выйти замуж, Садик будет её последним выбором. На самом деле, всякий раз, когда она могла вообще избежать необходимости разговаривать с ним, она это делала.
– Добрый день, Явуз-паша, – сказала Наиме.
Садик поклонился, и она поприветствовала его быстрым кивком, но не задержалась на его взгляде. Он всегда так пристально смотрел на неё. Не в лестном смысле, не в тёплой, почти печальной манере, как это делал Макрам.
При мысли об этом её пульс участился. То, как он смотрел на неё прошлой ночью, смотрел на неё так долго, что ей пришлось сказать ему остановиться. Не то, чтобы она этого хотела. Но он не заставлял её чувствовать себя преследуемой, как это делал Садик.
– Отец говорит мне, что этот принц Саркума безрассуден, – сказал Садик, придвигаясь ближе и беря фигу с подноса.
Он налил себе воды из кувшина, не обращая внимания на яростный неодобрительный взгляд Самиры. Когда он потянулся за очередной порцией еды, Самира схватила поднос и встала между Садиком и Наиме, протягивая поднос в знак предложения.
– Я думаю, это было относительно очевидно, учитывая обстоятельства, – сказала Наиме, встретившись взглядом с Самирой, беря несколько миндальных орехов из миски. Самира высунула кончик языка. – Вам нужно было, чтобы ваш отец указал вам на это?
Наиме положила в рот миндаль и посмотрела на Садика. Он смотрел вслед Самире, когда она поднялась по ступенькам помоста и поставила поднос с едой рядом с креслом Султана.
– Явуз-паша, не хотите ли кофе?
Наиме отвернулась от Садика. Его отец кивнул, и слуга Наиме налил и подал ему чашку.
– Вы уже что-нибудь слышали? – спросил Явуз-паша, потягивая кофе.
Садик последовал за ним, когда Наиме пошла к его отцу, втиснувшись между ними двумя.
– Ничего.
– Время ещё есть. Внезапность – единственное преимущество, которое у него есть.
– Вы говорите так, как будто хотите, чтобы он добился успеха, – сказала Наиме, стараясь, чтобы в её голосе не звучала надежда.
– Вы хорошо говорили, Султана, – он склонил голову в знак уважения, – и он действовал от вашего имени. Для меня это означало возможность для сбалансированного альянса. Но у меня есть только одно мнение, как вам хорошо известно, и оно не имеет достаточного веса, чтобы повлиять на Совет.
Он был скромен, каким Кадир никогда не будет. Многие члены Совета последуют за Явузом-пашой. Он был вторым по влиянию Визирем после Кадира. Осознание того, что он даже обдумывал её слова, казалось такой же огромной победой, как взятие дворца Макрамом. Нить надежды пронеслась в её мыслях.
– Ваш отец будет здесь? – спросил он.
– Боюсь, что он сегодня слишком болен, – сказала Наиме.
На самом деле она оставила Ихсана присматривать за ним, со строгим приказом держать его подальше от Зала Совета.
– Очень жаль. Было время, когда он наслаждался бы этой игрой больше, чем кто-либо другой.
Она задавалась вопросом, как много Совет знал о её отце, понимали ли Визири, как быстро он ускользает. Они не были простаками, они знали, что приближается время установить нового правителя. Она просто надеялась, что они не понимают, насколько неустойчив его разум.
– Я знаю, – сказала она.
Это было правдой. Её отец любил подобные вещи, которые взъерошивали перья и привносили изменения. Она вдруг подумала, что её отцу понравился бы Макрам, понравилась бы его смелость, его непринуждённая уверенность. Её грудь словно сдавила невидимая сила.
– Ваш отец уже определился с вашим женихом?
Садик наблюдал за полоской неба, которую они могли видеть из Зала Совета, но, говоря это, отвернулся. Его отец вздохнул и допил свой кофе, повернувшись, чтобы передать крошечную чашечку слуге Наиме.
– Нет, мастер Явуз, он этого не сделал. Переговоры с Саркумом являются приоритетными.
– Он не должен откладывать это слишком надолго, – сказал он. – Вы не будете красивой вечно.
– Моя красота может увянуть, мастер Явуз, но трон останется вечным, – ей не удалось скрыть резкости в своем тоне.
Явуз-паша прочистил горло и прищурил глаза, чтобы не закатить их.
– Простите его, Султана Эфендим. Я проинструктирую его о более подходящих темах для разговора.
Наиме склонила голову набок, затем зашагала прочь от них обоих.
– Я не вижу, что в этом было неуместного, – сказал Садик, когда она уходила.
Явуз-паша, хотя и не всегда соглашался с ней или её отцом, всегда был вежлив. Наиме встречалась с его женой всего несколько раз, но скорее подозревала, что именно её влияние, в большей степени, чем влияние её мужа, подогрело желание Садика стать Султаном, а также его высокомерную манеру говорить. Ни один из сыновей, предложенных в качестве потенциальных мужей, потенциальных будущих Султанов, никогда не удосуживался вовлечь её в разговор, выходящий за рамки вежливости. Никто из них не говорил с ней как с равной. Никому из них не было до неё дела.
Она вышла в сад и внутренний двор между главным дворцом и Залом Совета. Многие Визири собрались там и разбились на группы, делясь едой или кофе с подносов, которые держали их слуги, или просто беседуя. Кроме их разговора и влажного, холодного ветра, который шевелил всё, она ничего не слышала. Даже спрятавшись в глубине дворца, она знала, что услышит что-нибудь, если Макрам и его люди нападут.
Наиме пробралась между Визирями и направилась к южной части дворца и внутреннему двору. Самира последовала за ней, но хранила молчание. Когда они подошли к Утренним Воротам, Наиме осмотрела стену. Стражники стояли через равные промежутки по всему крепостному валу.
– Командир Айан, – произнесла Наиме в ветер своей силы, мысленно представляя отважного командира, когда подошла ближе к валу.
Наверху от одной из групп лучников отделилась фигура и побежала к ближайшей лестнице. Он встретил её, когда она была на полпути к воротам. Наиме не считала себя маленькой, но Башир заставлял её почувствовать себя таковой, когда стоял рядом с ней. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
– Я знаю только, что они отправились на запад. Я даже попробовал заклинание слежения и ничего не почувствовал. Ни один из моих разведчиков не вернулся, и я не пошлю за ними больше людей, – его голос всегда напоминал о старом камне и горах, ровный и невозмутимый. – Это может быть ловушка.
Морщины на лбу были единственным признаком его разочарования. Башир ненавидел неудачи.
Она пребывала в сомнении, стоит ли приказывать ему прислать ещё людей. Она не хотела вмешиваться и заставлять Кадира утверждать, что это изменило ход учения в пользу Макрама. Она также не хотела поощрять Башира подавлять Макрама большим количеством людей, чем он мог выдержать. Наиме обдумала направление. На западе не было ничего, кроме Утёсов, и не было более лёгкого пути во дворец по ту сторону стены. Сам утёс делал невозможным приближение. Что же знал Макрам?
Она спрятала руки в карманах кафтана, ещё раз напомнив себе, что вмешательство не поможет Макраму. Это была его игра, а она в ней всего лишь зрительница.
– Если что-то изменится, – начала она.
– Я знаю, – улыбка тронула его губы. – Я пошлю сообщение, как только что-нибудь случится.
Хотя у них никогда не было шанса стать настоящими друзьями, она восхищалась Баширом и всем, через что он прошёл ради достижения своего положения. Она думала, что это чувство вернулось, и также знала, что он чувствовал себя в долгу перед ней. Он вырос в самых бедных частях Земного округа. Его мать была целительницей для самых бедных жителей города. Без стипендии он не смог бы поступить в университет и овладеть своей силой. Он был могущественным и талантливым Сивалем Четвёртого Дома, и она была благодарна ему за то, что он командовал её охраной. Он принял эту должность от последнего человека, который был яростно предан Кадиру, и Башир медленно отсеивал тех, кто с большей вероятностью следовал указаниям Кадира, чем приказам Башира.
– Спасибо, – она улыбнулась, немного застенчиво, и он поклонился, затем вернулся к стене.
Когда Наиме вернулась в Зал Совета, начал моросить дождь, и многие Визири перешли в зал. Кадир прибыл оттуда, где он строил планы всё утро, и стоял со своим сенешалем, тремя дворцовыми стражниками, которые, как знала Наиме, были более преданы ему, чем Баширу, с Бану, магом воздуха, и его сыном. Все они столпились вокруг него. Бану посмотрела на Наиме, которая наклонила голову в знак приветствия.
Ходили слухи, что Бану была любовницей Кадира, а также шпионкой Кадира, но Наиме сомневалась в этом. Кадир ценил красивые вещи, будь то предметы или живые, дышащие люди, а Бану не была красивой. Поразительной, возможно, но простой. Она была примером того, как маг может быть обманут обещаниями власти. Кадир, несмотря на свою элитарность, умудрялся опекать озлобленных, бесправных последователей, как пастух овец.
– Что всё это значит? – спросил он ещё до того, как она подошла к его маленькой группе, которая доминировала в центре зала.
Наиме сложила руки перед своим кафтаном и подняла бровь. Он отвесил небрежный поклон.
– Что вас расстроило, Великий Визирь?
– Люди сообщают, что контингент Саркума следовал на запад.
Её живот сжался, а по спине пробежало раздражение. Хотя бы раз ей хотелось, чтобы Кадир знал меньше, чем она.
– Было ли что-то в правилах, принятых Советом, что запрещало им ехать на запад?
Кто-то слева от неё рассмеялся, и лицо Кадира исказилось от ярости.
– Вы вмешались в это, я всем своим нутром чувствую это. Эта игра проиграна.
– Если вы не сможете доказать это обвинение, Великий Визирь, игра не проиграна, – сказала Наиме.
– Ну вот, Кадир-паша, – спокойно сказал Явуз. – Вы же не ожидали, что они попытаются пройти через Утренние Врата, не так ли?
– Возможно, они в замешательстве, – предположил Садик и получил несколько смешков за свой вклад.
– Ему не было дано никаких ограничений относительно того, как он может захватить дворец, только то, что он должен. Даже такой несведущий в войне человек, как я, знает, что атаковать стену напрямую было бы глупо, – сказала Наиме.
– Я всё ещё верю, что он получил информацию от кого-то в этом зале, информацию, которая изменит характер проблемы, если бы она стала известна Совету.
– Ещё раз, Великий Визирь, без доказательств вы не можете требовать поражения, – Наиме взглянула на Явуза, который кивнул в знак согласия.
– Очень хорошо. Тогда я предлагаю добавить сложности, чтобы сохранить целостность учений.
– Вряд ли это справедливо, Великий Визирь, – желудок Наиме сжался сильнее, когда раздражение переросло в панику.
– Война несправедлива, – сказал Кадир, и несколько Визирей согласились с ним. – Давайте перейдём в тронный зал, где можно найти настоящего Султана.
Наиме заставила своё лицо и дыхание успокоиться. Тронный зал находился ещё глубже во дворце, и на то, чтобы добраться до него, потребовалось бы дополнительное время, а также это позволило бы Кадиру выставить ещё больше стражников на пути Макрама.
– Вы не можете изменить пункт назначения в середине игры, Кадир-паша, – сказал Явуз-паша осторожным тоном.
– Нет? Султан будет сидеть сложа руки, ожидая прибытия своего завоевателя? Если вы так сильно верите в этого человека и его армию, то пусть он покажет нам, как он адаптируется, – объявил Кадир присутствующим.
И они согласились, с громкими криками, и Визири немедленно направились в тронный зал.
Кадир, прихрамывая, подошёл к Наиме, улыбаясь.
– Он должен быть проинформирован, – сказала Наиме, последняя мысль, которая пришла ей в голову.
Попытка отправить сообщение с помощью своей магии Макраму, когда она не может его видеть и когда он мог быть очень далеко, потребует большого расхода энергии. Бану узнает, почувствует это, если Наиме попытается сделать это тайно, и Кадир использует это как доказательство того, что Наиме вмешалась.
Колесо упаси её от самой себя, она была уверена, что однажды сломается, как сухой тростник, и задушит Бехрама Кадира на глазах у всех.
– Я оставлю этих охранников сопровождать его, – Кадир указал на троих мужчин, стоящих рядом с Джемилем.
Наиме прикусила щёку, чтобы обуздать свой гнев, затем улыбнулась.
– Одного человека будет достаточно, – предположила она.
Он не считал её глупой, она это знала. Он насмехался над ней. Дразнил её.
– Тогда позвольте мне, – объявил Джемиль.
Приступ паники в животе Наиме распространился холодом по всему телу, когда она повернулась к нему.
– Ах, отлично, – сказал Кадир.
Наиме прошла от Кадира к его сыну и остановилась перед ним ближе, чем обычно. Джемиль продолжал улыбаться, его золотые глаза были прикованы к её лицу. Наиме медленно и глубоко вдохнула. Не было стойкого запаха несвежего алкоголя, который обычно сопровождал Джемиля. Его улыбка погасла. На этот раз она была разочарована, что он был трезв.
– Не волнуйтесь, Султана, – сказал Джемиль себе под нос, – я хорошо о нём позабочусь.
Она встретила его взгляд, в котором сверкала угроза. Он был мошенником, как и его отец. Он нападёт на Макрама и его людей и использует свою магию.
– Маленькая марионетка Великого Визиря, – сказала Наиме себе под нос. – Где твоя выдержка, чтобы противостоять ему, хм?
Его глаза распахнулись, и в воздухе вокруг них расцвёл жар. Он исчез так же внезапно, как и появился, и Джемиль снова улыбнулся.
– А где твоя? – он прошептал что-то в ответ, затем посмотрел мимо неё на своего отца. – Всё улажено, Великий Визирь.
– Тогда давайте прогуляемся вместе, Султана. И расскажите о своей помолвке, – сказал Кадир.
Наиме еще мгновение смотрела на Джемиля, чувствуя тошноту от своего отвращения. Когда она повернулась, Явуз-паша пристроился рядом с ней. Кадир присоединился к ним, и они замедлили шаг, чтобы соответствовать его хромой скорости. Наиме кипела под спокойным выражением лица, которое она использовала, чтобы скрыть свою панику.
– Пусть один из стражников оставит мне меч, – крикнул Джемиль, когда они подошли к дверям.
Наиме резко обернулась, и Джемиль ухмыльнулся, обнажив зубы.
– Просто на всякий случай, – он подмигнул.
ГЛАВА 16
Лампы погасли, как только они покинули главную тюрьму и начали бесплодно блуждать по лабиринту тупиков и извилистых туннелей, которые возвращались к исходной точке. К счастью, Муса был Несущим Свет, но его сила продержалась недолго.
– Я слышу их, – тихо сказал Муса.
– Мы снова побежим, – сказал Макрам.
– Оставь меня здесь, Агасси, – Муса остановился, прислонившись к стене. – Они не должны причинить мне боль, и я лишь замедляю тебя.
Он похлопал по ноге, которую он подвернул об решётку камеры.
Макрам обдумал это предложение, прислушиваясь к звукам дворцовой стражи. Он вытер пот с глаз и приложил руку к ране на боку. Она была одновременно онемевшей и ноющей. Плохой знак.
У них было по два меча на троих. Муса едва мог бежать трусцой, и они всё ещё не догнали Тарека и остальных. Он бы никогда не бросил кого-то, если бы на кону стояла жизнь, но в этом случае…
– Я должен тебе лошадь, Муса, – сказал Макрам.
– Я попытаюсь замедлить их, – мрачно сказал он, отстёгивая лук от спины.
Эмре снял с плеча колчан и передал его Мусе.
– Привяжи свой магический шар к нам настолько, насколько сможешь, – сказал Макрам.
Муса кивнул и сосредоточился на Макраме, произнося своё заклинание. Шар поплыл над головой Макрама.
– Молодчина, – сказал Макрам, дотрагиваясь до его плеча.
Муса наложил на тетиву одну из известковых стрел и нацелил её в конец коридора. Макрам и Эмре повернулись и побежали, оставив Мусу в темноте. Магического шара могло хватить на половину свечи, Макрам надеялся, что так долго он им не понадобится. Ему уже хотелось выбраться из сырого каменного лабиринта.
– Это ты, Агасси? – позвал Тарек откуда-то издалека, его голос отдавался эхом.
Макрам не стал отвечать, шум слишком легко донёсся бы до дворцовой стражи, которая следовала где-то позади них. Туннель, по которому они бежали, внезапно закончился, приведя их в пещеру размером с дворцовый двор, с огромным куполообразным потолком наверху, покрытым зазубренными выступами, свисавшими как зубы. Сверху капала вода. Макрам перешёл на шаг, и Эмре издал ещё один из своих резких птичьих свистков, отвечая на вызов Тарека.
Здесь не было магических шаров, но что-то на стенах давало слабый, бледный свет. Лишайник или мох? У некоторых вади в Саркуме был такой, если скальные стены вокруг них имели глубокие выступы. Лишайник, который светился в темноте. В слабом, приглушённом свете Макрам мог видеть, что пол пещеры был занят сеткой отдельно стоящих пустых камер.
Тишина пещеры отражала даже малейший звук: капли воды, скрип их сапог, тихий разговор Тарека с одним из других мужчин. Макрам и Эмре нашли его и Демира в дальнем конце огромной комнаты, где Тарек изучал каменную стену, уперев руки в бока.
– Мог бы использовать свою магию, чтобы вытащить нас из этого проклятого лабиринта, – Макрам вытер пот с лица рукавом.
Тарек посмотрел на него.
– У тебя всё ещё идет кровь, – взгляд Тарека был жёстким и обеспокоенным.
– Да, я в курсе. Я вряд ли умру, – сказал он. – Дворцовая стража уже в пути, и нам пришлось оставить Мусу позади. Времени бездельничать нет. У тебя достаточно резерва, чтобы сотворить заклинание?
– Я как раз собирался, – сказал Тарек. – Я не знаю, сколько раз смогу наложить его, или как далеко мой диапазон будет проходить через этот камень.
– Сделай это, – сказал Макрам.
Тарек присел на корточки, вытащил одну из стрел и использовал её, чтобы начертать мелом символ на полу.
– Эмре и Джем, идите в ту сторону, вдоль стены, посмотрите, сможете ли вы что-нибудь найти. Ахмад и Демир, – Макрам указал. – Туда.
Тарек произнёс своё заклинание, и символ засветился тёплым золотым светом Четвертого Дома. Макрам отошёл от Тарека, встал между двумя клетками и прислушался. У него не было возможности определить время. Здесь внизу, лишенная света тишина искажала ощущение его прохождения. Он понятия не имел, как долго они бежали с тех пор, как покинули Мусу.
Макрам оглянулся на Тарека. Он снова начал шептать, когда свет от знака начал исчезать, его брови сошлись вместе, пальцы царапали каменный пол. Золотые линии тянулись от символа по полу и вверх по стене.
Макрам отметил их продвижение, высматривая очертания двери. Пот капал со лба Тарека на камень.
– Не изнуряй себя, – предупредил Макрам.
– Ты можешь сменить мне подгузник после, – отрезал Тарек.
Макрам покачал головой. Символ вспыхнул новым притоком силы, когда Тарек прорычал ещё одно слово. Ползущие линии вспыхнули в ответ, и одна из них метнулась вперёд по стене, в десяти шагах от Макрама, внезапно изменившись с неровной на прямую, очертив прямоугольный контур двери. Тарек хмыкнул и выпустил заклинание. Он упал вперёд на руки, тяжело дыша. Макрам направился к двери. На стене не было никаких признаков, кроме тончайших идеальных прямых порезов в камне.
