Текст книги "Власть и Крах (ЛП)"

Автор книги: Дж. Д. Эванс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Они завернули за угол, направляясь к своим комнатам. Тарек стоял у её двери. Наиме не сбила шаг, хотя и была достаточно удивлена, чтобы сделать это. Было множество причин, по которым он мог быть там, но она надеялась, что это было для того, чтобы сообщить ей, что Макрам вернулся. Каждый раз, когда она смотрела в шторм и видела, что снегопад усиливается, она становилась всё более встревоженной.

– Капитан?

Она остановилась перед ним, и он поклонился.

– Султана, может быть вам будет интересно осмотреть кое-что во дворце? – спросил Тарек, не поднимаясь со своего колена.

– Прямо сейчас?

Наиме приподняла бровь, когда он выпрямился. Он прочистил горло и взглянул на Самиру.

– Да, Султана. И, возможно, было бы лучше, если бы вы решили пойти со мной, чтобы ваши сопровождающие остались позади, на случай если кто-нибудь ещё придёт искать вас. Они могли бы сообщить этому человеку, что вы в своих комнатах, но недоступны.

– Какое беззаконие, – сказала Наиме, беспокойство скрутило её внутренности.

Это было из-за Макрама?

– Султана, простите меня, но меня это беспокоит, – сказала Самира.

– Ей ничего не будет угрожать, – сказал Тарек. – Есть много глаз, которые заметят так много новых женщин во дворце, блуждающих по округе, и было бы лучше не распускать слухи.

– Вместо этого пойдут слухи о том, что Султана прогуливается одна по дворцу с сенешалем, – сказала Самира.

Когда Наиме взглянула на неё, взгляд Самиры был опущен, а сложенные руки напряжены.

– Я не верю, что капитан стал бы рисковать без веской причины, – произнесла Наиме как вопрос, и Тарек ответил быстрым кивком. – Пожалуйста, делай, как он говорит.

– Как пожелаешь, Султана.

Самира поклонилась. Взмахом руки она отправила остальных по своим комнатам. Бросив последний взгляд на Наиме, она вошла в их общие покои и закрыла дверь. Наиме подождала, пока не услышала щелчок защёлки, прежде чем заговорила снова:

– Просто чтобы внести ясность, капитан. Сделать так, чтобы у человека пошла кровь из ушей это не худшее, на что я способна.

Он снова поклонился, но она уловила тень улыбки, прежде чем он скрыл своё лицо из виду.

– Конечно, Султана. И я безоружен.

– Ты здесь не по приказу своего командира, не так ли? – спросила она, когда он выпрямился.

– Нет.

– У тебя есть его разрешение быть здесь?

Она сложила руки перед своим кафтаном.

– Нет, Султана.

– Хорошо.

Она выставила руку перед собой, приглашая его вести. Он так и сделал. Он шёл, сцепив руки за спиной, и регулируя свой шаг так, чтобы ей не приходилось напрягаться, следуя за ним, возможно, осознавая, что её ноги всё ещё были довольно уставшими от езды верхом.

Он повел её так, как будто они возвращались к баням, но продолжил в противоположном направлении, когда они достигли пересечения коридоров. Этот дворец не был чересчур похожим на лабиринт, как её собственный, но ей потребовалось бы пройти по нему не один раз, чтобы понять планировку.

Они шли молча, пока не достигли зала, который, как она подозревала, вёл в зал приёмов или тронный зал. Вдоль стены слева от них были двери, чередующиеся с нишами, и Тарек остановился у третьей двери и постучал. Когда ответа не последовало, он открыл дверь и жестом пригласил её войти.

Наиме так и сделала. Комната была залита оттенками серого и коричневого из-за тусклого, грозового света, проникавшего через окно на задней стене. На одной стене были книжные полки, битком набитые книгами и стопками свернутых бумаг. Наиме подошла к ним, разглядывая корешки. На некоторых были указаны имена их авторов, многие не давали никаких указаний на то, какими знаниями они обладают. Это был кабинет, возможно, это были налоговые книги. Она вытащила одну и открыла её, когда Тарек закрыл дверь.

Записи о войсках. Старые. Приобретение мальчиков из их семей, рабов у торговцев, лошадей из конюшен. Это был кабинет Макрама. Она вернула книгу на место и повернулась к Тареку.

– Я подумал, что было бы благоразумно сообщить вам о некоторых… особых ожиданиях Мирзы.

– Да, спасибо.

Она была уверена, что это не было настоящей причиной, по которой Тарек провёл её через половину дворца и запер в кабинете. Однако редко случалось такое, чтобы информации было слишком много.

– Мирза Рахаль – Аваль Пятого Дома, – начал Тарек.

Эта информация стала неожиданностью. Она знала, что Саркум страдал от нехватки могущественных магов, но она не представляла, что это было проблемой внутри королевской семьи, особенно учитывая Макрама.

– При всем уважении, которого он заслуживает от меня, – сказал Тарек осторожно, если не тактично, – его сильно беспокоит разница в силе между ним и Агасси. Лучше не привлекать к этому внимания.

Наиме рассеянно провела пальцами по одной из книг на полке справа от неё.

– Так что было бы также разумно избегать темы моей собственной силы.

Тарек утвердительно наклонил голову.

Наиме осмотрела его.

– Знает ли Агасси, что его брат обеспокоен его силой? – спросила она, читая язык тела Тарека и слова, которые он оставил невысказанными.

Тарек пошевелился, скрестив руки на груди и опустив взгляд, и снова улыбнулся мягкой улыбкой.

– И да, и нет. Он знает, что это выводит из себя его брата, но я не думаю, что он понимает истинную глубину негодования Мирзы.

Характерное, щемящее чувство страха пробудилось в ней. Тарек вёл её в направлении, в котором она была уверена, что не хочет идти.

– Агасси умён и наблюдателен. Почему он не понимает?

Она прижала пальцы к виску, повернулась и подошла к окну. Ей нужен был воздух. Внезапно ей показалось, что комната может раздавить её.

– Он младший брат Султана, которого избегали и отвергали почти все, пока он не сделал себе имя. Мирза держал его рядом, защищал, когда мог. Агасси уже давно равнялся на него. Он также является магом Шестого Дома высшего порядка. Ваши люди думают о них как об убийцах, которыми, конечно, они могут быть, как и любой маг. Но здесь мы также помним, что они находятся между Домами воздуха и огня, интеллекта и страсти. Вы знаете, что там находится?

– Верность, – сказала она.

Он кивнул. Наиме наблюдала за тем, как снаружи дует ветер и кружится снег, пытаясь разобраться в новой информации.

– Это может ослепить, как это произошло в случае с его братом.

– Почему Мирза позаботился о Макраме, если он ненавидит его магию?

– Поначалу, я думаю, ему действительно было не всё равно. Они были братьями. Только после того, как проявилась сила Агасси, Мирза начал возмущаться магией, возмущаться тем, что люди слушали Агасси, а не его, как они говорили о его силе, но игнорировали силу Мирзы. Теперь я думаю, что он делает это потому, что Агасси – самый опасный человек в Саркуме. Единственный, кто может свергнуть Мирзу, не только из-за его магии, но и потому, что вся армия находится под его командованием.

– Я не понимаю, – Наиме прижала руки к холодному стеклу окна и закрыла глаза. – Как он может презирать своего брата, и всё же Макрам смотрит на него снизу вверх, верит в него?

– Кто-то, изголодавшийся по чему-то, возьмёт всё, что сможет достать, и превратит это в то, что ему нужно, потому что он не знает, что в мире можно получить больше, – Тарек прочистил горло и сказал. – Он верит в правителей из историй, которые честны и справедливы, и делают то, что правильно для большинства. Он пытался настроить своего брата на это, думая, что если он будет достаточно сильно верить, то это сбудется.

– Но этого не произойдёт.

Наиме взглянула на него через плечо. Он покачал головой. Она усвоила этот урок от своего отца. От его веры в Бехрама Кадира. Вы не можете желать, чтобы человек был таким, каким вы хотели его видеть.

– Мирза с каждым днём становится всё более параноидальным. Мы разделены. Мирза верит, что магия и присущая ей иерархия разделяют людей и дают власть неравномерно. Он и те, кто поддерживает его, верят, что Республика представляет собой прогресс, выходящий за рамки этого.

– А что насчет остальных, во что они верят? – сказала Наиме, борясь с нахлынувшим отчаянием.

Она полагала, что знает ответ. По правде говоря, она считала, что у неё есть разумные шансы добиться признания Тарека, не подталкивая его к ответам. У Тарека было всего несколько логических причин рассказать ей всё это, особенно учитывая, что он сделал это без санкции Макрама.

– Что на нас надвигается война, и не тот человек стоит в очереди на трон. Они хотят, чтобы солдат повёл их на войну. Они объединились бы с Тхамаром, чтобы противостоять Республике. И до сих пор у них не было возможности сделать больше, чем лаять и спорить в Совете.

– И моё прибытие склонит чашу весов в пользу тех, кто хочет, чтобы Макрам занял трон, – желудок Наиме скрутило от тошноты.

– Ваше прибытие в Саркум будет подобно удару молотка по стеклу, Султана.

Наиме закрыла глаза.

– Простите меня, если я переступаю черту, но он восхищается вами. Он заботится о вас. Вы, как правитель, являетесь всем тем, что он хотел бы увидеть в своём брате. Теперь, когда он увидел это, думаю, что он не будет смотреть на Мирзу в том же свете. И когда Мирза увидит его снова, он почувствует, что его хватка ослабла. Это напугает его, и он снова попытается взять всё под свой контроль.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

Наиме повернулась к нему лицом, встав спиной к окнам и буре снаружи.

– Я боюсь, что Агасси, возможно, непреднамеренно подверг вас опасности. Хотя я иногда маскируюсь под сенешаля, я солдат, – он постучал по рукояти своего меча. – Агасси и я сражались вместе. Я всегда защищаю его слепую сторону. Грядёт удар, который он не может увидеть, и он не будет готов. Вы доказали, что являетесь тем, кто может отложить свои эмоции в сторону ради логики. Вы будете готовы, даже если он не готов. То, что вы сделаете с этой информацией, это, конечно, ваш выбор, – в его голосе прозвучало извинение.

– Ты хочешь, чтобы я выбрала чью-то сторону и втянула Тхамар в гражданскую войну Саркума.

– Я хочу, чтобы на троне был человек, отвечающий интересам Саркума и его народа, Султана. Полагаю, что это также было бы в интересах Тхамара.

Он может и маг Земли, но все его слова были произнесены невозмутимо, так же бесстрастно, как это сделал бы любой маг воздуха.

– Если я решу, что это не в интересах Тхамара, и захочу вернуться домой, будет ли мне и моим людям запрещено уехать?

Она должна была учитывать, что из неё получилась бы ценная заложница, и надеялась, что не сама загнала себя в такую ситуацию.

Тарек покачал головой.

– У меня есть группа, готовая сопроводить вас к воротам Энгели.

Наиме поверила ему, хотя и подумала, что, возможно, он опустил ту часть, где они могли бы бежать от фракции, которая взяла бы её в заложники. Она сделала глубокий вдох, чтобы сконцентрироваться на себе и своей магии, найдя внутри себя место, где всегда было спокойно. Око бури её силы, вокруг которого вращался хаос её мира.

– Сколько Сивалей или Чара живёт во дворце или имеет к нему доступ?

Ей нужно было знать, с какой угрозой она столкнулась.

– Один, Султана, и я не верю, что он когда-либо причинит вам боль.

Возможно, не с помощью магии, подумала она, на мгновение ощутив боль в задней части горла. Почему она не могла держаться от него подальше? Сейчас всё было бы намного яснее, если бы не было связано с её эмоциями.

– Сколько Девалей Четвертого Дома?

У магов земли была сила, чтобы в какой-то степени противостоять ей, даже если они были ниже её уровня.

– Трое, но я один из них, а остальные – Старейшины Совета. Их выносливость уже не та, что была когда-то.

Наиме вздохнула. Ей понадобится время, чтобы обдумать всё это, время, чтобы сформулировать возможные результаты и то, чем она может позволить себе рискнуть без гарантированной поддержки её собственного Совета. Её самым безопасным вариантом было немедленно покинуть Саркум. Но это было бы опрометчиво, и, несмотря на то, что Тарек сказал о её прежней склонности к логике, у неё не было желания бросать Макрама в ситуации, к которой он был слеп.

– Я подумаю над тем, что ты мне сказал.

ГЛАВА 26

Макрам пробыл в доме Аттии буквально то время, которое потребовалось ему, чтобы пройти от их входа до библиотеки, как вдруг кто-то схватил его сзади за рубашку. Нож кольнул его в спину.

– Это неподходящий способ приветствовать принца, – произнёс сухой голос из-за спины Макрама, когда его боевой инстинкт подскочил и упал.

– Тсс, – сказала женщина, прижимавшая нож к его нижнему ребру.

Но она убрала клинок, а Макрам повернулся и заключил её в объятия.

– Айзель, – сказал он, слегка рассмеявшись, когда отпустил её.

– Видишь, это делает его счастливым, а ты большой зануда, – бросила Айзель через плечо своему брату, который притаился в дверном проёме.

– Матей, – сказал Макрам.

Матей улыбнулся и поклонился.

Эти двое были этюдом на контрастах. Матей был высоким и красивым, с чёрными волосами и тёмными глазами, а его сестра была маленькой и незаметной, с дикими каштановыми волосами, заплетёнными в косы. Матей был мастером заставлять людей рассказывать ему слишком много, а Айзель – мастером проникать в места, где ей не место. Матей был культурным и хорошо говорил, Айзель – остроумной и прямолинейной. Они были ему такими же родными, как и Кинус.

– Отец уже в пути. Я хотел посмотреть, остались ли у тебя какие-нибудь ожоги после твоей маленькой прогулки по Энгели.

Макрам поднял руки, показывая повязку, покрывающую левую руку и правое запястье.

– И ты испортил мою шутку, – сказал Матей, нахмурив брови.

Айзель издала звук недоверия.

– Боюсь, это долгая история. Но я полагаю, хорошая новость в том, что они не от людей с факелами, потому что я маг смерти.

– Итак, – сказала Айзель, усаживаясь в одно из многочисленных мягких кресел библиотеки, – на что это было похоже?

Она повернулась, перекинула ноги через спинку кресла и свесила голову с края сиденья, скрестив руки на груди и моргая на него из своего перевернутого положения. Матей издал звук отвращения, сев на стул рядом с ней.

– Сядь как человек, кретинка, – сказал он себе под нос.

– Это было прекрасно, – сказал Макрам и улыбнулся про себя, – и ужасно.

– Там так много магов, как все говорят?

– Я встретил трёх Сивалей в первый же день моего появления там. Все в королевской семье едины, Султан даже является Веритором.

Рот Айзель приоткрылся в маленькой букве «о», её глаза расширились.

– И, – сказал Макрам, – второй в очереди на трон ледяной маг.

– Ледяной маг? – задумчиво произнёс Матей и встал, пересекая комнату к одной из полок. – Это редкость. Но у меня где-то есть книга…

Он пробежал пальцами по полкам, бормоча самому себе.

– Храни нас всех Колесо, он собирается читать нам, – простонала Айзель, закрывая глаза рукой.

Макрам тихо рассмеялся, но его отвлекло внезапное воспоминание. В заметках Наиме в библиотеке был список книг, которые она хотела прочесть. Книги, которые, как она надеялась, были в Аль-Нимасе. О Круге. Матей был самым начитанным человеком, которого знал Макрам, и это была одна из причин, по которой он стал таким исключительным шпионом. Он мог говорить о любой теме на свете с более чем мимолетной фамильярностью. Ему и Наиме, вероятно, было бы что обсудить, если бы они когда-нибудь оказались в одной комнате.

– Мат, у тебя есть какие-нибудь книги Эмер Сабан?

Это было единственное имя, которое Макрам смог вспомнить из разрозненных заметок.

– Философия, вроде как, не твой предмет, – рассеянно сказал Матей, но сменил направление и перешёл в другой конец комнаты.

– Не мой, – согласился Макрам.

Матей остановился, положив руку на книги, и развернулся к Макраму с поднятыми бровями, а Айзель выполнила быстрое сальто, приземлилась на пол, скрестила ноги перед собой и подперла голову руками. Они оба уставились на него в выжидательном молчании. Макрам стиснул зубы. Проблема дружбы со шпионами заключалась в том, что они слишком легко разбирались даже в самых простых вещах.

– Должно быть, это была интересная поездка, – Мат повернулся обратно к полкам, как только ему стало ясно, что Макрам больше ничего не предложит, – что ты вернулся обожжённый, перевязанный и ищешь книги по философии для кого-то другого.

– Насколько нам нужно тебя напоить, чтобы вытянуть из тебя историю? – спросила Айзель.

– Очень сильно. Но с этим придётся подождать.

Они сблизились, потому что Макрам учился у их отца, чтобы стать Агасси, и они все вместе тренировались владеть клинком. Семейным бизнесом Аттии был шпионаж, и старейшина Аттия передал его своим детям, которые поклялись в своей верности Макраму. Он считал, что отчасти это произошло из-за связи, которую они соткали через военную карьеру своего отца, и потому, что семья Аттия также была магами разрушения.

– Агасси, – раздался тёплый женский голос от двери.

Макрам встал, чтобы поприветствовать их мать, которая поклонилась и приказала слуге поставить поднос с араком, кувшин с водой и стаканы.

– Госпожа Аттия, спасибо вам за то, что пригласили меня в свой дом.

– Иначе и быть не может, – она заколебалась, бросив взгляд в сторону окон, – разве ты не останешься, пока не утихнет буря?

– Возможно, – сказал Макрам.

Когда он покидал замок, погода оказалась хуже, чем он думал сначала, и потребовалось вдвое больше времени, чем обычно, чтобы добраться до поместья. Госпожа Аттия бросила назойливый взгляд на Айзель.

– Пойдём со мной.

Айзель застонала и встала, чтобы последовать за матерью. Матей посмотрел на него так, словно хотел понять, разумно ли было приближаться.

– Выпьем?

– Только если это не для того, чтобы смягчить мою бдительность перед допросом.

– И мыслей не было, – сказал Матей. – Это работа отца.

Макрам бросил на него осуждающий взгляд, и Матей улыбнулся про себя, наливая два стакана и добавляя немного воды. Арак уже стал бледно-белым, когда Матей протянул ему стакан. Затем он пересёк комнату, направившись к одной из приземистых книжных полок у письменного стола и, присев на корточки, извлёк книгу. Макрам отхлебнул анисового напитка и обнаружил, что не в настроении пить его. Он отставил стакан, когда вернулся Матей.

– Вот, – Матей протянул ему простую книгу в потрёпанной обложке. – Это единственная книга, которую написала Эмер Сабан. В ней рассматривается взаимодействие Домов применительно к Чара. Интересная тема, хотя мне она показалась сухой.

Одним глотком он опрокинул свой напиток.

Макрам взял книгу и провёл рукой по обложке без надписей.

– Тогда это, должно быть, невыносимо для тех, у кого более приземлённые вкусы.

– Для кого это?

Матей вернулся к бутылке и налил себе ещё стакан.

– Для кое-кого, кто, как мне кажется, тебе бы понравился.

– Кто-то изучает Чара?

Матей не взглянул на Макрама и попытался скрыть глубину своего интереса за озабоченным выражением лица, но они слишком давно знали друг друга.

– Она изучает многие вещи, – сказал Макрам, – так же, как и ты. Ты много читал о Вериторах?

– Так это она. Интересно. Тогда я думаю, что она понравилась бы мне меньше, чем тебе.

Матей ухмыльнулся поверх края своего стакана.

– Я не имел в виду, что она должна нравиться тебе больше, чем мне.

Матей задержал свой стакан у подбородка, изучая Макрама прищуренными глазами и с лёгкой ухмылкой.

– А это возможно?

Макрам залпом допил остатки своего напитка, вместо того чтобы ответить, и принялся изучать облупившуюся краску на оконной раме.

Мат потягивал арак, продолжая наблюдать за Макрамом.

– Я так и думал. Никогда не думал, что ты умеешь дарить подарки, – он закатил глаза, когда Макрам бросил на него сердитый взгляд. – Что касается твоего вопроса, у меня не было возможности изучить Вериторов. Если и есть тексты, то я о них не знаю.

Матей жестом указал на бутылку, чтобы Макрам налил себе, но тот покачал головой и поставил свой стакан.

– Султан Тхамара – Веритор, – сказал Макрам. – И в библиотеке во дворце есть книги о них. По закону. Текст, полностью посвящённый Чара.

Мат издал заинтересованный звук, его глаза загорелись чёрным огнём в предвкушении новых знаний. Доверит ли Наиме когда-нибудь кому-нибудь другому провести за неё исследование, взять на себя часть её бремени? Он бы доверил это Мату, у которого был очень острый ум и память на факты.

– У меня есть для тебя работа, – сказал Макрам.

– Хорошо. А-то я заскучал, – Матей ухмыльнулся.

– У Великого Визиря Тхамара есть шпионы, или союзники, или и то, и другое при нашем дворе. Найди их.

– Как зовут этого Визиря?

– Бехрам Кадир.

Макрам согнул левую руку, думая о Визире и его сыне.

– Маг огня? – спросил Матей.

Макрам вскинул брови. Матей подошёл к маленькому письменному столу в углу комнаты и сел на подушку перед ним. Он принялся рыться в ящиках, пока не воскликнул от успеха.

– Проси, и будешь вознаграждён.

Матей пересёк комнату и протянул Макраму свёрнутое послание. Красная восковая печать на нём была аккуратно отклеена, вероятно, лезвием горячего ножа. Печать никоим образом не была разоблачающей. И хотя он не был знаком с печатями в Тхамара, он знал, что эта печать не принадлежала ни одной выдающейся семье в Аль-Нимасе.

– Айзель нашла его, просто валяющимся на виду любого обычного прохожего, чтобы он мог прочитать.

– Где?

– Ты, правда, хочешь знать?

– Да, – прошипел Макрам.

– На столе твоего брата.

– Я сказал ей держаться от него подальше.

– Она следила за человеком, который поместил его туда, но смогла ухватить только эту страницу. Подозреваю, что человек, за которым она следовала, был, по крайней мере, одним из шпионов, которых ты ищешь – сказал Матей. – Я выясню больше.

Макрам развернул письмо, но остановился, когда дверь открылась, и вошёл отец Матея, Томан. Томан ухмыльнулся, выражение лица было таким же, как у его сына.

Макрам свернул письмо и сунул его в карман, затем схватил Томана за предплечье, когда Старейшина поклонился.

– Томан.

Матей отвесил им обоим лёгкий поклон и тихо вышел.

– Что все это значит? – спросил Старейшина, указывая на забинтованную руку Макрама.

– Боюсь, игра пошла наперекосяк.

Макрам сел, когда Томан указал на стулья. Томан прошёлся по уютной комнате, прежде чем устроился в кресле.

– Я был удивлён твоим письмом, – сказал он. – Ты и раньше выступал против Мирзы, но это…

– Было необходимо.

– Согласен, – сказал Томан с излишним пылом.

Они с Тареком были единодушны в своём стремлении подтолкнуть Макрама к трону.

– И теперь ты привёл наследника Тхамара во дворец. Ты уже видел своего брата?

– Нет, – признался Макрам.

Томан громко выдохнул, откидываясь на спинку кресла и молча разглядывая Макрама.

– Путешествие было неспокойным. На нас напали, и я хотел, чтобы Султана отдохнула, прежде чем я вступлю в бой с братом.

– Что ты знаешь о ней?

Томан снова встал и налил им арака, плеснув в него воды, прежде чем предложил Макраму. Он выпил его, хотя на вкус он был слишком крепким и, казалось, это только усиливало беспокойство.

– Что она способная. Но она сталкивается с такой же борьбой в Верховном Совете Тхамара, с которой Кинус сталкивается здесь… разделение.

– Предполагаю, поскольку она проделала весь этот путь, она выступает за союз. А её отец, Султан?

– И он тоже, – сказал Макрам.

Деталей было слишком много и слишком запутанно, чтобы пока раскрывать их Томану.

– Было… движение, пока тебя не было.

– Какого рода движение?

Колесо, как же он устал. Каждый раз, когда он пытался отдышаться, возникало какое-нибудь новое препятствие или катастрофа. Он почувствовал облегчение от всего этого только в палатке с Наиме, или, скорее, она отвлекла его от других дел.

Макрам провёл рукой по лицу, чтобы скрыть выражение, затем по косичкам в волосах. Солдатские косы. Он не был создан для интриг.

– Твой брат не очень хорошо воспринял известие о твоём дальновидном мышлении, мой друг. Те, кто громко выступал в твою поддержку, были помещены под охрану в своих домах. Некоторые из их слуг во дворце были заключены в тюрьму.

– Что?

Тяжесть навалилась на него. Он поставил стакан на столик рядом со своим креслом. У Кинуса было так мало преданных ему людей, что он воспринял неповиновение Макрама, как предательство.

Он упёрся локтями в колени и закрыл лицо руками.

– Я поговорю с Кинусом утром. Он может выместить злость на мне, а не на всех остальных. Как только я ему всё объясню, мы придём к компромиссу.

– Уверен? – спросил Томан, хмуро глядя в свой пустой стакан, а затем отставил его в сторону.

– Зачем ты попросил меня прийти сюда, Томан?

– Ты сильно рисковал, отправляясь в Тхамар. Стоило ли это того? Можешь ли ты сделать из них союзника?

Томан наклонился вперёд, его лицо светилось от возбуждения.

– С одобрения Кинуса Тхамар станет могущественным союзником. Их Султана хочет снова уравновесить Колесо. Она хочет встать в Круг Чара.

Выражение лица Томана изменилось, и он сжал руки на подлокотниках кресла, в котором сидел. Макрам не мог догадаться, что означала эта реакция. Он знал, что Макрам был Чара. Возможно, он боялся, что Макрам оставит Саркум, чтобы встать в Круг.

– Что, если твой брат откажется? Что тогда?

– Я смогу его убедить. Думаю, как только он услышит, что хочет сказать Султана, он подумает об этом.

– Ты так сильно веришь в Султану? У которой собственный Совет разделён?

– Ты увидишь, когда услышишь, как она говорит.

Томан наблюдал за Макрамом, а Макрам изучал книжную полку в другом конце комнаты, боясь показать Томану свою слабость. Он уже знал, что глупо чувствовать то, что он чувствовал, хотеть того, что он делал. Если бы кто-то другой отчитал его за это, это не имело бы никакого смысла.

– Я должен спросить ещё раз, что ты будешь делать, если твой брат откажется? Ты привёл эту женщину сюда, к его двору, против его воли. Он был достаточно расстроен твоим уходом, перешёл к нападкам на Старейшин. Что он сделает с ней, если сочтёт её присутствие нежелательным?

– Я не позволю ему причинить ей вред, если это то, о чём ты беспокоишься.

– Меня это не беспокоит. Я прошу тебя подумать. Ты более чем способен думать на несколько шагов вперёд в бою, но редко делаешь это вне его. Сделай это сейчас. Подумай обо всех путях, которыми эта ситуация может пойти, и спланируй их.

– Чего ты хочешь от меня? – беспокойство Макрама переросло в панику.

Наиме не была в опасности. Кинус не причинит ей вреда… не смог бы.

– Ты знаешь, чего я хочу, чего хотят люди, которых твой брат запер вдали от дворца.

– И я сказал тебе, что не пойду против своего брата.

– Что, если он пойдёт против тебя?

– Он не станет.

Выражение лица Томана ожесточилось от нетерпения, и он откинулся на спинку кресла, слишком сильно сжимая подлокотники.

– Твоя преданность и вера в него достойны восхищения, и думаю, он знает, что если потеряет это, то, скорее всего, потеряет и свой трон.

– Ну, он не потеряет. И эта дискуссия окончена. Если ты пригласил меня сюда для того, чтобы говорить о предательстве, я ухожу.

Макрам встал и направился к двери библиотеки.

– Не будь вспыльчивым дураком. Оставайся, пока буря не пройдёт. Ты можешь уехать утром, – Томан встал и положил руку на плечо Макрама. – Поешь с нами. Попроси Мата и Айзель рассказать тебе, какие события при дворе ты пропустил. Мы больше не будем говорить об этом.

– Прекрасно, – сказал Макрам.

– Мы сообщим тебе, когда ужин будет готов.

Макрам отошёл от него и подошел к одному из высоких узких окон. Томан закрыл за собой дверь, и Макрам прижался лбом к холодному стеклу. Завывал ветер, и холод просачивался через окно в пространство вокруг него. Казалось, между ним и Кинусом бесновалась зловещая, горькая, ослепляющая буря. Между Тхамаром и Саркумом. Между ним и Наиме.

Он знал, что только угроза его власти решила многие проблемы для Кинуса ещё до того, как они действительно начались. Мало кто пойдёт против его брата, на стороне которого был самый могущественный маг в Саркуме. Макрам гордился тем фактом, что он был полезен. И всё же, конечно, он не был единственным препятствием между его братом и гражданской войной?

Или же он был настолько ослеплён?

Как только он уехал, Кинус заключил в тюрьму тех, кто мыслил и верил как Макрам. Разве Макрам не был проницательным знатоком характеров? Возможно, труднее всего было оценить его брата. Он снова подумал о Кадире, и его мысли омрачились ещё больше.

Макрам закрыл глаза, пытаясь мысленно вызвать Наиме, как её магия подавила его во дворе. Её запах, который, казалось, был идеально создан для того, чтобы успокоить острые углы внутри него. Он надеялся, что мысль о ней поможет усмирить растущий внутри него разлад, но это лишь заставило его волноваться. Было безрассудно возвращаться в шторм, но ему не нравилась мысль о том, что она будет во дворце без него. Особенно в свете действий его брата.

Вопросы Томана достигли своей цели. Посеяли сомнение.

Макрам достал письмо из кармана пальто. Оттиск той же самой печати – три пламени, соединенные основаниями так, что они образовывали пустое солнце, – вместо подписи. Как только он начал читать, он всё понял, необходимость узнавать имя автора отпала.

Мы, Высший Совет Тхамара, Султана Омара Сабри Шестого, представляем на ваше рассмотрение прилагаемые условия переговоров о заключении союза.

Кадир заранее выслал условия. Скорее всего, подделал их. И он сделал бы это только в том случае, если бы изменил их на условия, на которые Наиме не согласилась бы.

Кадир бурно отреагировал на заявление Наиме о том, что она отправится в Саркум, потому что боялся, что она оспорит любые условия, которые он выдвинул заранее. В этом письме они не были подробно описаны. Должно быть, они были отправлены вместе с другими документами, которые Айзель была вынуждена оставить на столе.

Макрам выругался и, свернув письмо, спрятал его в карман пальто.

Будь проклят шторм. Он не мог остаться.

ГЛАВА 27

– Что тебя беспокоит?

Самира стояла на коленях в изножье кровати, отряхивая запекшуюся грязь с кафтана, который Наиме надевала в дорогу. Его нужно было хорошенько почистить, но вряд ли это удастся сделать, пока они не вернутся в Нарфур. И даже тогда Наиме сомневалась, что кровь можно будет удалить.

Кровать была единственным местом, где Самира могла работать. Комната была уютной, если можно так выразиться. Из холла можно было попасть в узкую, компактную комнату, которая служила прихожей и спальным местом для слуги. К нему примыкала спальня, чуть больше прихожей, чтобы разместить кровать такой высоты, что Наиме подумала, что ей может понадобиться табурет, чтобы забраться на неё. Крошечный туалетный столик и небольшой платяной шкаф стояли у одной стены. Оба выкрашенные в ярко-красный геометрический узор и инкрустированные обсидианом и мрамором.

– Мы сидим в логове спящих львов, – заявила Наиме, глядя в окно на продолжающийся шторм.

Они поужинали. Сопровождающие и стражники были размещены в одинаковых комнатах, раненые находились под присмотром врача. Все и вся были в безопасности внутри дворца, вдали от шторма. Кроме Макрама. Конечно, он останется в стороне и не попытается вернуться сегодня вечером?