Текст книги "Власть и Крах (ЛП)"
Автор книги: Дж. Д. Эванс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)
В Саркуме смерть не была чем-то таким, о чём людям хотелось бы видеть напоминание. «Возможно, в Тхамаре всё было по-другому, хотя история геноцида не предполагает этого», – подумал он с ироничным, чёрным юмором.
Тарек усмехнулся.
– Ну, я счёл, что Принцесса-султан, как минимум, показалась…
– Такой же тёплой и открытой, как мраморная колонна? – спросил Макрам.
По правде говоря, он был так же заинтригован. Она отнеслась к его первоначальной, утренней грубости с впечатляющей долей приличия. Умная, сообразительная, она быстро приспособилась к Тареку и к нему самому, что было немалым подвигом для того, кто, как он подозревал, привык к самому подобающему поведению в её присутствии.
Как ей удавалось сохранять такое неизменное самообладание и уверенность? Макрам заметил лишь намёк на гнев или эмоции на её лице, только когда он открыл ей своё первородство, а всё остальное время она произносила каждое слово тем же холодным, взвешенным тоном. Возможно, дар мага воздуха. Возможно, он не был бы так застигнут врасплох этим обменом репликами, если бы она так его не взволновала. Куда бы он ни посмотрел, везде находил какую-нибудь мелочь, достойную восхищения. Если вчерашняя церемония предназначалась для женихов, он был удивлён, что все мужчины в городе не собрались во дворце. От этой женщины захватывало дух.
– Ммм, – Тарек серьёзно кивнул, затем сказал в чашку кофе: – Она мне понравилась.
– Конечно, понравилась. У неё те же черты, что и у лошадей, которых ты выбираешь.
Тарек поперхнулся, затем попытался вдохнуть и сильно закашлялся.
Макрам тщетно указал в никуда.
– Приятно посмотреть, но характеры как матовое стекло. И все они тоже кусаются.
– Я не думаю, что тебе следует так говорить о Принцессе-султан, – хрипло сказал Тарек. – Она никогда не кусала тебя, и с её магическими способностями она, вероятно, слушает тебя прямо сейчас.
– Я говорил о лошадях, Тарек.
Макрам вздохнул, стараясь не представлять, как Принцесса-султан кусает его. Конечно, она была слишком хороша, чтобы кусаться.
– Я также думаю, что она может подозревать о моём Доме.
Она без колебаний встретилась с ним взглядом, и он был уверен, что она почувствовала его магию. Её глаза увидели слишком много.
Колесо. Предполагалось, что он тот, кто может одним взглядом обнажить людей до глубины души, но она, казалось, видела его насквозь.
Его кожу покалывало.
– Ты собираешься держать это в секрете в течение всего пребывания?
– Если смогу. Мне не нравится мысль о том, что меня выгонят из Тхамара с помощью факелов и кислоты.
Истории о том, как Тхамар очистился от магов Шестого Дома, были причиной всех его ночных кошмаров в детстве. Хотя, если он не договорится о чём-то, что сделает его брата счастливым, он может с таким же успехом позволить им зажечь его, как праздничный факел. Ему, само собой, не будут рады при возвращении домой.
Кто-то постучал в дверь, достаточно громко, чтобы услышали в саду. Тарек вошёл внутрь, чтобы ответить, а Макрам попытался собраться с духом для новой встречи. Он лишь мельком увидел сенешаля Кадира сквозь расстояние и окна. Тарек вернулся к нему.
– Великий Визирь пригласил нас присоединиться к нему для посещения гильдии торговцев. Он подумал, что вам может быть интересно понаблюдать за управлением Тхамаром, – Тарек говорил так, словно их только что пригласили посмотреть, как укладывают штукатурку.
– Лучше, чем оставаться здесь взаперти, ты так не думаешь?
– Ненамного. Торговцы и их нытьё, – проворчал Тарек, следуя за Макрамом через их комнаты в коридор.
Макрам был удивлён, увидев двух дворцовых стражников у дверей своих покоев, которые поклонились им и пристроились в шаге позади, как только они пошли.
А он-то думал, что Принцесса-султан казалась если не очаровательной, то, по крайней мере, дружелюбной. Интересно, охранники должны были сдерживать его или держать других подальше? Она была недовольна, услышав о визите Великого Визиря. Макраму нужно было знать, в чём они оба разошлись во мнениях и где Султан проиграл в их игре.
К тому времени, когда Махир повёл их маленькую процессию через дворец в зал приёмов, Макрам был измотан размышлениями о сложной задаче по разбору политического кризиса. Когда они прибыли и зал оказался пуст, за исключением Принцессы-султан и Великого Визиря, Макрам подумал о том, чтобы немедленно вернуться в свои комнаты. Как он мог вести их игру, если ему не давали времени на раздумья без того, чтобы они не соперничали за его благосклонность?
Когда они вошли, назначенные им стражи встали по обе стороны от входных дверей. Приёмный зал представлял собой длинное, широкое помещение с колоннадами, тянувшимися по всей длине к помосту. На платформе стояло широкое, обитое бархатом кресло со спинкой, искусно вырезанной в виде яркого изображения Колеса. Решётчатая позолоченная рама окружала его с трёх сторон и сверху. Принцесса-султан сидела в кресле с прямой спиной и каменным лицом, сложив руки на коленях. Великий Визирь стоял перед ней, у основания помоста, спиной к ним.
Увидев их обоих, Махир остановился, и его нахмуренный лоб свидетельствовал о том, что он не ожидал увидеть Принцессу-султан, сидящую там, где она сидела. Неужели она заняла место Великого Визиря? Накануне она сказала, что её отец заболел из-за смены времён года. Очевидно, настолько болен, что в его отсутствие уже начались мелкие распри. Если им не о чем было спорить, кроме как о том, кто будет следить за мелкими придирками торговцев и политикой гильдий, тогда Тхамар действительно была процветающей страной. Если Кинус заболеет, Макрам вполне ожидал, что в первые дни произойдут убийства.
– Вы можете присесть на любое место в этом зале, – Махир указал на деревянные скамьи без подушек, стоявшие ближе всего к дверям.
Макрам заметил множество пальм в горшках, которые, казалось, были расставлены так, чтобы заслонять два ближайших к двери угла от взгляда Султана в начале комнаты. Значит, именно сюда отправляли неугодных. Он ухмыльнулся. Это его вполне устраивало, он пока что не хотел привлекать внимания Великого Визиря или Принцессы-султан.
Махир оставил их и присоединился к своему хозяину. Тарек немедленно занял скамью, которая позволила ему прислониться к углу стены, и закрыл глаза.
Странно находиться в зале с такой великой историей, относящейся к Разделяющей Войне. Согласно описанию битвы при Нарфуре, между этим залом и тюрьмами был проход, который позволил предку Макрама убить Султана Омара Сабри Третьего и захватить дворец. Хотя и ненадолго. Возможно, у него будет время поискать этот проход, прежде чем он вернётся в Аль-Нимас.
Великий Визирь постучал посохом по полу.
– Разве вы не должны быть со своим отцом, Принцесса-султан Эфендим? Конечно, ваше время было бы лучше провести там, чем здесь, разбираясь с повседневными жалобами и заявлениями о нарушениях? – сказал он негромко, но его слова разнеслись по вместительному пространству.
– Я уже была там, Великий Визирь. Султан отдыхает. Спасибо вам за вашу заботу. Уверена, ему будет приятно узнать, что вы справлялись о его здоровье, – она улыбнулась.
Макраму это выражение показалось особенно ледяным. И всё же она улыбалась, когда они разговаривали, она была способна на теплоту и юмор. Вот только похоже, не для Великого Визиря.
– Это вопросы для Совета. Я бы предпочёл, чтобы мне не пришлось насильно выводить вас из зала, Принцесса-султан, – сказал Великий Визирь.
Макрам вскинул бровь. Это была смелая угроза дочери правителя. Если бы кто-нибудь осмелился угрожать Кинусу подобным образом, то, скорее всего, это был бы последний раз, когда этот человек видел дневной свет.
– Я ещё раз напомню вам, – последнее слово она произнесла с томной силой, – что Совет существует для того, чтобы давать советы Султану, а не управлять им. Я его наследница и буду стоять вместо него, когда он не может выполнять свои обязанности. Вы знаете, что таково его желание.
Она встала со всем высокомерием человека, совершенно не боящегося и не запуганного, и продолжила говорить:
– На данный момент я буду считать, что ваше упоминание о насильственном удалении меня было просто шуткой в плохом вкусе. И если по какой-то причине у вас снова возникнет желание высказать нечто подобное, я напомню вам, что командир дворцовой стражи и его лейтенанты верны мне.
– Ах да, ваш бродяга из трущоб. Конечно, он лоялен. Вы, само собой, заплатили за него достаточно, – парировал Кадир с заискивающей улыбкой.
– Стипендия моей матери позволила талантливому магу пройти обучение в Университете, основываясь на его результатах при тестировании, как это было с дюжиной других. Он получил своё место в гвардии благодаря заслугам, – она подчеркнула это сухое заявление, вернувшись на своё место.
– Я ценю, что вы пришли на аудиенцию, Кадир-паша, и вашу готовность взять на себя дополнительные обязанности на время, надеюсь, непродолжительной болезни моего отца. Но сегодня я буду вести совет. Вы можете остаться, если хотите. Я всегда готова прислушаться к вашему мудрому мнению.
Её искусно выполненный словесный мат поднял её в глазах Макрама на несколько ступеней.
Кадир развернулся на каблуках и прошествовал к дальней левой стороне помоста, где с громким треском воткнул свой служебный посох в пол. Принцесса-султан даже глазом не моргнула, услышав шокирующий шум. Вместо этого она повернула голову к своим слугам, которые образовали полукруг в задней части помоста, позади её скамьи.
– Самира, можешь приказать стражникам сопроводить гильдии, – сказав это, она переключила свое внимание на зал и увидела Макрама.
Она глубоко вдохнула, и её губы приоткрылись, а грудь поднялась. Самообладание захлестнуло её, как занавес, который она задёрнула. Было ли это неожиданностью? Разочарованием? Он же только что стал свидетелем стычки с Великим Визирем, возможно, это было смущение.
Её служанка пронеслась по коридору и вышла за двери, нарушив ход мыслей Макрама и отвлекая внимание Принцессы-султан от него. Когда девушка вернулась, за ней следовала процессия торговцев и купцов.
Макрам сел рядом с Тареком и прислонился головой к прохладной кафельной стене. На торговцах были одежды не менее яркие, чем у Визирей, которых он видел до сих пор. Это заставило его подумать о своей одежде, находящейся у мужчин, которые должны были прибыть к концу дня. Если они не прибудут к вечеру, он попросит нескольких всадников поискать их, чтобы убедиться, что они не потерялись в снежную бурю или не пострадали где-нибудь.
Гильдии и торговцы заполнили зал почти до отказа, хотя они и расселись группами. Ближе всего к нему пятеро мужчин собрались вместе и обсуждали партию железа, задержанную зимним штормом. Кузнецы. Сидевшая позади них смешанная группа из пожилых мужчин и женщин разразилась смехом, а молодой человек среди них дико жестикулировал и ухмылялся.
Напротив, в передней половине зала, доминировала самая большая группа, которая, как рискнул предположить Макрам, и была торговой гильдией. В Саркуме торговая гильдия тоже была самой крупной и сосредотачивала в себе многие другие гильдии. Первым пошёл их представитель – пожилой джентльмен с зачёсанными назад серебристыми волосами и аккуратно подстриженной козлиной бородкой, в которой всё ещё было больше чёрного, чем седины. Макрам провёл пальцами по собственной челюсти. Он ещё не видел ни одного человека, кроме него и Тарека, который ходил бы чисто выбритым, как это было принято у янычар.
Макрам слушал обрывки разговора с Принцессой-султан. Ничего необычного – проблемы с границами, налоги, которые применялись не там, где, по мнению гильдии, они должны были бы, продолжающийся спор с торговцами-иммигрантами, которые не были ничем обязаны гильдии. Эта встреча была поучительной в том смысле, что она подчеркнула сходство между Тхамаром и Саркумом.
Его мысли постоянно возвращались к брату. Гильдии и торговцы дома предъявляли Кинусу те же претензии. Принцесса-султан изобразила интерес, причём лучше, чем это делал Кинус. Или, возможно, она вообще не притворялась. Когда она говорила, она тщательно подбирала слова и даже в вопросах, которые не требовали внимания правителя, вела себя уважительно. В этом она была на стороне своего отца, и её речь очень напоминала его письма Саркуму. Мужчины и женщины, которые разговаривали с ней, делали это с уважением и открытостью, как будто они были знакомы с ней и верили, что она будет вести себя честно по отношению к ним. Это было совсем не похоже на хаос подобных столкновений при дворе его брата, когда мужчины перекрикивали друг друга, чтобы быть услышанными. Кинус часто реагировал пренебрежением или надменностью или даже позволял Старейшинам отвечать от его имени.
Макрам взглянул на Великого Визиря, пытаясь разглядеть его сквозь движущуюся толпу людей, которые приветствовали друг друга и лениво болтали, ожидая своей очереди выступить. Он встал у нижнего края помоста и что-то сказал на ухо своему сенешалю. Махир поклонился, затем пробрался сквозь толпу к задней части зала.
Макрам наблюдал за сенешалем, пока тот не вышел из зала, затем снова посмотрел в переднюю часть помещения. Группы начали смещаться к краям. Сидевший рядом с ним Тарек время от времени тихонько похрапывал. Его голова периодически наклонялась вперёд, отрываясь от стены, а затем дёргалась назад, когда движение будило его. Макрам встал, желая отогнать сонливость, и прислонился к ближайшей колонне. Он сделал это в перерыве между выступлениями, и это движение заставило Принцессу-султан снова посмотреть на него. Было бы лестно полагать, что она смотрела на него, потому что находила его интересным, но он подозревал, что она просто продолжала оценивать его.
От пристального разглядывания её отвлекло появление четырёх мужчин в униформе. Это была не форма дворцовой стражи, которая имела оттенки песка и камня. Они были одеты в серо-стальную и небесно-голубую одежду, подпоясаны ещё более серыми поясами, и среди них они вели человека, скованного цепями за запястья и лодыжки. Макрам посмотрел на Принцессу-султан, ожидая её реакции.
Принцесса сжала губы, когда группа приблизилась к ней. Цепи заключенного звенели о каменные плиты при каждом шаге. Торговцы и купцы расступились, сместившись по сторонам зала, дав охранникам и заключенному достаточно места. Нелепая процессия остановилась перед Принцессой-султан. Макрам мельком увидел сенешаля Великого Визиря, когда тот прокрался в зал, огибая стену, позади собравшихся членов гильдии.
– Почему этот человек здесь? – спросила Принцесса-султан, в её глазах вспыхнул гнев.
Макрам почувствовал едва заметное изменение в воздухе вокруг себя – нить магии, которую она использовала, чтобы придать своему голосу громкость. Это произвело желаемый эффект, заставив собравшихся замолчать.
Великий Визирь подошёл к Принцессе-султан и, наклонившись к ней, что-то прошептал. Она медленно повернула голову и наклонила её, чтобы посмотреть на него, когда он выпрямился рядом с ней. Он благожелательно улыбнулся ей, глядя на неё сверху вниз, и она ответила ему злобным взглядом. Воздух снова изменился, и Макрам мог поклясться, что завитки её волос шевельнулись на ветру, которого он не почувствовал. Некоторые из людей зашевелились, несколько раз были произнесены имена и слова «убиты и разграблены». Султанша внимательно посмотрела на человека, который возглавлял группу охранников и привёл заключенного.
– Это не трибунал, капитан Аккас. Верните этого человека в Утёсы, – сказала Принцесса-султан, и по тому, как она посмотрела на него, Макрам заподозрил, что ему недолго быть капитаном.
– Его подняли с Утёсов прошлой ночью, Эфендим. Мне сказали, что это было по приказу Султана, что вы решили отказаться от судебного разбирательства.
Ярость вспыхнула в её глазах и была унесена прочь холодом, который овладел её лицом. Она подняла руки с колен и, положив их на подлокотники кресла, сжала пальцами дерево. Рядом с ней Великий Визирь дважды постучал своим посохом по помосту.
– Я вижу, произошла некоторая путаница, – объявил он в зал.
Человек в цепях начал смеяться. Смех доносился прерывистыми рывками, на высокой ноте, действуя Макраму на нервы и превращая его магию в водоворот дыма и чернил. Ему казалось, что он чувствует безумие в голове этого человека, но это была всего лишь его магия, чувствующая разложение.
– Я хочу признаться, – скандировал заключенный, – Я сделаю это за ваши руки на мне.
Зал взорвался болтовней, и, к её чести, Принцесса-султан проигнорировала подлость мужчины. Даже у Макрама по коже поползли мурашки от этого тона и предложения, и ему пришлось подавить желание шагнуть вперёд в каком-то ошибочном чувстве, что он должен вмешаться от её имени. Неужели Великий Визирь послал своего сенешаля, чтобы привести этого человека? Выбор времени был подозрительным, и Макрам не мог понять, что Визирь надеялся получить от такого поступка.
Тарек проснулся и встал рядом с ним.
– Кто вам сказал, что Султан приказал привести этого человека во дворец? – Принцесса-султан проигнорировала Великого Визиря и обратилась к капитану.
– Послание, – неуверенно ответил он.
Его люди переминались с ноги на ногу, переглядываясь.
– Подайте его мне, – суровый тон Султанши и отрывистая речь наводили на мысль о подавленном гневе.
Макрам скрестил руки на груди. Присутствие этого человека в комнате ощущалось как просачивание яда в бассейн его магии, и он сомневался, что сможет вынести столь близкое нахождение с ним. Как она это переносила? Даже Великий Визирь, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке.
– Оно в моём кабинете, – ответил капитан.
Заключенный хихикнул.
– Ты им не нравишься, принцесса. Но нравишься мне. Если тебе нужен мой разум, ты можешь его получить.
Он наклонил голову, как будто собирался броситься на неё. Один из охранников сильно дёрнул его за цепи, чтобы остановить, и он взвизгнул.
– Прекратить, – приказала она. – Верните этого человека в Утёсы и принесите мне приказ, который вы получили. На будущее, капитан, ни я, ни Султан никогда не просим привести пленника во дворец во время аудиенции. Вы меня понимаете?
– Да, Принцесса-султан, – капитан Аккас поклонился.
– Подождите, – Великий Визирь выступил вперёд из-за возвышения. – Эфендим. Ещё мгновение вашего времени, и это мерзкое существо больше никогда не побеспокоит наших граждан. Подумайте о том, какое утешение это дало бы им, – он указал на собравшихся мужчин и женщин, – увидеть, как правосудие свершается прямо у них на глазах.
– Я не вынесу приговор человеку без суда и, конечно же, не для развлечения публики, – свирепо сказала она, глядя на Великого Визиря.
– Он убийца! – крикнул кто-то рядом с Макрамом, и он покосился в сторону.
Настроение в зале пошатнулось, приобретая оттенок разъярённой толпы. Выражения лиц, которые до прибытия заключенного были скучающими или весёлыми, теперь стали сердитыми или растерянными.
– Я проспал всё самое интересное, – Тарек зевнул и потёр затылок.
Макрам издал звук согласия.
– Принцесса-султан Эфендим, он несколько раз почти сознался. Я не считаю, что в данном случае необходимо судебное разбирательство, – сказал Великий Визирь. – Просто вынесите ему приговор, и дело с концом. Это то, что сделал бы решительный лидер ради спокойствия своих подданных. Ваш отец лишил бы его воспоминаний ради правды.
Макраму потребовалось мгновение, чтобы полностью осознать смысл последних слов Великого Визиря.
– Пустота и звёзды, – выдохнул Макрам.
Султан был Веритором? Он не слышал ни о чём подобном со времён Раскола. Часть самой могущественной магии Колеса была утрачена, когда оно было разрушено войной, но даже до этого Вериторы были редкостью. Первый Дом управлял разумом, и его дети были мыслителями, решали проблемы и часто думали чёрно-белыми категориями. Самые слабые из них управляли воздухом и звуком, могли слышать и говорить на расстояниях, которые обычно были бы слишком далеки для человека. Самые могущественные могли управлять ветром и превращать его в оружие.
Более редко их сила проявляется, как способность копаться в воспоминаниях человека. Исторически сложилось так, что они использовались для получения нежелательных признаний от худших преступников. Макрам очень мало знал об этом процессе, но знал, что существует высокий риск того, что человек, лишённый своих воспоминаний, может быть безвозвратно повреждён или что Веритор сойдёт с ума от чужого разума.
Самообладание Принцессы-султан пошатнулось. Её ресницы опустились, губы сжались, но она быстро собралась и сказала:
– Законы обещают справедливое судебное разбирательство, Великий Визирь.
– Этот человек безумен, Принцесса-султан. Конечно, закон не применяется в таких серьёзных и очевидных случаях.
Великий Визирь улыбнулся, а по залу пробежал ропот согласия.
– Я, – сказал преступник, – сумасшедший, как обезьяна.
Он пожал плечами, словно извиняясь, а затем рассмеялся, когда она бросила на него ледяной взгляд. О чём думал Великий Визирь, приводя на аудиенцию явного сумасшедшего? Макрам опустил руку к рукояти меча, но его там не было. Хранился в казармах охраны. Он сжал руку в кулак и постучал им по бедру.
– Приговорите его! – крикнул мужчина, стоявший где-то перед Макрамом.
Другой выкрикнул что-то в знак согласия, затем раздались и другие голоса, пока в зале не воцарились суматоха и какофония.
Тарек ткнул Макрама локтем в рёбра и мотнул головой в сторону дверей, предлагая им бежать, пока толпа не превратилась в настоящий хаос. Но Макрам покачал головой. Он хотел посмотреть, что она сделает, и хотел быть рядом, если ситуация станет опасной.
– Этого, – чистый голос Принцессы-султан звучал так же резко, как удары молота по наковальне, – достаточно.
Беспокойная тишина повисла в комнате.
– Принцесса-султан Эфендим, – сказал Великий Визирь, растягивая превосходную степень, как будто терпеливо отчитывал ребёнка в разгар истерики.
Она снова сжала губы и заставила его замолчать резким взглядом. Тишина усилилась, предвкушая, своего рода беззвучие, предшествующее хаосу.
– Очень хорошо, – сказала она, её холодный голос наполнил комнату зимой.
Она откинулась на спинку кресла, поставив локоть на подлокотник и потирая большим пальцем сложенные пальцы, изучая заключенного.
Волна удовлетворения прокатилась по комнате и отступила под натиском беспокойства. Заключённый пошевелился, сделав шаг назад, отчего его цепи зазвенели по плиткам. Принцесса-султан смерила его взглядом, высеченным изо льда. Она снова опустила руку на подлокотник.
– Если это то, чего вы хотите, – её голос вознёсся над потоком разговоров. – Но зачем останавливаться на этом человеке? Я могла бы сделать то же самое для любого, кто перейдёт мне дорогу. Любого, кого я подозреваю, что настроен против меня. Любого, кто мне не нравится.
Она встала, визуально оглядывая присутствующих. Когда она выбирала тему, то указывала пальцем.
– Мастер Налчи, вы спросили, как султан использует ваши налоги. По-моему, это наводит на мысль о бунте. Должна ли я приговорить вас к тюремному заключению, чтобы предотвратить распространение ваших идей?
Мужчина, к которому она обратилась, побледнел. Она снова повернулась к толпе. Её пристальный взгляд встретился с взглядом Макрама, и, хотя он был слишком далеко, чтобы разглядеть каждую деталь выражения её лица, он почувствовал, как её магия, ослабленная её сдержанным характером, закружилась против его собственной. Ощущение этого напомнило о зимнем ветре и солнечном свете. Он чувствовал себя в плену, наблюдая за ней, ожидая, когда её ловушка захлопнется.
Выражение её лица стало задумчивым, когда она оглядела собравшихся людей. Её взгляд перебегал с одного человека на другого. Мужчины и женщины, тронутые её взглядом, отпрянули, стараясь избежать её внимания.
– Госпожа Озил, – сказала она женщине, которая оглядывалась по сторонам, как будто хотела спрятаться, – вы обвинили торговцев, не входящих в гильдию, в том, что они сбивают цену. На то, чтобы заключить вас обоих в тюрьму, уйдёт гораздо меньше времени, чем на расследование гильдии или же вы распространяли нежелательные слухи.
Женщина издала сдавленный звук, прижав руку к горлу и широко распахнув глаза.
Принцесса-султан снова села и стала постукивать пальцем по дереву подлокотника. Даже стоя в глубине комнаты, до Макрама доносился звук её ногтя по дереву в воцарившейся глубокой тишине.
– Это то, о чём вы просите. Вы хотите правителя, который избегает справедливости и закона ради удобства, – она сделала паузу, устремив на Великого Визиря каменный взгляд. – Решительного лидера.
Макрам понял, что ухмыляется, как дурак. Он постарался сохранить выражение лица и перевёл взгляд с неё на Великого Визиря, который стоял неподвижно и молча, признавая своё поражение. Жар исходил от него, искажая воздух вокруг него. Его отсутствие сдержанности было ещё более вопиющим из-за резкого контраста с самообладанием Султанши.
– Он продолжит так тлеть, и эти красивые занавески вот-вот загорятся, – сказал Тарек себе под нос.
Макрам стиснул зубы, сдерживая смех.
– Вы хотите, чтобы я начала выносить приговоры всем, кого я нахожу подозрительными, Великий Визирь?
В её словах была угроза, острая, как кинжал.
– Нет, Эфендим, – ответил Великий Визирь и поклонился.
Магия Принцессы-султан погасла, её прикосновение исчезло. Макраму показалось, что каждый человек затаил дыхание. Заключённый хихикнул. Затем театрально поклонился.
– Капитан Аккас, – её голос прозвучал глухо в безмолвном пространстве. – Пусть ваши люди вернут пленника в Утёсы. Он предстанет перед судом в назначенный день. Этот приказ достаточно ясен?
– Да, Эфендим.
Капитан поклонился и постучал открытой ладонью по своему сердцу.
– Я приношу извинения тем из вас, кого я сегодня не увидела. У меня есть другие дела, требующие внимания. Пожалуйста, вернитесь на следующую аудиенцию, – она встала, сложив руки перед своим энтари, – и тогда я вас выслушаю.
Она подняла руку. Охранники вывели заключенного, а её окружили слуги. Она обменялась взглядом с Великим Визирем, задержав его на мгновение, а затем прошествовала по проходу и вышла из зала. Макрам оттолкнулся от колонны, решив последовать за ней. Ему пришлось бежать трусцой, чтобы обойти толпу, пока они двигались к дверям, и обойти строй её слуг, выстроившийся в форме полумесяца.
– Принцесса-султан, – окликнул он.
Она остановилась и повернулась к нему. Выражение её лица колебалось между удивлением и настороженностью, прежде чем исчезло за маской безразличия. Макрам остановился рядом с ней, задаваясь вопросом, как, чёрт возьми, он мог заставить её прекратить делать это: прятаться за её магией.
– Добрый день, Агасси. Каким приятным сюрпризом было видеть вас здесь, – сказала она, поклонившись ему.
Он не мог не рассмеяться над её ложью, и это, казалось, немного ослабило её раздражение. Она оглядела его и глубоко вздохнула.
– Извините, я на минутку, – сказала она и обошла его.
Она встретила капитана, который выходил из зала.
– Явитесь в Городскую Стражу для получения вашего нового назначения, – сказала она капитану.
Макрам вздрогнул от сочувствия.
– Принцесса-султан Эфендим, я никак не мог знать, что это не приказ Султана, – сказал капитан Аккас. – Я принесу вам документ, который получил. На нём была его печать.
– Поверьте мне, когда я скажу, что вы не сможете его найти, – с горечью сказала она. – И я сожалею, капитан, но вы должны были сразу понять, что ни Султан, ни я не отдали бы приказ о таком абсурдном извращении закона. Я свяжусь с командиром Городской Стражи и выясню его мнение о ваших успехах, но я не могу допустить, чтобы кто-то отвечал за Утёсы, на кого нельзя положиться.
– Нельзя положиться? Я выполнил приказ!
– Чей приказ?
Лицо мужчины потемнело от гнева, и он отвесил жёсткий поклон, прежде чем ушёл.
– Это было мастерски, – тихо сказал Макрам, когда она вернулась.
Он хотел быть экспансивным, очистить себя от статической энергии своего восхищения, но это было слишком публичное место. Мужчины и женщины, выходящие из зала, уже пялились на него, изучая, комментируя, почему они могут разговаривать друг с другом. Возможно, у него будет шанс в другое время.
– Спасибо, – сказала она, её карие глаза потеплели. – Я бы предпочла, чтобы вы не были свидетелем этого.
Он предложил ей руку, потому что мог сказать, что ей не терпелось уйти из зала и от людей, выходящих из оттуда и медленно окружающих их. Они таращились, и их пристальные взгляды давили ему на спину, как груз. Принцесса-султан колебалась, она впилась пальцами в золотисто-голубую парчу её энтари, но сдалась, обвив его руку своей. Её рука едва коснулась его предплечья. Давление её руки на его руку на мгновение показалось чуждым, маленьким и слишком лёгким. Прошло уже некоторое время с тех пор, как он в последний раз сопровождал женщину.
– Куда? – спросил он.
Зима и розы наполнили его нос от её близости, и он задался вопросом, была ли роза ароматом или её магией. Магия часто имела уникальный запах или вкус, и если кто-то обращал внимание, и маг был достаточно силён, они могли идентифицировать заклинателя по нему. Он никогда не сталкивался с магией, обладающей отталкивающим запахом, но если это был её фирменный знак, то он был особенно соблазнительным.
– В покои моего отца. В том же крыле, что и ваши.
Люди вокруг продолжали пялиться, некоторые поворачивались друг к другу, чтобы порассуждать, другие останавливались на середине разговора, чтобы посмотреть, как он ведёт её сквозь толпу. Ах, да. Теперь, когда он осмелился прикоснуться к её руке, пойдут слухи. Он подозревал, что к концу небольшого коридора, как только они свернут, пойдут пересуды о том, что она носит его ребёнка, или что он имеет виды на место её отца, несмотря на то, что он даже дня не пробыл в Тхамаре. Он взглянул на неё сверху вниз, и она ответила ему взглядом, её брови приподнялись, а глаза расширились в притворном шоке. Макрам улыбнулся, глядя вперёд. По крайней мере, её это могло позабавить.
– Виновен ли тот человек в преступлениях, в которых его обвиняют? – спросил Макрам, когда они избавились от толпы.
– Несомненно, – вздохнула она, – но он также совершенно безумен. Я не считаю, что у меня есть право решать, что он заслуживает меньше порядочности, чем кто-либо другой.
– Ваш отец – Веритор?
Макрам задавался вопросом, была ли она такой же. Хотя ему было трудно примирить её спокойную, безмятежную красоту с отвратительной идеей вторжения в чей-то разум. Её рука крепче сжала его, и выражение её лица стало непроницаемым. Макрам подавил желание сжать её руку в своей, чтобы извиниться за то, что побеспокоил её.
