Текст книги "Волшебные размышления (ЛП)"

Автор книги: Д.К. Болтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава двадцать девятая

Библиотека звала меня, как живое существо. Пламя плавающих свечей отбрасывало длинные золотистые тени на высокие книжные полки. Воздух был насыщен магией, древней и пульсирующей, как будто сами стены Академии наблюдали за мной, ожидая, что я пойму.

Передо мной лежала толстая книга в темно-коричневом кожаном переплете, название было выжжено на корешке старым фиолетовым шрифтом. Дикие истории оборотней.

Я выдохнула, успокаиваясь, прежде чем открыть его. Книга знала – Академия знала– вот что мне нужно было увидеть дальше.

Страницы пахли временем, чернилами и стариной, и чем-то еще, что напоминало рассказанные шепотом истории, передаваемые из поколения в поколение. Я осторожно перешел к первому отмеченному отрывку, и когда мои глаза пробежались по словам, знание нахлынуло на меня подобно приливу.

Мерцающий свет свечи отбрасывал длинные тени, когда я прислонилась к книжной полке.

В голове у меня закружилась голова от всего, что я только что узнала от своей бабушки.

Оборотни – гордые, исполняющие свой долг, свирепые – должны были держаться вместе. Защищать своих. Быть связанным чем-то более глубоким, чем кровь.

И все же...

Они бросили своих.

Они бросили моего отца.

Они бросили Кигана.

Слова из книги эхом отдавались в моей голове, складываясь в картину, которую я не был уверен, что хочу видеть.

Долг Альфы – нечто большее, чем просто правление стаей. Это бремя всех, кто следует за ним, бремя всех, кто остается. Разорвать чью-либо связь, будь то силой или по собственному выбору, – значит нарушить равновесие.

Но правда была не так проста, как казалась на бумаге.

Оборотни следовали не только за силой. Они следовали за чертами характера. И если появлялись не те – или, что еще хуже, если не появлялись правильные, – тогда не имело значения, чья в тебе течет кровь.

Ты был одноразовым.

Отбросить в сторону.

Я подумал о своем отце – мягком, уравновешенном, добром. Он не был человеком доминирования, не командовал силой или авторитетом. Возможно, они считали его слабаком. Возможно, они уже решили, что его им недостаточно, когда он изменился в первый раз.

От этой мысли у меня скрутило живот.

Оборотни гордились своей верностью, связями со стаей, которые были глубже, чем у любой другой. И все же, если кто—то не соответствовал их видению того, каким должен быть лидер – или последователь, они отпускали его.

Или того хуже… они вынудили их уйти.

Холодное чувство поселилось у меня в груди, давя на ребра, как боль, от которой я не могла избавиться.

Это было несправедливо.

Но что имело еще меньше смысла, так это Киган.

Если оборотни ценили силу, мужество и контроль, почему они отвернулись от него?

Киган был воплощением всего, что, по их утверждению, они уважали.

Храбрый. Смелый. Свирепый.

Он был резким и безжалостным, устойчивым и неподвижным, как сама гора. Он сражался, когда приходилось. Он защищал то, что принадлежало ему. Он не отступил.

Так почему же они оставили его здесь?

Логика распуталась в моем сознании, каждая ниточка оборвалась прежде, чем я смог ее понять.

Не переборщил ли он с собой?

Представлял ли он угрозу?

Или было что-то еще, что-то еще более глубокое, чего я еще не раскрыл?

Я с трудом сглотнула, когда мои пальцы впились в ладони.

Мысль о моем отце – одиноком, брошенном, вынужденном строить жизнь вне уз, которым он когда—то принадлежал, – заставила мою грудь сжаться.

Мысль о том, что Кигана постигнет та же участь, заставила что-то во мне вспыхнуть.

Я не была уверена, что разозлило меня больше – то, что оборотни обладали способностью так легко отказываться от своих собственных ... или то, что Киган принял это.

Оборотни не всегда были раздроблены. Было время, когда они свободно бродили не только по укромным уголкам мира, но и как защитники, воины и хранители равновесия. Они были привязаны к земле, ее магии и пульсирующему сердцебиению мира.

Но по прошествии веков что-то изменилось. Люди боялись их. Магия изменилась. И одна за другой великие стаи были рассеяны, их связи ослабли, их родословные прервались. Некоторые ушли в тайну. Некоторые исчезли совсем. А другие ... третьи боролись за то немногое, что осталось.

Я с трудом сглотнула, слова врезались мне в ребра.

Мой отец был одним из них.

Он унаследовал это наследие не как лидер или Альфа, а как нечто другое – нечто еще более сложное.

A Напоминание о том, что было потеряно.

Мои пальцы скользнули по странице, когда я перешла к следующему разделу.

Я на мгновение закрыла глаза, мое сердце сжалось.

Когда равновесие нарушается, земля сама чувствует разлом.

Это то, что случилось со Стоунвиком?

Когда-то этот город процветал, был маяком магии и безопасности. А потом, сорок лет назад, он раскололся– его люди ушли, его магия ослабла, его Академия закрылась.

Мой отец был брошен своей стаей.

Моя мать покинула город.

И каким-то образом меня удержали от этого.

Я снова открыла глаза, теперь с большей настойчивостью листая страницы в поисках чего-нибудь, что подскажет мне, как исправить то, что было сломано.

Следующий отрывок вызвал у меня дрожь.

Всегда существовали места, связанные со старой магией, где оборотни и ведьмы жили в гармонии, где их связь укрепляла землю, а не ослабляла ее. Но когда эти места заброшены, когда те, кто связан с ними, отворачиваются, земля страдает. Магия исчезает. Шрамы остаются.

Я подумала о Стоунвике, о том, как его магия все еще гудит под поверхностью, отчаянная и ожидающая.

И я подумал о своем отце.

Какими были его последние дни? Знал ли он, что происходит с городом? Чувствовал ли он это так же, как я сейчас?

Я всегда знала его только тихим, добрым, уравновешенным. Он был из тех, кто сидел рядом со мной в тишине, позволяя мне болтать о любой книге, которую я читала, из тех, кто отпускал плохие шутки и сжимал мою руку, когда знал, что я нуждаюсь в утешении.

Но теперь я могла видеть в нем что-то другое.

Как человек, потерявший все.

Человек, который был изгнан из своего рода и провел свою жизнь, неся бремя того, что было потеряно, даже не сказав мне почему.

Но все еще верю во все это волшебство.

Польза от всего этого.

Будь волшебницей, Мейв.

Ждал ли он, что я пойму?

Надеялся ли он, что однажды я найду дорогу обратно сюда?

Слезы жгли мне глаза, но я сморгнула их, продолжая решительно листать книгу.

Если бы я не знал истории Стоунвика, как я мог бы защитить его будущее?

Сначала книга сопротивлялась, как будто магия, вплетенная в ее страницы, хотела, чтобы я замедлился, впитывал, а не спешил.

Но я не мог сбавить скорость. Не сейчас.

Мое внимание привлек еще один отрывок. Этот отличался от остальных.

A Предупреждение.

Когда родословная прерывается, она не просто исчезает. Это оставляет в мире отголоски и следы, которые сохраняются еще долго после разрыва связей. Некоторые говорят, что это эхо можно ощутить в ветре, воде и самом пульсе земли. И иногда те, кто должен был нести это бремя, но не ... обнаруживает, что прошлое не желает их отпускать.

Пламя свечей яростно замерцало, и воздух наполнился чем-то невидимым.

Мой пульс подскочил, и я оглядела пустую библиотеку.

Я снова перевел взгляд на слова.

Ощущение холода скрутило основание моего позвоночника.

Я подумал о своем дедушке за пределами Академии, который наблюдал за Защитой, но не пытался проникнуть внутрь.

Мой дедушка.

Гидеон.

Я подумала о чувстве, которое преследовало меня с тех пор, как я приехала в Стоунвик, о том притяжении которое я не могла объяснить.

Что, если прошлое не захотело меня отпустить?

Что, если мне не суждено было просто понять, что было потеряно?

Что, если мне суждено вернуть это?

Шелестящий звук эхом разнесся по библиотеке, и я подняла глаза, ожидая увидеть книжных эльфов, порхающих над полками.

Но пространство было пустым.

Воздух был густым, магия давила на меня так, что я чувствовала себя иначе, чем раньше.

Не угрожающий.

Но выжидающий.

Как будто чего-то ждал.

Оборотни. Фейри. Ведьмы.

Единство.

Я медленно выдыхаю, уставившись в раскрытую книгу.

Со мной еще не покончено с прошлым.

И я начал думать, что сам Стоунвик со мной тоже не покончил.

Я усмехнулся при этой мысли, потому что я тоже еще не закончил с этим.

Я чувствовал себя как дома, и никто не трогал мой дом.

Пламя свечи замерцало, когда я медленно закрыла книгу, прижимая ладонь к потертой кожаной обложке, как будто это могло помочь мне осознать тяжесть того, что я только что узнала.

Оборотни бросили моего отца.

Его собственная стая повернулась к нему спиной и оставила его одного выяснять, кто он такой без них. И в некотором смысле это заставило его почувствовать себя для меня еще более настоящим, чем когда-либо прежде.

Он никогда не был человеком, стремящимся к власти. Он никогда не говорил о долге, лидерстве или чести. Но он обладал той тихой силой, о которой не нужно было заявлять, ее можно было только доказать действием.

И теперь я увидел то же самое у Кигана.

Эта мысль сильно ударила меня, выбив что-то из колеи внутри меня.

Киган, который был отстраненным и задумчивым с того момента, как мы встретились. Киган всегда вел себя так, словно на его плечах лежал груз, которого никто другой не мог видеть.

Он обладал такой же тщательной сдержанностью, как и мой отец. Такой же способ держаться особняком от других, как доверие, давался нелегко, как и лояльность, а этим словом он не бросался легкомысленно.

Я думала, что он просто от природы грубоват.

Но что, если это было нечто большее?

Я сглотнула, загоняя мысль поглубже, откладывая ее в том ментальном пространстве, куда я поместила все то, с чем еще не совсем была готова иметь дело.

Потому что появилось что-то еще, что-то еще более нервирующее.

Я всегда предполагал, что оборотни – это объединенная сила, народ, связанный честью и традициями. Но если они оставили моего отца – если они изгнали его, вместо того чтобы быть рядом с ним, – тогда насколько это единство было всего лишь иллюзией?

Эта идея выбила меня из колеи таким образом, что я не могу точно описать.

Я медленно выдохнула, заставляя себя избавиться от этого чувства.

Сейчас было не время теряться в вопросах, на которые у меня не было ответов.

Вместо этого я сосредоточился на чем-то полезном.

Книжные духи все еще порхали вокруг, их крошечные ручки отчаянно жестикулировали, пытаясь восстановить книги, которые я потревожил.

“ Ладно, ладно, ” пробормотала я, вставая и потягиваясь. – Я помогу.

Эльфы удовлетворенно защебетали, и я собрала книги, аккуратно расставляя их по местам на полках. Кожаные переплеты были гладкими под моими пальцами, запах пергамента и чернил успокаивал меня, когда я сосредоточилась на простой, методичной задаче.

Одна за другой книги заняли свои места, и спрайты закружились вокруг меня, их энергия менялась от безумной к удовлетворенной.

“ Теперь доволен? Поддразнила я, ставя последнюю книгу на место.

Некоторые одобрительно чирикнули, прежде чем исчезнуть на верхних полках, довольные тем, что вернулись к своим тихим, бдительным занятиям.

Я негромко вздохнула, отряхивая руки.

Когда я разложил книги, мой разум снова блуждал, мысли возвращались, как тени.

Мне нужно было пространство.

Немного свежего воздуха.

Я подошла к одному из высоких арочных окон в дальнем конце библиотеки, провела пальцами по прохладному стеклу и выглянула наружу.

И тут я ахнула.

Потому что то, что я увидел за пределами Академии...

Я никогда не ожидал увидеть.

Глава Тридцатая

Прохладный ночной воздух прижался к оконному стеклу, когда я выглянула наружу.

Это было невозможно.

Никто —никто – не допускался на территорию Академии, если только они не были приглашены или приняты. Здешняя магия была древней и упрямой, ее барьеры абсолютными.

Твоббл однажды попытался, поворчав по поводу правил, и Академия тут же отшвырнула его за много миль, как лист, подхваченный вихрем. Нова, какой бы могущественной она ни была, могла дотянуться только до края Защиты – не ближе. Даже горгульи, грозные и упрямые, отказались сделать ни единого шага мимо Палаты с Бабочками, с настороженными выражениями на лицах они оставили меня продолжать путь в одиночестве.

И все же...

Вот она.

Лиса.

Ошеломляющая, невозможно красивая лиса высунула свой тонкий носик из-за виноградных лоз, которые вились вдоль внешней стены внутреннего двора Академии.

У меня перехватило дыхание, когда я наблюдала за ее движениями. Ее длинный пушистый хвост покачивался позади нее, как медленный, ровный метроном. Она была сама элегантность, ее золотисто-серебристый мех блестел в лунном свете, когда она потягивалась. Приятно было наблюдать, как она петляет по заколдованным растениям, словно кошка, крадущаяся по подоконнику.

Она не выглядела растерянной.

Она не выглядела смущенной.

Она выглядела совершенно как дома.

“ Как? – прошептала я, прижимая пальцы к стеклу.

Уши лисы дернулись, услышав меня. Она наклонила голову, устремив на меня острые янтарные глаза, любопытные, но без страха.

Я едва осмеливался двигаться или дышать, боясь напугать ее и заставить исчезнуть.

Потому что она не должна быть здесь.

Академия не принимала незваных гостей. В ней были правила настолько древние, что они были вшиты в сам камень. И все же лисица была завернута в виноградные лозы, внутри территории Академии, завитки магии касались ее меха, как ласковые пальцы.

Тяжесть осознания давила мне на ребра.

Если Академия разрешила ей поступить, это что-то значило.

Это должно что-то значить.

Она была необычной лисой. Кончики ее меха отливали золотом, переливаясь в лунном свете. Ее уверенность сравнялась с уверенностью Кигана, и это заставило меня улыбнуться.

Я медленно отступила от окна, мои мысли путались. Мерцающий свет свечей в библиотеке отбрасывал золотистые тени на книжные полки, магия витала в воздухе, ожидая, что я буду делать дальше.

Я должна была рассказать об этом своей бабушке. Отвернувшись от окна, я направилась в дальний конец библиотеки, где моя бабушка сидела в кресле-качалке и читала книгу такого размера, что, казалось, она могла раздавить маленький столик.

Ее волосы с серебристыми прядями были собраны в свободную косу, перекинутую через плечо, и в свете камина темно-зеленая мантия слегка переливалась. Она не подняла глаз, когда я приблизился, но я знал, что она заметила меня. Она всегда была такой.

Я колебалась, прежде чем заговорить, не зная, как спросить то, что мне нужно, чтобы не показаться смешной. Но потом я напомнила себе – это Элира. Моя бабушка. Единственная реальная ниточка, которая была у меня с этим местом, с моим прошлым. Если я не мог спросить ее, кого я мог спросить?

"Бабушка", – осторожно начала я, мой голос прозвучал тихо в огромном пространстве. "Возможно ли, чтобы какое-нибудь из волшебных существ внутри Академии, ну, ты знаешь… уйти? Возможно, сбежать?

Она замерла всего на долю секунды, прежде чем перевернуть страницу в своей книге. Выражение ее лица не изменилось, но легкое изменение позы сказало мне, что она слушает.

– Сбежать? – повторила она, по-прежнему не глядя на меня.

"Да", – сказал я. "Например, может ли что-нибудь, связанное с Академией, когда-нибудь выйти наружу?"

Она наконец подняла голову, ее яркие глаза изучали мое лицо, как она всегда делала, когда думала, что я что-то замышляю.

– Нет, – просто сказала она. – Это невозможно.

Я нахмурился. – Ты уверен?

Она одарила меня легкой понимающей улыбкой и закрыла книгу, положив руки на толстую кожаную обложку. "Мэйв, Академия – это отдельный мир, связанный магией, более древней, чем ты и я. Здешние существа привязаны к ней так же сильно, как и я. Защита не позволит уйти ничему – или кому-либо– что принадлежит ей.

Ее ответ был настолько прозаичным и абсолютным, что не оставлял места для сомнений.

Кроме...

– Почему ты спрашиваешь? – добавила она, наблюдая за мной.

Я колебался. Я мог бы солгать. Я мог бы придумать какую-нибудь отговорку насчет любопытства или притвориться, что это была просто случайная мысль. Но когда я стоял там, глядя на нее – женщину, которая десятилетиями была заперта в этом месте, мою единственную семью в этом странном, древнем мире, – я знал, что не смогу скрыть это от нее.

Потому что, в конце концов, она была всем, что у меня было.

– Я кое-что видел, – признался я. – Снаружи.

Выражение ее лица не изменилось, но я увидел, как ее пальцы слегка сжали корешок книги.

Я подошел ближе, протягивая ей руку. – Иди посмотри.

Она долго изучала меня, прежде чем тихо вздохнуть и вложить свою руку в мою. Я помог ей подняться, и мы вместе подошли к окну.

Я почувствовала, как предвкушение пробежало по моим венам, мое сердце забилось быстрее, когда я оглядела внутренний двор внизу.

Только...

Лиса исчезла.

Виноградные лозы все еще были нетронуты. Мягкие пятна лунного света не отбрасывали тени удаляющейся фигуры. Это было так, как будто ее там вообще никогда не было.

Я сглотнула, в горле у меня внезапно пересохло. "Она была прямо там", – прошептал я, мой взгляд метнулся к тем местам, куда она переместилась, где я зналвидел ее.

Сначала моя бабушка ничего не сказала. Вместо этого она посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, затем мягко похлопала меня по руке.

– Со мной тоже это случилось, – тихо сказала она.

Я испуганно повернулась к ней. – Что?

Она слегка сочувственно улыбнулась. – Галлюцинации, – пробормотала она. – Видения людей и вещей, которых там не было. Это вполне естественно, когда ты отрезана от внешнего мира. Твой разум жаждет связи, Мейв. Мне нравится называть это "мои маленькие заблуждения".

Я открыла рот, затем закрыла его, качая головой. – Нет, это не– – я остановилась, глубоко дыша. "Это не было наваждением".

Моя бабушка не стала со мной спорить. Она просто бросила на меня взгляд, который говорил: Я была там, где ты сейчас, прежде чем протянуть руку и убрать выбившийся локон с моего лица.

"Я знаю, каково это", – продолжила она. "Ты начинаешь кое-что видеть, слышать. Разум может заполнить пробелы, в которых сидит одиночество".

Я сглотнул и медленно кивнул, делая вид, что обдумываю ее слова.

Но внутри я знал.

Я знал.

Это не было одиночеством. Это не было какой-то уловкой моего разума, пытающегося компенсировать изоляцию.

Лиса была настоящей.

И я собирался выяснить, что она имела в виду.

Ночью Академия была совсем другой.

Или, может быть, все было по-другому, потому что я шел один.

После того, как моя бабушка удалилась в свои покои, я никак не могла успокоиться. Тяжесть исчезновения лисы все еще давила на мой разум, задерживаясь, как неразгаданный кусочек головоломки, который не совсем складывается. Я знал, что видел, и никакие логические объяснения не могли поколебать этого.

И если бы Академия впустила ее внутрь, если бы она каким-то образом принадлежала этому месту… тогда я захотел знать, почему.

Так я и бродил...

Я позволила своим ногам нести меня по тускло освещенным коридорам, мимо мерцающих бра и сводчатых каменных дверных проемов, мимо фресок, которые меняли цвет, когда я не смотрела прямо на них. Я чувствовала себя маленькой девочкой, бегущей по коридорам, мои пальцы летали по стенам, волосы развевались за моей спиной, как будто меня только что выпустили в мой личный лабиринт. Впервые за долгое время...

Я чувствовал себя свободным.

Залы гудели от магии, а воздух благоухал свечным воском и чем—то более глубоким – чем-то живым.

Сначала я пытался следить за тем, куда иду, мысленно нанося на карту изгибы и повороты, но вскоре понял, насколько это бесполезно. У Академии был свой собственный разум, и она не была заинтересована в том, чтобы быть предсказуемой.

Стены временами сужались, смыкаясь, как будто подталкивали меня вперед. В других случаях лестницы появлялись там, где их раньше не было, и вели меня вверх, изгибаясь в странных, невозможных направлениях, только для того, чтобы снова исчезнуть, когда мои ноги отрывались от последней ступеньки.

Я вздохнула, прижимая руку к одной из прохладных каменных стен. "Хорошо. Если ты захочешь, чтобы я куда-нибудь сходил, просто скажи мне.

Бра замерцали в ответ, и я могла бы поклясться, что почувствовала слабую вибрацию под кончиками пальцев.

В этом не было ничего зловещего.

Тем не менее, я шел по единственной открытой тропинке передо мной, делая поворот за поворотом, пока коридор внезапно не расширился и не превратился во что-то совершенно другое.

Я остановился.

Я нашел крыло Академии, которое никогда раньше не видел.

Насекомое порхало передо мной, кружа и жужжа своими полупрозрачными крыльями, пока не зависло надо мной.

“Что?” Я спросил это.

Большой жук повернулся боком, и я понял, что это не насекомое ... точно.

Ее золотистое тело, стройное и блестящее, имело форму ключа. Инстинктивно я протянул руку, и она приземлилась на мою ладонь.

Когда я подвел ее ближе, ее глазки-бусинки встретились с моими, прежде чем она упорхнула к ближайшей двери, куда протиснулась и обернулась.

Большая дверь, похожая на старомодную темницу, медленно открылась.

Я вошел внутрь, когда она упорхнула прочь.

Мягкий золотистый свет струился от встроенных в стены фонарей, отбрасывая теплое сияние на сводчатый потолок. Пространство было обрамлено огромными нишами, каждая из которых была заполнена плетеными гнездами из шелка, сена и зачарованного мха.

Я моргнул.

Еще одно крыло животного?

Я был на таком раньше, когда Элира показывала мне существ, обитающих в пределах Академии. Но это ... это было не то же самое.

Энергия здесь ощущалась по-другому.

Это было то, что Академия выбрала, чтобы показать мне.

Или, может быть, я просто превосходно умел теряться в незнакомых местах.

Я шагнул вперед, мои ботинки едва слышно стучали по камню. В помещении было тихо– не безмолвно, а умиротворяюще, как при равномерном вдохе и выдохе чего-то огромного в состоянии покоя.

Проходя мимо ниш, я заметил проблески меха, перьев и чешуи – существа, свернувшиеся калачиком, некоторые сонно моргали, глядя на меня, другие ерзали, но мое присутствие их не беспокоило.

Я не был уверен, как долго я блуждал, как долго я позволял себе любоваться странной, мирной красотой этого места. Но когда я приблизился к самой дальней нише, что-то сдвинулось.

Тяжесть в воздухе. Потрескивающее осознание.

А потом, в тусклом золотистом свете...

Пара горящих глаз встретилась с моими.

Существо передо мной пошевелилось, его лучистые глаза впились в мои с такой силой, что у меня по спине пробежали мурашки. Я не мог пошевелиться. Я даже не был уверен, что хочу переезжать.

Потому что то, что я видел – то, что свернулось в нише передо мной, – было невозможно.

Так и должно было быть.

Мой разум восстал против этого и попытался найти логику, разум ... Все, что придало бы смысл видению передо мной. Это было так, как будто я оказался зажатым между двумя реальностями, в одной из которых магия была всего лишь плодом моего воображения, а в другой – она дышала, мерцала и жила прямо передо мной.

Свечение его глаз смягчилось, когда существо пошевелилось, его крошечное тело вытянулось ленивым, почти кошачьим движением. Слабое золотое мерцание пробежало по его чешуе, поблескивая в свете фонаря, когда его крылья – маленькие, изящные, с тонкими перепонками – пробно затрепетали, прежде чем снова прижаться к телу.

Не ящерица.

Это не плод моего воображения.

A Детеныш дракона.

Я резко вдохнула, едва осознавая, что задержала дыхание.

Дракон моргнул, глядя на меня, наклонив голову, как будто я был странным существом в этот момент и загадкой здесь.

И, возможно, в Академии я таковым и был.

Я медленно шагнула вперед, все еще наполовину ожидая, что видение исчезнет, чары рассеются, реальность встанет на свои места.

Но этого не произошло.

Дракон был настоящим.

И оно наблюдало за мной.